Глава 19. Сожжение
Роуз не знала, сколько времени она находилась взаперти. Единственным источником света было крохотное окошко с железными решётками, расположенное под потолком. Девушка лежала на деревянной скамье, обхватив себя руками. Холод проникал сквозь тонкую ткань дешёвой, пожелтевшей от времени рубашки, которую до этого носил явно не один преступник. Ступни посинели от прикосновения ледяного камня. Каждый вдох обжигал лёгкие сыростью, смешанной с запахом гнили и железа.
Время здесь текло иначе: тягучее, как смола, разрываемое лишь хриплым кашлем охранника за стеной. Он совершал обход через равный промежуток времени. Наверное, каждые полчаса. Его шаги были единственным ориентиром во времени.
Порой Роуз казалось, что камера сжимается, давя рёбра, а иногда – что она падает в бездну, где нет ни верха, ни низа. Девушка старалась уснуть, чтобы хоть на пару часов забыться, но стоило ей закрыть глаза, как рой мыслей в голове становился ещё громче, заставляя вскочить и тревожно начать в сотый раз обследовать камеру, лишь бы сделать хоть что-то для спасения. Бездействие было настоящей пыткой для Роуз.
Унылое течение времени нарушил скрип металлической двери, а затем и знакомый мужской голос:
– Ступай, я хочу поговорить с заключённой наедине.
Спешные шаги охранника и вновь скрип двери. На полу по ту сторону решётки Роуз заметила длинную тень инквизитора. Девушка села, смотря на пришедшего исподлобья. Инквизитор держал в руках табурет и лампу.
– Здравствуйте, леди Роуз. Если честно, я не думал, что увижу Вас вновь живой.
Кловерд поставил табурет и лампу напротив решётки. Сев на табурет, он поднял гладковыбритый подбородок и пристально уставился на девушку. Свет и тень зловеще играли на его лице.
– Желаете моих унижений? Вы раздели меня, нацепили эти обноски, бросили сюда, как последнего негодяя. Ждёте покаяния?
Чарльз покачал головой.
– Кто вернул Вас домой шесть лет назад? Кто защитил Вашу честь перед народом?
Роуз поджала губы.
– Вы очень похожи на своего дядю. Намного больше, чем на герцога, – продолжил он. – Чувствую воспитание Остина.
– Зачем Вы глумитесь надо мной? Я знаю, что Вы хотите казнить меня как изменщицу. К чему эти бессмысленные разговоры?
Девушке казался презабавным тот факт, что инквизитор был одет в снежно-белую форму, а она, по другую сторону решётки, – в грязное рваньё.
– Вы считаете меня врагом. И то Ваша главная ошибка.
Кловерд достал из кармана медальон и протянул его девушке. Она с недоверием взглянула на его руку и, встав, забрала медальон, случайно касаясь тёплой ладони мужчины.
– Вы совершили много глупых поступков. Мне бы хотелось верить, что всё это Вы делали ради них.
Роуз вернула медальон на шею.
– Как я могла Вам довериться, если Вы ничего не сделали для их спасения?
– Вы так уверены в этом?
– Да, уверена. Инквизиция никогда бы не пошла против Хозяина Охоты из-за двух детей.
– Почему же? Хороший повод, чтобы наконец разобраться с Хозяином.
– Тогда почему Вы здесь, а не в Призрачной роще?
Кловерд задумчиво опустил взгляд.
– Вы обвиняетесь не только в содействии колдуну. Слышали ли Вы печальные новости из дома отца?
Страх отразился в глазах девушки.
– Ваша мачеха, Корнелия Вессеньер... Она скончалась во время родов. Единственный сын Альберта родился мёртвым.
Роуз упала на колени, держась за ледяную металлическую решётку. Дышать стало невыносимо трудно.
– В спальне Корнелии, – продолжил после короткой паузы Кловерд, – нашли небольшой мешочек со странным содержимым. Откуда он мог бы там взяться?
Невыразимый ужас охватил сердце девушки. С глаз полились слёзы. Она сжала рубашку на груди и до крови прокусила губы.
– Неужели Вы так её ненавидели? – печально спросил помощник Верховного Инквизитора.
Роуз вскочила на ноги и со злостью бросила:
– Ложь! Это всего лишь оберег. Я хотела, чтобы герцогиня родила здорового сына. Иначе единственным наследником отца был бы Луис.
– Почему Вы не хотели, чтобы Ваш сын стал герцогом?
– Потому что я хотела, чтобы он был моим, а не герцогским ребёнком. Потому что...
Роуз зажмурилась, вытирая слёзы. Пусть голос дрожал, но она не чувствовала больше страха. Только отчаяние.
– Потому что Луис бастард, – закончил за неё Кловерд. – Вы прекрасно знали, что может произойти, если Луис попытается вступить в права наследника.
– Мой муж признал его своим сыном.
– А герцог Эстен признал бы его своим внуком? Или честь для него всё же дороже? Вы не знали, что сказал бы Криспиан, а потому боялись.
– Если Вы хотите получить от меня признание, то не выйдет. Я никогда не назову своих детей бастардами.
– Боюсь, что в сопротивлении нет никакого смысла. Лорд подписался под Вашими обвинениями и отказался от детей.
– Вы врёте, – процедила она. – Быть может, я была наивна, но не глупа. Льюис никогда бы так не поступил.
– Вы хотели бы, чтобы его тоже назвали предателем?
– Я знаю, чего хотели бы Вы. Хитростью добиться моего признания. Никогда, слышите, никогда я не назову своих детей бастардами.
В карих глазах инквизитора отражался огонь лампы.
– Вы полагаете, что Ваша вина не доказана? Или что Ваш возлюбленный ворвётся сюда и спасёт?
Роуз истерично рассмеялась.
– Я думаю, Льюис не настолько отчаян.
– Сама невинность! – заулыбался он. – Я говорю не о Льюисе.
– Тогда я не понимаю, о ком Вы говорите.
– Вы бы хотели, леди Роуз, спасти своих детей? – вдруг спросил Кловерд. – Наверное, хотели бы. Их ждёт самая страшная кара – сожжение на главной площади Аэдеса.
– Их вина не доказана.
– Зато Ваша – да. Перед казнью их будут пытать, чтобы получить признание. Никто не взглянет на возраст. Для палачей они всего лишь колдовское отродье. Говорят, что болезнь лучше лечить на ранних стадиях, пока она не поразила весь организм.
Из-за его слов улыбка пропала с лица девушки, а сердце мучительно сжалось.
– Однако если бы кто-то достаточно могущественный заступился за них в Совете, то кто знает... Леди Роуз, Вы бы могли совершить воистину благородный поступок. Скажите, где прячется Безликий, и я пообещаю защитить Джоан и Луиса.
– Он никогда не рассказывал мне о своих планах. Более того, он бросил меня.
– Неужели?
– Да, он уехал, не предупредив. Я понятия не имею, где он теперь. Быть может, уже на другом конце королевства.
– Когда он уехал?
– Утром. Видите, между нами ничего не было. Моя совесть пред мужем чиста. Я ему никогда не изменяла.
– Я бы хотел Вам верить, леди Роуз, но это сродни безумию.
– Если бы я могла Вам помочь, то непременно рассказала всё, что знаю. Но я знаю ровным счётом ничего. Нас больше ничего не связывает.
Кловерд задумчиво потёр подбородок. Где-то в глубине коридора запищала крыса.
– Я так не думаю. Неужели Вам не хочется дать шанс на жизнь Вашим детям?
Роуз прижалась лбом к прутьям, пытаясь сохранить спокойствие.
– Конечно, хочется. Я буду повторять Вам, что мои дети чисты и невинны, как первый снег.
– Тогда честно ответьте на мой следующий вопрос.
– Клянусь говорить только правду.
– Где находится логово Безликого и его приспешников? Вы знаете, я уверен.
Девушка потупила взгляд. Повисло тревожное молчание. Кловерд не поверит, если она скажет «не знаю». Но и предать Миранду и... его Роуз не могла. Она раскрыла рот, но вместо слов с губ сорвался только тяжёлый вздох. Кловерд терпеливо ждал, смотря пронзающим взглядом прямо в душу.
– Мои дочь и сын не заслуживают всего этого.
– Верно, но Вы сами подвергли их опасности. Спросите себя, готовы ли рискнуть единственным светлым, что в Вас осталось?
Роуз закрыла глаза. Всё, чего она желала – потерять сознание и не приходить в себя как можно дольше.
– Вы бы могли отвести меня в комнату пыток, Чарльз. Почему же Вы выбрали унижения?
– Я ожидаю Вашего ответа. Кто для Вас дороже?
– Они... – Роуз запнулась на полуслове. – Они в Брибери. Паб «Кот и скрипка». Дом Безликого выше по реке.
– Я знал, что в душе Вы всегда были на стороне правды, леди Роуз. Поверьте, Вы поступаете правильно.
Кловерд сверху донизу осмотрел дрожащую девушку и продолжил:
– Семья Вессеньеров всегда симпатизировала мне. И Вы не исключение. Пусть сейчас Вам кажется, что я Ваш самый страшный враг, клянусь, это не так. Безликий совсем не тот мальчик, которого Вы знали раньше. Он изменился. Отнюдь не в лучшую сторону.
Роуз бессильно опустилась на скамейку.
– Мальчик? О чём Вы?
– Не делайте вид, будто не знаете. Вы думаете, что он не мог сжечь особняк Остина Вессеньера и похитить детей, но Вы ошибаетесь. Все доказательства на лицо.
– Мой дом сжёг Итвуд.
– Вы действительно в это верите? А что насчёт Флоса?
Роуз отчаянно замотала головой.
– Мы встретили Итвуд в доме цветов. Она сама сказала, что Джоан и Луис в замке Призрачной рощи.
– Описание, которое дал нам Ваш дядя, полностью совпадает с образом Безликого. Именно его он видел в особняке.
– Тогда зачем Итвуд брать вину на себя?
– А Вы уверены, что разговаривали с Хозяином Охоты? В ту ночь я никого, кроме Безликого и Вас, не видел.
– Уверена. Я видела Итвуд и Дио так же, как вижу Вас сейчас.
– Кажется, Миранда может внушать ложные образы, не так ли?
Роуз смотрела на инквизитора с недоверием.
– Нет, он бы никогда так не поступил. Зачем Безликому сжигать особняк и красть моих детей? Вздор.
– Разве может быть план проще? Он хотел встретиться со мной на своих условиях, забрать детей и получить Вас в своё распоряжение, прикинувшись благородным отцом. Будто бы ему не плевать на своих детей. Почему же он не объявился раньше?
– Что? Какой ещё отец?
Страх застыл на бледном лице – Кловерд даже почувствовал жалость к девушке.
– Неужели Вы действительно не знаете?
– Знаю о чём?
Инквизитор покачал головой – одинокие пряди выбились из тщательно зачёсанных волос.
– Тело Дитриха должны были доставить в Аэдес для сожжения, но оно таинственно исчезло из повозки. Спустя два года появляется колдун, прячущий лицо за маской и зовущий себя Безликим. Он действует не один, а с ведьмой Мирандой – сводной сестрой Дитриха. А в груди колдуна находится камень их матери. Думаю, Вы сами понимаете, кто прячется за маской.
Глаза девушки широко раскрылись. Она не могла поверить своим ушам. Роуз почувствовала, что начинает задыхаться – она рухнула на холодный пол, хватаясь за горло. Инквизитор вскочил и бросился к двери. Девушка слышала чьи-то крики, а потом её окатили ведром воды.
– Ступай, – приказал Кловерд охраннику, а затем протянул девушке стакан чистой воды. – Выпей.
Его холодный тон и сырая рубашка быстро отрезвили леди. Она залпом выпила воду, закашливаясь. Чарльз смотрел на Роуз с нескрываемой грустью.
– Скажите, Чарльз, – произнесла девушка, – дядя Остин знал о том, что тело исчезло?
– Не вините дядю, прошу. Если бы Вы допустили хоть мысль о том, что Дитрих жив, то могли броситься за ним. Скрыть от Вас этот удручающий факт было нашим общим решением.
– Почему Безликий не сказал мне правду?
– Безликий не тот Дитрих, которого Вы знали когда-то. И уж тем более не тот Дитрих, которому я вырезал игрушки из дерева. Много воды утекло. Теперь он точная копия своей матери – жестокий, безрассудный и уверенный в своём безграничном могуществе.
– Почему, Чарльз? – вопросила она. – Почему?
– Я не знаю. Все те страдания, что Вы вынесли, отчасти моя вина. Двадцать лет назад я стоял перед ним с мечом, запачканным кровью его матери. Он смотрел на меня со страхом и болью, которую не должен испытывать ни один ребёнок. Моё сердце застыло в этот момент. Долг обязывал убить его, но я не смог. Моя рука никогда бы не поднялась на существо более безобидное и невинное. Моя главная ошибка, о которой я сожалею до сих пор. Убей я его тогда...
– Значит, Вы дали ему уйти?
– Да.
– Дитрих говорил, что Вы занесли меч над его головой и...
– Наши воспоминания часто подводят нас. Поверьте, если бы я хотел убить его, то сделал бы это. Никаких ошибок быть не могло.
– Я не верю Вам, – призналась Роуз. – Если бы Дитрих был жив, то он наверняка не оставил бы меня.
– Боюсь, его занимали дела важнее юной любовницы.
– Вы говорите не о моём Дитрихе. Он не был свят, но никогда бы не променял меня на дурацкие амбиции.
– Откройте глаза, леди. То, что Вы зовёте любовью, ею никогда не являлось.
– Откуда Вам знать? – задыхаясь от чувств, спросила она.
Лицо его имело выражение суровой задумчивости.
– Я, как и Вы, повёлся на запретный плод. Анжу подчинила все мои мысли и впилась острыми зубами в сердце. Всех, кто указывал на её недостатки, я готов был испепелить. Считал, что она неспособна причинить никому боль... Однажды нам нужно было перехватить очень важное письмо. Мы напали на карету с высокопоставленными лицами, у одного из них в сумке лежало то самое письмо. Я предложил забрать письмо и уйти, но она решила, что будет лишним оставить свидетелей. Анжу заперла их в карете и подожгла. Жгла медленно, чтобы они начали задыхаться, а потом усилила пламя, чтобы они успели прочувствовать всю боль прежде, чем умереть от удушья. Впервые за долгие годы я наконец прозрел. Передо мной стояла не прекрасная девушка, а чудовище, которое ставит свою злость выше морали.
– Но ведь все вы боролись против инквизиции. Сколько несчастных умерло от ваших рук?
– То была ошибка. Мы боролись за жизнь колдунов, а не против жизни обычных людей. Даже Итвуд понимает разницу. Дитрих унаследовал от матери воистину всё самое худшее. А теперь ответьте мне, разве сожжение особняка Остина не его почерк?
– Дитрих любил Остина, – противилась Роуз. – Он вырос в этом особняке.
– Пусть будет так, леди.
Роуз села на скамейку, поглаживая себя по плечу.
– Даже если Анжу заслуживала смерти, Вам не стоило делать это на глазах ребёнка.
– Знаю. Я раскаиваюсь за свою жестокость.
Снаружи раздался взрыв, подобно глухому выстрелу из пушки. Роуз вздрогнула и испуганно уставилась на помощника Верховного Инквизитора. Кловерд молча ушёл, чтобы проверить, что произошло наверху. Оставшись одна, девушка поймала себя на мысли, что довериться инквизиции было не такой уж плохой идеей. Жаль, что она упустила свой шанс.
«Он знает, что твои дети – потомки Пылающей девы». Так говорил Безликий. Да, Кловерд знает правду. Но неужели у человека, который с беспредельной тоской в голосе говорит об убитой им колдунье, хватит сил убить внуков своего друга? У Менца бы точно хватило, но Чарльз другой. По крайней мере, Роуз хотелось в это верить. Верить хотя бы кому-то, пусть инквизитор и нёс этот бред о... Дитрихе. Если её казнят, то она хотела бы умереть с уверенностью, что дети будут в безопасности.
В конце концов, Кловерд лишь выполняет свою работу. Он поступает так, как его обязывает долг. Но ведь в нём, человеке принципа, бьётся любящее сердце. Иначе, зачем он рассказал ей об Анжу?
Окунутая в пучину меланхоличных, спутанных мыслей, Роуз не заметила, как затрясся потолок. Крохотный паучок, плётший свою паутину в углу камеры, вдруг упал на пол и поспешил скрыться в щели стены. Девушка насторожилась. Прямо над её головой раздался страшный грохот, и несколько небольших камушек упали с потолка. Пыль заплясала в воздухе.
Роуз вжалась в стену, боясь, что потолок рухнет прямо на неё. Где-то над головой, за слоями камня и железа, бушевал хаос – приглушённые крики, лязг металла, взрывы, от которых содрогалась земля. Каждый новый удар сотрясал камеру.
И вдруг наступила тишина. Железная дверь резко открылась, и Роуз увидела всполошённого Кловерда.
– В чём дело?
– Нет времени для объяснений. Делайте то, что я Вам скажу.
Он открыл решётку и взял Роуз за руку, ведя к выходу. Лестница маячила впереди, но едва они сделали три шага, как по коридору вновь разнёсся страшный грохот. Роуз инстинктивно рванулась назад, когда свод коридора рухнул в метре от них. Глыбы камня взметнули волну пепла и щебня, ослепляя. Девушка втянула голову в плечи, ощущая, как крошки камня впиваются в кожу, а горло сжимает едкий удушающий кашель.
– Дьявол! – выругался Кловерд.
– Мы в ловушке?
– Нет, есть и другой путь.
Он резко развернулся и поспешил куда-то вглубь темницы. Роуз старалась не отставать.
– Это ведь не просто землетрясение? – спросила леди.
– К сожалению, нет.
– Почему Вы не оставили меня в камере? Вы ведь рискуете собственной жизнью.
– Тебя должны судить по закону. Я на дух не переношу самосуд.
На первом этаже их встретил хаос. Полдюжины полицейских сооружали баррикаду из перевернутых скамеек и архивных шкафов. Один из них, с окровавленной повязкой на предплечье, резко выпрямился при виде инквизитора:
– Оба боковых корпуса захвачены колдунами. Они напали одновременно с запада и востока. Режут всех, кто попадётся им на пути.
Лицо Кловерда исказилось от злости. Он схватил Роуз за запястье и потащил за собой выше по лестнице. Остановившись на втором этаже, он придвинул массивную тумбу к двери, ведущей в соседний корпус. Но стоило им вернуться на лестницу, как дверь слетела с петель, а тумба разлетелась в щепки – в дверном проёме появились трое колдунов. Все они носили маски, подобные маске Безликого и, похоже, использовали взрывчатку.
Кловерд закрыл девушку собой и выкрикнул что-то на колдовском языке. Остатки тумбы взмыли в воздух и полетели в колдунов. Не теряя ни секунды, инквизитор выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в грудь ближайшего колдуна. Он бы не пожалел патронов, чтобы умертвить их всех, но глухой щелчок ударника оповестил о пустоте барабана.
– Брен! – заверещала колдунья.
Кловерд и Роуз бросились наверх, игнорируя крики и выстрелы за спиной. Колдунья не отставала. Оказавшись в коридоре, она коснулась пола, и по полу пошла широкая трещина до самого окна. Нога Роуз провалилась в трещину – леди упала, больно ударившись плечом. Кловерд остановился, словно обдумывая что-то, а потом вновь перешёл на бег, оставляя девушку позади.
Роуз слышала, что колдунья приближается, перезаряжая оружие.
– Её не тронь, – крикнул колдун. – Миранда сказала, что девчонка нужна невредимой.
– Знаю...
Освободив ногу, девушка перевернулась на спину. Все лампы были потушены, только свет луны заливал коридор сквозь выбитые окна. Роуз заметила ярко-рыжие волосы колдуньи, вьющиеся над чёрной маской. Рыжеволосая навела инквизиторскую винтовку на Роуз и приказала ей подняться.
Дальняя дверь скрипнула – в коридоре вновь появился Кловерд. В руках он нёс уже знакомый посох со светло-голубым камнем.
– Маргари, уходим!
Колдунья не послушалась. Она прицелилась в помощника Верховного Инквизитора и выстрелила. Кловерд легко отразил пулю. Он обхватил посох двумя руками – несколько острых, как бритва, льдинок вонзились в тела колдунов. Маргари упала на пол, держась за раненую ногу, и зашептала заклинание. Здание затрясло. Часть пола начала медленно проваливаться, и колдунья упала вниз, исчезая в облаке пыли. Роуз, вскрикнув, чуть было не полетела следом за ней, но Кловерд успел поймать её за плечи.
Колдуну повезло меньше, чем его подружке: льдинка вонзилась ему прямо в горло. Несчастный умирал медленной, мучительной смертью, хрипя и задыхаясь. Кловерд навёл на него посох, но вдруг передумал. Он равнодушно отвернулся и повёл Роуз за собой, будто не замечая страшных звуков.
– Кто они? – спросила девушка. – Почему они носят маску Безликого?
– А сами не понимаете? – раздражённо процедил Чарльз. – Нам нужно немедленно убираться отсюда.
– Как же полицейские и другие инквизиторы?
Кловерд надеялся спуститься по главной лестнице. Здесь было тихо, только далёкие выстрелы, трупы инквизиторов и лужи крови кричали о происходящем. Они спускались почти в полной темноте. Одна ступенька, вторая, третья...
– Мне кажется, здесь что-то не так, – прошептала Роуз. – Они не могли оставить главную лестницу без присмотра.
В подтверждение её слов посреди лестницы выросла стена из огня. Кловерд рефлекторно отпрыгнул назад. Они попятились, не отводя глаз от огня. Воздух исказился от жара, дым заполнил лёгкие едкой горечью, а пот заструился по спине Роуз.
Девушке показалось, что прошла целая вечность, пока сквозь пламя не начал проглядываться силуэт. Сперва расплывчатый, как мираж или наваждение, но с каждой секундой он становился всё более отчётливым. Сначала появилась чёрная маска, а потом руки и ноги. Колдун прошёл через огонь, будто то был и не огонь вовсе, а лоснящаяся шёлковая ткань. Одежда его горела – он отвёл руку в сторону, и языки пламени лениво сползли с одежды в его ладонь.
Роуз стояла как вкопанная, напуганная и восхищённая его силой. Если бы не Кловерд, то она так бы и осталась стоять с круглыми глазами. Инквизитор хорошенько тряхнул девушку за плечи, заставляя развернуться и перейти на бег. Бежали они до самого конца коридора, пока бежать стало некуда. Чарльз распахнул одну из дверей и затолкнул туда заключённую. Закрыв дверь изнутри, он зажёг несколько ламп и открыл выдвижной ящик стола, пряча какие-то документы в сейф.
Роуз отошла к окну, с напряжением уставившись на дверь. Послышался выстрел в замок. Второй, третий. Кловерд перевернул стол к стене и удобнее перехватил посох. Четвёртый, пятый. Он приблизился к девушке, шепча на ухо:
– Твой последний шанс помочь Луису и Джоан.
Шестой. Дверь медленно открылась, скрипя. Инквизитор не спешил атаковать первым. Безликий зашёл в просторный кабинет, обводя пространство глазами и горделиво выпрямляясь.
– Ты знаешь, что произойдёт, если прибегнешь к силе, иначе не стал бы тратить патроны на дверь, – осторожно начал Кловерд. – Мы заперты здесь. Сгорят все, в том числе и она.
– Какая доблесть! – усмехнулся Безликий. – Прячешься за дамой? Неужели я так сильно пугаю тебя?
– Без Арис ты не был бы таким дерзким. Твоё единственное преимущество – камень в груди.
– Мы оба знаем, что один из нас умрёт сегодняшней ночью, – Безликий подошёл к стене, где висели два обоюдоострых меча, и аккуратно снял их, рассматривая сверкающее лезвие.
– Хочешь сыграть в благородство? Ты же знаешь, что у меня больше опыта в сражениях.
Безликий швырнул клинок к ногам инквизитора. Тот поднял меч, не выпуская из свободной руки посох. Узкий кабинет, заставленный мебелью, не оставлял пространства для поединка. В их распоряжении было всего шесть широких шагов, но это мало волновало Безликого. Соперники встали друг напротив друга.
– Насмерть, – сказал колдун. – Единственное условие – не использовать магию.
– Сам же пожалеешь о своих правилах, щенок.
Первый удар был нанесён Безликим. Кловерд легко увернулся. Колдун атаковал стремительно и энергично, но то было даже на руку инквизитору. Он сохранял дистанцию, ожидая, когда противник растратит силы.
– Давай же, Чарли! – воскликнул Безликий. – Ты же искусный фехтовальщик!
Кловерд не повёлся на провокацию. Тогда колдун ринулся вперёд, чтобы ударить вновь – мечи со звоном скрестились и, скользнув друг по другу, замелькали в свете свечей. Роуз вжалась в стену, боясь даже дышать. Безликий напирал, и инквизитору пришлось отступить к окну. Мужчина выпустил посох из руки, чтобы схватить бокал, стоящий на подоконнике, и бросил его в колдуна. Разгорячённый, Безликий отвлёкся на летящий в него предмет и не заметил острие меча, которое оставило неглубокую рану на правой руке. Он сделал несколько шагов назад, тяжело дыша. Попытка поднять меч повреждённой рукой оказалась неудачной. Тогда Безликий взял рукоять меча левой рукой, не сводя глаз со своего врага.
Помощник Верховного Инквизитора выглядел праздно, только капли пота, текущие по лбу, выдавали в нём напряжение. Подобрав посох, он изящно прокрутил меч в руке, словно играясь, и вернулся в стойку. Теперь первым бил он. Кловерд предпочитал короткие выпады, чтобы всецело контролировать дистанцию. Движения его были легки и отточены до совершенства. Чарльз знал главное преимущество колдуна: тот был гораздо моложе, а значит выносливее.
Даже сражаясь левой рукой, Безликий достойно парировал удары. Однако этого оказалось недостаточно – Кловерд выбил меч из рук колдуна и полоснул по его ногам. Безликий закричал от боли и упал на пол.
– Всё кончено, Безликий.
Чарльз наступил колдуну на грудь и бросил оценивающий взгляд.
– Не делайте этого, Кловерд, – вмешалась Роуз, решаясь подойти чуть ближе.
Инквизитор глухо рассмеялся, не отводя взгляда от противника, будто готовый в любой момент к подлому удару, и сорвал с него маску. Роуз ахнула – под чёрной маской скрывалось дорогое сердцу лицо. Дитрих сильно постарел с момента их последней встречи, его кожа, на которой отчётливо проступали веснушки, была белой, как первый снег, а длинные кудрящиеся волосы тронула седина, но всё же то был Дитрих. Её Дитрих.
Кловерд вонзил меч между рёбер колдуна, туда, где, как ему казалось, находится сердце. Роуз вскрикнула, руками закрывая рот. Лицо Дитриха исказилось от боли, а по губам потекла кровь, пузырясь.
Наступила страшная тишина. Она длилась всего несколько секунд, но для девушки словно прошла вечность. Неожиданно колдун рассмеялся, сплёвывая кровь.
– Ты хотел увидеть моё лицо перед своей смертью? – спросил Дитрих, с явным наслаждением проводя пальцами по лезвию. – В этом наши желания совпадают. Когда ты смотришь мне в глаза, кого вспоминаешь? Какого ещё безоружного бедолагу ты прирезал, как свинью?
Кловерд поморщился, медленно отступая. Безликий поднялся и, схватившись за лезвие двумя руками, вытащил из своей груди меч.
– Мы сражались насмерть. Я победил, – напомнил инквизитор.
– Верно, но ты, кажется, ещё не понял, что я не умер, – Безликий взял меч за рукоять, держась левой рукой за кровоточащую рану. – Скажи, Чарли, тебе снятся кошмары после той ночи? Мне, например, больше двадцати лет.
– Я не намерен продолжать этот бесполезный поединок.
– В чём дело? Тебе больше нравится бить исподтишка?
Инквизитор выхватил из-за пояса револьвер и притянул к себе Роуз, палкой посоха давя ей на горло. Он прижал дуло револьвера к её виску.
– Если умру я, то умрёт и она.
Дитрих помрачнел. В его глазах вспыхнуло пламя.
– Только попробуй её тронуть.
Кловерд взвёл револьвер.
– Тебе всё равно не уйти из здания живым, – сказал колдун. – Внизу мои люди.
– А я попробую. Поверь, мальчик, ты и твоё отребье – не самое страшное, что я видел в жизни.
Когда инквизитор развернулся в сторону выхода, Роуз вдруг осенило. Она зажмурилась, набрала воздуха в лёгкие и прокричала:
– Дитрих, револьвер пустой!
Безликий тут же выпрямился, и стена из пламени окружила их. Кловерд выругался и несколько раз выстрелил в голову колдуна, но ни одна из пуль не достигла цели. Осознав, как сильно заблуждалась, Роуз заверещала и забила ногами, пытаясь высвободиться. Револьвер в руках инквизитора начала плавиться. Он выкинул его на пол и отпустил девушку, двумя руками обхватывая посох.
Последнее, что Роуз увидела, прежде чем погрузиться во тьму – ледяной взрыв. Она чувствовала прикосновение снега к своему телу. Сквозь черноту до неё долетали крики, но она никак не могла заставить себя открыть глаза. Лишь через некоторое время она смогла поднять веки и, опёршись о локоть, приподняться. Кабинет в огне. Из-за дыма дышать почти невозможно. Роуз схватилась за голову, по которой текли ровные струйки крови, и взглянула в угол кабинета.
Там стоял Безликий. Прислонившись к стене, сидел Кловерд. Из его живота текла кровь. Колдун бросил окровавленный меч в огонь, смотря на инквизитора сверху вниз. На его лице не было ни капли сострадания.
– Скажи, каково это, Чарли? – спросил он, наклоняясь, чтобы приподнять подбородок мужчины и заставить смотреть на себя. – Каково умирать, медленно истекая кровью? Да, я помню даже то, куда ты её ударил. Помню, как острие медленно вошло в её живот. Помню, как слёзы текли из её зелёных глаз.
– Я пощадил тебя, – прохрипел Кловерд. – Я растил тебя, как собственного сына.
– Не бойся, я не допущу твоей ошибки. Пощады не будет.
Выпрямившись, Безликий поднял ладонь на уровень подбородка. Он медленно сжимал руку в кулак, и пламя, охватившее тело инквизитора, становилось сильнее. Нечеловеческий вопль смерти Роуз не забудет никогда. Он пытался вскочить, убежать, но колдун ему не позволял. Волосы и одежда почти полностью сгорели, а на теле появились ужасающие волдыри. Огонь прожигал до костей. Кожа лопалась, обнажая плоть, которая тут же чернела, сворачиваясь. В какой-то момент Роуз почувствовала запах жаренного мяса, подобный тому, когда готовят на вертеле свиные рёбра.
Она закрыла глаза и заплакала. Дитрих, до этого не обращавший на девушку внимания, остановил страшную казнь и подбежал к ней, обнимая за плечи.
– Ненавижу тебя! – прокричала ему прямо в лицо Роуз. – Ты чудовище!
Дитрих с непониманием приподнял брови.
– Я спас тебя.
– Ты монстр, – повторила она. – Лучше бы ты сдох тогда в лесу!
Растерянность сменилась злостью. Безликий поднял девушку на руки, но та сопротивлялась, поэтому ему пришлось перекинуть Роуз через плечо и отправиться в сторону выхода.