Глава 23. Принятие
Трепет – вот что должна испытывать юная леди при мысли о женихе. Что может быть важнее мужчины в жизни женщины? Роуз точно была уверена, что ничего. Однако отчего-то вместо трепета от предстоящего знакомства с будущим мужем, одиннадцатилетняя девочка чувствовала только тоску. Несколько месяцев назад умерла её мать, и теперь все мысли были заняты только ей.
Она сидела на подоконнике на втором этаже, прислонившись виском к стеклу. Нежное бежевое платье струилось с плеч, расстилаясь по полу. Две светлые косички, закреплённые розовыми лентами, обвивались вокруг ушей, оставляя их открытыми. Роуз смотрела на прибывший экипаж Эстенов, пока няня не позвала её спуститься вниз.
Знакомство прошло хорошо. Вместе с Льюисом приехала его мать Камилла и старший брат Руфус. Жених показался Роуз очаровательным. Несмотря на юный возраст, Льюис был отлично образован и воспитан. Настоящий джентльмен, каким его описывали в книгах.
Видя, что гости устали от долгих разговоров, Остин предложил конную прогулку. Все, кроме герцогини согласились. Лошади были настоящей гордостью Вессеньера, и только ему было известно, сколько денег ушло на покупку и содержание одних из самых породистых жеребцов во всём королевстве.
Пока Остин показывал Льюису свои владения, Руфус и Роуз остались наблюдать за тем, как грум запрягает лошадей для прогулки. Руфус был на два года старше своего брата. Признаться честно, внешне он понравился юной леди даже больше: его лицо уже начало терять детскую припухлость и миловидность, уступая место строгим мужественным чертам. К тому же Руфус вёл себя намного раскрепощёнее.
– До чего же хороши лошади Вашего дядюшки! Особенно эта, – он указал пальцем на Уголёк.
– Она моя любимица, – призналась леди. – Я учусь держаться в седле только с ней.
– И как Ваши успехи?
– Дядя говорит, что я справляюсь.
Грум достал дамское седло и принялся закреплять его на Уголёк. Краем уха он вслушивался в разговор детей, что не могло укрыться от Руфуса. Тот сделал несколько шагов вперёд, складывая руки на груди, и одарил слугу надменным взглядом.
– В чём дело?
Грум словно не понял, что обращаются к нему. Это раззадорило юного Эстена.
– Эй, я к тебе обращаюсь. Сколько можно возиться с сёдлами?
Дитрих скосил глаза на лорда и что-то пробормотал, не поворачивая головы. Из-за растрёпанных чёрных волос и сгорбленных плеч он выглядел дико. Именно таким Роуз считала его вплоть до происшествия в лесу: странным, неопрятным и отрешённым.
– Интересно, сколько нужно жить среди лошадей, чтобы сравняться с ними разумом? – спросил у грума Руфус.
– Я не знаю, милорд.
– А тебя не учили, что следует отвлекаться от дел, когда с тобой разговаривает господин? – не унимался он, желая то ли развлечься, то ли произвести впечатление на невесту брата.
Дитрих неохотно повернулся.
– Я стараюсь выполнить свою работу как можно быстрее. Вы устали ждать. Разве я не прав?
– Как не стыдно тебе, конечист, разговаривать со мной в таком тоне?
При слове «конечист» Роуз тихо захихикала, прикрывая рот ладошкой. Довольный собой, Руфус продолжил:
– Ты исправно следишь за лошадьми. Вот только жаль, что нет такой работы: грум для конечиста!
Леди едва сдерживала смех.
– Простите, милорд. Я могу вернуться к работе?
Руфус великодушно махнул рукой, разрешая груму продолжить закреплять сёдла. Эстен повернулся к леди и с важным видом сказал:
– Слуг, как и лошадей, нужно держать в узде. Так говорит мой отец.
– Ваш отец очень мудр, но мой дядя бы с вами не согласился. Он называет великодушие главной добродетелью человека.
Когда лошади были готовы к прогулке, в конюшню вернулись Остин и Льюис. Дядюшка позволил Роуз и её жениху ехать чуть впереди, а сам наблюдал за ними, попутно обмениваясь с Руфусом бессмысленными фразами. Замыкал движение угрюмый конечист.
– Для женщины Вы очень хорошо держитесь в седле, – сказал Льюис, стоило им оторваться от внимательного взгляда Остина.
– Спасибо, – Роуз гордо подняла голову. – Для мужчины Вы очень внимательны.
Лорд оторопел: в его окружении женщины никогда не позволяли себе резких высказываний, но, похоже, для Роуз то было в порядке вещей. Да и разве мог кто-то осадить единственную дочь самого герцога Вессеньера?
– Мне очень нравится в особняке Вашего дяди. И погода во время нашей долгой поездки выдалась чудесной. Наверное, сам бог благословил наш союз.
– В герцогстве Вессен всегда светит солнце, разве Вы не знали?
– Как это? Никогда не бывает дождя?
Роуз скрыла усмешку за ладонью.
– Так говорят в наших землях. Образное выражение, понимаете?
– Ах, вот оно что... А у нас говорят, что знание открывает все двери. Это очень... – мальчик заметно волновался, а оттого терялся в словах. – Очень мудро. Это означает, что знание – самая главная сила, которая есть у человека.
Роуз выразительно приподняла бровь.
– Я бы сама не догадалась.
– Вы можете обращаться ко мне, если чего-то не понимаете. Я Вам объясню, – с искренней радостью сообщил он.
Разговор их прервал крик Руфуса – его лошадь вдруг взбесилась и начала брыкаться, грозясь скинуть лорда на холодную землю. Тот вцепился в её гриву и принялся плакать: «снимите меня, снимите!». Роуз прежде не видела, чтобы кто-то из лошадей дяди так себя вёл. Только спустя несколько лет она начала догадываться, чем было вызвано странное поведение лошади.
Дитрих обогнал своих господ и спрыгнул с седла. Он встал прямо перед беспокойной лошадью, поднимая ладонь. С каждым словом грума испуганное ржание животного становилось всё тише и тише. Наконец, лошадь успокоилась и встала смирно. Подоспевший Остин снял лорда, неспособного даже держаться на ногах. Лицо Руфуса было бледнее первого снега.
Роуз бездумно тёрла тело, пытаясь отмыться от омерзения. Её жизнь рухнула. При каждом неосторожном движении вода достигала края деревянного корыта и лилась на пол.
Была ли леди виновата в смерти Корнелии? Роуз никогда не любила мачеху, но зла, а уж тем более смерти, ей не желала. Она была всего на несколько лет старше Роуз... Наверное, её тело не выдержало очередных родов. А, может, всему виной ужас, пережитый из-за падения Мирабель с лестницы. Роуз хотелось верить, что она не виновата в смерти мачехи, но даже если дело не в мешочке с травами, леди всё равно несёт ответственность за произошедшее. Именно её дочь столкнула Мирабель.
Что делать дальше, девушка понятия не имела. Ей не хотелось верить словам Кловерда, но отчего-то Роуз верила абсолютно всему, что сказал бывший помощник Верховного Инквизитора. Слишком убедительны были его доводы.
Она вылезла из корыта, вытерлась какой-то тряпкой и принялась расчёсывать волосы. Закончив, Роуз заметила огромный клок светлых волос на расчёске. Она провела по длине – ещё с десяток волосков осталось на ладони. Девушка мрачно улыбнулась, думая, как, должно быть, состарилась за эти дни. До чего же недолговечно человеческое тело.
Роуз прикрыла нагое тело хлопковым пеньюаром бежевого цвета. В нос ударил терпкий запах духов – этот запах Роуз узнала бы из тысячи. Сладкий, но не приторный, с едва уловимыми нотками лимона. Такие духи любила Миранда.
Девушка вышла из комнаты, стараясь привыкнуть к кромешной темноте. Все окна в доме были зашторены плотной тканью, поэтому Роуз пришлось вернуться за лампой. В голову закралась мысль, что ей отлично бы подошла роль главной героини страшной детской сказки. Антураж подходящий.
Она шла по длинному коридору, в конце которого горел свет. Кухня. Безликого здесь не было. Роуз осмотрелась. Полки ломились от банок и горшков с неизвестным содержимым, над окном на верёвке сохли травы, повсюду валялись старые кастрюли, а на печи стоял недавно приготовленный суп.
Роуз хотела продолжить поиски колдуна, как вдруг откуда-то раздался жалобный вой. Сердце девушки сжалось – звуки до жути напоминали детский плач. Она вспомнила слова Кловерда о Дитрихе, и оттого стало не по себе. Вновь зазвучал душераздирающий зов, в котором, как показалось девушке, можно было услышать слово «мама». Роуз посмотрела в коридор, убеждаясь, что Безликий далеко, и принялась искать источник звука.
Было бы безумием найти своих детей в хижине мёртвого возлюбленного, но Роуз безоговорочно верила в подсказки материнского сердца. Звук шёл из-под земли. Леди откинула тёмно-синий ковёр, открыла люк, ведущий в погреб, и, крепче перехватив лампу свободной рукой, спустилась по лестнице вниз. Воображение подкидывало жуткие картинки: двойняшки, сидящие на холодном полу среди крыс, бледные и исхудавшие, догрызающие последнюю корку хлеба. Роуз минула несколько стеллажей и застыла, направляя свет лампы в угол.
Забившись в угол и смотря напуганными янтарными глазами, чёрный кот в очередной раз надрывно замяукал. Роуз стало стыдно и досадно одновременно. Она взяла животное на руки и вернулась к лестнице. Когда она не без труда залезла наверх, за столом уже сидел Дитрих.
– Проводишь ревизию?
В голосе колдуна не было издёвки, но Роуз отчетливо её слышала. Она выпустила кота и поправила пеньюар, опускаясь на стул напротив. Ей захотелось вновь помыться, лишь бы избавиться от этого грязного ощущения собственного бесстыдства.
Опустив взгляд, Роуз заметила на столе толстый блокнот в кожаной обложке. Раньше его здесь не было. Она протянула руку, чтобы взглянуть поближе, но Дитрих её опередил: он забрал блокнот и подошёл к закрытому чёрными занавесками окну.
– Я приготовил еду. Ты наверняка голодна.
Он положил блокнот на подоконник, взял тарелку из шкафа и налил несколько черпаков супа. Поставив тарелку перед девушкой, колдун вернулся к шкафу и, долго копошась среди посуды, отыскал чистую ложку.
– Без капусты. Ты же её не любишь, – сказал он, кладя ложку в суп.
Роуз без аппетита съела несколько ложек тёплого супа. Стоило признать, что готовил Дитрих вкусно.
– Не думала, что ты любитель кружевных пеньюаров, – сказала она, кося глаза в его сторону.
– Это не моё. Не мой цвет. Я больше люблю чёрное.
– Как остроумно. Это ведь вещи Миранды?
– Да.
– Ммм... Я и не сомневалась.
– Она иногда остаётся у меня на ночь. Миранда моя сестра.
– Да-да, спасибо, что напомнил.
Тарелка стремительно пустела.
– А что за блокнот? – спросила девушка.
– Записи Кловерда.
Роуз хмыкнула, раздумывая. Чёрный кот, до этого бесцельно бродивший по кухне, остановился у ног колдуна и протяжно замяукал. Дитрих поднял его на руки, поглаживая по голове.
– За всё, что ты сделал для меня... Вот, возьми. Не люблю быть должной, – Роуз сняла обручальное кольцо и положила его на стол. – Оно с драгоценными камнями. Думаю, его хватит с лихвой.
Колдун нахмурился.
– Насколько ты низкого мнения обо мне?
– При чём здесь это?
– Мне не нужны побрякушки твоего лордика.
– Этой «побрякушки» хватит, чтобы купить тебе новый дом в столице.
– Зачем мне дом в столице? Я доволен своей ветхой избушкой.
– Значит, отдашь своей возлюбленной. Миранде наверняка понравятся новые кружевные пеньюары.
Дитрих молча покачал головой, отпустил кота и, взяв плащ со стула, направился к двери на задний двор. Прогнивший деревянный пол скрипел под его шагами.
– Куда ты? – спросила Роуз.
– По делам.
– Я поеду с тобой.
– Нет, не поедешь.
– Нет, поеду. Я не хочу оставаться в этом месте одна.
– Неужели мой дом страшнее, чем тюрьма?
– Я такого не говорила. Просто не хочу быть наедине с собой.
– А не замёрзнешь? Путь будет долгим.
– Если соизволишь найти что-то более тёплое и приличное, то я буду тебе благодарна.
Он знал, что спорить бесполезно. Найдя в одной из комнат скромное коричневое платье, Дитрих отдал его девушке и оставил одну, чтобы та могла переодеться. Роуз надела платье, которое было заметно велико ей в груди, заплела волосы в косу и вышла во двор. Безликий подготавливал повозку и запрягал лошадей.
– Возьми плащ и маску из повозки.
Роуз увидела чёрный плащ и такую же маску, как у Безликого.
– Зачем?
– Делай, что говорю.
Она взяла в руки тонкую чёрную маску.
– Значит, Безликий – это кучка бандитов, возомнивших из себя героев? Это ведь была не твоя идея, я права?
– Безликий – языческое божество, которому поклонялись предки обитателей здешних земель. У него есть много имён. Чёрный бог, дьявол, если тебе так будет привычнее. Безликий разрушал, а его брат создавал. Ничего не напоминает?
– На что ты намекаешь?
– Бог и дьявол ведь тоже братья, если верить проповедникам с гор и книге Эгиена. За предательство дьявола низвергли в ущелье проклятых, где всегда холодно и темно. В отместку он сотворил из камня и льда чудовищ, которые разбрелись по округе.
– Да-да, чудовища убивали людей, а души их навеки оставались в ущелье.
– Но Безликий не похож на дьявола, каким его описывают в эгиенстве. Безликий разрушает лишь для того, чтобы дать возможность своему брату построить что-то новое. Он находится всегда в тени, но выполняет не менее важную функцию для поддержания жизни. Это сравнимо с рождением и смертью.
Роуз неохотно надела маску и завязала чёрные ленты на затылке.
– Поэтому ты взял его имя? Хочешь разрушить всё вокруг, чтобы дать шанс колдунам на спокойную жизнь?
– Нет, мне просто показалось оно забавным. Кто я, если не Безликий?
– Ты просто Дитрих.
– Дитрих мёртв, моя дорогая. Я лишь использую его искалеченное тело.
Девушка была рада, что её эмоций не видно под маской. Но, с другой стороны, она не видела и лицо колдуна. Только глаза. Роуз поняла, почему не узнала глаза бывшего возлюбленного. У Дитриха они были нежного каштанового оттенка, а у Безликого – тёмные, с красно-коричневым ободком.
Леди села в повозку, обнимая колени. Закончив с подготовкой, Безликий забрался на козлы, и они тронулись. Всю дорогу ехали в тишине. Роуз дремала, убаюканная тряской и шумом ветра. Только когда повозка остановилась, девушка подняла голову и протёрла глаза. Накинув плащ, она вылезла из повозки и осмотрелась.
Роуз прежде здесь не бывала. То была какая-то деревенька, жившая своей обычной вечерней жизнью. Деревянные дома, между которыми гуляли курицы и гуси и резвились детишки. На скамейках у домов отдыхали старики и старухи. Взрослые же были заняты работой. Шёл сезон уборки тыкв.
– Говорить буду только я. Ты молчи, – прошептал колдун на ухо леди.
Взгляды деревенщин устремились на странную парочку. Теперь Роуз почувствовала, каково Безликому в этом дурацком наряде: матери уводили детей в дома, а молодые парнишки свистели вслед. Остановившись у одного из домов, колдун постучал в калитку, привлекая внимание темноволосого юношу, который занимался уборкой двора.
– Господин Безликий! – парень бросил метлу, как только заметил чёрную фигуру. – Простите, я задумался.
– Брось эти формальности. Я хочу поговорить с твоим отцом.
– Конечно, проходите в дом.
Роуз старалась не отставать от своего спутника. Юноша пригласил их на кухню и предложил сесть, но Безликий покачал головой. Тогда парень выбежал в коридор и громко позвал:
– Отец! К тебе пришли.
На кухню зашёл мужчина средних лет. Кожа его была загорелой, как у человека, который много работает в полях. По выражению его лица Роуз поняла, что мужчина не рад гостям.
– Зачем ты сюда их пустил? – вскипел он, обращаясь к своему сыну.
– Но господин Безликий...
– Джейс, давайте не будем горячиться, – сказал Безликий. – У Вашего сына просто не было выбора. Если бы он не пустил нас через дверь, то я нашёл бы иной способ проникнуть в дом.
Мужчина оскалился и скрестил руки на груди.
– Даю пять минут, а после ты свалишь отсюда вместе со своей... – он бегло взглянул на Роуз, но не решился дать свою оценку.
– Мне хватит этого времени, если Вы будете благоразумны. Как Вы знаете, Знахарь давно уже не у дел. Пришло время найти более перспективного покупателя.
– А Знахарь-то об этом знает?
– Догадывается, но, поверьте, ему остаётся лишь принять реальность.
– Другого ответа я от тебя не ждал.
Безликий с интересом наклонил голову, прищуриваясь.
– Неужели Знахарь – это тот человек, которому следует столь отчаянно хранить верность?
– Да начхать мне на Знахаря, но если я за его спиной заключу сделку с тобой, моей семье будет грозить опасность.
– Вы боитесь какого-то заклинателя, который далеко отсюда, а меж тем на Вашей кухне стоит колдун.
Джейс побледнел. Видя его растерянность, Безликий продолжил:
– Моим людям нужны ингредиенты уже сегодня. Сейчас. За внезапность своего визита я заплачу с лихвой. В благодарность за проявленную Вами доброту, я могу пообещать, что ни Знахарь, ни кто-либо ещё из его знакомых не причинят вреда Вам, Вашей жене и... – колдун выждал небольшую паузу, показывая длинным тонким пальцем, закрытым тканью, на темноволосого юношу. – Вашему сыну. Подойди сюда, мой мальчик.
Несмотря на возражения отца, парень подошёл к Безликому. Тот положил руку ему на голову, пропуская пряди волос сквозь пальцы.
– Мне нравится твоё трудолюбие, Гарет. Отцу очень повезло с тобой.
– Гарет, отойди от него, – воскликнул мужчина, но юноша не послушался.
– Вы слишком нервны, Джейс. Знаете, а ведь у меня тоже есть сын. Что может быть дороже для родителя, чем его родное дитя?
Колдун бросил проникновенный взгляд на Джейса. Тот поёжился и сказал:
– Хорошо, я буду работать на тебя. Только если Знахарь заявится сюда...
– То у него не станет того, при помощи чего он ходит, – засмеялся Безликий, похлопывая парня по плечу. – Мы не бросаем в беде тех, кто был добр к нам.
– Пойдём, я покажу, где хранится товар.
Хозяин дома и Безликий удалились, а Роуз осталась наедине с Гаретом. Ему на вид было лет пятнадцать. Юноша смотрел на неё с незатаённым восхищением, и оттого было жутко некомфортно. Особенно учитывая явный подтекст, с которым говорил колдун. Похоже, мальчик его не понял.
– Я давно хотел у Вас спросить, Миранда...
– Я не Миранда, – перебила его девушка.
– Простите, просто у Вас тоже светлые волосы, и я подумал...
– Мы с ней не похожи. Она выше ростом и ещё у неё... Впрочем, неважно.
– Под этой маской не понять, кто перед тобой. Хоть Вы и не Миранда, но Вы же близки с Безликим, верно? Иначе бы он не пришёл с Вами.
– Мы с ним не близки. Мне вообще на него плевать.
– Но всё же... я так давно хотел спросить, но перед господином Безликим никак не решался. Я очень-очень хочу присоединиться к вам. Знаю, что вы берёте только колдунов, но мне бы безумно хотелось помогать господину Безликому!
Роуз не знала, что ответить. А ответить что-то стоило, ведь парнишка ждал.
– Гарет... Не всегда то, что кажется желанным, оказывается хорошим решением. Порой следует засунуть свои желания себе в... ну, в общем куда подальше и наслаждаться тем, что у тебя есть.
– Ясно, – разочарованно сказал он. – Вы просто не хотите, чтобы обычный человек был среди вас.
– Нет, совсем не так. Взгляни на меня. Я обычная. Ни колдун и ни заклинатель. Если ты присоединишься к Безликому, то станешь вне закона. Это путь в никуда.
– Тогда почему Вы с ним?
– Потому что я ошиблась. Несколько раз сделала неверный выбор. Думала, что стану самой счастливой на свете, но не стала. Иногда лучше отпустить, чем бесконечно гнаться за заветной повозкой. Даже если повозка в тысячи раз лучше, чем всё остальное в этом мире... – она прикусила губу, стараясь не заплакать. – Даже если остановившись, будешь несчастным всю оставшуюся жизнь.
– Но ведь это не так. Я не хочу всю жизнь убирать за свиньями и сушить вонючие травы!
– Я... прости, я не могу более ничего сказать.
Она покинула кухню, пытаясь найти Безликого. Он стоял в кладовке и о чём-то тихо говорил с Джейсом. В руках последнего был толстый кошель с деньгами. Роуз проигнорировала косые взгляды, подошла к трём мешкам, которые лежали у ног мужчин и, спросив, то ли это, ради чего они приехали, взвалила мешок себе на плечо. Нести было тяжело, но Роуз не стала бы жаловаться. Уже у забора её окликнул Безликий, который нёс на одном плече два оставшихся мешка.
– К чему такая спешка? – спросил он, поравнявшись со спутницей.
– Я лишь выполняю работу. Разве не за этим мы приехали? Или чесать языком всегда интереснее?
– Чесать языком тоже часть работы. Не знаю, учат ли этому гувернантки, но иногда с людьми следует разговаривать.
– А кто учит запугивать и угрожать людям?
– Разве я могу кого-то запугать?
– Посмотри в зеркало, а потом задавай глупые вопросы.
– Вот как... Тебя я тоже пугаю? Иначе отчего у тебя, если не от страха, порой ноги трясутся и сердце быстро-быстро бьётся?
Он отобрал мешок у девушки, взваливая его на свободное плечо, и добавил:
– У девушек такое бывает рядом со мной. Особенно если речь идёт о дочерях герцога. Наверное, особенно впечатлительны.
– Иди к дьяволу.
Дойдя до повозки, Безликий сгрузил мешки и пригласил леди сесть рядом на козлы. Роуз, пусть и без желания, но согласилась. Когда они отъехали от деревни, леди сняла маску и бросила её в повозку. На лице её можно было прочесть недовольство.
– Что-то у тебя слишком хорошее настроение после разговора с этим бедным мужчиной, – сказала она. – Зачем тебе понадобилось с ним сотрудничать? И какое отношение ты имеешь к Знахарю?
– Почему он бедный? – проигнорировал последние вопросы колдун. – Денег он зарабатывает достаточно, поверь. Не так много, сколько стоит твоё свадебное колечко, но на жизнь ему хватает.
– Вот и забрал бы кольцо, чтобы было чем расплачиваться с теми, кого ты используешь в своих целях.
– То есть так, как ты поступила со мной?
Роуз повернула голову, раздражённо хмуря брови.
– Тебе обязательно каждый раз общаться со мной в такой манере, будто ты пытаешься выиграть состязание по сарказму?
– А тебе обязательно общаться со мной так, будто я виноват в смерти твоей первой любви?
Девушка закатила глаза. Видя, что гордость и раздражение берут в ней верх, Безликий съехал на край дороги в тень от деревьев и остановил лошадей. Роуз посмотрела на колдуна и ядовито спросила:
– Приспичило в кустик, что ли?
Дитрих снял маску и платок с головы, разнимая спутавшиеся кудри пальцами. Волосы у него были длинные, ниже плеч.
– Почему мы остановились?
– Потому что ты злишься на меня.
– Конечно, я злюсь. Какое право ты имеешь упоминать моего сына?
– Я же его настоящий отец.
– Ага, – Роуз вскочила на ноги, выставляя указательный палец перед собой. – Значит, когда тебе невыгодно, то ты абстрактная сущность, пользующаяся телом Дитриха. А когда выгодно, то ты снова становишься Дитрихом! Какое отношение ты имеешь к двойняшкам, господин Безликий?
Дитрих вздохнул.
– Я в отличие от Льюиса хотя бы участвовал в их создании.
Роуз покраснела, вспоминая греховные ночи, в которые каждый раз возвращалась мыслями.
– Не приплетай Льюиса! Он сделал куда больше, чем ты.
– А ты не приплетай Миранду!
Девушка опустилась на козлы, отводя взгляд.
– Быть может, порой я веду себя скверно. Но не так я себе представляла нашу встречу спустя долгие годы разлуки. Мучительные, сложные годы... В моей голове всё было лучше. В очередной раз я провалилась. Наверное, Карина была права.
– Кто?
– Девочка из приюта Святой Анноры. Помнишь? Она умерла на моих руках. Карина сказала, что на мне колдовская метка. Проклятие, одним словом. Я пыталась стать одной из колдунов, потом пыталась стать примерной женой и матерью... Пыталась быть крестьянской и герцогиней. Пыталась быть плохой, а потом замолить грехи. Я везде провалилась.
Сумерки опустились на землю – на небе проступил призрачный силуэт луны. Нежный ветерок трепал волосы и подол платья. Дитрих мягко взял девушку за запястье, прося:
– Можно?
Роуз кивнула. Тогда он притянул её руку и с задумчивым видом принялся изучать линии на ладони.
– Моя мама умела гадать. Я говорил?
– Да, говорил.
– Так... посмотрим, передаётся ли талант по наследству. Я вижу, что ты очень богата. Ещё у тебя двое детишек.
Леди усмехнулась, вытирая слезинки со щёк.
– У тебя и вправду дар.
– Ещё у тебя очень доброе сердце и чистая душа. Ты невероятно умна, горда и упряма. Любишь спорить и веселиться. Ненавидишь пение и когда тебя учат. Здесь, – он провёл пальцем по линии, идущей от большого пальца до края ладони, – твоя долгая счастливая жизнь вместе с детьми и любимым человеком. Что-то я не вижу никаких проклятий.
– Ты не умеешь гадать, Дитрих.
– Разве?
– Тогда скажи мне имя того несчастного, кто готов разделить со мной судьбу?
– Сложно сказать точное имя. Наверное, – он сделал вид, будто задумался, – здесь два варианта. Или его имя начинается с буквы «Б», или с «Д». Разница не слишком большая, но...
Роуз не дала ему закончить – она отчаянно впилась в его губы поцелуем, наслаждаясь каждым неуверенным движением и притягивая ближе за воротник рубашки. Она не помнила, когда в последний раз простой поцелуй приносил столько наслаждения. Девушка старалась не думать о Льюисе и уже тем более не сравнивать их, но мысли не слушались. Льюис был прекрасным, нежным любовником, но как же ей не хватало застывшей в груди страсти. Того самого чувства, заставляющего наслаждаться чужим вкусом. Того самого чувства, из-за которого голова шла кругом.
Она отстранилась, отворачиваясь и вытирая влажные губы. Вина пульсировала в голове, но на душе стало тепло и легко.
– Хочешь, я тебе тоже погадаю? – спросила Роуз, пытаясь сделать вид, будто ничего не произошло.
– Нет, не думаю, что следует...
Леди не послушалась. Она стянула перчатку с руки Дитриха и обомлела. На месте, где ладонь должна была быть исчерчена рисунком линий, виднелась лишь гладкая кожа. Роуз с непониманием уставилась на колдуна.
– Я же предупреждал. После смерти во мне многое поменялось. Но могу заверить, что кое-что осталось прежним, – он неловко улыбнулся, подмигивая.
Роуз тут же вспыхнула и отбросила его ладонь.
– Если говорить серьёзно, – продолжил Дитрих, надевая перчатку, – я сам не знаю точно, что произошло в то злосчастное утро. Я осознаю себя человеком, которым являлся в свою прошлую жизнь, но вместе с тем... во мне что-то поменялось. Ходит легенда, будто в камнях заключена частичка души Карстена. Может, дело в этом.
– Но ты ведь не считаешь себя королём Арвума?
– Нет, – засмеялся он. – Но и грумом Дитрихом я быть перестал. Поэтому я взял имя Безликий.
– Хорошо, что это не из-за желания разрушить всё живое вокруг.
Дитрих вновь засмеялся.