Сказок не бывает
Москва. Квартира Кавериной.
Третий час она сидела у изножья кровати, держа за руку парня, которого любит несмотря ни на что. Что бы не случилось, она всегда была рядом, всегда пыталась помочь, всегда интересовалась как он, но все пошло прахом.
За дверью комнаты шумела Саша, что после звонка Есении в слезах и после обморока, была готова взорвать всю столицу, настолько был силён ее гнев. Даже Вахит не мог успокоить свою невесту, она была просто неуправляема.
—Я умею лечить людей от зависимостей, - шипела Семерка, пока Вахит еле сдерживал ее, когда она рвалась в спальню Кавериной, — берёшь дрянь, и пихаешь в глотку, пока не задохнётся. Ни человека, ни зависимости, все поправимо! Да отпусти ты меня!
Есения же пыталась сосредоточиться на своих мыслях, которые расплывались, не могли собраться в кучу, тревога давила, спина ныла, а тремор из рук так и не пропал. Она умирает. Она умирает во всех смыслах этого слова.
—Ты так яростно меня оберегал, - сглотнув, охрипшим голосом проговорила девушка, чьи глаза уже закрывались от усталости, — но только ты можешь причинить мне настоящую боль, которая просто рвёт меня на части, любимый. Ты моя вторая половина, и я умираю вместе с тобой.
—Мама, - выдал Валера, начиная ворочаться во сне, в который его ввел Фитиль пережав сонную артерию, — мама.
Есения на рефлексе уложила руку ему на грудь, и он снова схватил ее мертвой хваткой, нанося гематомы на запястья. Ей не впервой. Она привыкла забирать его моральную боль своей физической, и даже сейчас, после всего что произошло она продолжает быть рядом, пытается найти выход, но их так мало.
—Я люблю тебя, - прошептала Каверина, по ее щеке скатилась очередная слеза, и она прикрыла глаза, когда в руке будто затрещали кости от сильнейшей хватки парня. Он продолжал ворочаться, шептать несвязные слова о матери, а она терпела, ждала, пока приступ угаснет, — я всегда буду любить тебя, кем бы ты ни был, где бы ты ни был. Я приму тебя любого, но сейчас другого выхода нет.
Она с усилиями вырвала свою руку из его хватки, и потерев место, где скоро появятся синяки, медленно поднялась с кровати, и полезла в шкаф, где стояла ее неразобранная сумка с вещами ещё с гостиницы.
—Я сделала выбор за тебя, - прошептала она ему на ухо,и поставила сумки около кровати, — мы одно целое, и я имею право на этот выбор.
Она провела пальцами по самой любимой кудрявой шевелюре, и как он делал обычно, приложила свои высохшие губы к его лбу, чувствуя, как по телу пробегают мурашки.
Валера распахнул глаза, и испуганно посмотрел на Есению, что нависла над ним с усталой улыбкой.
—Красавица, - прошептал он, горло высохло, и он еле говорил.
—Спи, любимый, я рядом, - соврала Есения, пытаясь сдержать слёзы, когда она смотрела в красные от наркотиков глаза возлюбленного. Она снова поцеловала его в лоб, и он медленно прикрыл глаза, снова проваливаясь в сон, — спи, любимый, я рядом. Мысленно – я всегда рядом.
Отойдя от парня, она провела кончиками пальцев по его руке, и взяв сумку с пола, направилась к двери, чувствуя как сильно бьется ее сердце. Распахнув дверь, на Есению сразу же уставились две пары глаз, стоявшие под ней. Она в последний раз глянула на Валеру, что сейчас выглядел обычным, она прикусила нижнюю губу, и покинула комнату, двигаясь к выходу.
—Позаботьтесь о нем, - произнесла Еся, не давая вывалить на нее кучу вопросов, что явно хотела сделать Семерка, — скажите, что меня больше нет. Я уезжаю, я устала. Ему нужно понять, куда он тянет себя и меня за собой.
—Давай просто спалим его офис, и отпиздошим его как следует! - вырвалось у Семерки, чьё лицо уже покраснело от злости, — я сама лично его умотаю, если он хоть ещё раз занюхает!
—Это так не работает, Саш, - устало произнесла Есения, и обняв подругу, прошептала ей на ухо, чтобы слышала лишь она, — береги нервы, и не устраивай ему сцен. Ты мой самый близкий человек, оставайся в здравии, дорогая.
Семерка прижала к себе Есению, что уже выглядела как девушка из самых страшных фильмов. Колени битые, руки в синяках, а глаза постепенно пустеющие, хоть и горит там капелька надежды на лучшую жизнь с тем, кого она так любит.
Подойдя к двери, она снова начала раздумывать, но покачнув головой, выбросила это, нажимая на ручку. В последний раз взглянув на друзей, она вышла, и уже не собиралась возвращаться. Не сейчас.
Спустя восемь часов.
Валера проснулся в холодном поту и полном непонимании происходящего. Его тело полностью охладело, будто он был трупом, и он испуганно хотел подняться, но сил не было. Сглотнув остатки слюны, парень хотел бы приложить руку к лицу, но кости заламывало, и первая мысль после пробуждения была лишь о том, как он попадёт в офис и снова употребит.
—А где Красавица? - хрипло спросил он сам у себя, осматривая пустую половину постели, где обычно сопела Есения, прижимаясь своим худым телом к парню.
В голову сильными вспышками стали врываться отрывистые воспоминания, и он приоткрыл рот, пытаясь осознать, правда ли все это. Кабинет, ее слезы, кровавые колени, удары по лицу, и сильнейший страх и боль в ее глазах. Дом, крики, обморок, и ее самые нежные поцелуи в лоб, в перемешку с ароматом ее волос.
—Нет, - сказал Валера, отрицательно мотая головой, и вцепляясь в простынь под собой мертвой хваткой, — она не могла. Я брошу. Она не могла. Нет. Нет. Нет.
Бред. Он бредил, его лицо покрылось испариной, глаза бегали как бешеные по всему, что принадлежало Есении, а в груди нарастала бешеная паника, смешанная со страхом, который он испытывал лишь пару раз в жизни.
Бледное, холодное тело, лежащее на кровати, которое билось в конвульсиях, что только и делало, как всматривалось в дверь, в которую должна зайти она.
—Давай же, мне не может это присниться, - прошептал он, уже не выдерживая внутренней боли, — войди же, твою мать, Красавица, войди же!
Виски давило. Боль распространялась по венам, нервам, мышцам и плоти, заставляя парня извиваться словно змея. Но он не вставал, он покорно ждал, в надежде что она войдёт как чертов ангел с нимбом над головой, и скажет, что ему все это приснилось.
Скрип по полу с той стороны двери был тихим, но его слух обострён, и он услышал.
Есения отворила дверь, и сумка выпала из ее ослабших рук. Лицо не выражало эмоций, и она опёрлась плечом в косяк.
—Я не смогла, - проговорила она, стоя в косяке, — я не ты, я не смогла манипулировать своей ценностью в твоей жизни. Я слабая. Ты моя слабость.
Валера подскочил с кровати, и ринулся к девушке, хоть ноги и плохо его держали, заставляя раскачиваться в разные стороны. Он не дошел. Упал на колени прямо перед ней, поднимая свои устрашающие, но такие родные для Кавериной, зелёные глаза.
Она прикусила щеку изнутри, дабы не сорваться, не расплакаться, не дать слабину. Она хотела быть стальной, хоть и призналась в своей слабости.
—Я не выдержу, - хрипло протянул он, хватая девушку за руки, — ты мой главный наркотик. Я без тебя не выдержу. Эти несколько часов были болью, я хотел верить, что ты вернёшься, и ты вернулась.
Она молчала. Смотрела, кричала внутри, рвала на себе волосы в мыслях, но сейчас она молчала.
—Я делаю выбор, Красавица, - сглотнув, проговорил он снова, выискивая в ее глазах надежду, пока его тело ломало самыми ужасными способами, — Прошу, только не уходи, и дай мне остаться. Я на коленях. Я твой, и режь на живую, вытерплю все, но не твой уход.