Веберы. Достояние

Около двух дней у следствия ушло на свод фактов, и всё приходило к тому, что убийствами и подставными смертями преступники старательно отвлекают полицию. Этот метод работы был понят не сразу, но и игнорировать прецеденты было невозможно. Положив все силы на возможность быстрее раскрыть дело, Марк, Александр и Ян лично занимались чутким и внимательным изучением материала.

— В Варшаве полиция уверена, что возгорание пошло извне. Если его действительно произвел погибший Юшковиц, то это спишут, как попытку самоубийства. — Говорил Ян, осмотрелся и резко переменил тему: — Мы это и так знаем, лучше давайте поговорим про покушение на вас с братом, а, Марк?

Вебер опомнился, кивая, и заговорил: — Я больше, чем уверен, что мотив нападавших был именно в том, что Владимир был последним, с кем контактировал Адышев перед смертью. Они устраняют свидетелей и берут для этого дела профессионалов.

Александр соглашался, принимая во внимание рапорты о проведении операции по зачистке: — У тех, кого удалось задержать, были найдены винтовки и револьверы точь-в-точь, как в доме Вальева — с удаленными номерами. Это ли не навлекает на мысли? Они все из одной шайки и связаны. Никто пока не сознается, но судя по настроениям, они делают это не бесплатно.

— Документы у этих господ есть? — спросил Марк, — Чьё подданство? У меня подозрение, что они могут быть не местными, чтобы их сложнее было отследить. Из них никто ничего не говорил, чтобы выяснить акцент или незнание русского языка?

Зайцев отрицательно замотал головой, перебирая перед собой бумаги: — Они как будто немые, хотя, вероятно, просто скрываются. Мне на них надавить?

Отказавшись, Марк прервал друга и, обратившись к перемещающемуся меж дверей секретарю, спросил про известия, поступаемые из Лондона и Варшавы. Получив отказ, Вебер молча отвернулся, боковым зрением заметив не скрытую усмешку Яна. Предполагая его реакцию, Марк осуждающе цокнул, пытливо посмотрев на коллегу. Александр встал с места, передавая собранные папки переносящим документы на завтрашний перевод подчиненным, не переставая следить за тем, что происходит за столом.

— Извини, но для меня это просто странно. У нас здесь работы немало, ещё и за иностранцами следить? — Спрашивал Ян, не ожидая ответа, — Откуда такая озабоченность делом с этим французом? Что-то случилось?

— Плевать мне на француза с высокой вышки без передышки, — огрызнулся Марк, испытывая искреннее негодование, — Для меня важно то, о чём я забочусь, как сотрудник полиции. Пока вся эта нелюдь, готовая вредить до посинения, они разбираются! Я просто смотрю на то, что происходит, и моя самая главная мотивация — это поседевший в шестнадцать лет брат с травматическим неврозом. Пока до них просто не дойдет, что мы — полиция, и работаем вместе, на благо всех людей, преступность никогда не снизится. Возомнили себе, что могут решать всё за других, придумали мнимый контроль, который на самом деле не работает. Отчитываются по факту, а сами этого обозначенного факта не достигли. Не является для них истиной то, что такими темпами, получив власть, полиция перестает исполнять закон, а значит и защищать его тоже. — Сбавив пар, Марк выдохнул и заговорил спокойнее: — Тем более, в обоих делах, и в Англии, и в Варшаве, я числюсь, поэтому это ещё как в моих полномочиях.

Выгнав зависших сотрудников отдела, Александр положил документы на стол и вернулся на место рядом с Марком, на нервах закусывая губы. Ян, будучи по характеру тем ещё снобом, мог не принять этот аргумент во внимание, но просто смог взглянуть на ситуацию под другим углом. Воспринимая всё, как трагедию, затронувшую, близких, Юровских сразу мог понять, ещё с допроса Владимира, насколько Марку это важно. Однако, только сейчас объективное понимание его позиции врезалось Яну в сознание. Он заткнулся, сквозь неуют воспринимая свою неправоту.

Зайцев, осмотрев лицо лучшего друга, убедился в его спокойствии, хотя скулы всё равно сковывало невольное движение мышц. Он не желал первое время ничего говорить, но вдруг он опомнился и щелкнув пальцем так, что оглушил обоих коллег, напомнил: — Шпалерка! Мы ж не отчитались. Нам один из осужденных столько поведал…

Марк обратил к другу весьма заинтересованный взгляд, ожидая повествования, и прихватил с собой дело. Александр лично пролистал на страницу с рапортом об опросе Плавина и начал говорить лично:

— История похожая: у Плавина больная жена, пятеро детей, живут за чертой бедности, он подрабатывал на тысяче и одной работе, в числе которых был Невский завод, работал в железнодорожном цехе, ничего не напоминает? Говорит, что завербовали в ноябре, когда его уволили с одной из подработок. На работе нашлись люди, которые ему популярно объяснили, чем ему грозит бедность — смерть жены, невозможность содержать детей, падение в иерархии общества. В общем, манипулировали его плачевным положением. И неизвестный ему человек в маске на всё лицо на ломаном русском предложил ему помощь, взамен на кое-какую услугу. — Выслушав, Марк движением головы уточнил, склоняя Зайцева к ответу, и Александр ответил сам: — И они нанесли ему татуировку. Вербовщики пользуются таким термином, как люмпены — граждане, находящиеся на грани нищеты, наркоманы и пьяницы. Поджигатели во многих делах (он указал на стопку сложенных дел, изучаемых ими) именно такие люди.

— То есть, организаторы поджогов целенаправленно выискивали подобных граждан, давили на их больные места, а именно финансовое положение, и взамен на помощь в трудоустройстве агитировали к поджогам? — Завершил Вебер и поднял папку с делом. На стол выпали отрывки документа о передаче прав собственности. Окинув собранные по порядку лоскутки бумаги, Марка осенило: — Что насчёт бывших начальников Академии? В министерстве образования должна быть такая информация. Может, удастся найти того, кто мог передать Вальеву права?

Пообещав запросить эту информацию сиюминутно, Александр собрался к выходу, не имея привычки откладывать важные дела на потом. Позади него послышался голос Юровского, который сообщал: — Плавин назвал Вальева человеком, который пытался противостоять поджигателям. У меня подозрение, что оружие могли ему подбросить, и всяческими другими образами подставить и испортить ему жизнь.

— У него же была татуировка? — Спросил Марк и залез в отчёт об экспертизе тела, зачитывая растерянно: — Мельников написал, что она была свежей, её могли нанести уже после его смерти…

Застыв в раздумьях, все трое не сразу обратили внимание на оператора телеграфа, что в срочном порядке обращался к Марку: — Инспектор английской полиции сообщает, что Луи де-Калгари был освобожден без его ведома под залог, внесенный его матерью. Лондонская полиция старается выйти на его след. — Вебер, получив телеграмму на руки, раздраженно дернулся, сжимая руку в кулак, резюмируя: — Сбежал всё-таки, сволочь. — Выхватив со спинки кресла пиджак, Марк направился к двери, говоря Зайцеву: — Поехали в министерство, толку больше будет, у нас осталось два дня.

Юровский догнал коллег в коридоре и, придержав Марка, виновато признался: — Извини за мою дотошность. — Выдохнув, Вебер мирно осмотрел Яна с бесстрастной улыбкой и принял его извинения, добавив: — Мы тут все такие, издержки профессии. — Закрепив примирение рукопожатием, Марк ушел, а Ян остался в отделении, ведь без всего в нем и так оставалось работы непочатый край.

В министерстве образования с трудом, но нашли собрание документов, касаемо Естественной Академии, в отличие от департамента полиции — Марк был готов припоминать им это вечно. Исходя из полного состава актов, стало известно, что организованная в тысяча восемьсот шестидесятом году Академия, как бывший корпус инженерного факультета Императорского университета, получила независимость в ходе учреждения её, как частного предприятия.

— Планировалась организация частного Лицея, но не хватило финансирования? — Вслух сопоставлял факты Марк, перелистывая акты, — Тогда Академия была помещена на баланс министерства, но по программе сортировки бюджетных учреждений осталась в контексте частной. Бред какой-то.

Рассматривая предоставленную документацию, Вебер и Зайцев действовали несколько по-разному. Если Марк обращался к четким указам, выделенным формулировкам, то Александр, перепроверяя, вчитывался между строк, однако, та информация, которую он извлек только что, не требовала такой глубины познания. Окликнув друга, Зайцев отметил: — Что за Лицей, Марк! — Александр вытащил из связки характеристику и дал вчитаться: — Инженерный железнодорожный Лицей.

— Да почему всё сводится к железным дорогам? — Воскликнул Марк. — Что, в министерство транспорта тоже обращаться?

— Не надо, — обрубил Зайцев мелодично, почти шепотом и показал следующие акты: — В третьем году в Академии произошла смена юридического лица для получения бюджетного финансирования, в пятом—седьмом году финансирование сократили в три раза, о чем свидетельствует ведомость. Смотри, чья подпись стоит, как ответственного за распределение средств.

— Вальева, и так? — Понял Марк.

— Чтобы получить финансирование, которое так и не было возвращено на прежний уровень, заведению так или иначе нужны спонсоры, правильно? — Рассуждал Зайцев, опустившись на стул рядом с Марком и сняв очки, закусив дужку, — Вот акты получения средств, вот использование, тут вопросов нет. А где договоры о заключении сотрудничества? Откуда-то же им эти деньги поступали…

***

Тем временем Ян переходил от рутинной работы по приему экспертиз и рапортов к более муторной, а именно подтасовке документов, ведь завтрашний перевод касался и отдела криминалистики. В суматохе, осматриваясь по столу в кабинете, Юровский позабыл передать сложенные и изучаемые им и Зайцевым не так давно постановления о пожарной безопасности. Рефлекторно пролистав их с задумчивым и усталым видом, пан развернул папку задней стороной и заметил надпись: «Аннулировано посредством разрыва соглашения с запрашиваемой инстанцией» с датой десятого апреля этого года и подпись без расшифровки. Ян мог давно отложить эту бумагу за ненадобностью и бессмысленностью данной находки, но что-то его зацепило. Спустившись вниз, в отдел документации, средь всего хаоса, он без проблем получил на руки рапорт по делу о пожаре в Варшаве — ведь копия, обещанная комендантом, пришла только что. Развернув титульный лист, Ян проверил всё и добрался до оригинала отчёта о допросе Калгари, проводимом Марком. Внизу таких отчётов стоит три подписи — следователя, ведущего дело, допросителя и допрашиваемого. Соотнеся бумагу и бирку на обороте аннулированного постановления, Ян с оторопью осознал, что подпись на бирке и подпись допрашиваемого Калгари одинаковые.

***

Марк подал другу ещё один экземпляр, озаглавленный как «Расторжение договора о финансировании» от десятого апреля двенадцатого года. Выхватив листок, Александр возмущенно воскликнул: — Какое дело французскому железнодорожному предприятию до российской биохимической академии?

— Я думаю, им не важно, что за академия, не академия, им важен учредитель. — Догадался Марк, — Возможно, они пытались переманить Вальева на свою сторону, просто манипулируя им. Кто был учредителем до него?

Пытаясь подобраться ко всему, следователи перебирали документы и среди всего прочего нашлись старые справки. Секретарь министерства предлагал помощь, но, видя запал полицейских, более не старался отвлекать. Зайцев разом позвал Марка и, упрекая себя за невнимательность, показал характеристику: — У этого частного лицея был филиал, и вот он стал железнодорожным училищем в конечном итоге. — Вебер допытывался: где находится это училище, и Александр не смел медлить: — В Варшаве.

В голове Марка моментально всплыли воспоминания о допросе Луи — «меценат в отношении местного железнодорожного училища» — он может много знать, а потому стоит внимательнее изучить его персону. Сдав документы обратно в архив, получив разрешение на их использование, и поблагодарив министерство за сотрудничество, следователи собирались в отделение, но их уход прервало появление в вестибюле начальника департамента полиции Судова. Заметив Марка, полковник поприветствовал его кивком головы, полицейские ответили с почтением. Пожав обоим руки, Судов непритязательно осмотрел Вебера и завел разговор: — По делу тут? — Марк сдержал всякого рода колкости и кивнул.

— Дело закрываем, доказательства подбиваем. — Дополнил вероломно Зайцев, довольно поглядывая на флегматичного Марка.

Полицмейстер удивился: — Дело с поджогом академии? Уже? — Неуютно поёжившись, Судов заговорил по сути: — Марк, я видел твою записку и даже понял о ком ты говорил. Это наш инспектор, уж очень любящий повоспитывать молодежь. Я вынес ему предупреждение и запретил появляться у стойки информации. Так что, если вам ещё нужна какая-то информация…

В паузе Марк поблагодарил полицмейстера с улыбкой и объяснился, что уже не требуется. Судов кивнул и, точно по секрету, заявил: — В следующий раз, если что-то потребуется по следствию, обращайтесь ко мне лично. — Вебер смутился, но не подал вида, выразил благодарность поклоном головы и, стараясь не считывать это, как блат, откланялся. Зайцев пошел за ним, ухватив часть документации. Судов, проследив за удаляющимися следователями, негромко посетовал: — Всё-таки прав был Калинин. — Он был не многословен, но фраза всё сказала сама за себя.

По пути следователи рассуждали о связи полученной документации с пожарами — если Вальев был тем, кто старался противостоять поджигателям, то мог ли предыдущий учредитель им потакать? Очень многое в деле было связано с железными дорогами и, вероятно, происшествия в Англии с поджогами одного поля ягоды. Поджигателями, теми, кто носил злополучные татуировки, были попавшие в сложное жизненное положение, отчаявшиеся люди, которые были готовы на всё ради спасения себя или своей семьи. Адышев, Арон, Плавин и даже Конов — все подходили под это понятие. Только спустя полмесяца расследования, Марк начинал осознавать масштабы организации преступности, насколько это продуманная и, с другой стороны, странная схема. Тогда кем были люди, которые покушались на жизнь Марка и Владимира вчера?

Не успев взойти на порог отделения, следователи сразу остановились. Ян сходу продемонстрировал всё, что ему удалось найти: — Этот Калгари не просто сотрудник евросоюза железнодорожников, а сидит в совете директоров с восьмого года. Молодой, да пронырливый, из семьи французского аристократа. Он сын основателя этого союза. Отца не стало, всё перешло фактически его жене Луизе и сыну. Они замыслили программу о расширении, коснувшуюся и России, как раз та ситуация с поездом под Москвой. Луи действительно приезжал в Россию с командировкой по этому инциденту, вот только по пути он расторг договор о финансировании Естественной Академии, за день до пожара. Заключался этот договор с предыдущим учредителем, Горячевым. Теперь он начальник вагонного цеха Путиловского завода.

Следователи в оцепенении долго сидеть и приходить в себя не могли — прикрывающийся филантропией коррупционер? Обвинить в таком сложно, но тогда возникал вопрос: — Зачем ему всё это? Он не мог спокойно существовать, управляя союзом? — Интерес озвучил Зайцев и догадался: — Значит, если он вел дела в России, значит, он говорит по-русски?

Марк, который единственный контактировал с Луи лично, подмечал, что человек он весьма странного характера и ума, и от этого очень подозрительный. Его подергивания и реакция на русский язык могли быть случайностью, но тот факт, что его появление сопровождается последующим хаосом, словно он всадник апокалипсиса, не мог не волновать. «Я помогаю людям для того, чтобы они выправились из долгов или смогли осуществить мечту» — вдруг пронеслось в голове Марка с отчетливым исковерканным тулузским акцентом.

— Долги… — Вспомнил Вебер и, обработав информацию, с испуганным видом обратился к Зайцеву, — У нас есть выписки из налоговой по Академии?

Тут Ян усмехнулся беззлобно в отношении Александра: — Вот и пригодилась твоя навязчивая идея выискивать коррупцию. — Зайцев моментом предоставил декларации, где было сказано, что в последние месяцы сотрудничества французской железнодорожной компании Калгари и руководства Академии, учредитель и ответственный не был способен выплачивать счета в бюджетный фонд, так как, по сути, Академия является частным предприятием. Отведя бумаги от лица, Марк обнажил в улыбке белые зубы и, осмотрев коллег, заключил: — Отвел от себя подозрения красивыми фразами, а теперь его люди от улик избавляются. Наведайтесь в этот вагонный цех, расспросите что да как.

— А смысл? — Спросил Ян.

— В том, что Путиловский завод главный российский центр паровозостроения и производства оружия. — Проговорил Марк и одернул пиджак, — А я попробую их спровоцировать.

— Каким образом? — Заволновался Александр, — В авантюрные передряги в первый ряд обычно лезу я.

Марк улыбнулся его шутке, прошел к своему столу и начал заполнять бланк передачи для телеграфа, параллельно говоря: — Я попробую перехватить этого Калгари по дороге из Англии во Францию. Он наверняка забьет колокола своим, а пока надо предупредить английскую полицию. А вам нужно прервать, если боевики действительно связаны с Путиловскими стрелками.

Мгновенно Александра и Яна осенило, про кого говорит Марк и задумались, почему ни до кого не дошло раньше. Вебер тем временем быстро начертил текст и обратился к Зайцеву: — Сможешь перевести телеграфисту? — Александр выхватил листок и направился в отдел коммуникации. Марку нравился свой настрой и расстраивать себя он не планировал, а потому действовать нужно было незамедлительно, времени оставалось катастрофически мало.