Хозяин Охоты. Книга 1

Миранда не позволяла себе такую роскошь, как страх. Что уж говорить о волнении? Она давно уже не сопливая девчонка, которую можно заставить дрожать грозным взглядом, тем более если речь шла о мужчине. Сколько самоуверенных наглецов пришлось поставить на место? Даже сосчитать трудно.

Но он был необычным мужчиной. Он был намного хуже. Если представить человеческое воплощение всех грехов, всей той грязи, которую способен создать извращённый разум преступника, то оно носило бы его лицо. Для королевства самым отвратительным человеком в истории был король Карстен, но, поверьте, Миранда бы его даже в десятку негодяев не отнесла бы.

– У меня плохое предчувствие, – сказал Аарон, жмурясь от острых ветвей деревьев, которые то и дело царапали его лицо.

– У кого плохое предчувствие, тот сидит дома, – раздражённо ответила Миранда.

– В чём-то Аарон прав, – поддержала спутника тёмнолицая девушка Йеления, – тёплого приёма нам не окажут.

– Я и не рассчитывала на благосклонность, малышка. Он не для дружеской беседы выбрал поляну посреди леса. Он... давно уже догадывался.

Колдунья щёлкнула девушке по круглому носу и пошла вперёд, не жалея новенькие сапоги. Знахарь был уже здесь. Он курил трубку, сидя на деревянной скамейке, что была поставлена специально для него, возле своего извечно зелёного фургона. Людей он взял на встречу куда больше, чем Миранда.

– Кто тебя подбил, птичка? – спросил мужчина, когда Мира приблизилась к фургону, намекая на её хромоту.

– Подралась в баре со старой подружкой.

Вот он – лик чистого зла во плоти. Квадратное лицо, заплывшее жиром, большой нос и губы, крашеные чёрные волосы и мелкие усы над верхней губой, длинные руки, но при этом короткие ноги. Больше всего в этом мире Знахарю нравилось подчёркивать своё дряхлое тело дорогими тканями и украшениями. Может, в молодости он мог бы считаться симпатичным, но точно не сейчас, и никакие побрякушки не исправили бы этот факт.

– Тебе следует быть осторожной, – с наигранной обеспокоенностью произнёс он. – В твои годы раны заживают долго. А птичка с подбитым крылом, которая не может взлететь... Очень печальное зрелище.

– Спасибо за совет, но и я сама это знаю.

Холодный ветер трепал листву деревьев. Где-то вдалеке закаркал чёрный ворон, прежде чем опуститься на кривую ветвь рябинового дерева.

– Как там твоя родня, Йеления? – спросил Знахарь, смотря сквозь колдунью. – Надеюсь, ты ведёшь дневник и записываешь все свои приключения, чтобы рассказать родителям. Им наверняка будет интересно послушать: в резервации, поди, жизнь скучна.

Йеления с ужасом вскинула брови, ища поддержку в Аароне, но тот лишь покачал головой. Подождав немного, Знахарь продолжил:

– Несколько часов назад по королевству разнеслась жуткая весть. Помощник Верховного Инквизитора Чарльз Кловерд убит. Здание стражей порядка в Катерхаме уничтожено.

– Какой ужас, – наигранно воскликнула Мира.

– Ужас... неподходящее слово. Твоё письмо об этом, стало быть, потерялось.

– Нет, оно не дошло до тебя по другой причине. Письма нет.

– Ладно... значит, ты принесла мне то, ради чего была устроена эта жуткая резня?

Миранда скривилась, отводя взгляд от масляных карих глаз.

– Что с камнем, птичка?

– Не знаю, – соврала она. – Нам нужно серьёзно поговорить. Дело в том, что...

– Нет, – перебил мужчина.

– Позволь мне объясни...

– Нет, – вновь прервал её он. – Я не жду от тебя объяснений. Мне нужен камень. И тот осколок, который я любезно одолжил для решения личных проблем с зазнавшимся выскочкой. Ты же не думала, что я забыл?

– И камень, и осколок забрал Безликий.

– А ты не при чём, птичка? С каких пор Безликий командует тобой?

– Он не командует. Наше общее решение – закончить работу на тебя.

Знахарь отложил трубку и нахмурился. Между бровями его проступили глубокие морщины.

– Общее решение? Я так не думаю. Пусть сам придёт и скажет мне это в лицо. Кажется, он забыл, как ползал передо мной на коленях, лишь бы выпросить монтерак.

Один из подопечных Знахаря засмеялся, обнажая новенький револьвер. Миранда поняла, что времени мало.

– Я не говорила ему о нашей встрече.

– Какой же из него лидер, если он даже не в курсе твоих планов?

Аарон сделал шаг вперёд и сказал:

– Во-первых, у нас нет лидеров. Во-вторых, смерть Кловерда – наша общая заслуга. Все колдуны и заклинатели ждали, когда этот день настанет. Если мы друг другу глотки перегрызём, кто же будет бороться с инквизицией?

Миранда шикнула, давая понять, что Аарону пора заткнуться, но было поздно: Знахарь вскочил со своего места и, брызжа слюной, закричал:

– Я не давал вам разрешения убивать его! Вы просто никому ненужный сброд! – он стиснул пухлые губы и, чуть успокоившись, сказал Миранде: – Я тобой разочарован. Ты всего лишь тупая баба, которая вздумала переметнуться на другой член. Но не забывай, Миранда, ты больше не пятнадцатилетняя девочка. Красота начинает увядать. Скоро время возьмёт своё, и никакой отвар не поможет твоему личику.

Миранда тяжело вздохнула, но молча проглотила оскорбления.

– Скоро объявят траур. Многие дороги уже перекрыты не только людьми инквизиции, но и полицией. Люди будут бояться связываться с торговцами. Что вы мне прикажете делать с этим? Из-за вас я потерплю серьёзные убытки. Назовите хоть одну причину, почему я не должен избавиться от вас здесь и сейчас?

Раздалось ржание лошади. Все разом повернули головы и увидели, как к ним галопом скачет человек в чёрной маске. Он натянул поводья и, когда лошадь замедлила движение, но ещё не остановилась, ловко спешился на землю, даже не потеряв равновесие.

– У нас с Розой есть тысячу причин, почему тебе стоит воздержаться от насилия.

Безликий бережно притянул лошадь к себе и обнял её за шею. Животное навострило уши, будто ему тоже было интересно послушать.

– Надо же, кто пожаловал.

– Дитрих, я сама разберусь, – Миранда сделала шаг навстречу брату. – Не встревай.

В ответ колдун выставил ладонь перед её лицом, как порой то делал с лошадьми.

– Знахарь хотел поговорить со мной, не так ли?

– Значит, ты подслушивал наш разговор? – зло ухмыльнулся мужчина.

– Кто из нас не без греха? Ты выбрал плохое место для встречи. В каждом дереве, за каждым кустом, в каждой мелкой луже... мои осведомители находятся в воздухе и в воде. И это первая причина, почему твоим людям лучше спрятать оружие.

– Очень интересно. Назови же остальные девятьсот девяносто девять причин.

Роза зафырчала. Безликий сделал вид, будто внимательно её слушает, добавляя что-то вроде: «ты уверена?» и «наверное, это слишком грубо», а после произнёс:

– Роза сказала, что она не собирается тратить время на навозную кучу, вроде тебя. Не дословно, но смысл, думаю, ты понял.

Один из людей Знахаря оскалился и наставил на колдуна револьвер.

– Успокойся, – надменно бросил Знахарь. – И этому человеку ты готова доверить судьбу, птичка? Он же опять принял монтерак. Кем ты раньше трудился, мальчишка? Придворным шутом Вессеньеров? Или Крессентов? Уже и не вспомню.

– Не столь важно. Теперь я сам по себе. Понимаешь, к чему я клоню?

– Конечно-конечно. Птенцы, которые думают, будто готовы вылететь из гнезда. Вы без меня и дня не проживёте на воле.

Знахарь залез толстой ладошкой в сумку и, долго копошась, достал оттуда флакон с розовой жидкостью. Он легонько потряс флаконом и продолжил:

– Я ведь давно не давал его тебе. Скоро твои запасы иссякнут, а у меня всегда полно лекарств. Что ты будешь делать тогда? Бесполезное существование твоего почти умершего тела сопровождается невыносимой болью. Так зачем отказывать себе в удовольствии сделать жизнь... нормальной?

Волна смеха прокатилась у фургона. Аарон взял Миранду за предплечье и прошептал на ухо: «правда на его стороне». Та обиженно одёрнула руку.

– Подойди ко мне и извинись, – вытирая слёзы, проступившие от смеха, сказал Знахарь. – Извинись на коленях и получишь ещё пару флаконов. Я же помню, как ты умеешь слёзно умолять. А ты помнишь, как однажды весь вечер просидел у стола в «Коте и скрипке», пока мои ребята закидывали тебя обглоданными костями, как послушного пёсика?

Безликий похлопал лошадь по спине, и та лениво зашагала прочь. Он медленно достал всё оружие, что у него было с собой, выкинул его на траву и как ни в чём не бывало подошёл к фургону, опускаясь на скамейку. Знахарь, чьи щёки вновь затряслись от смеха, сел рядом с ним. Он приказал своим людям спрятать оружие и ткнул пальцем в Миранду.

– Не будь такой хмурой, птичка. Баба и мертвяк не могут управлять чем-то серьёзнее пивной. Тебе давно пора уже это признать, – он повернулся к колдуну. – Я желаю услышать извинения и узнать, куда ты умудрился деть камень.

Безликий покачал головой и достал из кармана деревянный футляр.

– У тебя совсем нет чувства юмора, Знахарь. А ещё тебе не хватает... не знаю, осторожности? Не переживай, у меня ещё осталось парочку склянок.

Он открыл футляр, достал шприц и полный флакон монтерака, а затем закрепил иглу и набрал лекарство в шприц. Настроение Знахаря вдруг изменилось – он нахмурился и раздражённо спросил:

– Где Арис?

– Он будет там, где я решу, – Безликий выпустил воздух из шприца.

– Я последний раз тебя спрашиваю, шут!

– Будь твоё терпение таким же, как твоя предприимчивость, ты мог бы показаться неплохим человеком. И вправду, что может облегчить страдания умирающего, если не сильное обезболивающее? Однако монтерак используют не только для облегчения боли, и тебе об этом хорошо известно. Люди продают дома за гроши, лишь бы получить от тебя чудо-средство. Панацею. Но ты сам, – колдун повернул голову, и мужчина увидел в его глазах пламень ненависти, – когда-нибудь пробовал, чтобы узнать, каково это? Каково быть жалким отбросом общества, съедаемым дикой болью и незаглушаемыми мыслями, которые жужжат над тобой как рой москитов?

Знахарь от страха попытался вскочить, но Безликий сжал его плечо, не давая уйти. Прежде чем кто-либо успел среагировать, колдун создал круг из огня, который полностью оторвал их от остального мира. Температура была так высока, что пули плавились, не успев пройти сквозь плотную стену пламени. Знахарь начал задыхаться. По его вискам потекли капли пота, а лицо раскраснелось от жара.

– Чего ты боишься? В шприце находится то, благодаря чему ты носишь свои побрякушки.

Сопротивление было тщетно: Безликий задрал рукав мужчины и резким движением воткнул иглу в вену. Знахарь закричал, судорожно мотая головой, пока колдун медленно вводил лекарство.

– Не дрыгай конечностями, а то хуже будет.

Закончив, он вынул иглу и кинул её на землю рядом с дрожащим телом Знахаря.

– Я... же... я...

– Это же приятно, разве нет? Нет? А теперь послушай меня. Твоя главная слабость – самолюбие. Ты был уверен, что я навсегда останусь под твоей властью. Не стоило так доверять себе.

Круг пламени потух. Здоровый мужчина, который всё это время тщетно пытался затушить огонь водой, отбросил ведро в сторону и наставил ружьё на Безликого. Тот лишь усмехнулся и с громким «бу», топнул ногой, вызывая яркие искры, точно под его ботинком взорвался фейерверк. Мужчина выронил ружьё, и все подопечные Знахаря в страхе разбежались в разные стороны, оставляя фургон догорать.

Безликий поволок Знахаря за воротник к ногам Миранды. Отпустив его, он потребовал:

– Извинись перед моей сестрой.

– П-прости меня, птичка... – мужчина захлёбывался в собственных слюнях. – Прости за всё, что я сделал с тобой.

Миранда почувствовала, как бегут мурашки по спине. Она без энтузиазма пнула Знахаря носком сапога и посмотрела на сводного брата. Привычный холод в ее глазах растаял без следа, сменившись ярким блеском – столь очевидным, что скрыть его не смогла бы даже кромешная тьма.

– А теперь запомни и передай своим друзьям, – продолжил Безликий. – Мы больше не работаем на тебя. Если кто-то из твоих людей захочет навредить моим союзникам, то я не буду таким милосердным. Считай мою милость подарком за всё то немногое хорошее, что ты сделал для нас. Прощай и больше не попадайся на мои глаза.

Колдун спрятал футляр в кармане, подобрал оружие и, подозвав лошадь к себе, забрался в седло.

– Дитрих, – Миранда протянула руку, чтобы тот помог ей сесть сзади на лошадь. Она ездила исключительно по-мужски и никогда не пользовалась дамским седлом.

– Я могу отвезти тебя домой, Мира, – Аарон упёр руки в бока, смотря на девушку.

– Я поеду с Дитером.

– Но...

Колдунья игриво хихкнула и послала воздушный поцелуй.

– Довези малышку Йел до города. Вечером зайду, чтобы проверить.

Йеления лишь утешающе похлопала Аарона по плечу.

– Ты же знаешь, что я злюсь на тебя? – спросила Миранда, стоило им свернуть на дорогу.

– Догадываюсь.

– Мне не нужна ничья помощь. Не хочу, чтобы в глазах ребят я выглядела как беспомощная дама в беде.

– Я и не пытался тебя спасти. Не только у тебя есть причины ненавидеть Знахаря.

– Но ты заявился сюда, хотя я даже не говорила, что поеду на встречу со Знахарем. Ты следил за мной! Я много раз просила не делать так.

– Ты тоже порой влезаешь в мою голову без разрешения.

Миранда недовольно цокнула, прижимаясь к брату как можно ближе.

– Всё же... спасибо. Когда я вижу Знахаря, на меня словно ступор нападает. Этот урод плохо на меня влияет.

– Возможно, мне стоило поступить с ним куда хуже... Что скажешь?

– Да пошёл он! Тратить силы на этого червя? Он всё равно ничего бы не понял. Такие люди, как Знахарь, не усваивают уроки. Они лишь делают вид, будто всё поняли.

– Но он заслужил наказания. Те ужасные вещи, которые Знахарь делал с тобой в юности...

– Забудь. Всё это в прошлом.

Она обвила пальцами шею колдуна, поглаживая подушечками пальцев по чёрной ткани.

– Ты достал ингредиенты?

– Да, всё в порядке. Там разные травы, цветки кло...

– А что насчёт Роуз? – перебила его девушка, но, получив в ответ лишь неловкую тишину, сжала его шею. – Дитрих, нет!

Безликий хрипло рассмеялся, освобождаясь от цепких пальцев.

– Что ты хочешь от меня услышать? – спросил он, но голову повернуть не решился.

– Я предупреждала, что нам следует избавиться от неё!

Лошадь сошла с главной дороги на узкую тропинку.

– Я полностью контролирую ситуацию.

– Нет, не контролируешь! Я столько лет ждала, когда наконец настанет моё время не для того, чтобы герцогская девка всё испортила. Опять. Ты не один, Дитер, за твоей спиной десяток людей, которые положились на тебя!

– Не называй Роуз так. В конце концов, она не виновата в моей смерти и нападении на...

– Виновата! – повысила голос колдунья. – А ты уже небось перед ней расстелился?

– Что за выражения? – возмутился он. – Роуз нужна мне по многим причинам. Я помогаю ей за определённую плату.

– Да? И какова же цена спасения?

Дитрих едва слышно вздохнул, раздумывая над тем, стоит ли ли ему назвать истинную причину.

Роуз проснулась, когда солнце стояло уже высоко. Она лениво потянулась, разминая руки и, встав с кровати, завернулась в пеньюар. Настроение было на удивление хорошим. Леди причесала волосы у зеркала, придирчиво разглядывая своё отражение.

В мыслях то и дело всплывали картинки вчерашнего поцелуя. Так глупо и, наверное, наивно было думать о простом поцелуе как о чём-то сверхъестественном. В конце концов, ей же не шестнадцать. Да и было ли о ком вздыхать?

Роуз спешно спустилась по лестнице, ощущая приятный аромат, витающий в воздухе. Девушка ещё раз проверила причёску, сделанную на скорую руку, и намеренно неторопливо, даже несколько вальяжно вошла на кухню.

– Так вкусно пахнет... что у нас на завтрак? – растягивая каждое слово, спросила девушка, но вдруг осеклась: – Ты?!

Миранда криво улыбнулась и закинула черпак на плечо. По её насмешливому выражению лица стало ясно, что ей льстит столь яркое проявление эмоций леди в её сторону.

– Что ты здесь делаешь? – как можно спокойнее спросила Роуз.

– У меня тот же вопрос к тебе. Ещё и в моей одежде.

– Я могу снять.

– Снимай. Заодно оценю из-за чего столько шума.

Колдунья опустилась на стул, закинув ногу на ногу. Изрезанная юбка открыла взору загорелые колени. Роуз постаралась сдержать себя. Она подошла к бурлящей в кастрюле жидкости странного цвета и указала на неё пальцем.

– Что за варево?

– А ты попробуй и узнаешь.

– Где Дитрих?

– Спит. Он очень устал после сегодняшней ночи.

Ревность заскребла в груди. Роуз отвернулась, чтобы не дать Миранде ещё одного повода для ехидства. Она специально действовала на нервы.

– Устал, значит. И чем же вы занимались?

– Это наши взрослые дела. Ты пока ещё до них не доросла.

– Я мать и жена, Миранда. Думаю, что я достигла того возраста, когда могу быть в курсе ваших дел.

– Ты доросла до того возраста, чтобы помочь мне с заготовками. Видишь тот мешок? – колдунья ткнула в угол кухни. – Нужно вымыть и отделить листья, стебли и корни. Ничего не перепутаешь?

Гордость кричала, что пора молча развернуться и уйти, но Роуз решила не портить и без того плохие отношения с этой стервой. В конце концов, Миранда всегда будет рядом с Дитером. Леди она напоминала пиявку, которая никакими усилиями не получится отлепить от себя.

Роуз подтащила мешок ближе к кухонному столу и, развязав его, скривилась от резкого запаха трав. Она уже и забыла, каково это. Девушка расстелила полотенце и, придвинув к себе таз с заранее набранной водой, принялась промывать растения от земли. Заражённые болезнями растения она откладывала в сторону.

– Надо же... что-то из моих учений осталось в светлой головушке.

Миранда встала, чтобы помешать своё варево. Она походила на типичную ведьму из детских сказок; ей разве что ведьминской шляпы с острым кончиком не хватало.

– Какое надутое лицо, – колдунья ткнула острым ногтем в щёку девушки. – Давно тебя работать не заставляли, а? Всегда было интересно, чем леди занимаются целыми днями помимо самолюбования и игры на рояле.

Роуз резко отстранилась и смерила Миранду раздражённым взглядом.

– Хватит тыкать в моё происхождение, будто это какое-то преступление. Признай, что ты просто мне завидуешь.

– Завидую? Было бы чему завидовать. Нет, принцесса, мне не по душе быть игрушкой для битья и утешения.

– Ты ничего не знаешь о моей семье. Ничего не знаешь о Льюисе. Уж точно не тебе судить, какой я стала.

– А я и не судила, просто размышляла вслух.

– Тогда оставь меня в покое.

– Оставить в покое? – захихикала она, но вдруг уголки её губ опустились, а взгляд потемнел. – Думаешь, что тебе дозволено всё, чего захочешь, а я буду это терпеть?

– Я никогда так не думала.

– Как тогда ты объяснишь нож в моей ноге?

– Тебе не стоило шутить о моих детях.

Миранда развернула девушку к себе и, схватив её шею, вжала ту в кухонный стол. Таз перевернулся – вода разлилась по полотенцу и потекла на пол. Роуз лежала на мокром полотенце среди трав; край стола больно упирался в поясницу.

– Значит, я сама виновата? – разъярённо спросила Миранда.

– Отпусти, мне больно!

Но колдунья не собиралась останавливаться. Она лишь сильнее надавила на горло девушки.

– Запомни: я всегда бью в ответ. Поэтому в следующий раз подумай хорошенько, прежде чем лезть ко мне подраться.

Свободной рукой Миранда достала серебряный кинжал. Глаза Вессеньер расширились от страха. Она принялась отчаянно качать головой, цепляясь пальцами за сильную руку, держащую её шею.

– И ещё кое-что... Мне не нравится, что ты крутишься вокруг Дитриха. Поделюсь с тобой женским секретиком, – она наклонилась к Роуз; волосы её упали на лицо девушки. – Не стоит возвращаться к тому, с кем у тебя в прошлый раз ничего не вышло.

Миранда воткнула кинжал левее головы Роуз и отстранилась. Леди открыла рот, чтобы отдышаться. Она медленно сползла на пол, держась за грудь.

– Возвращаю подарок, – продолжила как ни в чём не бывало Миранда. – Ты пыталась оставить кинжал в Катерхаме, но я случайно увидела его в комнате охраны. Решила вернуть. Пожалуйста.

– Т-ты... – прохрипела Роуз. – Ты не можешь... решать, с кем ему быть.

Колдунья тяжело вздохнула.

– Совсем ничему жизнь не учит, да? Думаешь, если спрячешься за его спиной, то тебе всё сойдёт с рук? Как бы не так. Уверена, что он встанет на твою сторону?

– Не твоего ума дела.

– Ах, кажется, кто-то забыл, почему Безликий нянчится с тобой на самом деле. Разве не из-за платы за спасение твоих отпрысков?

Миранда развернулась и, покачивая бёдрами, направилась к двери. Когда Роуз тихо попросила: «постой», на губах колдуньи появилась хитрая улыбка. Она состроила удивлённое лицо и повернула голову к девушке.

– Неужели ты не знала? Дитрих тебе не рассказал?

Роуз покачала головой.

– Ты такая доверчивая, принцесса. Дитер согласился спасти детей не из-за большой любви к тебе, а из-за того, что хотел сделать одного из них своим наследником. Мы, увы, не вечны, а кто-то должен хранить Арис, чтобы тот не попал в руки врагов. Двойняшки – единственные кровные родственники Дитриха, так кому же оставить камень, если не им?

– Плата за помощь это... мои дети? Что за бред?

– Почему же бред? Очень разумное решение.

– Это была твоя идея?

– Нет, вовсе нет. Я об этом узнала только сегодня. Это исключительно его идея, но стоит признать, что сделки лучше сложно придумать.

– А если я не захочу, чтобы мои дети примкнули к вам?

Плечи Миранды затряслись от смеха.

– Ты, правда, не понимаешь? Никто твоего разрешения спрашивать не собирался. Если Дитер вернёт двойняшек, то они останутся с ним. Хочешь ты того или нет.

– Я тебе не верю.

– Не верь. Твоё право. Я лишь посчитала, что ты имеешь право знать. Во всяком случае, будь я матерью, то хотела бы знать условия сделки, от которой зависит жизнь моих ребятишек, – серьёзным голосом произнесла Миранда, прежде чем скрыться в темноте коридора.

Роуз бессильно уронила руки на пол. Это было подобно тёмной пучине, что всё глубже засасывает в себя, а, может, так казалось из-за огромной лужи на полу, в которой девушка сидела.

Оглядываясь назад, Роуз чётко видела все свои ошибки, которые привели к сегодняшнему дню. Она знала те непростительные грехи, которым позволяла себе поддаться, но неужели она не выучила жестокий урок? Сколько ещё нужно вытерпеть, чтобы заслужить от жизни благосклонности?

Сжав до боли кулаки, леди вскочила с пола и поспешила наверх. Она заглядывала в каждую комнату, прежде чем нашла Дитриха читающим тот самый коричневый блокнот, который видела раньше, в комнате, похожей на кабинет.

– Роуз! – радостно воскликнул он, выпрямляясь в кресле. – Я уже хотел спускаться.

Девушка недовольно поджала губы. Злость росла в ней с каждой секундой. Колдун не мог не заметить её настроение; он подошёл к Роуз, спрашивая:

– Что случилось?

– Когда я впервые пришла к тебе за помощью, ты сказал, что цена за твою помощь будет высока. Что ты заберёшь то, что тебе принадлежит по праву. Ты говорил о них? О Луисе и Джоан? Ответь мне честно, Дитрих.

На лице его появилась странная растерянность. Он выглядел как мальчишка, которого поймали за воровством мелочи у господина.

– Роуз, послушай...

– Да или нет.

– Позволь мне объяснить.

– Да или нет! – закричала Роуз, не в силах больше ждать.

– Да, но...

Гнев охватил разум девушки. Она со всей силы ударила колдуна по щеке. Тот округлил глаза и, хватаясь за краснеющую щёку, серьёзно сказал:

– Если ты ещё раз так сделаешь...

Ответом ему была ещё одна пощёчина. Тогда Дитрих схватил Роуз за запястья и вжал в стену, игнорируя отчаянные попытки высвободиться.

– Ненавижу тебя! – всхрипела она. – Тебя, твою кровожадную мать и чокнутую сестру!

Перехватив оба запястья одной рукой, он сжал щёки девушки пальцами, чтобы той стало тяжело говорить.

– Любой другой на твоём месте уже был бы кучкой пепла, – заверил Дитрих. – Мне не нравится, когда оскорбляют мою семью. Но я знаю, почему ты злишься. Послушай теперь меня. Джоан и Луис обладают силой, нравится ли нам это или нет. Никто, кроме меня, не сможет их защитить в случае опасности. Даже ты, Роуз, как бы ты того отчаянно не пыталась сделать. Я хочу найти детей и забрать их сюда, в Брибери. Мы можем жить вместе, как настоящая семья. Мы станем родителями, разве не этого ты хотела?

Видя, что Роуз перестала сопротивляться, он отпустил её и отошёл на безопасное расстояние.

– А если я не захочу жить с тобой? Что тогда? Отберёшь у меня детей, которых я вынашивала внутри себя, пока ты где-то там развлекался с Мирандой?

– Ты прекрасно знаешь, что я вижу в Миранде только сестру.

– Не переводи тему! Ответь, ты готов забрать их у меня?

Дитрих тяжело вздохнул.

– Двойняшки должны остаться со мной при любом раскладе. Иначе их просто убьют. Я знаю, что это может звучать ужасно, но я беспокоюсь об их безопасности.

Роуз отчаянно замотала головой.

– Роуз, услышь меня. Ты разбита потерей семьи и статуса, тебе нужно время, чтобы прийти в себя, я понимаю. Но решать нужно сейчас. У нас нет времени для горя. Я могу взять на себя ответственность, потому что уверен в своих силах как никогда раньше. Ни Льюис, ни любой другой мужчина не сможет сохранить их жизни. Они не обладают той силой, которой обладаю я. И у инквизиции, и у Хозяина Охоты есть причины желать твоим детям зла.

– Взгляни на себя: тебя даже деревенская детвора боится. Ты понятия не имеешь, как обходиться с детьми.

– Какими ты хочешь видеть их: счастливыми или живыми?

Девушка закрыла уши руками и вышла из комнаты. Дитрих сначала хотел кинуться за ней следом, но потом передумал. Он со всей силы пнул стоящий рядом шкаф, и тот зашатался грозясь упасть. Несколько книг с грохотом приземлились на пол, а занавеска вдруг загорелась. Дитрих даже не сразу заметил это. Он подбежал к окну, зачем-то пытаясь потушить занавеску старыми газетами, но когда пламя стало только больше, пришлось собраться с мыслями и потушить огонь колдовством.

Обессиленно осев на пол, колдун достал спрятанную под столом сумку и вынул оттуда флакон с монтераком. Розовая жидкость красиво переливалась в свете свечей. Это смотрелось так маняще, что хотелось выколоть себе глаза. Так сладко... ведь никто и не узнает. Всего один разочек. На этот раз он точно будет последним.

Разве это его вина? Дитрих никогда не стал бы принимать столь сильное лекарство, если бы не дикая боль, что каждый раз сковывала тело. Жизнь после смерти была тяжела, но ведь он научился её подчинять своей воле. Всё же... порой так хочется расслабиться и забыться. Разве он не заслуживает немного тепла?

Дитрих зажмурился, боясь вновь проснуться в беспамятстве через несколько часов. Если бы он хотел вернуться в прежнюю рутину, то никогда бы не пошёл против Знахаря. А сейчас... слишком поздно.

– Наверное, ты прав, Чарли. Света во мне было всё-таки больше. Только ты всё испортил.

Он дрожащими руками вскрыл флакон, поставил его на пол и, зажав нос, принялся аккуратным движением пальцев испарять содержимое флакона. Быстро закончив, он открыл окно и вышел из комнаты, позволяя себе сделать глубокий вдох. Это было отвратительно по ощущениям, но правильно с точки зрения разума. В конце концов, сегодня он окончательно отрёкся от своей главной слабости, а, значит, теперь его ничто не остановит.