Хозяин Охоты. Книга 1

– Эту девушку зовут Роуз Вессеньер. Она дочь правящего герцога. Надеюсь, все находящиеся в этой комнате отдают себе отчёт, что никому больше об этом не следует знать.

Роуз мрачно осмотрела людей перед собой, прежде чем опуститься на стул. Она не понимала, зачем Безликий или Дитрих – ей теперь в общем-то было плевать, как его называть – притащил её в «Кота и скрипку». Их собрание напоминало девушке встречу зловещего тайного культа. Все присутствующие сидели за круглым столом, один выразительнее другого: отстранённый, молчаливый бармен; нестареющая колдунья Миранда; её подхалим со странной татуировкой на щеке; женщина преклонного возраста в очках, на правой руке которой не хватало нескольких пальцев.

– Приятно познакомиться, Роуз, – насмешливо протянула Миранда.

Леди обиженно поджала губы.

– Это Аарон, – не обращая внимания на сестру продолжил Дитрих, – он отвечает за продажу лекарств, которые мы производим. С Диланом ты уже точно виделась. Он владеет пабом «Кот и скрипка». Миссис Сайкс, – колдун кивнул в сторону женщины в очках, – лучше всех знает об особенностях редких целебных трав.

Миранда отхлебнула напиток из стакана и помахала рукой, словно что-то хотела сказать.

– Да, Мира?

– Просто поинтересуюсь. А какого чёрта она делает здесь? Вот уж не думала, что принцессе интересна наша работа.

– Роуз имеет право знать. Она одна из нас.

– При всём моём уважении, – вмешался Аарон. – Как девочка голубых кровей, да и ещё и без способностей, может быть одной из нас?

Колдунья закивала.

– Роуз – непросто девочка из герцогской семьи. Она мать моих детей.

В комнате повисла неловкая тишина. Только тяжёлые капли вечернего дождя продолжили стучать об окно.

– И... что это меняет? – спросила Миранда, перебирая пальцами подол коричневой юбки. – Она не может стать одной из нас просто потому, что у неё красивые глазки.

– Хватит говорить так, будто меня тут нет! – вскипела Роуз.

– Или что? Закатишь истерику?

– Прекрати, Мира, – мягко сказал Дитрих.

– Может, мне лучше уйти? – не унималась леди.

– Скатертью дорожка.

Роуз хотела вскочить и уйти, но колдун поймал её за плечо и осторожно усадил обратно на стул. Кончиками пальцев он провёл по лопатке девушки, но та сразу же отпрянула, прошипев: «не трожь меня».

– Ладно... – сказал он. – Я не хочу сеять раздор. Давайте проголосуем. Пусть решит большинство. Кто против того, чтобы Роуз присоединилась к нам?

Руку подняли двое: Миранда и Аарон. Впрочем, от них глупо было бы ожидать чего-то другого.

– Хорошо. Трое против двоих. Значит, Роуз может остаться.

– Серьёзно? – возмутилась колдунья. – Вы хотите, чтобы она звалась одной из нас?

Бармен, который до этого момента безучастно смотрел в окно, повернул голову и тихо сказал:

– Я тоже не колдун. И даже не заклинатель. Могу ли я судить других лишь по тому, имеют ли они силы или нет? Если леди оказалась здесь, то у неё были на то причины.

– Я согласна с Диланом, – улыбнулась миссис Сайкс. – Лучше бы не сказала. Мне всегда казалось, что нас объединяет желание помочь нуждающимся. Разве не так, Мира?

Колдунья цокнула, качаясь на стуле. Хоть она старалась сдержать эмоции за маской непринуждённости, было заметно, что она злится.

– Благородство заканчивается там, где начинается опасность.

– Инквизиция тоже так считает, – заметила пожилая миссис.

Миранда не ответила. По тяжёлому взгляду голубых глаз Роуз поняла, что остаться с ней наедине ещё раз может быть опасно для жизни.

– Хозяин Охоты украл двойняшек и сжёг особняк дяди Роуз, – сказал Дитрих после недолгой паузы. – Он хочет камни Арис взамен детей. Один камень – один ребёнок. Но мне кажется, что его цель на самом деле далеко не камни. Он что-то замышляет.

Миссис Сайкс сняла очки и, дыхнув на стёкла, принялась протирать их краем серой жилетки. Роуз подметила, что судя по затянувшимся кожей обрубкам фаланг, двух пальцев она лишилась давно.

– Мы одни против всего мира, – тяжело вздохнул Аарон. – Как всегда.

– Чего Хозяин может добиваться? – спросил бармен.

– Я... не знаю. Ума не приложу. Но пока у нас с ним действует перемирие. Я отдал ему осколок из Флоса.

– Надеюсь, ты не собираешься отдавать ему камень Кловерда, – ехидным тоном сказала Миранда.

– Нет. Но мне бы хотелось, чтобы Хозяин Охоты думал иначе. Наше преимущество в том, что он не знает наше местоположение, а вот мы прекрасно знаем о его логове. Скоро официально объявят траур, затем последуют аресты всех, кто кажется Инквизиции подозрительным. Хозяин Охоты понимает, что я не могу назначить встречу и передать Арис. У нас есть какое-то время на размышления. И я хочу потратить его с пользой.

Встав, Дитрих подошёл к невысокому шкафу, достал оттуда старую потрёпанную карту и развернул её на столе.

– Здесь, – он указал пальцем на гору Эгиен на востоке королевства, – обитает Братство чистого разума. Они обычно сохраняют нейтралитет между колдунами и инквизицией, но если что-то случается, то могут занять сторону того, кого считают правым. Хоть последние годы глава братства по своей воле не участвовал в королевском совете, но официально он всё ещё там числится. Братство чистого разума – единственная действительно серьёзная сила в Арвуме, которую мы можем переманить на свою сторону. И мы обязаны это сделать, если не хотим до конца жизни зваться террористами. Кроме того, знания, которые хранят члены братства, представляют собой огромную ценность для нас.

– И каков же твой план?

– Братство наверняка многое знает о камнях. Мы должны обмануть Хозяина Охоты и дать ему не настоящий Арис, а обычную пустышку, коих в горах много. Знаю, план ещё совсем сырой, но если всё получится, то мы заберём одного ребёнка и оставим камень себе.

– А когда Хозяин Охоты поймёт, что его обманули, он просто перережет второй крохе горло, – Миранда провела пальцем поперёк шеи и высунула язык.

Дитрих скосил глаза в сторону возлюбленной. Роуз немигающим взглядом смотрела на карту.

– В прошлый раз Хозяин Охоты взял на встречу Дио. Если при следующей нашей встрече он вновь пойдёт с Дио, то у нас появится шанс атаковать замок в Призрачной Роще. У Миранды будет камень, а я...

– Ты не можешь послать на свидание с этим ненормальным кого-то другого, – возразила колдунья. – Хозяин поймёт, что это ловушка.

– Да какая разница? У нас всё равно слишком мало людей, чтобы штурмовать замок, – раздражённо сказал Аарон. – Сколько их там внутри сидит? Хочешь, чтобы мы все сдохли?

– Нет. Я лишь проговариваю возможные варианты вслух.

– Неужели нам обязательно идти против этого сраного колдуна? Я всё, конечно, понимаю, твои дети и прочее... Но мы их не сумеем спасти. У нас просто физически не хватит сил. А умирать за чужую родню... Извини, но у меня и свои родственники есть.

Роуз нервно убрала прядь волос за ухо и тихо, но чётко произнесла:

– Это не какие-то его родственники. Это дети герцогского рода. Луис – единственный наследник титула моего отца. Их будет искать и полиция, и инквизиция.

– Ты думаешь, что инквизиция пойдёт против самого страшного колдуна Арвума? Что же они до этого сидели, поджав хвосты?

– Кловерд обещал мне.

Леди поздно поняла, что сказала лишнее. Все присутствующие посмотрели на неё так, как смотрит хозяин лавки на пойманного за руку вора, который несколько минут назад набивал карманы чужим добром. Даже миссис Сайкс, до этого настроенная вполне дружелюбно, состроила брезгливую гримасу.

– Кловерд тем и отличался. Своим словом он мог перевернуть всё вниз головой, а слушающим только и оставалось, что стоять, разинув рот, и внимать ему, – произнёс Дитрих, едва заметно кивая головой. – Уж не мне ли это знать? Но оставим разговоры о мертвецах. Будем решать проблемы по мере их поступления. Для начала я попытаюсь переманить Братство чистого разума на нашу сторону, а потом мы решим, что делать дальше. Если у инквизиции есть честь, то для неё в приоритете будет поиск детей Вессеньеров, а не поимка убийцы Кловерда, которому уже никак не поможешь. Тогда уже Хозяин Охоты будет стоять перед лицом ополчившегося против него мира.

– У Верховной Инквизиции нет чести, – нарочито громко произнесла Миранда. – И кое-кому пора уже это признать.

Бармен тяжело вздохнул и поднял руку, желая что-то сказать.

– Я прошу прощения за своё невежество, – он поёрзал на стуле, чтобы размять затёкшую спину и принять более удобное положение. – Я не совсем знаком с вашими семейными страстями. Если отец детей этой леди – Дитрих, то как они могут быть наследниками герцога?

На щеках Роуз появился румянец.

– Законный отец моих двойняшек – лорд Эстен.

– Значит, инквизиция не знает, что они являются бастардами?

Девушка покачала головой, но вдруг осеклась, вспоминая разговор с помощником Верховного Инквизитора в Катерхаме. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но стыд одолел её. Выдавить из себя нужные слова получилось только со второго раза:

– Наверное... пока не знают. Кловерд сказал, что мой муж отказался от них, но я не уверена, что...

Видя, что Роуз тяжело говорить, Дитрих налил в стакан воды и протянул ей, но та отказалась. Тогда колдун спросил:

– Что ещё тебе говорил Кловерд?

– Много чего. Я не вспомню.

– Это может быть важно, Роуз. Если детей официально признали рождёнными вне брака, то ни о какой помощи со стороны короны и инквизиции не может идти и речи.

– Я не знаю, ясно? Откуда мне знать, что ложь, а что правда? Кловерд говорил очень убедительно. Если бы ты его не убил, быть может, он бы правда помог мне вернуть моих милых Джоан и Луиса. У инквизиции есть возможность.

– Неплохо он ей мозги промыл, – прошептал Аарон на ухо Миранде.

– Не-а, она всегда такой была, – шёпотом ответила блондинка и уже громче спросила: – Принцесса, ты забыла, кто твоего первого мужа грохнул?

– При чём здесь это?

– При том, что ты сейчас выгораживаешь убийцу. Человека, который убил нашу с Дитрихом мать и ещё кучу колдунов. Если у тебя не хватает ума, то не открывай свой рот.

– Может, я не такая мудрая, как ты, но по крайней мере у меня есть честь, и я смотрю прямо, а не по сторонам, лишь бы выхватить ещё одну грязную сплетню.

– Ты сейчас намекаешь, что я только трепаться способна?

– Не намекаю, а говорю прямо.

– Заткнитесь! – не выдержал Дитрих, вскакивая со стула и с грохотом кладя ладони на стол. – Если хотите разводить склоки, то выметайтесь отсюда обе. Мы должны решить, как поступить разумнее всего, и предпринять всё возможное, чтобы спасти две души, которые ещё даже пожить толком не успели. Поэтому я не хочу слышать оскорблений, пусть даже завуалированных, и видеть косые взгляды, – он внимательно посмотрел на Миранду. – Если кто-то не хочет мне помочь с моими детьми, то может сказать об этом прямо сейчас. Я всегда отзывался на чужие мольбы, даже когда был не в состоянии ходить из-за монтерака. И я никогда не просил отвечать мне тем же. Вы вольны выбирать.

– Мы на твоей стороне, Дитрих, – тепло улыбаясь, заверила женщина и, когда никто не высказал своих возражений, добавила: – Не будет ли опасно отправляться к братству прямо сейчас? Всех Верховных Инквизиторов и некоторых их помощников хоронят на кладбище Вечного сна, что на горе Эгиен. Уверена, Кловерда тоже будут хоронить там.

– Значит, нам с похоронным шествием в одну сторону.

– Я к тому, что дорога в гору будет закрыта.

Роуз теребила в руках кончики волос, заплетённых в косу. Она не знала, стоило ли ей говорить или было лучше промолчать.

– Это не единственная дорога на гору, – всё же решилась сказать она. Все взгляды тут же устремились на девушку. – Во Флосском университете есть мост, который ведёт на Эгиен. Там будет опасно идти: дорогу закрыли много лет назад из-за извилистости и крутых скал.

– Откуда ты это знаешь? – с недоверием спросила Миранда.

– Я была в университете. Льюис учится там. Я знаю, куда надо идти, чтобы быстро отыскать мост.

– Даже если так, как попасть на территорию университета?

– Во время похоронного шествия они всегда останавливаются в университете, – сказала миссис Сайкс. – Дальше простым людям не позволяют сопровождать шествие. Дитрих легко затеряется среди скорбящих горожан.

– Я пойду с Дитрихом, – неожиданно сказала леди.

Миранда чуть не поперхнулась.

– Это ещё зачем?

– Во-первых, я была в университете и помню его округи. Во-вторых, я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока моих детей спасут.

– Да? А мне казалось, что сидеть и ждать, поджав ручки – это прямая обязанность всех аристократочек.

– Миранда, я же предупреждал! – возмутился колдун. – Пусть будет так. Мы с Роуз поедем вдвоём. Ты, Мира, будешь за главную.

Миранда с безразличием пожала плечами.

– Ладно.

Когда собрание «рыцарей круглого стола», как прозвала их в мыслях Роуз, закончилось, все, кроме Миранды и Дитриха, спустились на первый этаж паба. Парочка же решила уединиться в комнате, предварительно закрыв дверь на ключ.

– О чём ты хотел поговорить? – поинтересовалась колдунья, садясь на стол.

– Ты знаешь.

– Не-а, не знаю.

Дитрих сложил руки на груди, подпирая спиной стену.

– Слишком много совпадений. Как только я рассказал тебе о своём плане, о нём почему-то узнала Роуз. Теперь она меня ненавидит.

– Ты не допускал мысль, что она могла сама догадаться?

– Мира!

– Да, я рассказала принцессе об этом. Но разве обиду она держит на меня? Или ты думал, что леди Роуз упала бы в обморок от счастья, когда ты рассказал ей правду?

– Ей нужно было больше времени. Если бы не ты, возможно, Роуз сама бы захотела остаться со мной и детьми здесь, в Брибери.

– Принцесса должна была знать с самого начала поставленные тобой условия. Кроме любви нужны ещё причины, чтобы остаться в обществе колдунов, Дитер. Иначе история повторится, а я к этому не готова.

– Хватит прикрывать обеспокоенностью свою ненависть к Роуз!

– Я вроде и не прикрывала.

– Ты ведёшь себя как стерва.

Миранда состроила удивлённое лицо. Она спрыгнула со стола и подошла к колдуну, угрожающе смотря исподлобья.

– Я твоя старшая сестра, малыш, поэтому попрошу немного больше уважения к своей персоне. Роуз слишком нежная, чтобы быть с нами, Дитер. Ты её окончательно доломаешь. Она понятия не имеет, каково жить отступником. Почти всю жизнь она была в особняке своего дяди, который пылинки с неё сдувал. А я знаю, какова жизнь на вкус. Знаю, каково на своих плечах тащить по лесу труп единственного близкого человека, лишь бы не дать инквизиции сжечь его, как сожгли приёмную мать и кровных родителей. Знаю, каково заботиться о детях, которые тебе никто, но за которых ты несёшь ответственность. Я была матерью много раз, хоть ни разу не рожала. С самого детства, Дитрих, я вытирала тебе сопли и уводила на улицу, когда Анжу в очередной раз ругалась с Кловердом. Так что да, у меня есть право вести себя как стерва, когда речь заходит о тех, кого я вырастила.

– Я благодарен тебе за всё, что ты сделала. Но я не позволю обижать Роуз.

Колдунья вцепилась острыми ногтями в плечи брата. В глазах её не было ни капли привычной игривости.

– Скажи, что в ней особенного?

– Ничего, – тихо ответил Дитрих. – Я люблю её. И любил на протяжении этих почти семи лет. Я хочу, чтобы её дети были моими не только по крови.

Мира отпустила его, прикрывая ресницами разочарование, сверкнувшее в зрачках. Она уронила голову на плечо Дитриха, который тут же прижал девушку к себе.

– Знаешь, – прошептала колдунья, – ты очень похож на Анжу. Она тоже не умела выбирать возлюбленных.

– Наверное, ты права. Лучше быть одному, ведь иного выхода нет. Разве могу я звать любовницей человека, который вытирал мне сопли в детстве?

Миранда стукнула брата по животу, а тот в ответ рассмеялся.

– Сдался ты мне, идиотина.

– Идём, нас уже наверняка заждались.

– Помнишь, что я говорила про то, как важно поддерживать боевой дух у ребят?

– Да-да, ты ведь из-за этого перенесла празднование победы над Кловердом на сегодняшний вечер.

– Ты играешь важную роль в жизни этих людей, Дитер. Для них ты не человек, а символ.

– Жаль, ведь быть человеком мне нравилось больше.

Когда Миранда и Дитрих спустились на первый этаж, «Кот и скрипка» уже был полон колдунов. Голоса смешивались воедино, рождая привычный для паба шум. Все присутствующие разделились на компании, чтобы поговорить и выпить. Только Роуз была одна. Она сидела за двухместным столиком у стены поодаль ото всех. Девушка не хотела попадаться кому-то на глаза, поэтому выбрала место в тени. Зато отсюда было хорошо видно, как Дитрих, только что спустившийся с лестницы чуть ли не за ручку с Мирандой, что, конечно же, вызвало у леди сильное раздражение, подходит к барной стойке, прося внимания. Он прочистил горло и сказал:

– Друзья! Каждый, кто сейчас находится здесь, внёс свой неоценимый вклад в победу над Чарльзом Кловердом – отступником и мерзавцем, который был рождён с колдовской силой, но решил предать свою семью и друзей ради выгоды. Поднялась бы рука честного человека, чтобы поднести факел к костру, к которому привязан такой же колдун, как и ты сам? Все предатели заканчивают жизнь бесславной, мерзкой смертью. Кловерд не стал исключением. Он умер от огня, как многие его жертвы. К сожалению, в ту ночь умер не только он. Брен, Оливер, Октавия и Кассий тоже погибли. Погибли как герои, отдав свою жизнь за правду и право зваться людьми. Но мы должны помнить и мыслить трезво. Война не может закончиться счастливым концом. Эта цепь бьёт по обеим сторонам, кому-то сильнее, кому-то слабее. Но не мы начали эту войну. Когда Менц стал Верховным Инквизитором, гонения на колдунов приобрели страшный размах. Горели дома, деревни, даже города. Вспомните об этом, если в ваших головах появится вопрос: «а зачем мне продолжать?». Вспомните лица дорогих вам людей, которые не смогли быть сегодня здесь. Мы выиграли, друзья, но мы выиграли всего одну битву. Рано расслабляться. Покуда существует инквизиция, мы не сможем обрести покой. Мы должны добиться полного её уничтожения, чтобы наши дети смотрели на нас с гордостью. Чтобы они не боялись, как боялись мы, затаившись под кроватями и в погребах, когда мимо шествовали убийцы, облачённые в белый цвет.

Роуз внимательно смотрела на колдуна. Он был как никогда сосредоточен. Стоило признать, что он обладал сильной харизмой, да и выглядел очень даже неплохо, особенно для человека, который в свои почти тридцать лет умудрился пережить смерть, ещё и не один раз. Каким бы мерзким гадом не был этот новый Дитрих, но он всё ещё напоминал Роуз о счастливом прошлом. О том, как отчаянно и самоотверженно он защищал леди от опасностей, о том, как они засыпали в одной постели, держась за руки, как малые дети, о том, как присутствие Миранды рядом не раздражало, а успокаивало. Даже не верится, что когда-то колдунья была её лучшей подругой и наставницей. То было в прошлом, далёком и уже почти забытом. Дитрих был совсем другим тогда, или, быть может, девушка просто хотела в это верить. Но как бы там ни было, она многое бы отдала за то, чтобы вновь проснуться в объятьях своего первого мужа в их крохотном уютном домике, почувствовать поцелуй на щеке и шее, а потом...

Поняв, что мысли против воли текут в неправильное русло, Роуз перевела взгляд на посетителей паба. Многие лица здесь были незнакомы. Оно и неудивительно после того, что произошло в деревне Сладких Каштанов. Внимание леди привлекла Миранда, которая сидела с закрытыми глазами и едва заметно двигала губами, будто беззвучно общалась с кем-то. Это показалось Роуз подозрительным. Она сощурилась в попытке понять, о чём говорит колдунья, а потом вернула взгляд на Дитриха. Осознание заставило леди усмехнуться. Миранда использовала свою силу, чтобы диктовать сводному брату слова, а тот просто повторял их. Неудивительно, учитывая неумение Дитриха произносить речь на публику. Хоть что-то оставалось неизменным.

– Но у меня есть и другая обнадёживающая новость. С этого дня и навсегда мы больше не будем работать на Знахаря. Настало наше время. Мы сами себе хозяева!

Когда Дитрих закончил, колдуны зааплодировали и засвистели, выражая свою солидарность. В общем порыве ликования все подняли стаканы с элем. Кто-то заиграл на скрипке тягучую мелодию. Роуз сложила руки на коленях, потерянно уставившись в исцарапанный стол, который явно стоял здесь ни один десяток лет.

– Роуз? – раздался над головой незнакомый голос.

Девушка вздрогнула и взглянула на подошедшего, или скорее приковылявшего, к ней парня. Он с трудом двигал ногами, опираясь на деревянные костыли. Лицо парня показалось леди знакомым, но она не могла вспомнить, где видела его прежде.

– Простите?

– Меня зовут Саймон. Не помнишь?

Роуз на секунду застыла, растерявшись, но вдруг вскочила и переспросила:

– Саймон? Как я сразу не узнала тебя?

Саймон скромно пожал плечами. Он был ровесником Роуз, но выглядел намного старше. На месте когда-то пышной копны русых волос остались сероватые редкие волосинки с круглой лысиной у виска, где виднелся старый шрам.

– Ясно, как. Я сильно изменился за эти годы. А ты совсем не изменилась. Такая же красивая.

– Поверь, ты ошибаешься. Где мои шестнадцать лет, и где я?

Парень махнул рукой.

– Я бы пригласил тебя на танец, как прежде, но боюсь, что уже никогда не смогу танцевать.

– Ничего. Может, выйдем на улицу? Здесь так воняет алкоголем и...

– Пойдём.

Роуз шла нарочито медленно, чтобы Саймон поспевал за ней. Когда они вышли на крыльцо, леди села на деревянные ступени, прибирая полы юбки, чтобы дать место своему спутнику. Парень неловко улыбнулся и упал на ступеньку. Ноги совсем его не держали.

– Что случилось, Саймон?

– Это? – он указал на костыли. – Награда от Верховной Инквизиции. Меня, как и многих наших, схватили инквизиторы. Кого-то сразу повели на казнь, а кого-то пытали, чтобы узнать, где вы. Вот из-за пыток у меня ноги и отказали. Не сразу, конечно. Я ещё умудрился на них как-то сбежать.

– А остальные?

– Остальных казнили. Знаешь, мне так грустно стало, когда я узнал, что вас всё-таки схватили. Я-то думал, что если выдержу все мучения, то хотя бы вас спасу.

– И ты... всё равно с Мирандой? Я думала, что никого из Сладких Каштанов не осталось.

– Конечно, кому мы ещё нужны? Наверное, мне стоит сказать, что я не виню ни Миранду, ни тебя в том, что случилось с нашей деревней.

– Инквизиция пришла за мной, Саймон.

– Глупости.

Роуз подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить.

– Я же заклинатель. Мне рано или поздно пришлось бы встретиться с инквизицией.

Разговор их прервал пьяный заблудший горожанин, который себе под нос проворчал:

– Дайте... ик... пройти.

– Паб сегодня закрыт, – ответила леди.

– Закрой рот, баба. Я же вижу, что там свет горит... ик...

– Не горит. Сегодня «Кот и скрипка» не принимает посетителей. Вали отсюда, – раздражённо сказал Саймон.

Мужик сощурился, переводя взгляд с окон паба на зелёный куст у лестницы.

– А, да? Закрыт?

– Закрыт, – повторила она.

– Не указывай мне, дочь курицы! Ик... пойду тогда в «Три рыбака».

От злости Роуз сжала кулаки и показала пьянице вслед отнюдь не приличный знак, которому точно не учат благородных девиц. Саймон звонко рассмеялся.

– А как ты оказалась здесь? Я думал, что тебя вернули домой.

– Да, вернули. Но... длинная история. Не хочу пересказывать. Всё, что я могу сказать – это то, что я влипла в ещё большие неприятности, чем раньше.

– Я в тебе не сомневался, Робин-Бобин.

– Мамочки, меня никто так не называл уже тысячу лет, – губы против воли расплылись в улыбке.

– У тебя дома, наверное, все только с серьёзными лицами и ходят, да поэмы читают.

– Звучит даже как-то оскорбительно. Мой дядюшка очень любит шутки, хоть и ходит всегда с серьёзным лицом. Мы такие же люди, как и вы.

– Никогда не поверю.

– Ну и не верь.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в розовый цвет. Отблески света отражались в лужах на дороге и в окнах домов. В городе закат был виден хуже, чем в особняке Вессеньера. Во многом причиной тому был густой дым, идущий от фабрики на окраине города.

– Ты вновь с Дитрихом?

– Нет. Мой Дитрих умер.

На лице Саймона отразилось непонимание.

– А как же...

– Он другой, понимаешь?

– Понимаю. Ты права, Безликий действительно стал другим. Неудивительно, после стольких лет на монтераке...

Роуз повернула голову к парню.

– Монтерак? Что это?

– Сильное обезболивающее. Его дают только если надежд на выздоровление нет, а облегчить боль как-то нужно. Воздействие монтерака зачастую хуже любой болезни.

– Монтерак – это розовая жидкость во флаконе?

– Да, её обычно вводят внутрь при помощи шприца, чтобы быстрее проникала в кровь.

– И Безликий это делает?

– Насколько мне известно. На самом деле я сомневаюсь, что у нас получится уничтожить Верховную Инквизицию, даже если Дитрих уверен в обратном. Одной силы мало, а уж когда ты не можешь её контролировать... Просто... монтерак слишком серьёзное лекарство, которое наносит непоправимый вред не только здоровью, но и разуму.

– Но Дитрих же выжил. Сейчас он выглядит как обычный человек.

– Да, верно. Мне бы хотелось, чтобы у него всё получилось. Дитрих всегда казался мне очень милым. Однажды он спас человека, которого должны были избить за долги люди Знахаря. Он помог, хотя сам с трудом поднялся с постели. Не каждый бы решился на такой поступок.

– Как он смог спасти этого человека?

– Дитрих использовал силу камня. Это было невероятно, Роуз. Все испугались и давай убегать... а он стоял в центре пламени, словно феникс. Я видел это своими глазами.

– И всё же... воскреснуть после своей смерти – это невозможно. Может, этот человек и не Дитрих вовсе, только притворяется им. Делает вид, будто он весь такой хороший и добрый. Я уверена, что все наши беды от этих дурацких камней.

– Вряд ли.

– Что если Хозяин Охоты и Дио тоже были нормальными людьми, пока не вставили в своё тело камни? Ты никогда не задумывался?

– Я не знаю, Роуз. Безликий обладает силой и может её использовать, чтобы нас защитить. Пока ему доверяет Мира, я тоже буду верить ему.

Роуз едва слышно вздохнула и кивнула головой. Стоило признать, что если кто-то мог защитить её и двойняшек, то имя ему было Безликий. Вот только когда ты сжигаешь всё на своём пути, следует быть осторожным, чтобы случайно не сжечь себя.