КНИГА 2 | ГЛАВА 15
В субботу утром мистер Колл, встретив Чимина за несколько минут до того, как все собрались к завтраку, воспользовался случаем, чтобы рассыпаться перед ним в совершенно обязательных, на его взгляд, прощальных любезностях.
– Я, мистер Чимин, не знаю, – сказал он, – говорил ли вам уже мистер Юнги, насколько он был тронут вашей готовностью нас навестить. Но я убежден, что вы не покинете этот дом, не выслушав подобающих выражений его признательности. Вашим обществом, смею вас уверить, здесь необыкновенно дорожили. Мы, конечно, сознаем, сколь мало привлекательного можно найти в этом скромном обиталище. Простой образ жизни, небольшие комнаты, немногочисленная прислуга и ограниченный круг знакомств делают Тэгу крайне скучным местом для юного омеги вашего склада. Но вы, я надеюсь, поверите, что мы очень высоко оценили вашу снисходительность и попытались сделать все от нас зависящее, чтобы жизнь в этом доме не оказалась вам в тягость.
Чимин поблагодарил его, сказав, что очень доволен пребыванием в Тэгу. Эти шесть недель доставили ему много радости. Удовольствие, которое он испытывал, находясь в обществе Юнги, так же как и оказанное ему большое внимание, заставляют, напротив, именно его чувствовать себя в долгу перед хозяевами дома. Мистер Колл был удовлетворен его ответом и произнес с еще более самодовольной улыбкой:
– Я с величайшим удовольствием услышал, что вы провели здесь время не без приятностей. Мы старались, как могли. А принимая во внимание счастливую возможность ввести вас в высшее общество благодаря нашим связям с Намса и тем самым столь часто оживлять однообразие домашней жизни, я льщу себя надеждой, что визит в Тэгу и в самом деле не показался вам совершенно невыносимым. Близость к семье сэра Сонг Хана действительно является необыкновенно счастливым преимуществом нашего положения, равным которому могут похвастаться немногие. Вы знаете теперь, как коротко мы знакомы, и видели, сколь часто нас туда приглашают. И, по правде говоря, при всех недостатках этой скромной обители, никто, на мой взгляд, из здесь живущих и пользующихся вместе с нами благами этой близости не нуждается в сострадании.
Будучи не в силах выразить переполнявшие его возвышенные чувства, он стал расхаживать по комнате, в то время как Чимин попытался совместить искренность и учтивость в нескольких коротких ответных фразах.
– По приезде домой, дорогой кузен, вы сможете наилучшим образом охарактеризовать нашу жизнь. Мне бы хотелось, по крайней мере, так думать. Изо дня в день вы были свидетелем многочисленных знаков внимания, оказанных мистеру Юнги со стороны сэра Сонг Хана. Я нахожу, что судьбу вашего друга нельзя считать несчастливой... Впрочем, лучше об этом умолчим. Позвольте мне только заверить вас, дорогой мистер Чимин, что я от всего сердца желаю и вам столь же счастливого замужества. Мы с моим дорогим Юнги смотрим на всё как бы одними глазами и одинаково обо всём думаем. Наши характеры и взгляды необыкновенно похожи, и мы, должно быть, созданы друг для друга.
Чимин мог сказать, не кривя душой, что в таких случаях жизнь складывается очень счастливо, и с равной искренностью выразил убеждение, что мистер Колл доволен своим домашним очагом. Он, однако, не был огорчен, когда его ответ прервало появление сэра, которому он был обязан окружавшими его удобствами. Бедный Юнги! Как грустно было оставлять его в таком обществе! Но он выбрал свою участь с открытыми глазами. И хотя Юнги явно был опечален отъездом гостей, он и виду не показал, что нуждается в их сочувствии. Дом и хозяйство, церковный приход и птичник, а также все, что с этим связано, еще не утратили для него своего очарования.
Карета была наконец подана, багаж – привязан снаружи, свёртки – рассованы внутри, и было объявлено, что всё готово к отъезду. После нежного прощания с другом Чимин направился к экипажу в сопровождении мистера Колла, который, пока они шли по саду, попросил засвидетельствовать свое искреннее уважение его семье вместе с благодарностью за гостеприимство, оказанное ему в Халле прошедшей зимой, и поклоны, увы, незнакомой ему чете Кван. Затем он помог ему усесться в экипаж. Ирсен последовал за ним, и дверца уже было почти закрылась, когда мистер Колл внезапно с некоторым ужасом вспомнил, что отъезжающие ничего не попросили передать омегам из Намса.
– Впрочем, – добавил он, – вы, разумеется, желали бы, чтобы я передал им ваше нижайшее почтение вместе с глубокой благодарностью за оказанное вам гостеприимство?
Чимин не имел против этого никаких возражений, после чего дверце наконец дали захлопнуться, и карета тронулась.
– Боже ты мой! – воскликнул Ирсен после нескольких минут молчания. – Кажется, будто мы только день или два назад сюда приехали. А как много за это время произошло разных событий!
– В самом деле, порядочно, – со вздохом подтвердил его спутник.
– Подумать только, мы девять раз обедали в Намса! Да еще два раза пили там чай! Сколько мне придется об этом рассказывать!
Чимин добавил про себя: "И сколько мне придется скрывать!"
В дороге они почти все время молчали. Без всяких происшествий через четыре часа после отъезда из Тэгу они подъехали к дому мистера Квана, где им предстояло провести несколько дней.
Тэхён выглядел неплохо, а в его душевном состоянии Чимин не мог разобраться из-за множества развлечений, о которых позаботился для них мистер Кван. Но братья возвращались теперь вместе в Халле, и там у Чимина должно было найтись для наблюдений вполне достаточно времени.
Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы сдержаться и не рассказать Тэхёну еще до приезда в Халле о предложении мистера Намджуна. Поразительная новость – столь лестная для тщеславия Чимина, от которого ему не удавалось избавиться доводами рассудка, – настойчиво побуждала его к откровенности. И он едва ли смог бы с собой совладать, если бы не боялся дойти до излишних подробностей и еще больше расстроить Тэхёна, неосторожно упомянув о мистере Чонгуке.