Гордость и предубеждение

Гуляя по парку, Чимин несколько раз неожиданно сталкивался с мистером Намджуном. Первую встречу в той части парка, в которой он до сих пор никогда никого не видел, он объяснил досадной случайностью. Чтобы избежать в будущем таких недоразумений, Чимин с первого же раза дал альфе понять, что постоянно выбирает для прогулки эти места. Каким образом подобные встречи могли повториться, было совершенно необъяснимо. Тем не менее Намджун оказался на его пути во второй и даже в третий раз. Можно было подумать, что он делает это ему назло или занимается самоистязанием, так как, увидев его, вместо того чтобы сказать несколько общих фраз и после неловкой паузы удалиться, он находил нужным свернуть со своей тропинки и пойти с ним рядом. Он всегда был немногословен, – Чимин тоже не утруждал себя поисками тем для беседы. Однако при третьей встрече он обратил внимание на его странные, бессвязные вопросы о том, нравится ли ему Тэгу, любит ли он гулять в одиночестве и что он думает о супружеском счастье мистера Колла и Юнги. Он говорил о Намсане и о том, что у него должно было сложиться не вполне правильное представление об этом доме, как будто предполагал, что при новом визите в Паджу ему предстоит там остановиться. Это как бы подразумевалось в его словах. Неужели он намекал на полковника Сокджина? Ему казалось, что дело клонится к этому, если он действительно что-то имел в виду. И, почувствовав себя задетым, Чимин был рад наконец оказаться у садовой калитки неподалеку от пасторского домика.

Во время одной из прогулок, когда он перечитывал последнее письмо Тэхёна, раздумывая над теми его строками, где печаль брата звучала особенно сильно, он был вновь потревожен приближающимися шагами. Однако, подняв глаза, вместо мистера Кима он увидел идущего ему навстречу полковника Сокджина. Быстро спрятав письмо и заставив себя улыбнуться, он воскликнул:

– Не думал я, что могу встретить вас в этих местах!

– Раз в году я обычно совершаю обход всего парка, – ответил полковник. – А сейчас мне бы хотелось навестить Тэгу. Вы далеко направляетесь?

– Нет, я как раз собирался идти обратно. И он действительно повернул и пошёл с ним к дому священника.

– Вы в самом деле уезжаете в субботу? – спросил Чимин.

– Да, если только Намджун снова не отложит отъезд. Я вынужден к нему приноравливаться. А он подчиняется своим прихотям.

– И, будучи господином прихотливым, он находит удовлетворение в том, что подчиняет себе окружающих? Мне еще не приходилось видеть человека, который больше него дорожил бы правом всегда поступать по собственному усмотрению.

– Да, он хочет сам распоряжаться своей судьбой, – отвечал полковник Сокджин. – Но ведь это свойственно каждому. Отличие Намджуна заключается в том, что у него больше возможностей удовлетворить это желание. Он достаточно богат, тогда как многие другие бедны. Я это знаю слишком хорошо. Младший сын должен привыкнуть к зависимости и необходимости отказывать себе на каждом шагу.

– А мне казалось, что младшему сыну графа ни то, ни другое незнакомо. Скажите честно, много ли вы знали зависимости и лишений? Разве из-за отсутствия денег вам когда-нибудь не удавалось отправиться в задуманное путешествие или приобрести вещь, которую вам хотелось иметь?

– Все это относится к жизни в семье. И, быть может, я не вправе утверждать, что пережил много затруднений такого рода. Но в более значительном деле нехватка средств способна причинить серьезные огорчения. Младшие сыновья, например, не могут жениться на омеге, который им пришёлся по душе.

– Если только им не пришёлся по душе достаточно богатый наследник, что, я думаю, с ними обычно и случается.

– Привычка жить на широкую ногу делает нас слишком зависимыми от денег. Между людьми моего круга не много смельчаков, позволяющих себе вступить в брак, не задумываясь о средствах, которыми они смогут в дальнейшем располагать.

"Неужели эти слова предназначены для меня?" – подумал Чимин, покраснев. Однако, взяв себя в руки, он ответил, улыбаясь:

– Но скажите мне, ради бога, почем теперь младшие сыновья графа? Если старший брат не дышит на ладан, младший, я полагаю, едва ли стоит больше пятидесяти тысяч?

Он ответил в том же духе, и разговор прекратился. Чтобы нарушить молчание, которое он мог приписать действию высказанного им намека, он сказал:

– Мне кажется, ваш кузен захватил вас с собой главным образом, чтобы кем-нибудь распоряжаться. Но я не понимаю, почему бы ему не жениться и не обеспечить себя постоянным удобством такого рода. Впрочем, возможно, для этой цели ему пока подходит его брат. Мистер Намджун его единственный опекун – он вправе командовать им, как ему вздумается.

– О нет, – сказал полковник Сокджин, – этой привилегией ему приходится делиться со мной. Ответственность за судьбу мистера Тэёна лежит на мне так же, как и на нём.

– В самом деле? Ну и как же вы справляетесь с вашей обязанностью? Много ли он причиняет хлопот? Молодыми омегами его возраста иногда не так-то просто руководить. А если еще у него настоящая натура Кима, он вполне может захотеть поступить по-своему.

Произнеся это, он заметил, что альфа взглянул на него очень внимательно. Серьезность, с которой он спросил, почему он считает, что мистер Тэён способен причинить беспокойство, подтвердила, что его предположение недалеко от истины. Чимин ответил без промедления:

– Можете не тревожиться – ничего дурного я о нём не слыхал. Хоть я и вправе считать, что едва ли о каком-нибудь омеге говорится так много, как о мистере Тэёне. В нём души не чают двое знакомых мне персон – мистер Хва и мистер Бэкхён. Кажется, вы говорили, что вам приходилось с ними встречаться?

– Я с ними немножко знаком. Их брат – большой друг Намджуна, славный молодой человек.

– О да, – хмуро произнес Чимин. – Мистер Ким необыкновенно добр по отношению к мистеру Чону и очень о нём заботится.

– Очень заботится? Что ж, я и в самом деле думаю, что Ким неплохо о нем позаботился – как раз тогда, когда Чон в этом нуждался. Из нескольких слов, сказанных Намджуном на пути в Паджу, я понял, что его друг перед ним в немалом долгу. Впрочем, как бы мне не пришлось просить у него прощения, – я толком не знаю, что речь шла о мистере Чоне. Это всего лишь мои предположения.

– А что вы имеете в виду?

– Так, одно обстоятельство, сведения о котором Намджун не захотел бы сделать всеобщим достоянием. Они могли бы дойти до семейства одной персоны, что было бы весьма неприятно.

– Будьте спокойны, я о них не проговорюсь.

– Не забывайте при этом, что, может быть, он подразумевал вовсе не мистера Чона. Он сказал лишь, что вправе поздравить себя со спасением друга от неприятностей, связанных с неразумной женитьбой. Но ни имен, ни подробностей я от него не слышал. Я заключил, что дело касается Чонгука, только потому, что, как мне кажется, тот вполне способен попасть в подобное положение. К тому же они с Намджуном провели вместе прошлое лето.

– А назвал ли вам мистер Ким причины, которые заставили его вмешаться в дела его друга?

– Насколько я понял, омега вызывал серьезные возражения.

– Каким же способом вашему кузену удалось их разлучить?

– Он об этом не говорил, – улыбаясь, сказал Сокджин. – Я вам передал все, что известно мне самому.

Чимин ничего не ответил. Сердце его кипело от гнева. Подождав немного, Сокджин осведомился о причине его задумчивости.

– Я размышляю о том, что сейчас узнал, – ответил он. – Поступок вашего кузена мне не очень понравился. Кто он такой, чтобы считать себя судьей?

– По-вашему, его вмешательство было бесцеремонным?

– Я просто не понимаю, какое право имел мистер Намджун решать, разумна или неразумна привязанность его друга. Как мог он один судить – с кем мистер Чон найдет свое счастье. Однако, – добавил он, опомнившись, – раз мы не знаем подробностей, мы не вправе его упрекать. Должно быть, привязанность была с обеих сторон не очень глубокой.

– Вполне разумное предположение! – воскликнул Сокджин. – Хотя и не слишком лестное для оценки его заслуг.

Слова эти были сказаны в шутку. Но эта шутка настолько соответствовала его представлению о мистере Киме, что, не доверяя своему самообладанию, Чимин побоялся на неё ответить. Он перевел разговор на случайную тему и продолжил его до самых дверей пасторского дома. Закрывшись после ухода Сокджина в своей комнате, он мог без помех обдумать услышанное во время прогулки. Трудно было предположить, что речь шла не о близких ему людях. В мире не могло существовать двух человек, находившихся под таким неограниченным влиянием мистера Намджуна. О некотором его участии в событиях, разлучивших Чонгука и Тэхёна, он подозревал и раньше. Но руководство и главную роль в этих событиях он всегда приписывал мистеру Чону. Оказывалось, однако, если только Кима не обманывало собственное тщеславие, что именно он, именно его высокомерие и самонадеянность были причиной всех прошлых и будущих горестей Тэхёна. Не кто иной, как он, лишил всякой надежды на близкое счастье самое нежное и благородное сердце на свете. И едва ли можно было предугадать, как долго оно не оправится от полученной раны.

"Омега вызывал серьезные возражения!" – сказал полковник. По-видимому, эти серьезные возражения состояли в том, что один его дядя был провинциальным стряпчим, а второй – сеульским коммерсантом.

– Против самого Тэхёна никто не посмел бы ничего возразить! – воскликнул Чимин. – Столько в нём прелести и обаяния! Настолько он разумен и так хорошо умеет себя держать! Ничего нельзя было бы сказать и против нашего отца. При всех его причудах, даже мистер Ким не мог отрицать его здравого смысла, его высокой порядочности, – такой, которой самому мистеру Киму, наверное, никогда не достичь!

Чимин вспомнил о папеньке и почувствовал себя менее уверенно. Но он все же не допускал мысли, что Намджуна серьезно покоробили недостатки мистера Пак Лина. Гордость Намджуна, очевидно, страдала бы сильнее, породнись его друг с людьми неподобающего круга, нежели – ограниченного ума. И мало-помалу он убедил себя, что поступок Намджуна объяснялся его крайним высокомерием и желанием выдать за Чона своего брата Тэёна.

Пережитое им душевное потрясение привело к слезам и головной боли, которая к вечеру еще больше усилилась. Это обстоятельство, так же как нежелание встретиться с Намджуном, заставило Чимина отказаться от посещения Намсана, куда Колл и Юнги были приглашены к чаю. Видя, что другу в самом деле нездоровится, мистер Юнги не стал настаивать и, по возможности, оградил его от назойливых уговоров своего мужа. Последний, впрочем, не посмел умолчать, что отсутствие Чимина может вызвать неудовольствие сэра Хана.