Целая вселенная в её глазах

Перевернув белую табличку на двери на сторону с надписью «ЗАКРЫТО» и выйдя на свежий вечерний воздух, Эдгар почувствовал как участилось его сердцебиение от осознания, что он впервые остался наедине с Колетт вне работы. Трудно поверить, но благодаря всего паре минут их разговора вначале дня, он больше не воспринимал её как просто временами назойливую и слишком активную коллегу. Теперь перед ним была... Девушка, достойная внимания.
Кофейня находилась всего в нескольких минутах ходьбы – очаровательное местечко с мягкой мебелью и тихой инди-музыкой для фона. По пришествии они заказали напитки и заняли уютный столик в углу у окна, где Эдгар любил сидеть сам, глядя в окно и слушая музыку в своих больших наушниках. Усевшись друг напротив друга, парень сделал глубокий вдох:

— Слушай, я... Я ещё раз сожалею о том, как вёл себя и как разговаривал с тобой сегодня. Да и не только сегодня, в общем-то. Я просто всегда считал тебя... Своеобразной. Но сегодня я увидел, как отлично ты управляешься своими эмоциями, и это совсем не то бесящее меня в людях притворство, которое я имел в виду. Это мастерство, которому я бы и сам хотел обучиться.

Когда Колетт оказалась напротив Эдгара и стала внимательно слушать всё, что он говорил, в ней тоже кое-что переменилось: то, насколько ей хотелось на него смотреть. Если раньше это было просто, – ей нравилось смотреть людям в глаза, потому что так она лучше понимала их чувства и эмоции – то теперь ей было как будто неловко встречаться с коллегой взглядом. И она не знала, почему.

— Ого, спасибо, мне очень приятно, – она посмотрела на свой латте и усмехнулась. – А ты всегда казался мне самым крутым, таким мрачным и загадочным... Даже мрачнее, чем Мортис! А я достаточно о нём знаю, даже была в его морге, у-у-у!

Колетт немного помахала своими длинными рукавами, словно изображая что-то жуткое и мистическое, а после всё-таки взглянула на своего визави – его тёмные волосы лежали чуть небрежно после смены, руки с тонкими длинными пальцами и матовым чёрным лаком на них были скрещены на столешнице, а его обычно спрятанный под шарфом рот теперь был виден и немного изогнут в улыбке. От этого простого жеста она тут же смутилась, и перевела взгляд с его лица как раз на шарф.

— Эй, я всегда ломала над этим голову и всё не успевала спросить... А у твоего чудо-шарфа есть свои эмоции или он только отражает твои?
— Ну-у, я по правде и не знаю. Когда у меня плохой день, он затягивается вокруг шеи туже обычного, а когда я ощущаю себя круто, он может начать развиваться даже без ветра, – он погладил один мягкий полосатый конец шарфа, на что тот изогнулся так, как выгибают спину коты просыпаясь. – Он как моё продолжение. Даже может стать твёрдым когда нужно – внутри него есть кости...

Эдгар сделал глоток кофе, прежде чем продолжить:

— Неважно, расскажи о себе. Чем ты любишь заниматься в свободное от работы время?

Колетт была так взбудоражена его рассказом о шарфе, что ей хотелось уточнить ещё миллион деталей, но когда парень спросил о ней, она немного растерялась. Кажется, её об этом ещё никто и никогда не спрашивал.

— Ой, я... Я люблю коллекционировать вещи разных бравлеров, вклеивая самые маленькие и плоские из них в дневник, который я веду с 13-ти лет. У меня дома так же есть несколько костюмов персонажей из разных комиксов и кино, которые я сделала своими руками и в которые люблю наряжаться по праздникам. Может, знаешь, это называется косплей, – она рассказывала об этом с большим энтузиазмом, смотря куда-то в потолок и болтая ногами как беззаботная маленькая девчонка – мысли унесли Коллетт в воспоминания о первых встречах с другими бравлерами и взятием у них автографов, а также об устройстве на работу в магазин подарков, куда она пошла желая продавать мерч таким же фанатам, как и она сама. – Эй, я до сих пор помню, как взяла у тебя автограф в первый день!

— Ха, стоило бы догадаться, что ты гик от мозга до костей... Косплеи это реально круто. Я даже пуговицу не могу пришить, не испортив всё.
—

Ха-ха, так всё-таки поэтому ты ничего не принёс на День-сделай-сам?

— Вот чёрт, ты меня раскусила!

Во время разговора Эдгар заметно оживился, будто напарница смогла заразить его этим. Её выражение лица и особенный блеск в глазах, когда она рассказывала о том, что ей нравилось, заставляли парня искренне радоваться. Он чувствовал, как по нему постепенно разливалось какое-то тепло, которого он раньше не испытывал. Ни по отношению к ней, ни к кому бы то ни было ещё.

— Так, ну и какой из твоих образов тебе больше всего нравится?

Колетт рефлекторно пододвинулась ближе к столу вместе со стулом, что издал визгливый скрип, и наклонилась вперёд, продолжая рассказывать ещё оживлённее:

— Мой самый любимый – это цзянши – существо из китайского фольклора, которое ещё называют подпрыгивающим вампиром! Я выходила в нём на работу в прошлый Хэллоуин, но Грифф сказал, что ты тогда заболел, поэтому тебя не было... Я шью костюмы сама, иногда дополняя их похожими на образ подходящими вещами, которые нахожу в обычных магазинах. А ты, Эдгар, – у тебя есть хобби?
— Держу пари, ты выглядела классно-крипово в том костюме цзянши. А Хэллоуин... Тогда я решил отлежаться дома, немного солгав Гриффу о чудовищной головной боли, – но когда Колетт спросила о его собственных хобби, Эдгар на мгновение задумался, прежде чем ответить. – Ну, наверное, можно сказать, что я увлекаюсь тяжёлой музыкой... Ещё иногда играю на гитаре.

— Стой-стой, ты играешь на гитаре?! Это же так здорово! Почему у тебя ещё нет собственной группы?
— Ай, не очень-то я в этом хорош. Так, иногда балуюсь, – вопреки словам, в голосе Эдгара всё же была слышна нотка гордости. – Ну а насчёт группы, я бы не хотел ни с кем играть. Слишком много... Близкого взаимодействия с другими людьми. Мне его и на работе хватает.
— Ха, ну да, ты же не любишь компании, – Колетт слегка отвернулась, поправляя волосы, лишь чтобы затем снова посмотреть в глаза коллеге, неловко спросив: Эд, а ты такой закрытый, потому что... Тебя обижали, когда ты был маленьким?

Девушка говорила шёпотом, так, чтобы её мог слышать только собеседник, хотя в кофейне в столь поздний час и так кроме них был лишь один бариста.
Глаза Эдгара слегка расширились от вопроса Колетт, но это не был глубокий шок, а, скорее, просто удивление от смены тона беседы.

— Меня никто не обижал. И вообще, я сам кого хочешь обижу, – на этом моменте его шарф поднялся и принял боевую стойку, сжав два своих конца словно кулаки. – Я просто... Всегда чувствовал себя другим, будто никуда не вписываюсь. Люди с чего-то ожидают, что я буду счастлив всегда, не давая мне и шанса на банальную грусть или безразличие. Они не хотят видеть, что эта тьма – тоже часть меня.

После той невербальной демонстрации силы, шарф Эдгара дополнительно обмотался вокруг его шеи ещё раз, словно пытаясь придать своему хозяину чувство безопасности. Сам же парень откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Мне надоело притворяться кем-то другим, лишь бы им было комфортно. Если они не могут принять меня таким, какой я есть, то…

Он замолк пожав плечами, но в его чёрных глазах отчётливо читалась уязвимость, которую он отчаянно пытался скрыть. Не только в этом разговоре прямо сейчас, а вообще.

— Я тебя принимаю. Ты нравишься мне именно таким, не каким-то другим, – внезапно твёрдым но тонким голосом сказала Коллетт.

Сердце Эдгара замерло. В каком смысле, он ей нравится? Нравится как человек? Нравится как парень? Как будто ни во что из этого он был не готов поверить. Но вопреки всему ещё больше тепла вдруг раскатилось по его груди, словно растапливая ледяные стены, которые он возводил вокруг себя годами.

— Ты... Ты это серьёзно? Ты не думаешь, что я просто какой-то стрёмный эмокид? – лёгкая, неуверенная улыбка появилась в уголках его губ, а зрачки заметно расширились. – Это так... Вау, прям круто... Мне ещё никто такого не говорил.

Эдгар неожиданно взял лежащую на столе руку Колетт и слегка сжал её; он часто дышал, его значки были расширены. Теперь их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
Когда девушка увидела его лицо так близко к своему, внутри неё что-то словно расплавилось, превратившись в жидкое и горячее тепло. Оно появилось сперва в горле, потом перетекло в грудь, оттуда в живот, а после... Ниже, где осело плотным комочком жара. Колетт рефлекторно сжала ноги и издала что-то среднее между всхлипом и айканьем, тут же закрыв рот и залившись краской от стыда.

— Э-эдгар, – начала она, дрожа всем телом. – Можно м-мне... М-можно мне одолжить т-твой шарф?

Эдгара вмиг отпустило чувство накатившей эйфории, когда он заметил реакцию Колетт. По его щекам разлился румянец от осознания того, как близко они находились. Он чувствовал, как от её тела исходит тепло, смешиваясь с его собственным.

— О, э-э... Д-да, конечно. Конечно, можешь его одолжить.

Он быстро размотал шарф с шеи и протянул ей, при этом их пальцы слегка соприкоснулись – по телам обоих пробежала дрожь. Когда Колетт обматала себя такой особенной для него вещью, парень не мог не заметить, как шарф контрастировал с её светлыми волосами и кожей. Она вообще-то была очень красивой.
Он неловко откашлялся и сделал глоток кофе, чтобы скрыть смущение.

— Рад, что он тебе настолько понравился... Только, зачем он тебе сейчас?

Как только шарф мягко лёг на плечи Коллетт, та почувствовала, что если сейчас вдохнёт чуть глубже чем нужно, то потеряет сознание от переизбытка эмоций. Руководствуясь указаниями собственного тела, которое чувствовало себя так странно, кажется, впервые в её жизни, девушка залпом допила весь кофе и встала из-за стола.

— Эд, я думаю, м-мне уже пора идти! Мой дом рядом, т-так что я дойду сама... Спасибо за этот вечер! – на каждое слово она пятилась к двери, а закончив, невероятно быстро выбежала из кофейни.

Эдгар в ошеломленном молчании наблюдал за убегающей Колетт. Он несколько раз быстро поморгал, пытаясь осмыслить произошедшее, и лишь после поднялся и окликнул её, но она уже скрылась из виду. Он просидел там ещё немного, пока в его голове роились вопросы, приправленные чувством... Разочарования? Но нет, они ведь только друзья. Даже не друзья, а просто коллеги по работе. С чего бы ему было в ней разочаровываться?
Выбросив пустые стаканчики, Эдгар всё же не мог отделаться от ощущения, что между ними только что произошло что-то важное. То, как она посмотрела на него, когда произнесла эти слова о принятии – это ощущалось слишком потрясающе, чтобы притвориться, что этого никогда не было.
Дорога домой пролетела как в тумане; мысли парня были поглощены Колетт. К тому моменту, когда он дошёл до двери своей квартиры, он уже принял решение – завтра он должен с ней поговорить.

Примерно в то же время Колетт прибежала к себе домой и прислонилась ко входной двери – та захлопнулась с громким стуком. Сердце бешено билось, а в голове была только одна мысль. Такая незнакомая, постыдная, но такая желанная мысль... Она почти на цыпочках вошла с свою маленькую спальню со старой мебелью, чтобы сесть на кровать и, наконец, сделать то, чего так безумно хотела – девушка прижала шарф Эдгара к своему лицу и вдохнула так глубоко, как только смогла. Её нос заполнила невероятная смесь из запахов: одеколон, пот, акриловая ткань и что-то совершенно особенное, принадлежащее одному лишь хозяину шарфа.

— Ммм... Ах, – одна её рука сама опустилась по телу вниз, прямо к тому месту, которое пылало прямо сейчас.

Сине-белый широкий шарф затрепетал, обвившись вокруг шеи Колетт чуть туже; оба его конца были прямо как руки, а крупная тканевая бахрома внизу словно пальцы. Точно чувствуя всё то, что испытывала в эти секунды Колетт, "руки" шарфа дотянулись до её талии и обняли её так, как скорее всего поступили бы в такой ситуации руки настоящего Эдгара.
Почувствовав, как милый живой шарф обнимает её, с губ девушки сорвался стон, и она нетерпеливо забралась рукой под штаны. Её пальцы сами нашли чувствительный бугорок между двух скользких складочек, и она начала его массировать.

— М-мх! Ах... Эд... Эдди, – Колетт хотелось повторять его имя снова и снова, хотелось чтобы он был рядом прямо сейчас, чтобы его руки были вместо шарфа. Она уже не думала о том, что делает, а просто наслаждалась.

Шарф Эдгара пульсировал и извивался вокруг шеи Колетт, сжимая её все крепче. Его концы завивались и переплетались, скользя по её телу. Они забрались под рубашку, обхватив и сжав её грудь, и по паре "пальцев" стали нежно касаться затвердевших сосков сквозь тонкую ткань бюстгальтера.
Колетт резко ахнула, её бедра выгнулись вверх навстречу собственной руке, размазывая скользкие выделения по своим дрожащим пальцам. Ей никак не хватало трения на этом ноющем клиторе.

— Ах... Черт возьми, да! – Она застонала, задыхаясь. – Ты мне так нужен, Эдгар... Ты нужен мне внутри...

Шарф, казалось, одобрительно затрепетал, услышав, как имя его хозяина так бесцеремонно слетело с губ Колетт. Он сполз вниз и нетерпеливо дёрнул за пояс её брюк, пока наконец полностью не помог той освободиться от стесняющей ткани.
Колетт сбросила штаны и широко раздвинула ноги, предоставив шарфу полный доступ к своей самой чувствительной зоне. Шарф, не теряя времени, нырнул меж её бёдер, поглаживая и дразня вход своими шелковистыми "пальцами".

— Ммм... Ах-а, – она жалобно всхлипывала, елозя спиной по матрасу. – Пожалуйста, Эдгар... Ещё!

Как вдруг "палец" шарфа с силой небольшого нажатия уткнулся в её вход и медленно, но уверенно стал проникать в тугое лоно Колетт. Она запрокинула голову и простонала со смесью боли и наслаждения в голосе. Это было у неё впервые и уже так волшебно. Постепенно шарф ускорял ритм, толкаясь туда и обратно, и она стала задыхаться от удовольствия. Внизу её живота что-то постепенно сжималось; это была тянущая, приятная боль, заставляющая её отчаянно стонать. Так пролетело ещё несколько минут, пока боль в глубине её нутра резко не прекратилась вместе с пульсацией, и из неё вытекло немного того самого липкого тепла, покрыв бахрому шарфа собой. Она упала спиной на кровать, ощущая, как её беспокойное дыхание медленно нормализуется, а сама она проваливается в сон...