Ты мне нужен
Москва. Квартира Фитилевых.
—Максик, ты с Костей в Казань поедешь? - спросила Лера, пока нарезала лук, стоя у столешницы, — или он за мной тебя приставил опять?
—Я с ним, - уверенно ответил парень, стоя в дверном проеме и жуя конфету, — за вами Зима глянет.
Пока Валера прибывал в "отпуске", ребятам приходилось самим работать, разрешать вопросы, которые касались самого Турбо, поэтому даже Макс был засыпан частью обязанностей, что его не касались. Лиза вышла из ванной, и встала за спиной Макса, укладывая свой подбородок ему на плечо, к чему парень уже привык, и считал это обыденным делом.
—Лиз, сгоняй в магазин, молоко закончилось, - проговорила Лерочка, что даже не обращала внимание на милости Макса и Лизы, — Костя кофе без него не пьет.
Лиза закатила глаза, и тяжело вздохнув уже хотела двигаться, как Макс уложил свою большую ладонь ей на голову и со всей силы взъерошил светлые, уже уложенные волосы, заставляя девушку вскрикнуть.
—Макс, ну твою же мать! - воскликнула Высоцкая, и Лера испуганно обернулась, наблюдая картину как Лиза пихает Макса в плечо, а тот только и делает, что ухмыляется и качает головой, — пусть Макс идёт за молоком!
Макс фыркнул, и не успела Лера возмутиться, как он скрылся в комнате, что ему досталась на время проживания у Фитилевых. В их семье все было стабильно, и поскольку Костя решил не посвящать женщин в ситуацию с Валерой, они продолжали жить припеваючи.
Квартира Кавериной.
Она попыталась понять его. Окунулась в него с головой, забивая на внешний мир, работу, друзей и себя саму. Она хотела вытащить его. Помочь. Спасти. Обрести его нормального снова.
Третий день. Она не высыпается уже четвёртые сутки, плачет по двадцать минут в ванной, пока он отрубается от обессиливания. Прикрывает синие по самые плечи руки кофтой, чтобы никто из друзей не видел этого ужаса. Сцепив зубы спит на голом полу рядом с тем, кого так сильно бросает в жар. Она переживает это вместе с ним, чтобы ему было легче.
Есения вышла из кухни со стаканом холодной воды, и остановилась перед дверью в спальню, откуда доносился полный боли и отчаяния стон. Рука легла на ручку двери, и она прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.
—Ты выдержишь, - сказала Еся сама себе, пока бокал с водой трясся в ее руке из-за непереставаемого нервоза и тремора от усталости и отсутствия сил, — давай девочка, бог тебе отплатит на том свете.
Медленно она вошла в комнату, и сразу же бросила взгляд на Валеру, что прижавшись спиной к стене, сидел недалеко от окна, сжимая челюсти, и пытаясь сдержать мандраж в глазах. Ломка. Его кости в буквальном смысле выламывало, появлялись галлюцинации с матерью, от чего Есения была вынуждена вставать под удар, дабы он выплеснул свой адреналин, сильнейшие головные боли, из-за которых он просыпался ночами, его бросало в жар, он скатывался на холодный пол, и молил Красавицу быть с ним рядом. Пытался бежать, чтобы найти дозу, она останавливала, силой, всем, что попадало под руку, и теперь на его плече красуется рана от ножа. Судороги сводили ему каждую конечность, заставляя извиваться как змея, валяться в холодном поту, и почти не спать.
—Ударь меня, я умоляю тебя, - прорычал он запрокидывая голову назад, что уже вся промокла от пота, — ударь, мне нужен выплеск, Красавица, прошу тебя.
Она молча подходит и обхватывает его плечи, он вцепляется руками в ее предплечья, где кожа уже не чувствует боли, и давит со страшной силой, вглядываясь в карие глаза.
—Ты слишком страдаешь, чтобы я причиняла тебе боль, - прошептала она, пока он буквально вжимал пальцы в ее плоть на руках.
Она стиснула зубы так сильно, что казалось, они крошились под натиском, а он все смотрел в ее глаза с такой болью и отчаянием, что ее сердце уже который раз обливалось кровью.
—Я не могу разжать хватку, Красавица, - прохрипел он, сидя на полу, напротив Есении, — тебе ведь больно, не подходи к мне, Красавица.
—Дыши, любимый, - приговаривала она, пока ее кости в предплечье наровились треснуть от такого безумного давления, — давай, мне не больно. Не волнуйся, думай о хорошем. Скоро все это закончится.
Валера с очень сильным упорством добился ослабления хватки, и как только он убрал руки от любимой девушки, сразу же прошёлся ими по бледному, с чёрными кругами под глазами, лицу. Еся с трудом стала разминать запястья, и легкая кофточка поднялась, от чего синяки оказались в поле зрения Валеры, что итак не мог смотреть, как Есения страдает рядом с ним. Он бредил, он не осознавал многие вещи, но не переставал любить ее, не переставал бороться только ради неё, хоть и боль и желание сорваться были просто неимоверными.
—Любимая, это..., -он взглянул на ее гематомы, и Еся сразу же дрожащими пальцами отдёрнула рукав, поднимая его лицо к своим глазам.
—Мне не больно, - твёрдо говорила она, хоть и врала ему, ночью она сходила с ума от того, как сильно изнывало ее тело, но ему было хуже, и она не могла болеть, когда болел он, — мне больно лишь из-за твоего состояния. Мы выберемся, любимый, выберемся, ты только держись. Смотри в мои глаза и ничего не бойся. Я вытащу тебя откуда угодно, будь то ломка или дно океана. Ты мне нужен.
Раздался жуткий грохот, и Валера прикрыл уши. Чувства обострены, нервы на пределе, тошнота подступает к горлу, а его всего просто знобит. Есения встала на недержащих ногах, и достав пистолет из тумбочки, двинулась в коридор, Валера же свернулся в клубок, чувствуя, как нарастает паника.
Входная дверь лежала на полу, а в проеме стоял грозный мужчина, которого Есения знала в лицо. Позади него находились еще парни, но они не торопились сходить в квартиру, и девушка моментом отвела затвор, наводя дуло на Алимжана.
—Че надо? - выдала она грубым голосом, и сразу дернула ногой, проверяя на месте ли ее резинка, где лежит ее нож.
—Отойди девочка, - огрызнулся Тайванчик, наступая на дверь, которую только что благополучно выбил, — мне нужна не ты.
Есения напряглась, и руки вокруг пистолета сжались сильнее, хоть и держать его было крайне тяжело, после того, что делал с ними Валера.
—Шаг к нему, и я прострелю тебе ноги, - выдала Каверина, уже кладя палец на курок. Мужчина усмехнулся, но затормозил, — во мне не сомневайся.
—Пошла ты, - ответил Алимжан, и сделав два шага, тут же упал на одно колено, когда пуля вошла ему в голень.
Парни позади достали оружие, и наведя его на Есению, ждали приказа Тайванчика, что шипел от боли.
—Не советую трогать обозлённую меня, - фыркнула Есения, смотря на мужчин исподлобья, — обычно после такого, люди умирают.