Хозяин Охоты. Книга 1

О камнях Арис ходили красивые, но, к сожалению, неправдоподобные легенды. Арис была пятым ребёнком короля от третьей законной супруги. Современники описывали её, как девушку непокладистую и плохо воспитанную. Она обладала внешностью отца: чёрные прямые волосы, тёмно-зелёные глаза, пухлые губы и острые скулы. В книге под названием «Воспоминания Аэдеса», за авторством Велариана Одли, одного из придворных Карстена, Дитрих когда-то прочёл следующее: «В своей жестокости Арис превзошла отца. Она любила издеваться над слугами и животными, часто ездила на охоту и обожала казни. Карстен увлечения дочери, абсолютно неприемлемые для женщины, тем более принцессы, поощрял. Если Арис сочла, что горничные плохо убрали её комнату после сна, она могла выгнать их голыми на мороз или спустить на них собак. Более избалованного и ужасного дитя нельзя было сыскать во всём королевстве».

Дитрих не верил в то, что столь могущественные артефакты дело рук Арис. Не потому, что он питал неприязнь к её личности, вовсе нет. Если камни создала Арис, то это значило бы, что в каждом из них заключена частичка души Карстена. Значило бы, что прямо сейчас в нём скрыта душа короля. Значило бы, что Дитрих умер почти семь лет назад, а его место занял Безликий.

Голубой камень поблёскивал в руке. Он был ребристым, прозрачным и имел один очень острый край. Если взглянуть на него под светом свечи, то можно было заметить внутри застывшие лучики тёмно-синего цвета. Он был подобен кусочку безоблачного неба или капле кристально чистой воды.

Дверь тихо скрипнула и в комнату кто-то зашёл. Дитрих вскочил на ноги, поправляя незаправленную мятую рубашку.

– А, это ты, – с разочарованием сказал он, увидев Миранду.

– Вообще-то я здесь живу. Или ты ждал свою герцогиньку?

– Не ждал. И она не моя. Она замужем за Эстеном.

Опустившись на стул, колдун продолжил флегматично разглядывать камень, положив подбородок на стол. Тёмные пряди упали на лицо.

– Трагедия, – вздохнула Мира. – Взбодрись! Сегодня воистину великий день. Убит сам помощник Верховного Инквизитора.

– Ага, точно, – безэмоционально пробубнил он.

– Скажи, его смерть была мучительной? Я хочу услышать подробности!

Колдунья уселась на стол, закидывая одну ногу на другую. Отблески пламени свечи играли на её соблазнительной фигуре. Одну штору, что закрывала дальнее окно, Безликий оставил открытой, чтобы видеть солнечный свет. Шторы на другом окне, располагавшемся прямо над столом, были плотно закрыты.

– Я сжёг его.

– Я жду подробностей, Дитер.

– Не будет подробностей, Мира. Не сегодня. Я устал.

Блондинка театрально вздохнула. Поняв, что говорить с ней не желают, она спрыгнула со стола и нравоучительным тоном произнесла:

– Почему ты не предупредил, что уедешь?

– Не было времени.

– Из-за Роуз, да?

– Я должен был приехать в Аэдес, чтобы помочь. Её двойняшек похитил Хозяин Охоты.

– Серьёзно? Зачем Итвуду это?

– Итвуд ничего не делает просто так, – задумчиво сказал Дитрих. – Я был вынужден действовать по ситуации.

– А если бы тебя убили? Вообще-то ты несёшь ответственность не только за себя, но и за Арис.

– Вообще-то мне не десять лет. А писать письменное обращение Знахарю с мольбой отпустить меня из города – нет уж, увольте.

– Из-за этой девки ты ведёшь себя как мягкотелый идиот.

– При чём здесь Роуз?

– Давай признаем честно: ты напал на полицейский участок из-за того, что у неё хватило ума попасться патрульным.

– Нет, я изначально планировал нападение. Кловерд был разбит последней битвой, мне надо было действовать быстро и... несколько спонтанно. Знаешь, как говорят – хочешь играть по своим правилам, нападай первым. Его преподобие не ожидал, что я позволю такую дерзость.

– Не ожидал, потому что это было глупо. Ты был сильно вымотан. А мы понесли серьёзные потери. Многие наши погибли или серьёзно ранены. Брен, Оливер, Макс, Маргари, Октавия, Кассий... Мне продолжать?

– Я сожалею, Мира. Без жертв в любом случае не обошлось бы.

– Да, но мы были бы готовы к этому. У нас мало лекарств, а Знахарь всё ещё держит обиду за тот случай.

– Я разберусь. Дай мне собраться с мыслями.

– Тебе самому нужна помощь, Дитер. Снимай рубашку, я обработаю твои раны.

– Отстань, – лениво бросил он. – Я в порядке. Всего лишь царапины.

– Дитрих! – возмутилась Миранда. – Если царапины, то почему ты еле на ногах стоишь?

– Потому что я устал.

– Не упрямься.

Дитрих неохотно приподнял рубашку, обнажив недавно прекратившую кровить рану. Колдунья сморщилась, качая головой.

– Идиот. Если бы он попал в камень?

– Не попал же. К обеду не останется даже следа, – заверил он, опуская рубашку.

– Нам нужно съездить к Знахарю и отдать ему кусок камня из Флоса. Он всё равно нам больше не нужен, ведь есть Арис Кловерда.

Безликий тяжело вздохнул. Настолько тяжело, что в голову колдуньи закрались тревожные мысли.

– В чём дело, Дитер?

– У меня нет камня из Флоса. Я отдал его Итвуду.

Описать всё то возмущение и злость, которые источала Миранда, было практически невозможно. Она кружила вокруг сводного брата подобно разъярённой кошке.

– Поверить не могу, что ты отдал осколок камня Хозяину Охоты! Как? Как ты мог додуматься?

Колдун подбросил в воздух камень Кловерда и ловко перехватил его другой рукой.

– Ладно, – несколько спокойнее сказала Мира, – когда Знахарь вернётся в Брибери, мы отдадим ему целый Арис. А осколок из Флоса... Скажешь, что потерял. Даже если он не поверит, то целого камня будет достаточно, чтобы загладить ситуацию. Вряд ли он будет пытаться докопаться до правды.

Безликий выждал какое-то время, а после произнёс:

– Я не планировал отдавать камень Знахарю.

Миранда пришла в бешенство. Она резко схватила названного брата за рубашку и приблизилась к его лицу.

– Ты понимаешь, что говоришь? Мы столько лет всё это строили не для того, чтобы в один прекрасный момент разрушить!

– Мы жертвовали жизнями не для того, чтобы пресмыкаться перед какими-то уродами. Справимся сами. Без Знахаря.

– Он этого не допустит. Перекроет нам кислород, как только узнает!

Она нервно принялась ходить из одного угла в другой.

– Знахарь всего лишь заклинатель. В открытую он против нас не пойдёт. А что касается торговли... у нас, кажется, были люди, которые могли бы доставлять ингредиенты для снадобий.

– А кто будет продавать? Патрик побоится иметь с нами дело после разрыва со Знахарем.

– Значит, мы покажем Патрику, кого стоит бояться на самом деле. И предложим вдвое больше, чем ему платит Знахарь. Ты знала, что у Патрика шестеро детей? За деньги он готов работать на кого угодно.

Слова Дитриха несколько успокоили колдунью.

– Всё равно, – в её голосе отчетливо читалось сомнение. – Менц не простит убийство своего помощника. Патруль городов усилят, начнутся показательные казни... Сейчас слишком опасное время, чтобы избавляться от столь серьёзного союзника.

– Найдём нового союзника. У меня даже есть парочку на примете. В любом случае Знахарь не получит камень.

– Мне казалось, что главная здесь я.

– Ты, но камень он не получит.

Миранда бессильно опустилась на стул.

– Да, я знаю, – продолжил Безликий, – настали тяжёлые времена, но, поверь, дальше не будет легче.

Он кивнул в сторону тумбы, заваленной какими-то бумагами. Миранда, качаясь на задних ножках стула, дотянулась до бумаг и прочитала несколько строк. Чем больше слов оставалось позади, тем сильнее округлялись её глаза.

– Я думала... всё это вздор.

– На протяжении семи веков Верховная Инквизиция пыталась найти то самое оружие, благодаря которому Ривьер и его последователи смогли одолеть чудовищ. И никогда ещё они не были так близки к своей цели, как сейчас.

– Руда, что способна блокировать наши способности. Отличные новости.

– Кловерд почти разгадал эту загадку.

– Но ведь это катастрофа для всех колдунов. И для Хозяина Охоты тоже.

– Знаю. Я предлагаю решать проблемы последовательно. Для начала я разберусь с лекарствами. После обеда. Время позволяет?

– Да, думаю, да. Нужно устроить праздник для выживших. Они должны прочувствовать вкус победы.

– Тогда это на тебе. Не хочу никому портить настроение своим лицом.

Миранда спрятала документы под матрас кровати и, остановившись у двери, спросила:

– Что мы будем делать с принцессой? Само её существование – огромный риск для нас.

– А как ты считаешь, мы должны поступить?

– Однажды она уже навлекла на нас беду. Но и отпустить её мы не можем, ведь она знает слишком много. Я бы ей прострелила голову. Быстро и безболезненно. Она чужая для нас, Дитрих. Не забывай об этом.

– Подумаю на досуге над твоим предложением.

Они спустились на первый этаж паба «Кот и скрипка». Паб был закрыт от посетителей. За барной стойкой стоял владелец заведения, широкоплечий мужчина с противным вытянутым лицом. За столиком, полным еды, сидела Маргари – та самая рыжеволосая колдунья, которая стала участницей нападения на полицейский участок – и весело рассказывала о том, как её однажды поймали на воровстве яблок соседа. Напротив неё сидела Роуз, закутанная в плащ Безликого. Некоторые пряди её волос окрасились в красный цвет, а полный равнодушия взгляд был направлен на стену позади Маргари. Когда к ним приблизились колдуны, Роуз будто вышла из оцепенения.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась Миранда, обращаясь к Маргари. – Ты ранена, и тебе нужен отдых.

– Мне больно самой передвигаться, поэтому я жду, пока кто-нибудь освободится. Моего брата убили. Ты ведь в курсе, правда?

– Прими мои соболезнования, Маргари. Мы никогда не забудем ни Брена, ни кого-либо ещё, пострадавшего от рук инквизиции. Вечером отпразднуем смерть Кловерда и почтим героев, павших ради свободы.

– Брен был бы счастлив, – колдунья сглотнула комок в горле, – если бы узнал, что Кловерд мёртв. Если кто из нас герой, то это ты, Безликий. Ты сделал то, что пытались сделать сотни колдунов. Я рада, что смерть моего брата не была напрасной.

Дитрих скривился, а молчавшая до этого Роуз исподлобья взглянула на колдунов и с ненавистью прошипела:

– Так не терпится устроить пир на костях?

Маргари озадаченно спросила у Миры:

– Кто она вообще такая? Я думала, она на нашей стороне.

– Тебе ли об этом судить, принцесса?

– Он обещал спасти моих детей.

– Сейчас у нас есть дела важнее.

– Что может быть важнее?

– Всё что угодно. Мы даже не знаем, живы ли твои дети. Может, они давно уже валяются на дне рва замка?

– Подбирай выражения, Мира, – возмутился Дитрих.

– Принцессе пора уже понять, что мир не крутится вокруг неё.

Миранда отвернулась, показывая, что разговор окончен. Роуз вцепилась в лежащий на столе нож и, схватив колдунью за горло, приставила нож к её шее. Все в пабе обомлели.

– Что ты себе позволяешь, сука? – заверещала Миранда.

Леди была ниже колдуньи, но это абсолютно ей не мешало. Она бросила пронзительный взгляд на бывшего возлюбленного и сказала:

– Я не стану участвовать в ваших играх. Ты спасёшь моих детей и оставишь нас в покое.

Миранда рассмеялась.

– У тебя же кишка тонка, чтобы вспороть мне горло, леди.

Не получив ответа от Дитриха, Роуз воткнула нож в бедро колдуньи и со всей силы толкнула прямо в его руки. Безликий прижал к себе разъярённую Миранду, задыхающуюся от боли и злости.

– Я убью тебя, – пообещала она, протягивая ладонь к обидчице. – Ты сейчас взмолишься о пощаде!

– Нет, Миранда. Не трогай её. Хватит! – он тряхнул сестру за плечи, видя, что та всерьёз собралась прибегнуть к колдовству. – Успокойся!

Роуз попятилась, упираясь спиной в стол. На губах её появилась неподвижная улыбка. Безликий, поняв, что поножовщиной дело не кончится, отпустил Миранду и подошёл к Вессеньер.

– Пойдём отсюда.

– Я никуда с тобой не пойду.

– Идём.

– Катись к дьяволу!

Колдун, тяжело вздохнув, попросил бармена принести маску и плащ, взял девушку за предплечье и насильно повёл к выходу. Та сопротивлялась всем телом, хваталась за столы и стулья, сыпала проклятиями и даже пыталась укусить недруга за руку, но всё было тщетно.

Дитрих привёз леди в свой покосившийся дом. Она перестала упираться где-то на середине пути, поняв, что это бесполезно. Всё равно Безликий был сильнее. К тому же девушка сильно вымоталась. Из неё словно вытряхнули душу, оставив только пустоту. Усталость, холодное отчаяние и странное успокоение быстро заполнили образовавшуюся пустоту. Да, ей действительно стало спокойнее, когда перед глазами вновь появилась знакомая чёрная маска, а не лицо покойного возлюбленного. Так... привычнее.

Здесь, в лесной глуши, было тихо и спокойно. Солнце пригревало землю, ветер ласково трепал листву, создавая приятную прохладу. В воздухе переливался птичий щебет, а если прислушаться, то можно было услышать шум ручья вдалеке.

Дом ни чуточки не изменился. Всё такой же ветхий, деревянный, с множеством пристроек, с зашторенными чёрными тканями окнами и башней-колокольней, какие бывают у церквушек. Да и что изменилось бы? Прошло не так много времени, хоть Роуз и казалось, что она была здесь в прошлой жизни. А в позапрошлой она, кажется, была влюблена в хозяина этого дома.

– Я согрею тебе воду, – сказал Дитрих, намекая на внешний вид девушки.

– Обойдусь. Пойду на реку.

– Тогда я пойду с тобой.

– Может, лучше возьмёшь меня прямо здесь, герой? – прошипела Роуз.

– В реке довольно сильное течение, – не обращая внимания на слова девушки, произнёс он.

На самом деле Дитрих боялся оставлять её одну. Она явно была не в себе. Роуз опустилась на низкую поленницу, блуждая взглядом по верхушкам сосен. В этой части леса пахло хвоей.

– Тогда поехали к Итвуд.

– Мы не можем поехать в Призрачные Рощи.

– Почему? – спросила девушка, неестественно высоко поднимая брови. – Разве не ты обещал обменять камень на мою дочь?

– Инквизиция насторожена. Итвуд понимает, что я не смогу отдать камень прямо сейчас. Все дороги, все города...

– Плевать на опасность. Ты же у нас всемогущий, разве не так?

Безликий покачал головой.

– Я не из камня сделан, Роуз. Я не помню, когда в последний раз спал.

– Или, может быть, у тебя есть дела важнее?

– Я понимаю, что ты не находишь себе места, но ехать сейчас к Хозяину Охоты – глупость. Если я дал слово, то сдержу его.

– Ты многое знаешь о чести, – с желчью и явным упрёком бросила она.

– Ясно, – коротко ответил колдун.

Роуз вдруг поймала себя на мысли, что его спокойствие выводит её из себя.

– Всё, на что ты способен?

– Да.

Он отвернулся и направился к двери. Тогда Роуз выхватила одно из поленьев и бросила ему в спину. Не попала. Безликий молча развернулся, смотря на леди. Взъерошенную, грязную, с застывшей кровью на волосах и лице. Она не могла понять, что он сейчас чувствует из-за этой чёртовой маски.

– Я не обижаюсь, – сказал колдун.

– Я не отрекаюсь ни от одного слова, которое сказала в твою сторону. Ты мерзкое, озлобленное чудовище, одержимое местью... которое бросило своих детей и... – голос надорвался, – меня... и даже... ни разу не поинтересовалось за эти почти семь лет, жива ли я.

Роуз заплакала. Безликий долго не мог понять, что ему следует сделать. В конце концов, он всё же нерешительно приблизился к девушке и мягко обнял её, боясь, что та его ударит. Но вместо этого Вессеньер обвила руками его талию так, что колдуну даже стало тяжело дышать.

– Помнишь, когда ты пришла сюда с Эстеном? – наклонившись к её лицу, спросил он. – Тогда я впервые узнал, что всё это время был отцом.