Глава 66.
— Господа, что скажете? Это просто невероятная возможность! — сказал взволнованным тоном Фэн Ди, хозяин Горы Байди: — Если все действительно так, как сказал мой ученик Ся Янь, и Цыцзан Дао-цзюнь правда явился в мир Бессмертных без сопровождения, разве это не прекрасная возможность для нас объединить усилия и убить его?
Фэн Ди разволновался так, что встал со своего трона, инкрустированного красным золотом и нефритом, и теперь напоминал лидера, горячо произносящего речь.
Однако никто из присутствовавших больших и малых сект не отреагировал, и на мгновение атмосфера стала весьма неловкой.
Фэн Ди был недоволен, он бросил взгляд в сторону Бездны Чишуй, которые по своему статусу были равны с Горой Байди:
— Юй Юань, что насчет тебя?
Господин Юй Юань в огненно-красной мантии дул на свои на ногти так, словно на них выросли редкие цветы, и, не отводя взгляда, ответил расплывчато и уклончиво:
— Ох, ну что ж, не думаю, что это будет так просто. Надо подумать еще, давайте обсудим как-нибудь в другой раз.
Видя, что он совершенно несерьезен, Фэн Ди обратил свой взор на стоящий неподалеку Дворец Байтянь:
— Что думает хозяин Дворца?
Хозяин Дворца Байтянь выглядел растерянным. Фэн Ди дважды окликнул его, после чего тот медленно пошевелился. Он ахнул и спросил в замешательстве:
— Что происходит? Собрание окончено?
Фэн Ди чуть не вышел из себя из-за них, он был очень зол, но не мог вступить в ссору с этими двумя, так как по своей силе Дворец Байтянь, Бездна Чишуй и Гора Байди не сильно отличались друг от друга. Поэтому ему пришлось пока что смириться с этим и обратиться к двум оставшимся из основных пяти сект:
— Старейшина Жуй, градоначальница Шан, а вы? Вы вдвоем наверняка-то посмелее будете!
Непонятно, когда именно рядом со старостой городка Жуйхэ образовалась настольная доска с костями, но он был очень увлечен игрой, проигнорировав обращенный к нему вопрос. Оставалась лишь Шан Циньинь, градоначальница города Пипа, поигрывающая с заколкой для волос. Она подняла веки, взглянув на него, и скривила губы:
— За дураков нас держишь? Ты позвал нас, сказал пару слов и теперь ждешь, что мы будем выполнять за тебя всю работу, а ты будешь исполнять обязанности главного? Хорошо же устроился.
Лицо Фэн Ди то краснело, то бледнело из-за ее выпада в его сторону. Он с неприятным выражением лица оглядел лидеров других малых и средних сект, но никто не смотрел на него. Кто-то смотрел вниз себе под ноги, кто-то отворачивался, а кто-то делал вид, что разглядывает узоры на рукавах. Они были неустрашимы и совершенно не обращали на него внимания.
Фэн Ди считал, что эти люди бесполезны. Их много лет подавляла Обитель Бессмертных Гэнчэнь, и теперь у них совсем не было внутреннего стержня и хоть какого характера.
Он тяжело хмыкнул:
— Как погляжу, никто из вас не верит в это. Мой ученик Ся Янь раньше был учеником Обители и явно уверен, что то был Цыцзан Дао-цзюнь. Я также послал кое-кого проверить Долину Юйу, и тот действительно не привел с собой никаких демонических генералов. Все знают, что произошло тогда в Обители Бессмертных Гэнчэнь: он был так сильно ранен, что, возможно, ему потребуются еще десятилетия на восстановление. Он восстанавливал свои силы в Царстве Демонов всего несколько лет, так что это всего лишь притворство. Иначе его возвращение в мир Бессмертных не было бы таким спокойным. Мы не должны так сильно его бояться. В тот год он ни с того ни с сего стал демоном и погубил столько семей Обители — имея такой глубокий кровный долг, мы, как праведные совершенствующие бессмертие, разве не должны встать на защиту справедливости для наших товарищей-бессмертных, которые трагически погибли? Не говоря уже о том, что теперь он практически Владыка Царства Демонов — кто знает, не поведет ли он дьявольских заклинателей в атаку на мир Бессмертных? Возможно, на этот раз он незаметно пробрался сюда, чтобы выудить информацию и подготовиться к будущей войне! В таком случае тем более важно как можно скорее уничтожить источник этого бедствия!
Фэн Ди говорил уверенно, и после этого горячего выступления весь зал был потрясен. Он увидел удивленные и даже испуганные глаза всех присутствующих, устремленные... за его спину.
Звук аплодисментов эхом разнесся по невероятно тихому залу.
Фэн Ди сделал несколько шагов вперед, когда произносил свою пламенную речь. Теперь же он увидел молодого человека в черной мантии, который сидел на его прежнем месте.
Мужчина со светлой кожей и черными волосами, свисающими вниз, опустил руки и сказал:
— Хорошо сказано.
Почти никто из присутствующих здесь никогда не видел собственными глазами истинный облик Цыцзан Дао-цзюня. Он был мимолетной вспышкой в мире Бессмертных, и был поистине красочной вспышкой, заставляющей всех бояться его и одновременно ждать с нетерпением. При виде этого бесшумно появившегося человека в сердце каждого одновременно возникло одно имя.
Это был он.
Если не Сыма Цзяо, Цыцзан Дао-цзюнь, то кто еще мог бы появиться так внезапно и спокойно сесть, не привлекая к себе внимания в зале, полном столькими могущественными заклинателями.
— Первая школа совершенствующих бессмертие слишком долго давила на вас, и теперь, когда ее не стало, а вы проглотили ее остатки, вы не можете дождаться, чтобы встать на ее место, — хотя в голосе Сыма Цзяо было мало эмоций, он необъяснимо был наполнен иронией и презрением.
Фэн Ди только что говорил очень логично и праведно, но теперь, когда он встретил Сыма Цзяо, он не осмелился произнести ни слова. Он просто сделал несколько шагов назад, и на его лбу выступил холодный пот.
Сыма Цзяо наблюдал за ним:
— Как ты собираешься разобраться со мной? Объединиться с этими людьми и осадить Долину Юйу?
Фэн Ди почувствовал боль в голове, как будто чья-то рука безжалостно терзала его душу и разум. Он не хотел говорить, но не выдержал и честно ответил:
— Сначала поймать эту Ляо Тинъянь...
Хлоп!
Лица всех присутствующих побледнели.
Уровень культивации Фэн Ди был самым высоким среди всех присутствующих. Если бы это было не так, никто бы не пришел участвовать в этом закрытом собрании ради него.
Однако Фэн Ди, обладавший столь высоким уровнем самосовершенствования, не смог оказать даже сопротивления. Прямо у них под носом Цыцзан Дао-цзюнь лишил его головы. Даже его душа издала пронзительный вой, и была начисто сожжена огнем, поднимающимся с рук Цыцзан Дао-цзюня. Она была полностью разрушена.
И все же, каким именно образом он самосовершенствовался?!
Лица господина Юй Юаня и остальных резко изменились. Глаза, полные настороженности и страха, уставились на внезапно напавшего Цыцзан Дао-цзюня.
Он же не собирается уничтожить их всех в порыве ярости? Даже по одному хотению этого человека была разрушена Обитель Бессмертных Гэнчэнь, что уж говорить о них. Многие не могли не жаловаться на этого Фэн Ди — с тех пор, как он захватил многие территории Обители, присоединив их к Горе Байди, он раздувался все больше и больше, а теперь он мало того, что умер, так еще и потянул за собой остальных.
Сыма Цзяо откинулся на троне на возвышении. Никто в зале не двигался, никто не осмеливался отвлекаться или шептаться. Все сидели на своих местах, и многие не осмеливались смотреть на него.
— Мне нужен участок земли, — Сыма Цзяо говорил спокойно: — Недалеко от выхода из Царства Демонов, простирающееся на восемь тысяч восемьсот ли и доходящее до Одиноких Гор. В будущем все это будет принадлежать мне, и все секты совершенствующих бессмертие уйдут.
Услышав это, все были ошеломлены. Несколько умников уже поняли, что имел в виду этот босс, и они были вне себя от радости! Они не боялись, что у него будут просьбы, но боялись, что у него их не будет! В конце концов, этот авторитетный человек мог при желании убить их всех и взять все, что захочет, а раз он готов с ними общаться, значит, он не собирается с ними разбираться.
И хотя в той стороне, о которой он просил, были некоторые духовные горные сокровища, это все же относительно далеко от большинства сект бессмертных, потому что слишком близко к Царству Демонов, а культура у них там была относительно жесткой. Если бы они могли отдать это место ему в обмен на свою стабильную жизнь, они, конечно, были бы этому рады.
Ляо Тинъянь не знала, что Сыма Цзяо вышел, так как они не проводили все время вместе. После того, как Сыма Цзяо указал ей на духовный источник, она ранним утром отправилась на поиски своего наставника.
Хоть она и чувствовала, что отдала им лишь ожерелье, да еще и которое не очень-то ей и нравилось, но для Долины Юйу это было очень важно, поэтому наставник Цзи Удуань отвел ее к главе и старейшинам для встречи.
Услышав, что она готова отдать столько духовной энергии, чтобы помочь Долине преодолеть трудности, глаза многих старейшин наполнились слезами. Они тут же позабыли о своем страхе перед Цыцзан Дао-цзюнем и один за другим стали восхвалять Ляо Тинъянь. Затем группа людей окружила ее, и они вместе отправились на заднюю часть горы, чтобы провести осмотр местности. Они хотели рассказать ей и показать, где будет использоваться духовный источник, и даже планировали выделить ей участок земли в качестве небольшого вознаграждения.
— Отныне этот участок Долины будет твоим!
Глава выделил ей большую территорию.
— Нет-нет, отдайте лучше моему наставнику. Я не умею вести хозяйство.
— Ничего страшного, пусть он будет под твоим именем, и пусть несколько твоих соучеников помогут тебе вырастить здесь что-нибудь. Только скажи им, что именно ты бы хотела посадить, — сказал Цзи Удуань.
В честь этого знаменательного события Долина Юйу устроила еще один большой банкет. На этот раз Ляо Тинъянь предложила приготовить хого и по-прежнему принести с собой ингредиенты для этого. На столе Ляо Тинъянь было столько разнообразных продуктов, что они там уже попросту не вмещались. Дядюшка, который разводил уток, был особенно щедр и свалил перед ней целую кучу нежной утятины.
В самом начале банкета Сыма Цзяо покрутился немного рядом с Ляо Тинъянь, а затем вернулся в сад, чтобы понежиться в воде. Ляо Тинъянь ела в одиночестве. В отсутствие Сыма Цзяо все были необъяснимо расслаблены, и так продолжалось до самой полуночи. Старшие сестры достали много крепких напитков домашнего приготовления, и кто знает, сколько братьев и сестер напились ими. Ляо Тинъянь тоже немного перепила, и голова у нее от этого слегка закружилась.
Она подошла к каменному бортику пруда, расположенному за уединенным садом, и встретила мужчину, погрузившегося в воду.
Сыма Цзяо открыл глаза и увидел, что она сидит на краю бассейна, держась за голову руками, и смотрит на него немного затуманенным взором. Он протянул руку, и его рукав поднял несколько струек воды. Мокрые холодные пальцы погладили Ляо Тинъянь по лицу.
— Хорошо провела время?
Ляо Тинъянь немного пришла в себя, кивнула и улыбнулась:
— Мясо и овощи здесь у них очень вкусные.
Каждый раз, когда Сыма Цзяо отмокал в воде и видел Ляо Тинъянь, ему всегда хотелось затащить ее к себе, но в этот момент он не стал этого делать, а провел рукой по ее глазам.
Ляо Тинъянь почувствовала прохладу его пальцев, и ей стало так комфортно. Проведя рукой по тыльной стороне его ладони, она прижалась к ней, неосознанно уткнувшись носом ему в ладонь.
— Пьяна? — спросил Сыма Цзяо.
Ляо Тинъянь покачала головой:
— Нет, я почти не пила. Старшие сестрицы не разрешили мне крепкий алкоголь.
Сказав это, она отбросила от себя правую руку Сыма Цзяо, за которую держалась, обратно в воду, а потом взялась за его левую руку:
— Эта рука больше не ледяная. Дай другую.
Сыма Цзяо подал ей свою руку:
— Да, пьяна, — иначе, забыв о прошлом, она редко проявляла инициативу, чтобы сблизиться с ним вот так.
Ляо Тинъянь не была пьяна, просто эта ночь была такой хорошей, а яркая луна в небе — такой полной, красиво отражаясь на поверхности воды. Мужчина, склонившийся над гладью и легко улыбающийся ей, заставил ее сердце учащенно забиться и захотеть быть к нему чуточку поближе.
Иногда люди не хотят признавать, что кто-то их влечет, и используют лунный свет в качестве оправдания. Ляо Тинъянь пошатнулась, шагнув в бассейн с водой, обхватила Сыма Цзяо за шею и зарылась в его холодные мокрые объятия. Это были ледяные объятия. Сыма Цзяо тоже обнял ее сзади, одной рукой привычно мягко сжал ее шею, а другой погладил по волосам.
Луна в пруду лежала у их ног, а луна в небе висела на верхушке османтусового дерева рядом с прудом.
На поверхности воды плыли опавшие цветы османтуса. Ляо Тинъянь коснулась нескольких мелких цветочков, беспорядочно упавших на тыльную сторону ее ладони, а затем сунула их в рот и стала жевать.
— Попробуешь османтус?
Сыма Цзяо лениво ответил ей:
— Нет... не хочу.
Ляо Тинъянь потянула его за лацкан и придвинулась ближе.
Через некоторое время Сыма Цзяо ущипнул ее за шею, отстранив от себя:
— Пахнет восхитительно.
Ляо Тинъянь хихикнула.
— Почему ты вечно смотришь на меня и улыбаешься? Раньше тоже было так? — вдруг спросила Ляо Тинъянь.
Сыма Цзяо поднял бровь:
— Я вечно улыбаюсь?
— Ну да!
Сыма Цзяо покачал головой, как будто не совсем поверив ей, но спорить с ней не стал, поэтому просто сказал:
— Значит, так оно и есть.
На самом деле, так оно и правда было. Иногда Ляо Тинъянь могла, как обычно, грызть дынные семечки и случайно уронить одну. Уже расколотое от скорлупы семя, упавшее на землю, было больше несъедобным, отчего у нее было несколько удрученное выражение лица. Переведя взгляд, она видела, что на нее смотрит Сыма Цзяо. Его, похоже, забавляло ее выражение лица, и на его лице мелькала улыбка.
Иногда Ляо Тинъянь смотрела прямую трансляцию, скрестив ноги. Внезапно в ней проявлялся большой интерес, так как на кухне тушилось несколько копытцев. Она неосознанно дулась, а потом замечала рядом с собой Сыма Цзяо, который наблюдал за ней и вновь улыбался.
Иногда она просто меняла свое платье и оборачивалась, чтобы посмотреть, как развевается ее юбка, и обнаруживала, что Сыма Цзяо снова смотрит на нее с улыбкой на губах.
Но она только слышала, что Сыма Цзяо был порочным и беспощадным Владыкой, и никогда не слышала, что он любил улыбаться.
Вероятно, только она знала этот секрет.
Некоторое время они жили в Долине Юйу, и дни их были очень мирными. В отличие от других мест, в Долине Юйу не было споров и разногласий. Группа их учеников всегда собиралась вместе, чтобы перекусить. Ляо Тинъянь иногда слышала, как они говорили о том, что снаружи царит хаос, что ученики Горы Байди борются за власть и устраивают настоящие беспорядки, а другие секты бессмертных только и рады воспользоваться этой ситуацией, и все в таком же духе. Долина Юйу, как правило, не принимала участия в таких вещах, так как они были крупнейшим поставщиком сырья для духовной пищи в мире Бессмертных.
Ляо Тинъянь каждый день была в зернохранилище, практически позабыв о том, что ее даосская пара на самом-то деле был Владыкой в Царстве Демонов.
— Пора возвращаться, — сказал Сыма Цзяо.
Ляо Тинъянь задумалась на мгновение, а потом поняла:
— О, точно! Хун Ло скоро должна родиться!
Сыма Цзяо не это имел в виду, но он ничего не сказал и забрал Ляо Тинъянь обратно в Царство Демонов. Перед этим он привел ее в другое место.
— Что это за место?
— Гора Дай в осенних листьях и холодные пески вод Ин — Гора Дайин. Позже здесь будет построен дворец, и ты сможешь здесь жить.
— Но это же за пределами Царства Демонов? — он так небрежно выбрал эту территорию?
— И что?
— Этот участок земли?
— Он твой, — Сыма Цзяо кивнул в сторону бескрайних гор: — Восемь тысяч восемьсот ли до Одиноких гор.
... В своем прежнем мире она не могла позволить себе даже дом. Зачем ей теперь иметь такую огромную территорию?
Она все размышляла об этом, вернувшись в Царство Демонов.
Когда они вернулись в Царство Демонов, их первым делом поприветствовал большой черный змей. Он последовал за остальными генералами, чтобы сразиться с тремя южными городами, но кто бы мог подумать, что когда он вернется во Дворец, чтобы заявить о своих заслугах, то обнаружит, что Предка там нет. Он не знал, куда тот подевался, и пропала даже Ляо Тинъянь, которую они нашли совсем недавно. Он почти что страдал от депрессии из-за пребывания в Запретном Дворце.
Затем Ляо Тинъянь оттащила от себя Черного Змея, который вел себя как собака, и встретила Хун Ло. Во время беременности ее роженицу поили всевозможными эликсирами, поэтому уже через несколько дней после рождения она выросла в ребенка трех-четырех лет.
Ляо Тинъянь не сразу поняла, кто эта девочка. Схваченная ею за ноги, она прислушалась к ее воплям:
— Бля-бля-бля, я и представить не могла, что ты настолько крутая! Я даже не думала, что меня можно воскресить, да еще воскресить так потрясающе! Бля, да я счастливица, ха-ха-ха! Твою же мать, я так сильно тебя люблю! Ты мне теперь как второй родитель, отныне я признаю тебя своим отцом!
По этому тону голоса она узнала Хун Ло.
Ляо Тинъянь: «Эта брань немного напоминает мне вопли того Огонька Сыма Цзяо. Было бы уместнее признать отцом его».