Глава 22. Преступник
Дитрих знал, что добром это не кончится. Верховная Инквизиция не просто так задержалась в приюте, и уж точно не по благочестивому велению сердца Чарльз Кловерд согнал всех мужчин на проповедь.
– Я рад, что мы все сегодня собрались здесь.
Чарли изменился. Постарел, но не ослаб, напротив – Кловерд выглядел как никогда хорошо. Время не согнуло его, а закалило. Дитрих был уверен, что в бою один на один без использования магии он бы проиграл, хоть сам был довольно крепким малым.
– Признаюсь честно, глядя на ваши лица, я начинаю сомневаться в том, что вы рады меня видеть. Я не сужу вас. Мне знакомы эти чувства.
Кловерд, до этого стоявший за кафедрой, поставил табурет напротив первого ряда скамеек и сел на него.
– Вы думаете, что я пришёл читать нравоучения. Ведь кто я такой, чтобы рассуждать о правильном и ложном? Какой-то человек из инквизиции, облачённый в белый цвет, в то время как ваши руки чернеют от тяжёлой работы. Но я знаю больше, чем вы можете подумать. Когда-то и я был на вашем месте.
Дитрих смотрел на помощника Верховного Инквизитора исподлобья, не моргая.
– Я начинал с низов. Вы же не думаете, что я был рождён таким?
«Ты был рождён заклинателем», – подумал Дитрих.
– Моё детство пришлось на войну. Отец умер в боях, а мать – от болезни. Сестре пришлось продавать своё тело, чтобы прокормить нас. Но её усилий оказалось недостаточно. Голод, разруха, смерть – таким было моё детство. Я не верил, что смогу дожить даже до двадцати. Я грабил и выпивал, искал утешение в грехах. А что теперь? Я являюсь помощником самого Верховного Инквизитора. Кого благодарить?
«Ты помнишь её имя. Благодари её».
– Можно благодарить только бога. Он вытянул меня из грязи. Первый шаг всегда самый сложный, именно поэтому я здесь. Вам нужен кто-то, кто поможет сделать первый шаг в лучшее будущее.
Кловерд сложил руки в замок у подбородка. Он выглядел задумчивым.
– Я рассказал о том, почему сижу здесь. Теперь ваша очередь объяснить, почему вы оказались передо мной.
Мужчины молчали. Вдруг какой-то одноногий старик приподнялся, опираясь о плечо своего соседа, и воскликнул:
– Я! Я расскажу! В ту войну, которую ты считаешь детским воспоминанием, я потерял ногу. Мне ты тоже поможешь сделать шаг?
Церковь наполнилась тихим смехом. Дитрих следил за эмоциями инквизитора, но тот оставался невозмутим. Минуя ряды скамеек и мужских ног, Кловерд подошёл к старику, не обращая никакого внимания на хихикающих людей вокруг. Он положил руку тому на плечо, призывая опуститься на своё место.
– Ни одно хвалебное слово недостойно Вашего мужества. Но задумывались ли Вы когда-нибудь, почему мы проиграли в Вермерской войне?
– Потому что король был идиотом, – послышалось откуда-то с задних рядов.
– Король Карстен не проиграл ни одной битвы, неужто благодаря великому уму? Все короли идиоты, друзья мои. Дело не в этом. Шансов победить куда больше у тех, кто владеет одним важным «но». Колдовством. Многие колдуны из Арвума бежали в соседние государства, надеясь спасти свою жалкую шкуру. Не везде им удалось найти приют, но наш старый сосед Дьюэл охотно принимает всех беженцев, особенно тех, кто владеет колдовством. Мне кажется, очевидно, что повлияло на исход этой войны.
«Отлично, мы и тут виноваты. Кажется, даже если прокиснет молоко в его кружке, в этом виноваты будут колдуны».
– Именно поэтому нам необходимо искоренить любое проявление колдовства. Один человек не способен взвалить на себя безграничную власть. Колдовство – самое страшное ныне существующее оружие, – Кловерд вернулся в проход и двинулся к последним рядам, по пути внимательно заглядывая в лица сидящих. – Только представьте, что вам на пути повстречался полоумный с револьвером. Нет, даже с мортирой. Он не умеет ею пользоваться, но готов выстрелить только ради того, чтобы выстрелить.
Кловерд остановился и взял какого-то парнишку за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Бедный парень даже дёрнулся от неожиданности. Помощник Верховного Инквизитора мягко улыбнулся и провёл тыльной стороной ладони по его щеке.
– Я надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю.
Сердце Дитриха провалилось в пятки. Но когда очередь Кловерда дошла наконец до него, парень был готов. Он поднял взгляд и без тени страха посмотрел в чужие глаза цвета металла. На мгновение инквизитор застыл. Дитрих не знал, что такого увидел мужчина, но был уверен, что увиденное его поразило. Такое выражение лица бывает лишь у тех, кто стал свидетелем призрака прошлого, доказательства покрытого пылью преступления.
– А что насчёт тебя, юноша? – спросил он, обращаясь к Дитриху. – Может, расскажешь нам, как ты оказался здесь?
Пытливые взгляды устремились на него. Дитрих почувствовал, как закипает кровь в жилах. Никогда ещё он не был так близок к жестокому убийству, как в этот момент. Только чудом удалось подавить порыв и заставить себя опустить руки.
– Я здесь... – парень тяжело сглотнул. – Моя семья разорилась, поэтому я был вынужден искать пристанище.
– Назови своё имя.
Дитрих не мигал. Незатаённая ненависть слишком явно читалась на его бледном лице.
– Дио. Меня зовут Дио.
Кловерд хмыкнул, поглаживая себя по подбородку. Он отвернулся и через плечо бросил:
– Думается мне, что нам необходимо поговорить наедине. Инквизиторы проводят тебя наверх.
Дитрих хорошо запомнил вопрошающий взгляд сидящего рядом Герберта, когда Кловерд позвал своих подчинённых. Дитрих не сопротивлялся. Он послушно встал и позволил отвести себя в узкую комнату. Здесь не было ничего, кроме стола, двух стульев и шкафа во всю стену, забитого книгами.
Кловерд пришёл только через двадцать минут. За это время Дитрих успел многое обдумать. Стало быть, именно так себя чувствуют приговорённые к неминуемой смерти узники. Парню было знакомо это чувство. В конце концов, не впервой его пытаются передать в руки правосудия.
– Ты знаешь, почему оказался здесь, не так ли? – раздался холодный голос за спиной.
Дитрих даже не повернулся.
– Я уже сказал. Моя семья разорилась и я...
– Хватит притворства, Дитрих. Мы оба знаем правду.
Кловерд помедлил, раздумывая, а потом открыл дверь и приказал инквизитору, охраняющему узника, уйти. Когда его приказ был исполнен, мужчина закрыл дверь и, обойдя стол, опустился на свободный стул. Дитрих смотрел в пол.
– Зачем ты отозвал охрану? Что ты задумал, Чарли?
– Хотел поговорить без лишних свидетелей.
– Нам не о чем разговаривать.
– Ошибаешься. Зачем ты украл герцогскую дочь?
Дитрих издал невнятный смешок. Он приподнял брови, взглянув на инквизитора и простодушно пожал плечами.
– По-твоему, это смешно?
– Я же не спрашиваю тебя, зачем ты убил мою мать. Ты ведь всё равно не дашь мне внятного ответа.
Кловерд опустил локти на стол и сложил руки в замок.
– Я сохранил тебе жизнь не для того, чтобы спустя двенадцать лет увидеть твоё имя на листе разыскиваемых за особо тяжкие преступления.
– Значит, так это теперь называется? Сохранить жизнь? С каких пор ты возомнил себя богом, чтобы решать, кому следует сохранить жизнь, а кому – нет? – Дитрих вскочил на ноги и наклонился через стол к лицу Чарльза. – Что может меня остановить от того, чтобы свернуть тебе шею прямо сейчас? Моя жизнь будет не такой бессмысленной, если я увижу, как ты захлёбываешься в собственной крови.
– Сядь, Дитрих.
– Ты, правда, считаешь, что есть хоть малейшая причина не убить тебя?
– Убей, если так желаешь. Попробуй.
Кловерд отодвинул край балахона, доставая что-то из кармана. Дитрих вгляделся – то был какой-то камень голубого цвета. Парень вернулся назад на стул, непонимающе хмуря брови.
– Ты видишь во мне убийцу матери, – продолжил Кловерд, пряча камень назад, – а я вижу в тебе ребёнка, которого убаюкивал по ночам. Поверь, мне многого стоит убедить себя, что кровь не предопределяет человека.
– Как благородно с твоей стороны, Чарли.
– Я серьёзно. Мне хочется верить, что ты другой. Ты мог бы стать хорошим человеком...
– Я же колдун. Необходимо искоренить любое проявление колдовства, разве не так?
– Я тоже не чист от природы.
– Это не мешает тебе лгать людям. Ты же сам не веришь в то, что говоришь.
– Мои слова отражают мой долг. Было бы лицемерно с моей стороны не признать, что далеко не всегда я могу своему долгу следовать. Я пренебрег долгом, когда оставил тебя в живых. Пренебрегаю им сейчас, разговаривая с тобой.
– Ты сам повесил на себя этот шутовской наряд. Заклинатель не может быть инквизитором.
– Мой пример доказывает обратное. Или ты думаешь, что Верховный Инквизитор не знает о моём происхождении?
– Мне плевать.
Дитрих сложил руки на груди.
– Что же... давай вернёмся к началу. Зачем ты похитил дочь Вессеньера?
– Не собираюсь отвечать на вопросы шута.
– Даже удивительно, что человек, насилующий малолетнюю леди, говорит о благородстве и чести.
– Я и подумать о подобном не смел! – вскипел колдун.
– Тогда зачем тебе понадобилось тащить девчонку через всё королевство? Любезно решил прогуляться со своей госпожой? Показать ей Арвум?
– Я её не крал, – отрезал он. – Будто бы я заставлял её меня преследовать.
– Вот как... – Кловерд понимающе усмехнулся. – Виновен ты или нет, неважно. Никто не будет разбираться. Твоя дорога одна – это дорога на костёр.
– Пытаешься меня напугать?
– Вовсе нет. Я хочу предоставить тебе выбор. Или твоё тело очистит огонь, или ты поможешь инквизиции и сохранишь шанс на жизнь.
– С чего мне верить тебе?
– У тебя нет иного выбора.
– Интересно, именно поэтому ты стал псом инквизиции? Потому что у тебя «не было выбора»?
– Значит, я могу засчитать это за отказ?
Дитрих тяжело вздохнул. Его не пугала смерть. Но эта наивная девочка... она наверняка расстроится, если узнает, что всё было зря.
– Ладно... я готов тебя выслушать. Но не думай, что я собираюсь вам помогать.
Кловерд едва заметно улыбнулся и откинулся на спинку стула.
– Мы ищем камень Арис, что принадлежал твоей матери. Она хорошо его спрятала. Сейчас камень наверняка находится у Миранды.
– Конечно, мне стоило догадаться. Вам всем нужен этот несчастный камень.
– Всем? А кто ещё выказал своё желание?
– Хозяин Охоты. Итвуд. Думаю, не нуждается в представлении.
На лице помощника Верховного Инквизитора промелькнуло удивление.
– Ты встречался с Хозяином Охоты?
– Вроде того. Не буду врать, что он скучает по тебе, потому что это не так. Он тебя ненавидит. Это нас с ним объединяет.
– Но ты не остался с ним?
– С чего бы? Вы все лжецы. Я теперь сам по себе.
– Ох, Дитрих... мой милый мальчик.
– Прекрати меня так называть.
– Если бы я мог... я бы хотел другой судьбы для тебя. Я держал тебя на руках, когда ты был ещё младенцем. Прошу тебя, не думай, будто... будто я бесчувственное чудовище. Я вижу в тебе сердце великого человека, я видел это с самого начала. Ты способен всё изменить, Дитрих.
Колдун медленно покачал головой. Кловерд заметил в нём тень сомнения. Он перегнулся через стол, кладя ладонь на затылок парня, и заставил того приблизиться, прикасаясь лбом ко лбу парня. Дитрих зажмурился – воспоминания из детства зажужжали роем над его головой.
– Почему, Чарли? – с безмерной тоской спросил он. – Разве оно того стоило?
– Есть что-то важнее наших чувств, Дитер, – он отстранился, возвращаясь на прежнее место. – Ты единственный человек, который может отыскать камень. Миранда никого не подпустит к себе, кроме тебя.
– Предать Миранду? Как глупо...
– Она больше не та девочка, к которой ты прибегал за помощью. Она опасна, и все это знают.
– Я всё равно понятия не имею, где она сейчас.
– Последний раз её видели со Знахарем.
– Кто это?
– Заклинатель, который единовластно контролирует большую часть незаконных целителей. Он хорошо известен в преступном мире.
– С чего Миранде быть с ним?
– Я могу только догадываться. Если ты отыщешь Знахаря, то сразу выйдешь на Миранду. Сам сможешь узнать все подробности.
Дверь без стука отворилась, и в комнату вбежал взволнованный инквизитор.
– Я же просил не беспокоить меня! – разозлился Кловерд.
– Простите, Ваше преподобие... Это срочно. Её нигде нет.
Мужчина нахмурился и, встав со своего стула, похлопал Дитриха по плечу.
– Твоя жизнь в твоих руках, сын мой. Покайся и прими сторону света, ведь света в тебе куда больше, чем тьмы. Не дай греховным чувствам себя одурачить, – сказал он напоследок и вышел из комнаты вместе с инквизитором.
Роуз выглянула из-за угла, стараясь не выходить из тени, чтобы не попасться на глаза вездесущим инквизиторам.
– Ты уверена, что он здесь?
– Да, я чувствую это, – ответила Карина.
«И откуда она может чувствовать моего Дитриха?», – подумала леди, но постаралась не выдать своего недовольства. В конце концов, Карина не обязана ей помогать.
– Отлично! Тогда заберём его и сбежим!
– Постой, глупая, – Карина поймала её за рукав. – Он не один. С ним есть кто-то ещё.
– Как ты узнала?
– Я чувствую, – повторила девушка. – Сложно объяснить.
– И что ещё ты чувствуешь? – спросила Роуз, возвращаясь в укрытие.
– Много всего. Например, чувствую на тебе дьявольскую метку.
– Чего? – тихо возмутилась она.
– Ты повязана с колдовством. Такое порой бывает... Я сразу поняла это, как только тебя увидела.
– Но я не колдунья!
– Я знаю, я тоже не колдунья.
– Что-то я в этом сомневаюсь. Но ты не переживай, я никому не расскажу. Меня не пугают колдуны. Больше не пугают...
Карина неуверенно кивнула и взяла Роуз за руки, переплетая пальцы.
– Я не говорила, но с тех пор, как мы с тобой начали спать в одной кровати, меня мучают кошмары. Каждый раз я вижу один и тот же сон. Думаю, это неспроста.
– И что тебе снится?
– Мне снится взрослая девушка в золотистом свадебном платье.
– Неужели это я?
– Нет, не ты. У неё чёрные кудрявые волосы, бледная кожа и зелёные глаза. И она... несчастна. На платье сохнут пятна крови. Ей никогда не стать чьей-либо женой.
– Тогда при чём здесь я?
– Как бы я не пыталась, понять значение сна мне не удалось. Стало быть, эта девушка как-то связана с тобой.
– Я никогда не встречала никого похожего, – задумчиво ответила Роуз. – Ой, смотри, кто-то вышел оттуда.
Когда силуэты скрылись с глаз, леди попросила Карину остаться в укрытии, а сама юркнула в приоткрытую дверь. Дитрих сидел спиной к ней, ссутулившись. Его плечи были бессильно опущены. Не выдержав нахлынувших эмоций, Роуз бросилась к возлюбленному, чтобы заключить того в объятья, но парень испуганно дёрнулся и ударил её по носу.
– Роуз? Прости, я подумал это...
Вессеньер обиженно поджала губы, закрывая нос ладонями. Дитрих приблизился к ней, мягко убирая её руки от лица, и внимательно осмотрел пострадавшее место.
– Извини меня. Не подкрадывайся больше, ладно?
– Я пришла, чтобы помочь тебе сбежать. Ты был прав, оставаться здесь слишком опасно. Пойдём.
Он провёл большим пальцем по переносице девушки. Роуз казалось, будто он не слышит.
– Дитрих!
– Они знают, что я колдун. Знают, что ты здесь. Они ищут тебя, моя госпожа.
– То моя вина, Дитрих. Но я знаю, как всё исправить. Доверься мне.
Взяв за руку, девушка потянула его за собой. Они вернулись к Карине, которая послушно ждала спутницу в нише стены.
– Познакомься, это Карина. Она помогла мне найти тебя.
Карина помахала рукой и мило улыбнулась.
– Не время для любезностей, – отрезал Дитрих. – Нам не выбраться. Всюду инквизиторы.
– Можно попробовать выйти через хозяйственные ворота.
– Нам не попасть в ту часть двора.
– А если выйти из здания в хозяйственном крыле?
Роуз видела, что он колеблется. Она сжала его ладонь, едва заметно кивнув. Дитрих тяжело вздохнул и согласился:
– Ладно. Идите за мной, дамы. Я догадываюсь, как быстрее всего дойти до нужной двери.
Роуз плохо ориентировалась в приюте, но она знала, что Дитрих наверняка выведет их. И ему наверняка это удалось бы, если в одном из коридоров за спиной не раздался мужской голос:
– Стой! Кто такие? Вы должны находиться в своих комнатах.
Все трое в унисон обернулись. Инквизитор. За плечом его висела винтовка. Леди перевела взгляд с Дитриха на Карину, а после и на инквизитора. Она покрепче перехватила запястье девушки и крикнула:
– Бежим!
И они побежали. В суете завернув не в тот проход, они оказались на втором этаже приюта. Бежать было некуда: коридор кончался закрытой дверью, а сзади следовал инквизитор.
– Отойдите, – мрачно приказал Дитрих.
Он отошёл от двери на несколько шагов и со всей силы ударил по ней ногой. Один раз, второй. Дверь была довольно хлипкой, а потому охотно поддавалась ударам.
– Я буду стрелять. Последнее предупреждение, – сказал инквизитор, взводя курок винтовки и прицеливаясь.
Оставался всего один удар. Дитрих поднял руки и повернулся лицом к мужчине. Стиснув зубы, колдун закатил глаза к небу. Инквизитор вдруг дёрнулся, одной рукой хватаясь за голову. Изо рта его потекла слюна. Совершив нечеловеческое усилие над собой, инквизитор поднял винтовку и выстрелил. Роуз заверещала во всё горло. Пуля остановилась в груди Карины, непонимающе смотрящей, как кровь растекается по её серому платье. Леди не дала ей осесть на пол, впиваясь пальцами в плечи девушки.
Инквизитор выронил винтовку в попытке отдышаться.
– Д-дьявол...
Дитрих вытер потёкшую из носа кровь и ещё раз ударил по двери.
– Занеси её сюда!
Карина едва передвигала ногами, а потому Роуз пришлось фактически тащить её на себе. Она положила девушку на грязный стол, пытаясь закрыть рану своим вимплом, пока Дитрих переворачивал стеллаж, чтобы хоть как-то перекрыть путь в комнату.
– Нет-нет-нет, пожалуйста. Ты не можешь умереть!
С каждой секундой Карина становилась всё бледнее, лоб её был влажным, а взгляд – стеклянным. Кровь быстро окрасила накрахмаленный белый вимпл в ярко-красный цвет. Роуз, лихорадочно, обеими руками вдавливала его в рану. Теплота крови проступала сквозь ткань, липко обволакивая её пальцы.
Колдун подошёл к узкому окну. Во дворе стояла запряжённая повозка инквизиции. Закрыв глаза, он заставил лошадей приблизиться к окну. По оглушительному плачу-крику леди Дитрих понял, что Карине уже не помочь. Он опустился на пол, стараясь игнорировать головокружение.
– Хватит, Роуз. Она мертвец. Этот ублюдок, скорее всего, попал в сердце.
– Такого не может быть... это невозможно!
– Нам нужно прыгать. Ещё есть шанс.
– Нет, я не уйду без Карины. Она помогла мне! Спасла нас! Она единственная, кто был добр ко мне...
– Успокойся.
– Пошёл ты к чёрту! Я её не брошу!
Дитрих услышал, как инквизитор бьётся о дверь, пытаясь отодвинуть стеллаж. Парень поднялся на ноги и повторил:
– Уходим, Роуз.
Но та лишь отчаянно закачала головой, оглаживая мёртвое бледное лицо и пачкая его кровавыми отпечатками. Когда стеллаж с грохотом упал, по комнате разлетелись исписанные ровным почерком документы. Дитрих набросился на инквизитора, направляя винтовку вверх. Несколько пуль оставили круглые отметины в потолке.
– Прячься! – закричал он.
Роуз упала на пол и поползла под стол. Инквизитор ударил колдуна прикладом в живот – Дитрих согнулся пополам, но винтовку не выпустил. Он потянул мужчину за собой, и оба они упали, роняя оружие. Когда инквизитор потянулся за ним, Дитрих махнул рукой – порыв ветра отбросил винтовку под стол. Тогда мужчина оскалился и придавил колдуна всем телом, смыкая пальца на его шее. Сдавленные хрипы заполнили комнату.
– Отпусти его!
Инквизитор повернул голову, не разжимая пальцы. Юная девица едва ли могла удержать винтовку в своих тоненьких руках. Он засмеялся, качая головой.
– Положи, откуда взяла.
Дитрих начал синеть. Пусть руки Роуз дрожали, решимость её была непоколебима.
– Отпусти его! – повторила она.
Инквизитор проигнорировал её слова. Он надеялся как можно быстрее убрать колдуна, чтобы после разобраться с девочкой, но не успел. Роуз поднесла винтовку практически вплотную и выстрелила. На светло-серой форме инквизитора осталась почти чёрная копоть, а из раны полилась кровь. Дитрих скинул с себя тело, откашливаясь. Когда дышать стало легче, а из груди прекратили доноситься страшные хрипы, он встал и подошёл к Роуз.
– Всё в порядке.
Он обнял девушку. Её трясло всем телом. На винтовке и платье осталась кровь. Дитрих отстранился лишь тогда, когда в коридоре послышались голоса. Он напряжённо взглянул в дверной проём и, помедлив секунду, отобрал винтовку из рук леди.
– Быстрее, в окно.
– Я боюсь, Дитрих.
– Не бойся.
– Я не хочу прыгать!
Она застыла на подоконнике. В комнату ворвался Кловерд в сопровождении нескольких инквизиторов. Взгляд его упал сначала на тело своего подчинённого, а затем на бездыханную Карину. Наконец, помощник Верховного Инквизитора посмотрел на Дитриха, держащего в руках винтовку. «Света в тебе куда больше, чем тьмы», – вспомнил колдун слова человека, когда-то пытавшегося стать ему отцом. Кловерд жестом приказал инквизиторам не стрелять.
Разочарование в глазах Чарли можно было черпать, как воду из океана. Он ждал, и Дитрих знал это. Сдвинув брови к переносице, колдун отступил на шаг назад, со всей силы толкнул девушку, а затем и сам прыгнул за ней следом.
Приземление было не самым мягким. Роуз порвала балдахин повозки, оказываясь среди припасов Верховной Инквизиции. Дитрих приземлился рядом с ней на обе ноги и сразу же бросился к воротам. Когда Роуз пришла в себя, они были уже открыты. Колдун сел на место кучера и погнал лошадей прочь от приюта. Они смогли минуть ворота прежде, чем инквизиторы спустились во двор.
Чтобы оторваться от преследования, Дитриху пришлось свернуть на каменистую горную дорогу. Чем выше она поднималась, тем уже становилась. Оказавшись на отвесной скале, парень спрыгнул с козлов и окинул взглядом местность. Инквизиторов не было видно.
– Нужно продолжать путь. Проведём в горах пару дней, а потом постараемся спуститься на юге к какому-нибудь городу.
Роуз не ответила. Она подошла к краю обрыва, не обращая внимания на падающие вниз камешки, потревоженные её неуверенным шагом. Отсюда был виден край Призрачной Рощи, приют, город у подножия под гордым названием Монтис и огромное озеро. Где-то там, далеко-далеко, утопая в закатных лучах солнца, был её дом. Жгучие слёзы потекли по розовым щекам.
– Роуз?
– Я хочу вернуться домой.
Дитрих разочарованно поджал губы, стараясь не выдать злости. Он тихо ругнулся и сказал:
– Ты могла вернуться домой. Инквизиторы пришли, чтобы освободить несчастную леди из жестоких лап колдуна. Зачем ты пришла за мной?
– Я не думала, что из-за нас будут гибнуть люди...
Парень вздохнул. Он начинал выходить из себя, хоть подобное ему было несвойственно.
– Люди всё время гибнут, Роуз. Гибнут от голода, болезней и инквизиторов. Если ты этого не видишь – не значит, что этого нет.
– Всё обернулось катастрофой! Я думала, что смогу сама построить своё будущее, но вот, – она достала из кармана монеты, – вот она цена всех тех ужасов, что мне пришлось пережить! Цена жизни Карины! Я не хочу более видеть всё это.
– Добро пожаловать в реальный мир. Я дал тебе тысячу шансов повернуть назад. Сейчас слишком поздно уходить.
Роуз зажмурилась и отчаянно замотала головой.
– Оно того не стоит, – прошептала она, глотая слёзы.
– Что?
– Оно того не стоит. Ты того не стоишь!
Она прошла мимо Дитриха, не поднимая глаз. Только у повозки смогла произнести: «прости». А на горизонте, тем временем, догорал алый закат.