Развлечения Для Серёжи

Не то, чтобы Сережа был любителем чего-то подобного… Но после нескольких историй из интернета его постоянно посещала одна и та же мысль: похищение, жесткий секс, сопротивление, связанные руки, слезы, большой член в заднице. И обязательно, чтобы Олег не слушал Сережины рыдания и просьбы остановиться. Наоборот, чтобы только сильнее напирал, может, даже ударил пару раз, но не по лицу. От этой фантазии в животе сводило приятным теплом, и Сереже было очень стыдно.

Некоторое время он не решался рассказать Олегу о своем необъяснимом желании, хотя знал, что тот точно не станет осуждать или смеяться. Олег всегда принимал Сережу таким, каким он был, и любил его за каждую, даже самую странную особенность. Но Сережа было так стыдно, что он хочет, чтобы Олег сделал ему больно… И Олег вряд ли согласится. Их секс всегда очень нежный и заботливый. Олег не позволял себе грубости, оставался внимательным до самого конца, хоть и достаточно жестко контролировал весь процесс.

Но рассказать пришлось, потому что Сережа снова читал о таких практиках и не заметил, как сзади подошел Олег, явно недоумевающий и удивленный. Сережа очень благодарен, что Олег старался очень тактично и аккуратно спрашивать, интересовался, как лучше и когда, но всё, что Сережа мог сказать, смущенный и переживающий: «Как тебе хочется». Олег понятливо кивнул, задумавшись, и ни слова больше не сказал, хотя прошла целая неделя. Сережа уж было даже обрадовался, что вся эта неловкая ситуация забыта.

А теперь он сидит в каком-то непонятном помещении, где пахнет сыростью, со связанными руками, глазами, жмется в углу и трясется от страха. Где Олег? Почему его не оказалось рядом, когда Сережу прямо рядом с башней засунули в какой-то микроавтобус и увезли в непонятном направлении. По крайней мере, эти похитители удосужились бросить его не на холодный пол, а постелили мягкий матрац.

Это совсем не похоже на то, о чём Сережа фантазировал. Было очень страшно, его всего трясло. Хотелось к Олегу, скрыться в его объятиях, поплакать, пока бы он гладил по голове и успокаивал. Когда же он придет?

Ну, кто-то, по крайней мере, правда пришел, потому что дверь заскрипела, Сережа слышал чьи-то тяжелые шаги и сам сжался еще сильнее, пытаясь быть максимально маленьким. Может, и не заметят? Глупо, конечно, но Сережа пытался успокоиться хоть как-то. А шаги звучали всё ближе и ближе, пока не остановились совсем рядом.

Этот человек не говорил — Сережа тоже боялся подать голос, который сейчас наверняка писклявый и дрожащий. Человек схватил Сережу за связанные руки и потащил к себе, словно Сережа ничего не весил и не пытался сопротивляться. Но всё равно, кажется, выбесил, потому что получил пощечину. Оставалось только опустить голову и послушно сидеть там, куда посадили. Где Олег?
Незнакомый человек повертел Сережину голову, словно оценивал его привлекательность, пригладил волосы, а затем очень пошло надавил на подбородок и в открытый рот просунул большой палец, надавливая им на язык, уголки губ, видимо, прикидывая, насколько хорошо он может открыться. Сережу начала одолевать тошнота.
Сережа, живя в абсолютном комфорте с Олегом, уже и забыл, какого это — расплакаться от двухминутного стресса. Но повязка намокла от выступающих слез. Сверху раздался тихий смешок, будто этому человеку нравился страх Сережи.
Снова этот смешок, будто Сережа сказал какую-то откровенную глупость. Если денег, то чего еще хотят похитители? Кто станет похищать Сергея Разумовского ради секса? Тем более такого… Неужели перед ним извращенец-садист? Но разве Сережа сам не такой же? Только вместо садизма мазохизм. Но ведь всё это он хотел не с каким-то другим человеком, а с Олегом, который знает, что и как нужно делать, который любит, которого любит Сережа.

Человек всё еще молчал, жестко прижимая Сережу к своему паху, удерживая за затылок и не давая отстраниться. На одно мгновение Сережа услышал знакомый аромат, но времени обдумать его не было, потому что через несколько секунд ему в рот засунули, казалось, огромный член и, не давая привыкнуть, начали трахать, игнорируя Сережины слезы, еле слышные всхлипы, рвотный рефлекс. Горло саднило, руки сжимали чужие брюки, но Сережа уже прекратил сопротивляться. Он думал лишь о том, что Олег скоро придет, заберет его отсюда и всё снова будет хорошо.
Крупная головка постоянно царапала нёбо. Сережа даже не мог сглотнуть слюну, поэтому она капала с подбородка, что, кажется, забавляло «похитителя». В моменте Сережа задел член зубами, за что сразу получил еще одну пощечину, но хотя бы страдания его рта закончились. Хотел бы он обрадоваться.

Его бросили на матрац животом вниз, начали грубо срывать одежду, удерживая голову прижатой к матрацу. Сережа еще сильнее запаниковал, пытался извиваться, уходить от рук, но снова и снова получал удары по ягодицам и бедрам. «Олег, Олег, Олег,» — звучало в голове. Сережа убеждал себя думать, что вот-вот придет Олег и самого страшного не случится.
Однако он уже лежал без брюк, без нижнего белья, только рубашка без пуговиц висела на нем, пока этот человек подтягивал Сережины бедра вверх, разводил по-хозяйски ягодицы в стороны, любовался видом и шлепал-шлепал-шлепал.
Колени дрожат, как и всё тело. Сережа почти падает, но мужчина сзади держит сильно, настойчиво не дает свести ноги, ощупывает и лапает каждый сантиметр. Сережа думает о том, какой он грязный, распутный и глупый, раз позволяет всё это с собой делать.
Конечно, этот человек не станет слушать свою жертву. На ягодицы капает холодная смазка, два пальцы грубо входят в Сережу, который болезненно мычит, всхлипывает, хочет отодвинуться. Между ног влажно, немного холодно, становится очень приятно, будто этот человек знает о Сережином теле всё-всё. Сереже становится еще больнее и стыднее, что ему приятно от насилия.

— Пожалуйста, пожалуйста, — продолжает умолять он, двигая бедрами в разные стороны, лишь бы пальцы вышли, но кожей чувствует ухмылку, будто он играет, будто пытается насадиться глубже, а не избавиться от давящего чувства внутри.
Свободная рука снова ударяет по ягодицам, затем проходится по члену пару раз — Сережа откровенно стонет от неожиданности. Такое знакомое ощущение, но мозг в панике не может правильно обработать информацию. Сережа снова всхлипывает, просит перестать, отпустить, но человек над ним безжалостен. На каждую просьбу жестко бьет по ягодицам, глубже просовывает пальцы, пару раз пугает членом, но всё равно продолжает растягивать, забавляясь над Сережей, который думает только об Олеге.
Пальцев уже становится три, они трутся о простату, и Сережа рефлекторно дергается назад. Какой стыд. Тогда мужчина приставляет член, трется им сначала меж ягодиц, пару раз входит головкой, но не дальше. Сережа чувствует, что на нем нет презерватива. Ткань на глазах уже насквозь мокрая, пальцы до боли сжимают ткань матраца. Сережу снова тянут за волосы назад, спиной прижимают к горячей обнаженной груди, заставляют свести ноги, но зачем это теперь, когда его возбужденный член видно еще лучше?
Меж бедер толкается член. Сереже мерзко от мысли, что это не Олег, что не его член соприкасается с членом Сережи. А этому человеку плевать на моральные терзания. Он настойчиво хватает Сережины связанные руки, кладет на свой член, ведет ими вперед, назад, толкается, заставляя сжимать на нем ладони. Сережа машет головой, пытаясь убрать руки, но получается только громко вскрикнуть, когда кусают плечо.
Над ухом тяжелое дыхание, шею мокро и ласково обцеловывают, кусают, оставляют кучу засосов, которые позже не скрыть. Сережа не знает, как будто объясняться с Олегом. Что вообще говорят после такого? Разве Олег сможет быть с ним после такого? 
Сережу снова толкают вперед. Он даже руку выставить не успевает. Член начинает грубо в него входить, игнорируя попытки уйти. Как глупо. Этот человек только сильнее натягивает на себя. Ему дела нет до болезненных вскриков Сережи.

— Больно, — мямлит сквозь слезы Сережа. — Пожалуйста, очень больно, — он опирается на локти, сводя лопатки вместе, машет головой. Колени разъезжаются в стороны. — Хватит, хватит, не надо. Пожалуйста.
Но никто не собирается его слушать. Член только сильнее распирает изнутри, раздвигает нежные стеночки кишечника, давит, казалось, на все внутренние органы. Сережа сжимается, не хочет его пускать, паника застилает разум, дышать становится тяжело. Почему Олег всё еще не пришел? Сережа так хочет его увидеть. Хотя бы один разочек, хотя бы на несколько секунд.
Может быть, в этом человека осталась хоть капля жалости: он всё же выходит и дает Сереже выдохнуть. Но ненадолго. Сережа оказывается на спине, ноги развратно разведены в стороны, словно приглашают оказаться между ними, руки подняты над головой. Такой раскрытый и нуждающийся он должен быть только перед Олегом, но сейчас… Сережа снова машет головой, шепчет «нет-нет-нет», плачет от грубой хватки на бедрах.

— Тише, — звучит рядом с ухом хрипло и нежно. Сережу прошибает током, он громко всхлипывает. Как он может быть тихим, если его насилуют, да еще так приятно, что и непонятно, что это насилие. 
— Олег, — тихо тянет Сережа сквозь всхлипы, надеясь, что если позовет вслух, то Олег обязательно придет. Тогда тело над ним замерло, чужие губы снова поцеловали Сережину щеку, шею, губы, рука огладила лицо, другая — бедро. Член резко дергается и входит до конца. Глаза под повязкой распахиваются, спина выгибается. Сережа громко вскрикивает от неожиданности.
— Сережа, — шепчет мужчина. Нет-нет-нет. Этот самый Сережа мотает головой, сильнее сжимает другое тело в своих руках, прижимается грудью к груди, всхлипывает. — Сережа, — первый толчок. — Сережа, — второй. — Сережа, — третий.
Сережа громко стонет, кончая, пачкая свой живот. Олег размазывает своим телом сперму до груди, а затем сам кончает точно внутрь. Они лежат так еще с несколько минут, и только потом Олег плавно выходит, тяжело дыша, аккуратно снимает с Сережи повязку на глазах, развязывает обессиленные руки, разминает запястья, целует каждое, извиняясь за боль и синяки.

У Сережи в голове пусто. Он смотрит в потолок заплаканными глазами, его волосы в полном беспорядке, из ануса вытекает сперма, бедра разведены дрожат, грудь и живот в белых потеках. Олег старается не возбудиться снова от такого откровенного вида. Он нежно целует Сережину коленку, на нее же кладет щеку, продолжая держать за руки.
— Всё хорошо? Я не переборщил? — осторожно спрашивает Олег, видя, что Сережа никак не реагирует. Тому хотя бы минут десять отдышаться, всё обдумать. Но Олегу нужно здесь и сейчас знать, что с его сокровищем всё точно хорошо.
Олег сожалеюще смотрит, целует Сережины руки в извинениях, притягивает на свои колени, обнимает, гладит по голове. Сперма стекает теперь на бедро Олега. Это отрезвляет Сережу, он вспыхивает до самых плеч, пытается отстраниться, ерзает, но Олег не отпускает.
— А, — начал посмеиваться Олег. — Точно нигде не болит? Прости. Я, если честно, хотел передумать, когда только зашел. Ты так сжался в этом углу… И плакал очень много. Правда всё хорошо? Тебе не было больно?

— Ты сделал всё правильно, Олеж. Спасибо, — мягко говорит он, прижимаясь к груди Олега. — Мне не больно нигде. Ты только по лицу больше не бей, ладно? Мне же на конференцию завтра.
— Всё хорошо, — и целует привычно в губы.