Хозяин Охоты. Книга 1

Чтобы хоть как-то занять себя в дороге, Роуз достала новенькую инквизиторскую рубашку и безжалостно искромсала её на куски. На одном из них она вышила глаза, нос и милую улыбку. Повозка тряслась на ухабах, а порой и вовсе застревала в сугробах, поэтому через несколько часов все пальцы оказались исколоты иглой. Но Роуз не обращала на это внимание, даже когда из пальца потекла кровь. Ей очень хотелось закончить куколку.

Роуз дала ей имя Рейчел. Так звали её мать. Мать Роуз, урожденная Рейчел Эшфорд, была дочерью графа. Дедушка Роуз по отцовской линии, герцог Олден относился скептически к этому браку, ведь в семье Вессеньеров веками существовала традиция жениться на дальних родственниках, чтобы поддерживать чистоту крови и великолепный золотистый цвет волос. Как правило, женились на кузинах. Но Айлин, бабушка Роуз, сама будучи замужем за своим двоюродным братом Олденом, смогла переубедить мужа. Будущий герцог Альберт Вессеньер был вне себя от радости. Если бы он только знал, чем всё обернётся...

Куколка получилась довольно симпатичной, хоть улыбка выглядела кривовата. Роуз накинула на неё неровный кусок ткани, обворачивая ниткой вокруг талии. Получилось что-то похожее на платье.

– Осталось только сделать тебе волосы, и будешь совсем как настоящая, – прошептала Роуз и поцеловала куклу в лоб.

Увлёкшись шитьём, Роуз не заметила, что повозка остановилась, а за ней уже несколько минут наблюдал Дитрих. Парень смотрел с жалостью и печалью.

– Подойди сюда, Роуз, – тихо попросил он.

Леди села на козлы рядом со своим спутником.

– В чём дело?

– Видишь указатель? Почти приехали. Мама рассказывала мне, что деревня Глассхил всегда была приютом для колдунов. Там наверняка знают, где Знахарь.

– Понятно. Тогда чего мы ждём?

– Знаешь... я подумал, что если инквизиция всё же найдёт тебя, то они наверняка будут выпытывать всякое... Понимаешь, о чём я?

– Нет.

– Когда знаешь много чужих тайн, на тебя ложится огромная ответственность.

– Не так уж много я знаю.

– Ошибаешься.

– Думаешь, я не умею хранить секреты?

– Я думаю, что был полным идиотом. Хочешь раскрою тебе ещё один секрет?

Роуз пожала плечами.

– Мне казалось, – продолжил он, – что пойти на поводу эгоистичным желаниям – хорошая идея. Когда ты долгое время живёшь, как тень кого-то более значимого, хочется хоть на день притвориться кем-то другим. Ведь... так забавно, когда тебя любит дочь герцога. Но я не учёл, что слишком скучен и стар для тебя. А ты ведь другая... очень храбрая и яркая. Боюсь, как бы не сожгла меня, – он рассмеялся. – В общем, я подумал и решил, что нам необязательно злиться друг на друга. Мы можем быть друзьями.

Роуз приподняла одну бровь, будто Дитрих сказал жуткую глупость.

– Юноша и девушка не могут быть друзьями.

– Почему?

– Это же очевидно! Девушка тесно общается только с тем мужчиной, который должен стать её избранником. О чём мы можем с тобой разговаривать, если мы никогда не поженимся?

– Разве раньше мы с тобой разговаривали о женитьбе или других глупостях?

– Нет, но раньше я хотела, чтобы ты стал моим мужем.

– Если бы у тебя были братья, ты бы их тоже избегала?

– Братья – это другое.

– Тогда просто представь, что я твой брат, – он хитро улыбнулся и подмигнул девушке, отчего сердце той сделало кульбит.

– Так не бывает.

Роуз надулась, не желая больше слушать этого вздора, а Дитрих погнал лошадей вперёд. До деревни было рукой подать, но отчего-то парень до сих пор не видел дыма от печей. Это показалось ему странным.

– О, нет... – ошеломлённо прошептал Дитрих, когда за деревьями показались первые дома.

А точнее их остатки. Толща снега укрывала полуразрушенные стены. Чем дальше продвигалась повозка, тем менее заметными становились следы прошлой жизни. Если дома на окраине сохранились хотя бы частично, потому что были построены из камня и глины, то дома беднее, что состояли из дерева, бесследно исчезли. О их существовании намекала только чернота пола, которая проглядывалась на незаснеженных участках земли.

Каменная церквушка с обрушившейся крышей – единственное здание в деревне, которое было почти нетронуто огнём. Лишь чёрные следы на стенах кричали о произошедшем. Дитрих выпрыгнул из повозки и побежал вперёд, отчаянно ловя холодный воздух ртом. Сколько лет прошло с тех пор, как деревня исчезла с лица земли? Похоже, что много – слишком много, чтобы можно было понять, что именно произошло. Время здесь застыло, оставив только тени прошедших дней.

– Дитрих!

Голос девушки казался таким далёким... В ушах зазвенело, и парень упал на землю. Когда он в следующий раз открыл глаза, Роуз отчаянно била его по щекам. Её голос, когда Дитрих наконец смог его расслышать, звучал обеспокоенно:

– Что с тобой?

– Не знаю...

У церкви стояли какие-то люди. Парень не мог разглядеть их – глаза застилала пелена – поэтому он приподнялся и громко спросил:

– Что здесь случилось?

Люди не отозвались. Дитрих сощурился, пытаясь различить силуэты. Несколько взрослых и дети.

– Вы меня слышите?

– Ты меня пугаешь, Дитрих, – пролепетала Роуз.

– Там, – он указал пальцем на людей, – разве ты не видишь?

– Мы здесь одни.

– У церкви...

Роуз медленно повернула голову, словно боялась действительно кого-то увидеть.

– Там никого нет.

Держась за лоб, он наконец смог твёрдо встать на ноги. Шум в ушах сменился приглушёнными криками и мрачной картиной горящих домов и мёртвых тел. Чтобы избавиться от навязчивых образов, Дитрих крепко зажмурился и покачал головой. Всё закончилось так же резко, как и началось.

– Что с тобой? – повторила свой вопрос леди, видя, что её спутник приходит в себя.

– Я видел что-то странное.

Он вернул взгляд к церкви, но улица была пуста. Подойдя к каменной постройке, Дитрих удостоверился, что снег не тронут. Никаких следов обуви – только ровная белоснежная поверхность, сверкающая в лучах солнца. Значит, здесь вправду никого не было.

– Могу поклясться, что я видел их так же, как вижу тебя сейчас.

– Ты совсем умом тронулся, – с грустью сказала Роуз.

– Нет же! Я это видел.

Парень обогнул церковь. У приоткрытой двери лежали детские игрушки, давно сгоревшие свечи и несколько солисов. Похоже, люди из соседних деревень устроили здесь мемориал.

– Что тут произошло? – тихо спросила леди.

– Не знаю... ума не приложу. Похоже, работая на конюшнях твоего дяди, я серьёзно выпал из жизни, – он присел на корточки, чтобы ближе рассмотреть надписи, выцарапанные на солисе. – Что бы всё это не значило, нам тут не помогут.

– Мне жаль, Дитрих.

Дитрих бережно вернул вещь на её законное место. Встав, он похлопал Роуз по плечу и хотел вернуться к повозке, как вдруг заметил на горизонте одинокую чёрную точку, которая с каждым шагом всё больше принимала очертания человека.

– Наверное, мне вновь мерещится, но...

Роуз испуганно закачала головой, прячась за спиной своего спутника.

– Я её тоже вижу.

Слова девушки заставили Дитриха напрячься. Меж тем силуэт продолжал приближаться. То была старуха в длинном тёмном плаще, который путался под ногами. Женщину словно клонило к земле: её фигура была изогнута как знак вопроса. В правой руке старуха держала корзину.

– Просто чья-то бабушка, – постарался успокоить Роуз он, хоть сам был на взводе. – Как та, которая дала нам приют вчера.

Когда старуха свернула в их сторону, Дитрих помахал рукой и поздоровался. Женщина подняла свои серые глаза, беззубо улыбаясь.

– Что вы здесь делаете, деточки?

– Мы искали приют. Нам не было известно, что Глассхил заброшен, – ответил парень.

– Уже много лет как.

– Вы знаете, что здесь случилось?

– Все знают. Несколько дней зарево заменяло солнце в Глассхиле.

Старуха обратила голову к солнцу, и Роуз в подробностях смогла рассмотреть её уродливое лицо.

– Кто сжёг деревню?

Подняв костлявый палец, старуха указала на Дитриха.

– Вам ли не знать, – прошептала она, наклоняясь ближе так, что её запах, смесь старости и каких-то сладковатых трав, окутал их. – Ведь это сделали ваши товарищи по мундиру.

Роуз сделала несколько шагов назад, понимая, что аромат этих трав кажется ей знакомым. Странно, ведь она никогда прежде не встречала жуткую старуху.

– Деревенские укрывали колдунов, – громко произнёс Дитрих, желая услышать подтверждение своих мыслей.

– Теперь в Глассхиле обитают только истерзанные души. Мы порой приносим им подношения, чтобы хоть как-то помочь в их беспокойных скитаниях, – она кивнула на церковь. – Из всей деревни в живых осталась только я.

– Инквизиторы ведь предъявляли вам свои требования, я прав? И вы ослушались.

– Они хотели, чтобы мы выдали им всех колдунов, которых укрывали у себя. А когда поняли, что мы не станем этого делать, достали ружья и открыли огонь. Стреляли сначала всех, кто на улице был, а потом начали стрелять в двери, в окна. Моей младшенькой дочке в переносье попали, она как захрипит... Кто успел, тот спрятался в погребах, но это мало помогло. Когда почти всех перебили, начали дома жечь. Я пыталась вынести тела подальше, чтобы хотя бы после смерти их оставили в покое. Но мне не дали.

На глаза Роуз навернулись слёзы ужаса.

– Никого из деревни не выпускали. Без разбору били, неважно кто: здешний или нет. Кричали, что место, погрязшее во грехе, должно очиститься праведным огнём.

– Но ведь раньше инквизиция в горы не ходила. Их жители всегда были неприкосновенны.

– Менц так не считал. С жестокостью его не сравнится ни один колдун Арвума. Сожжение моей деревни – прямой его приказ.

Дитрих нахмурился, обдумывая слова старухи. Эмоции на его лице быстро сменяли друг друга: сначала замешательство, отвращение, а потом – безудержная злость.

– Если поедем дальше по этой дороге, спустимся с горы? – отстранённо спросил он у старухи.

– Да, спуститесь.

Он взял Роуз за предплечье и потянул её за собой к повозке.

– Что ты тянешь меня, как мешок с удобрениями? – возмутилась Роуз. – Ты даже не попрощался с этой бедной женщиной.

– Не думаю, что отсутствие манер может огорчить её.

Остановившись возле лошадей, Дитрих достал из повозки немного сена и зерна и принялся спешно кормить животных, попутно осматривая их уши, слизистую рта и глаза.

– Привала не будет, – сказал он. – Будем искать ближайший город.

– Я уже это поняла. Дитрих... если Менц приказал убить всех этих людей за то, что они помогали колдунам, значит, меня тоже так жестоко убьют? Не просто повесят на площади, а... сожгут живьём?

– Как видишь, не только колдунов можно жечь. Если Менц или Кловерд узнают, что ты всё это время действовала осознанно, то тебя убьют так, как убивают всех колдунов. Твою душу очистит огонь. Но можешь не волноваться, они всё равно не смогут тебя ни в чём обвинить. Кловерд видел ружьё в моих руках, а не в твоих.

– Ты сделал это специально?

– Что мне оставалось? Леди, стреляющая по инквизиторам, как по дичи на утренней охоте – это бессмыслица.

– А что если нас поймают? Ты возьмёшь всю вину на себя?

– Во мне никогда не было жажды крови, в отличие от инквизиции. Моя смерть – лишь вопрос времени и везения, а вот тебя ждёт долгая жизнь.

– Не говори так.

Похлопав по спине одной из лошадей, Дитрих молча приблизился к девушке, обхватил солис на её шее пальцами и со всей силы рванул на себя. Цепочка порвалась. Парень выкинул солис в сугроб, а затем вернулся на козлы. Роуз растерянно взглянула на переливающиеся золотом лучи, наполовину погрязшие в снегу. Первой мыслью было то, что необходимо сейчас же поднять талисман, ведь это всё походило на богохульство, однако отчего-то Роуз стояла, как окаменевшая. А ведь на заляпанной кровью форме инквизиторов наверняка висел такой же солис. Не это ли страшнее?

– Пойдём, моя госпожа, нам нужно успеть до заката.

Девушка забралась в повозку, кутаясь в шерстяной плащ. Проезжая мимо старухи, которая как призрак стояла у церкви, леди помахала ей рукой на прощание. Та жутковато улыбнулась. Взгляд её следил за повозкой до тех пор, пока она не пропала из виду. Тогда старуха поставила корзину на землю, достала несколько свечей и зажгла их на мемориале.

Тихие молитвы лились с её губ, пока в небе не появился молодой ястреб. Он опустился сначала на крышу церкви, а после – на любезно подставленное старухой предплечье.

– Видишь, Дио, я говорила, что детишки не станут долго здесь задерживаться. Они очень настырны.

Женщина провела по голове ястреба.

– Ты настолько упрям, что даже сейчас не можешь признать мою правоту. Совсем скоро Дитрих выведет нас на Миранду, а, значит, и на камень Анжу. Наше дело маленькое – приглядывать за ним. Пусть и дальше думает, будто Хозяин Охоты по своей глупости позволил ему бежать.

Ястреб приоткрыл клюв и внимательно посмотрел на старуху.

– Зря ты недооцениваешь мальчишку, – покачала она головой. – В нём есть запал. Ты бы видел его лицо, когда я рассказала о том, что творилось в этих местах. В глубине души он согласен со мной, просто противится принимать это из-за своей матери.

Старуха забрала корзину и, посадив ястреба на плечо, неспешно пошла по дорожке. Дитрих и Роуз так и не узнали, что в деревне Глассхил в живых не осталось никого.