Хозяин Охоты. Книга 1

Роуз сидела в малой гостиной, медленно поедая лимонный заварной крем. Раньше Роуз терпеть его не могла, но, забеременев, ела десерт почти каждый день. Возле жены сидел Льюис, который подобно строгому родителю, отчитывал девушку за пристрастие к сладкому. Он то и дело выставлял указательный палец перед лицом Роуз и нудно повторял о вреде десертов. Девушка думала, какой будет реакция Эстена, если она откусит его палец. Прочитает ещё одну лекцию?

Когда в гостиную зашла мать Льюиса, юная леди напряглась. Несколько лет назад Роуз считала герцогиню милейшим человеком, но замужество заставило девушку поменять своё мнение.

– Как же быстро идёт время, – воскликнула Камилла, усаживаясь в кресло. – Ты так похорошела, Роуз.

Девушка почувствовала внимательный взгляд свекрови на своём животе. Роуз поставила креманку на стол и натянуто улыбнулась, поглаживая заметно выросший живот. Ни одно платье не могло его скрыть.

– Я много раз выражала своё беспокойство по поводу столь раннего брака, и хоть знаю, что всем вам надоела, но молчать для меня – ещё большее кощунство. Всё же леди так юна и хрупка.

– Я чувствую себя замечательно, – сказала Роуз.

Женщина схватила её руку и крепко сжала так, что у девушки даже заболели пальцы.

– Моя милая, не стоит разбрасываться словами. Ты можешь накликать беду. Я ведь беспокоюсь о твоём здоровье. Не стоит выставлять напоказ своё положение.

– Я почти не покидаю стен особняка.

– В твоём случае это противопоказано! Ты же сейчас такая... хорошая, – Камилла снисходительно улыбнулась, стараясь как можно яснее донести свой намёк. – Помнится, когда я впервые оказалась в положении, мне даже корсет не пришлось ослаблять. На твоём месте я бы боялась даже выйти из комнаты. Как неловко!

Роуз прекрасно понимала, к чему клонит Камилла.

– Доктор говорит, что, возможно, в нашей и вашей семье станет на два малыша больше, – вмешался дядя Остин. – Думаю, стоило об этом сказать, прежде чем лорд уедет.

Льюис вскинул брови от удивления и схватил девушку за запястье.

– Двое? – радостно переспросил он.

– Слишком рано об этом судить, – ответила Роуз, старательно изображая счастье.

На лице Камиллы появилась ехидная усмешка. Прошло всего два месяца со свадьбы, и только глупец бы не понял, что где-то таится обман. Похоже, Льюис и был этим глупцом.

– С нетерпением жду рождения моих милых внуков, – сказала Камилла. – Хочу поскорее взглянуть в их личики.

– Ждать ещё долго, матушка.

– Знаю, Льюис, но будь моя воля я бы осталась с Роуз вплоть до их рождения. Быть может, даже была бы при родах.

– Уверен, Роуз будет счастлива, если Вы останетесь, герцогиня, – заверил Остин. – Для нас это огромная честь.

Роуз неуверенно кивнула.

– Я хотела бы прогуляться, – сказала она и встала с дивана.

Лорд вскочил за ней следом. Проигнорировав холодный взгляд Камиллы, Роуз вышла в коридор и подозвала камеристку, чтобы та принесла тёплую одежду. Мария быстро исполнила приказ.

Сердце щемило от тоски. Льюис щебетал над ухом какую-то бессмыслицу, и девушка порой кивала головой в такт его словам. Когда они оказались в саду, Льюис попросил жену закрыть глаза и подождать его. Холод пробирался через тонкие перчатки Роуз. Редкие снежинки падали на её лицо.

– Открывай!

Открыв глаза, девушка увидела скромный букет из пяти бордовых роз.

– Ты же понимаешь, что наш садовник тебя проклянёт за то, что ты залез в зимний сад?

– Я заметил, что ты в последнее время стала такая... тихая. Конечно, ты теперь настоящая женщина и у тебя появились взрослые заботы, но ведь я помню тебя совсем другой.

– Спасибо.

Роуз забрала цветы и прижала их к груди.

– Уезжать сейчас намного труднее, чем когда-либо было раньше.

– У тебя много дел.

– Да, но... двух месяцев рядом с тобой ничтожно мало.

– У нас вся жизнь впереди. Теперь уж точно.

Разговор их прервал дядя Остин, который пригласил Льюиса пройти в его кабинет, чтобы обсудить какое-то важное дело. Роуз прекрасно понимала, о чём они будут говорить. Дядя знал слабые места юного лорда и без зазрения совести этим пользовался. Так дурить бедного мальчика даже леди казалось отвратительным.

Роуз попросилась остаться в саду ещё на немного. Она бесцельно бродила среди голых деревьев, пока не свернула с тропинки, идя туда, куда прежде зайти не решалась.

Заброшенный пруд был покрыт тонким льдом. Крохотная статуя младенца насмешливо выглядывала из-под снега. Роуз коснулась льда носком сапога и без страха сделала первый шаг. Лёд захрустел. Она пересекла весь пруд и опустилась на колени перед статуей, смахнула с неё снег и перчаткой протёрла мраморное личико от грязи.

– Надеюсь, тебе тепло и спокойно, – прошептала девушка. – Доктор сказал, что живот слишком большой, поэтому, быть может, их будет двое. Или у нас с тобой родится большой и сильный мальчик. Я мечтаю назвать его в твою честь, но дядя пришёл бы в ярость, если бы узнал о моей идее. А мне бы... мне бы просто хотелось слышать твоё имя каждый день.

Она положила розы перед младенцем и поцеловала его в холодный лоб, а затем закрыла глаза и сложила руки перед лицом. Снежинки падали и тут же таяли на коже.

Дорога была долгой. Прислонившись к спине спутницы, Безликий безмятежно дремал. Роуз пришлось перевести лошадь на шаг, чтобы колдун не выпал из седла: он постоянно наклонялся вправо, уверяя, что сидит ровно. Чтобы хоть как-то взбодриться, леди тихо напевала детские песенки, которые когда-то часто звучали из уст её матери:

– В сердцах людей разжёг огонь, наш храбрый Теодор, – Роуз ненавидела петь. – Пошёл судьбе наперекор, наш храбрый Теодор.

– А в твоём репертуаре есть что-нибудь, не выставляющее колдунов абсолютным злом?

Леди поёжилась от неожиданности.

– Я ни слова не сказала о колдунах.

– Имя Теодор звучит оскорбительнее тысячи ругательств.

– Тогда и фамилия Вессеньер должна ассоциироваться у тебя с оскорблением.

– Дело не в том, что сотворил твой предок из легенд. Дело в том, что всё это стало уроком благородства для глупых малолетних аристократишек.

– Благородство для тебя постыдно? Вот я бы с радостью променяла имя изменщицы и предательницы на благородную смерть.

Безликий выпрямился, держась за седло.

– Насколько мне известно, Теодор не умер после своего подвига.

– Но он был готов умереть за свою идею.

– Какой пафос, какая жертвенность, – усмехнулся колдун.

– Жертвенность – то, чем должна обладать любая благородная леди. Я должна была сдаться Кловерду, чтобы попытаться защитить своё имя. Поверить не могу: все эти годы дядя Остин только и делал, что оберегал меня от бесчестья, а я всё испортила.

– Ты излишне обобщаешь. Разве твоя жертва не в отчаянной попытке спасти детей? Ты сравниваешь себя со своими предками, делая из них героев. Но что если я тебе скажу, что тоже готов умереть за свою идею? Я тоже стану героем в твоих глазах?

– За идею о том, как добиться безграничного могущества?

– Ох, девочка, ты плохо меня знаешь, – с едва различимой грустью сказал он. – Ты винишь себя за то, что тебе хватает ума не совершить глупость. Жертва должна иметь смысл, иначе эта жертва – просто красивая пустышка.

– А что мне остаётся, кроме чувства вины и сожалений? Я подвела свою семью в попытке стать счастливой, но счастья не обрела. Не защитила моих милых малышей и обрекла их на бесславное существование. Меня и моих детей вычеркнут из семейного древа Вессеньеров, будто и не было никогда Роуз Вессеньер.

– Я думал, принадлежность к семье даётся с рождением, а не с совершением благородного поступка. Может, я бы тоже мог стать наследником Вессеньеров? Давай выберем мне достойный подвиг, и я обязательно его совершу.

– Не пойму, ты издеваешься надо мной или пытаешься поддержать?

Вместо ответа Роуз услышала тихий шелест ткани. Безликий снял маску и надел её на лицо девушки, завязывая ленты на затылке. Всё, что могла видеть леди – мелькающая листва деревьев сквозь небольшие вырезы для глаз. Дышать в маске было тяжело.

– Зачем ты...

– Теперь ты чувствуешь то, что чувствую я. Мы с тобой действительно рождены разными? Или если бы ты прожила мою жизнь, то поняла бы, каково это? Что нас различает? Наш статус? Наша кровь? Наши идеалы?

– Я не знаю, Безликий. Я понимаю только то, что тебе в маске очень жарко.

Когда девушка поднесла руки к голове, чтобы снять маску, колдун перехватил её ладони и крепко сжал. Роуз чувствовала затылком его дыхание.

– Если жизнь обязывает выбирать, пусть будет так. Или ты мать, или герцогиня.

– Всё совсем не так просто. Я всю свою жизнь выбирала то, что подсказывало мне сердце. Где я теперь?

– Там же, где и я, хоть я выбрал долг.

Он отпустил руки девушки и снял с неё маску. На секунду в голове промелькнула мысль, а не повернуться ли и взглянуть ему в лицо. Но всё же она не решилась.

– Смотри-ка, Катерхам.

– Что будем делать дальше? – взволнованно спросила Роуз.

– Для начала переведём дух.

На въезде в город располагался постоялый двор, который сразу же привлёк внимание Безликого. «Кажется, он был здесь прежде», – подумала Роуз, принимая руку колдуна, чтобы слезть с лошади. До рассвета оставалось около часа, поэтому улицы города были пусты.

Безликий заплатил за завтрак, который, к слову, оказался довольно неплох, и попросил подготовить две комнаты на втором этаже.

– Принесите в мою комнату письменные принадлежности, – попросила Роуз у хозяина постоялого двора.

Роуз не терпелось скорее скинуть сапоги и лечь в кровать, поэтому после завтрака она поспешила наверх. Зайдя в комнату, девушка облегчённо выдохнула и принялась снимать дорожное платье. Оставшись в сорочке и нижней юбке, Роуз подошла к окну. Вид отсюда был более чем обыкновенным: внутренний дворик и несколько лестниц для работников.

Слева от окна стоял старый письменный стол. Девушка опустилась на стул, придвинула к себе листок бумаги, чернила и перо. Очинив перо серебряным кинжалом, Роуз вывела ровным почерком: «Мой дорогой Льюис». Вот только... что писать дальше? Она будто утратила способность складывать слова в предложения. К тому же любые слова казались леди слишком пошлыми и жалкими.

Чего она хочет? Обелить себя перед мужем или просто попросить прощения? Роуз долго думала, как правильно начать письмо.

«Я пишу тебе, не надеясь на ответ. Быть может, это письмо – моё покаяние. Будущее видится мне смутно, а потому я бы хотела успеть написать всё, о чём молчала до сих пор. Я ужасно относилась к тебе и не ценила того времени, что мы провели вместе. С самого детства ты был со мной рядом, и мне казалось, что так будет всегда. Я ошиблась. Только сейчас я осознала, как сильно любила тебя.

Никакие слова не изменят чувства ненависти в твоей груди. Молю тебя лишь об одном: не вини наших детей в моём скудоумии. Они прелестнейшие существа на этой земле и заслуживают счастливой жизни. Только ты и Остин можете дать им шанс для подобной жизни».

Получилось даже хуже, чем Роуз думала. Она отложила письмо и встала. Быть может, следовало немного поспать, а после попробовать ещё раз. Девушка стянула дурно пахнущую сорочку и уже хотела снять юбку, как дверь бесцеремонно открылась, и в комнату зашёл Безликий. Роуз торопливо отвернулась, прикрывая обнажённую грудь.

– Следует стучать, прежде чем войти, – возмутилась она и натянула сорочку обратно.

– Прости. У тебя на спине...

Девушка взяла простынь с кровати и накинула её на плечи. Случись с ней нечто подобное недели две назад, она бы умерла от стыда.

– То есть ты смотрел на спину? – усмехнулась леди. – Да, шрамы от плети. Долгая история, я бы не хотела тратить время на объяснения.

– Мне не нужны объяснения. Просто хотел сделать ситуацию менее неловкой.

– Я очень признательна.

Она села на кровать и протёрла глаза.

– Я пришёл, чтобы узнать, зачем тебе письменные принадлежности.

Колдун медленным шагом дошёл до стола, бросая «случайный» взгляд на письмо.

– Надеюсь, тебе хватит совести не читать чужие письма.

– Я побоялся, что ты захочешь написать своей семье. Тебя ищут, Роуз. Нельзя совершать необдуманные поступки.

– Я действую по велению сердца, как ты и говорил.

– Боюсь, что смысл в сказанном был иной.

– Кто знает, быть может, это мой последний шанс написать им письмо.

– Ему, скорее.

– Он мой муж. Что если я подпишу письмо именем его тётушки? Никто кроме Льюиса не узнает, что письмо от меня.

– Сожалею, – коротко ответил Безликий.

Едва его пальцы коснулись письма, как то вспыхнуло алым пламенем. Когда лист бумаги догорел, колдун рассыпал пепел по столу. Губы Роуз задрожали от обиды. Нужно было попросить письменные принадлежности тайно, чтобы Безликий не узнал.

Она легла на спину, откинув голову на подушку и закрыв глаза. Глупая, недальновидная Роуз. Всегда остаётся позади. Шорох одежд выдал приближение колдуна раньше, чем шаги. Он навис над девушкой, как грозовая туча нависает над землёй. Сердце пропустило несколько ударов, когда он наклонился, смахнул растрепавшиеся волосы с её ключиц и дотронулся до золотого медальона.

– Это твоя цена? – усмехнулась Роуз.

– Нет, я к золоту равнодушен.

– Я говорила не о медальоне.

Безликий проигнорировал её слова. Он открыл медальон и внимательно всмотрелся в лица Джоан и Луиса. Роуз очень бы хотелось узнать, что происходило у него в голове в этот момент.

– Хочешь увидеть, ради кого всё это?

– Я видел их, когда они были младенцами.

– Значит, Миранда следила за мной?

– Слишком громко сказано.

Колдун закрыл медальон и осторожно положил его на грудь девушки, стараясь не коснуться кожи. Будто боялся оказаться ближе позволенного. Выпрямившись, Безликий сказал:

– Тебя ищет Верховная Инквизиция. Но и меня она ищет. Мы с тобой в одной лодке.

– Мне страшно, Безликий, – прошептала Роуз.

– Не бойся. Пока ты со мной, тебе ничего не грозит. Постарайся уснуть или хотя бы отдохнуть. Я тоже немного передохну: всё же моё лекарство имеет побочный эффект. Не выходи на улицу, а если что-то понадобится, то моя комната в конце коридора. Слева от окна.

– Хорошо, – она приподнялась на локтях. – Знаешь, ты бы понравился моему дяде, если бы не был колдуном.

– Не пытайся мне льстить.

– Я говорю искренне.

Роуз не отводила взгляд от Безликого, а тот внимательно смотрел на неё. Вздохнув, он сел на кровать и, приблизившись к леди, спросил:

– Хочешь, покажу фокус?

Девушка неуверенно кивнула. Тогда колдун снял перчатки, размял пальцы и, сложив ладони вместе, создал частичку пламени. Он медленно раскрыл ладони, и пламя начало принимать узнаваемые черты: то была птица с распущенными крыльями. Роуз охнула от удивления. Безликий поднял ладони к лицу девушки и высвободил огонь. Вскрикнув, Роуз дёрнулась от страха и со всей силы ударила колдуна по плечу. Безликий звонко рассмеялся. То был первый раз, когда она услышала его искренний и громкий смех.

– Я ведь испугалась, – ради приличия возмутилась Роуз, хоть ни капельки не злилась.

Он пожал плечами, надевая перчатку.

– И долго ты этому учился?

– Всю свою жизнь. К старости планирую создавать целые города.

– Далеко тебе до старости?

– Уже нет.

Роуз забрала вторую перчатку и вдруг сказала:

– Я давно хочу спросить, но не знаю, стоит ли это делать... В тебе камень Анжу?

Безликий посерьезнел. Он грубо отобрал перчатку у девушки и встал с кровати.

– Чей камень?

– Матери Дитриха.

– Камни Арис не принадлежат никому. После моей смерти придёт другой идиот, который запихнёт его в своё тело, – Безликий беззвучно вздохнул. – Что-то я увлёкся. Запрись на ключ и не открывай никому, кроме меня. Думаю, мой голос не перепутаешь.

– Извини, если мой вопрос тебя обидел.

– Обида слишком примитивное чувство. Я лишён подобного.

Оставшись одна, Роуз закрыла комнату на ключ, а после зарылась в одеяло и заснула, одолеваемая беспокойными мыслями. Она спала почти до самого вечера и, кажется, спала бы ещё, если бы не чувство сильного голода. Роуз нехотя поднялась, заплела волосы в косу и, одевшись, вышла из комнаты. Последняя дверь слева, кажется. Девушка настойчиво постучала, но никто не открыл.

– Это я, – сказала она в пустоту. – Ты там спишь?

Вновь молчание. Роуз попыталась заглянуть в замочную скважину, но ничего, кроме пустой кровати, разглядеть не смогла. Из соседней комнаты вышла девочка лет тринадцати, кажется, служанка. Роуз подозвала девочку к себе и спросила:

– Господин из этой комнаты куда-то выходил?

Девочка кивнула.

– Он забрал лошадь и уехал ещё утром.

– Ясно. Можешь идти.

В голову леди закрались невесёлые мысли. Что если Безликий решил её бросить? Что же делать тогда?

По скрипучим лестницам Роуз спустилась в трактир, стены и мебель которого пропитались запахом пережаренного мяса и эля, и заказала себе какую-то дешёвую похлёбку. На большее у неё не хватило денег. Сев на скамью у стены, леди принялась прокручивать в голове всевозможные варианты дальнейшего развития событий. Без денег она будет неспособна прожить даже завтрашний день, что уж говорить о будущем.

В трактир зашли двое мужчин в синей форме. Чёрные сапоги их вопреки пыли города сверкали чистотой. Патруль, догадалась Роуз. Полиция не имела прямого отношения к Верховной Инквизиции и не занималась делами колдунов, но в особых случаях могла помогать инквизиторам в поимке преступников. Девушке стало не по себе. Она поблагодарила официанта за похлёбку и отвернулась к стене, стараясь не привлечь к себе внимание.

– Боб, дела идут в гору?

Один из патрульных, обладатель пышных чёрных усов и низкого роста, приблизился к барной стойке и радостно поприветствовал трактирщика.

– Всё спокойно?

– Ты же знаешь моё отношение к дракам – сразу же за дверь выставляю. Вот на прошлой неделе пришли ко мне два мужика, коренастые такие, и давай отношения выяснять. Я им говорю: «э, нет, ребята, если хотите драться, то выметайтесь отсюда». А один из них мне, знаешь, что говорит?

– Что?

– Так мы не ссоримся, мы выясняем, кто из нас больше чаевых оставит!

Оба разразились хохотом, а потом, насмеявшись вдоволь, завели непринуждённый разговор. Роуз почти расслабилась, как вдруг поймала на себе взгляд второго патрульного. Она подняла глаза – мужчина отвернулся. Чувство страха овладело ею. Заметив странные переглядки, трактирщик наклонился через барную стойку и что-то прошептал усатому патрульному.

Роуз поднялась со скамьи и хотела уйти в свою комнату, но усатый патрульный окликнул её:

– Миссис, разрешите отнять у Вас несколько минут.

Сердце леди рухнуло в пятки. Она натянула улыбку на побледневшие губы и глупо хихикнула.

– Да, конечно.

Роуз неспешно подошла к барной стойке. Ей чудилось, будто все взгляды посетителей трактира прикованы к ней. Они вонзались в тело, подобно острым иглам.

– Скажите, как Вас зовут?

– Робин Кларк. Мой муж учёный. Возможно, вы слышали о нём прежде, – она обвела взглядом всех присутствующих. – Исследователь.

– Да-да, я слышал эту фамилию, – подтвердил второй патрульный.

– Вы впервые у нас в городе?

– Нет, мы с мужем часто останавливаемся здесь. Есть что-то особенное в вечной сырости болот.

– Где же Ваш муж? Для нас было бы честью познакомиться с человеком науки.

– Право, я чувствую себя на допросе, – засмеялась Роуз.

– Что Вы, праздное любопытство. Быть может, пройдёте с нами, миссис Кларк, и подробнее расскажете о своём муже?

– На улице совсем скоро стемнеет.

– Не бойтесь, Вы ведь будете с представителями закона.

– В таком случае разве могу я отказать?

Роуз пошла вперёд, а двое патрульных двигались чуть поодаль от неё. В животе жгло чувство страха. Девушка понимала, что осталась одна, и никто кроме неё не сможет помочь.

Открыв дверь трактира, Роуз приподняла подол платья и рванула прочь со всех ног. Патрульные бросились за ней, доставая трещотки для вызова подмоги, однако в первом же переулке девушке пришлось остановиться – тупик. Она достала из сумочки револьвер и наставила его на мужчин.

– Не делайте глупостей. Бросьте оружие и сдайтесь добровольно, – приказал патрульный.

Роуз взвела курок.

– Я уже стреляла в людей. Не вынуждайте меня делать это вновь.

– Неужели Вы готовы убить двух невинных служителей закона?

– Да, – твёрдо ответила она. – Почему же помощник Верховного Инквизитора не дал вам достойного оружия? Он думал, что двое патрульных с дубинками способны справиться с колдуном? Если ему плевать на жизни своих людей, почему меня должно это волновать?

– Миссис, мы не охотимся на колдунов.

– Ложь!

– Кажется, произошло недоразумение. Опустите оружие, миссис Кларк.

– Дайте мне уйти.

Патрульные сделали шаг назад. Роуз понятия не имела, куда ей бежать. Руки задрожали.

– Вы ведь не отпустите меня, – произнесла она, истерично смеясь. – Как бы я не бежала, однажды вы просто застрелите меня в спину.

– Пожалуйста, миссис Кларк, Вы ещё можете всё исправить. Бросьте револьвер.

– Уже ничего не исправишь!

Роуз сжала зубы. Если она не возьмёт себя в руки, то так и умрёт, не увидев Джоан и Луиса вновь. Девушка выпрямила спину и выстрелила одному из патрульных в ногу. Тот, закричав, упал. Роуз прицелилась во второго мужчину, но в этот момент подоспела подмога: в переулке появилось ещё четверо патрульных и инквизитор с винтовкой. Поняв, что инквизитор целится ей в голову, Роуз выкинула револьвер на землю и подняла руки.