Отголоски прошлого
Адлер. 24 июля.
Саша продолжала уже больше минуты таращиться на мать и двух младших братьев, один из них который даже не знал, как выглядит их старшая сестра. Ладони покрылись потом, голова кружилась, а в мыслях прокручивались не самые лучшие моменты, связанные с женщиной, которая ее родила. Еся подошла к подруге, и заключив в объятия, приблизилась к ее уху.
—Я пойду, а ты перестань нервить, - прошептала Каверина, вполне осознавая такую реакцию Семерки на мать, — рано или поздно вам нужно было бы поговорить, поэтому держи себя в руках, тут дети. Хорошо?
—Если она заикнётся о том, что она не сделала мне ничего плохого, - сквозь зубы, прошипела Сёмина, — я не смогу сдержаться, Каверина, я придушу ее.
Есения провела рукой по спине подруги, и предупреждающе на нее посмотрев, оставила мать и дочь наедине, желая сейчас выпить алкоголя, который ей был запрещён.
Кира Дмитриевна опустила сына на пол, и кивнув детям в сторону кресла, что стояло в углу, стала переминаться с ноги на ногу, до сих пор не промолвив ни слова. Ее терзали плохие мысли, вина за такое отношение к дочери, совесть грызла женщину изнутри, поэтому ей было сложно завести разговор.
—Как братья и Наташа? - решила начать первой Саша, и присев на край кровати, сделала глубокий вдох, вспоминая образы младших братьев и единственной сестренки, — почему только Виталика и Серёжу взяла?
Взгляд Семерки метнулся к двум плохо одетым мальчикам, что сидели на кресле и испуганно глядели то на маму, то на сестру, что была последний раз у них в гостях довольно давно. Сердце девушки закололо, и ей стало безумно жаль своих младших, ведь им тоже досталась не лучшая доля в этой жизни.
—Не молчи, - громче сказала Саша, продолжая оглядывать мальчишек, — ты ведь приехала не помолчать, правильно?
В комнату раздался стук, и в неё заглянула Лера, но осознав, что сейчас не лучшее время, хотела бы закрыть дверь, но Саша ее остановила.
—Снежка, принеси пожалуйста конфет и лимонада, - попросила невеста, и Лера естественно не отказала в просьбе.
Кира Дмитриевна продолжала молчать, и то и дело теребила браслет на своей руке, что уже потерся, и выглядел слишком страшно. Она боялась начинать диалог с дочерью, которая теперь перестала быть беззащитной, слабой и молчаливой, и все эти факты пугали женщину.
—Александрия, - произнесла Кира, после длительного молчания, и глаза Семерки расширились так, как никогда. Она назвала ее имя, которое было дано ей при рождении, и которое она благополучно сменила на Александра в день выдачи паспорта. В памяти стали всплывать дни, когда мать срывая горло, кричала ее имя, и пыталась найти напуганную дочь в маленькой квартире, чтобы дать ей "ремня".
—Я Александра, - перебила мать Саша, не желая слышать до боли знакомое имя, — никаких Александрий, я больше не маленькая девочка. Ты приехала, чтобы наконец извиниться и погулять на свадьбе первой дочери, или чтобы постоять и помолчать? Я не понимаю, нахрена я согласилась с котом на эту авантюру!
Саша была на грани, ее кулаки сами по себе сжимались от нервов, а грудь вздымалась от слишком частого дыхания. Она не могла держать себя в руках в отсутствии Вахита рядом с ней, поэтому девушка уже хотела пригласить его сюда, но понимала, этот разговор должен состояться только между ней и матерью. Лера вошла в комнату, и хотела бы вручить сладости и напитки детям, но почувствовав напряжение в воздухе, увела мальчишек в свою спальню, дабы семейная драма не развивалась у них на глазах.
—Александрия, я правда, - начала снова Кира Дмитриевна, что тоже была напряжена не меньше дочери, и Саша тут же вскочила с места, представ перед лицом матери.
—Я Александра, - уже более озлобленно, проговорила Семерка, смотря в карие глаза женщины, которую обычно называют матерью, — забудь это проклятое имя, я просто Саша. Либо ты мне хоть раз объяснишь, почему ты позволила отцу со мной так обращаться, или я выкину тебя из этого дома, отсужу у тебя всех твоих детей, и хоть кто-то из нашей семейки заживет нормальной жизнью. Даю тебе минуту на раздумья, потому что с терпением у меня явные проблемы.
В это же время парни на первом этаже обсуждали какие-то насущные проблемы касаемо универсама, который Зима благополучно бросил из-за побега, о котором знали не многие. Пригласил он на свадьбу лишь приближённых из Казани, в состав которых входил Сутулый, Пальто, Ералаш, Рэмбо и пару ребят, что тоже были близки с Вахитом. Они все должны были приехать в одно время, но как раз таки Рэмбо опаздывал по неизвестным всем причинам.
—А че, почему не с вами он? - поинтересовался Валера, который так давно не видел знакомых пацанов.
—Да Зима же дал добро с парами приехать, - ответил Андрей, делая глоток пива из бутылки, пока Сутулый по просьбе Есении помогал ей с доставкой напитков к столам во дворе, а Зима болтал с другими ребятами, — вот он свою пассию решил зацепить, сказал сам приедет.
Валера удивлённо вскинул брови, но так же быстро их опустил, когда в дом вошел Рэмбо под руку с той самой Катей Гуляевой, которая раньше являлась главной проблемой в отношениях Турбо и Красавицы. Парень мигом скользнул взглядом к своей невесте, и увидев, с каким лицом Каверина смотрит сквозь толпу прямо на Гуляеву, открыл рот от шока.
—Мы его предупреждали, - прошептал Андрей, зная о том, какая именно Турбо досталась девушка.
—Хреново предупреждали, ребята, - ответил Валера, и сорвавшись с места, стал расталкивать пацанов, дабы добраться до Есении раньше, чем она взорвется.
Ваза с цветами, которую Есения несла к столу тут же полетела в стену, розы задели рядом стоящего парня, а еще нескольким пришлось подпрыгнуть, чтобы их ноги не пострадали от осколков.
—Выкинь эту шваль отсюда, - проговорила она Сутулому, что ошарашено смотрел на старую знакомую, уже позабыв о том, о чем он говорил с Маратом, — выкинь, или эта свадьба превратится в кровавую баню.
Зима прикрыл глаза от разочарования, когда сам заметил Катю, что улыбалась так широко, будто этот праздник был в ее честь.
В комнате Сёминой все было не так весело. Кира Дмитриевна уже сидела на полу, заливаясь слезами и пытаясь объяснить дочери, как сильно она любила его отца.
—Это не любовь! - выкрикивала уже какой раз Саша, чей макияж растёкся от слез, а руки так сильно тряслись, что когда она брала стакан с водой, она расплескивалась в разные стороны, — это гребаный пиздец! Он изнасиловал меня! Он избивал меня до крови и мяса! А ты видела, ты знала!
Всхлипы женщины были такими громкими, что заглушали крики за дверью спальни, поэтому Саша даже не подозревала, какой праздник происходил на первом этаже. Сейчас ее буквально трясло от боли и страданий, которые она вспомнила.
—Он уже умер! Все! Давай забудем! - на эмоциях выкрикнула Кира, сжимая подол своей старенькой юбки, — о нем уже нельзя говорить!
—Его убил мой муж, - с гордоподнятым подбородком, заявила Саша, и выкинула пустой стакан в стену, — он и Еся единственные люди, которые заботились обо мне, в отличии от собственной матери. Вахит отхлестал его шнуром, так же как это делал твой возлюбленный на протяжении нескольких лет. Подавись своей любовью, я не прощу тебя. Я выполню своё обещание, я выращу своих младших одна, но не позволю им пережить то же самое. Я думала ты одумалась, а ты просто приехала надавить мне на жалость.
—Ты моя дочь, я приехала к тебе на свадьбу! - прошипела сквозь слёзы, Кира Дмитриевна, а Саша истерически усмехнулась, смахивая с лица темную, от туши слезу.
—Если бы ты считала меня дочерью, то не умоляла бы меня на коленях тогда не писать на него заявление, мама.