Глава 16. Приют
Метель не прекращалась вот уже несколько часов. Холодный ветер гнул деревья, создавая страшный гул, а острые снежинки больно вонзались в кожу. Роуз не могла разглядеть даже то, что находилось у неё прямо перед глазами – она двигалась вслепую, ведомая Дитрихом. Одежда вымокла, и больше не защищала от холода.
– Я больше не могу, – всхлипнула девушка, но голос её затерялся в вое ветра. – У меня нет сил.
Дитрих ничего не ответил. Они осторожно спустились с небольшого пригорка, и колдун создал несколько лучиков света, пытаясь сориентироваться.
– Сюда! Пригнись.
Парень потянул Роуз за собой. Они оказались в норе, укрытой корнями деревьев. Неясно, чья она была, но, судя по всему, хозяин норы давно покинул своё жилище. Роуз обхватила себя за плечи, дрожа всем телом.
– Мы не можем долго здесь находиться, – отстранённо сказал Дитрих.
– Думаешь, Итвуд гонится за нами? Только безумец пойдёт в лес в такую погоду.
– Точнее непогоду, – слабо улыбнулся он. – Простите, госпожа. Всё, что произошло – это моя вина. Я привёл Вас в логово врага, и чуть было не стал причиной Вашей смерти.
Роуз опустила взгляд, вспоминая лицо рыжеволосого колдуна.
– Нужно согреться, – сказала леди. – Давай обнимемся.
Она прижалась к Дитриху и, дождавшись, пока он положит руки на её спину, расплакалась. Она чувствовала себя грязной и ничтожной.
Роуз скучала по беззаботным летним денькам в особняке дяди, где самой трудной задачей было выдержать урок пения.
– Метель скоро кончится, – прошептал колдун. – Мне жаль, что так вышло, Роуз. Я не смог Вас защитить.
– Ты верил этим людям...
– Да, они были моей семьёй. Теперь у меня не осталось ничего.
– А как же я?
Парень отстранился, смотря на заплаканные зелёные глазки. Он набрал горсть снега, слепил из него шарик и осторожно прислонил ко лбу Роуз. Леди поморщилась.
– Синяк будет, – пояснил Дитрих. – Кто Вас так?
– Не знаю его имени. Сильно заметно?
– Очень.
– Теперь будет уродство.
– Вовсе нет. Вы очень смелая, госпожа. Теперь я понимаю поэтов, которые из года в год восхваляют одну и ту же женщину. Я бы помнил о Вас до конца своей жизни.
Когда ветер затих, они продолжили свой путь и шли всю ночь, пока не наткнулись на огромное здание, построенное у подножия горы в форме креста и обнесённое высокими стенами. Судя по знакам на стенах, то было какое-то религиозное сооружение.
– Если это церковь, то мы могли бы попросить у них помощи, – сказала Роуз, которая уже перестала чувствовать собственные ноги.
– Не похоже на простую церковь. А если здесь есть Верховная Инквизиция? Меня ведь ищут, помнишь?
– У Верховной Инквизиции другие гербы.
– Всё равно. Слишком опасно.
– Дитрих, если я не согреюсь, то умру.
Колдун взглянул на спутницу – та была мертвенно бледная, изголодавшаяся и замёрзшая. Кажется, что она могла упасть в обморок в любую секунду. Продолжать путь было невозможно, но и остановиться здесь...
– Ладно... Давай попробуем поговорить с ними.
Дитрих постучал в массивную деревянную дверь, окованную железом. Через несколько минут им открыла пожилая женщина, одетая в серое скромное платье. Седые волосы её покрывал белый вимпл.
– Что привело Вас сюда, дети мои?
– Мы устали и замёрзли. Могли бы мы отдохнуть?
– Конечно! Двери приюта Святой Анноры, покровительницы обездоленных судьбой, всегда открыты для нуждающихся.
Женщина открыла дверь шире, позволяя войти. Роуз юркнула внутрь, кутаясь в тальму. Вслед за ней на ковре остались мокрые грязные следы.
– Вы...
– Меня зовут Дио, – сказал Дитрих. – А это... моя сестра, Робин. Мы из обнищавшего графского рода. Наши родители умерли, и теперь мы вынуждены выживать.
– Сколько вам лет?
– Мне шестнадцать, – соврала леди. – А брату двадцать.
Она неуверенно кивнула, стараясь выдавить из себя милую улыбку. Впрочем, женщине не было интересно происхождение парочки. Она заперла дверь и пригласила гостей в столовую. По пути женщина рассказала, что место, куда они попали, является приютом для бедняков. Взамен еды и кровли над головой, бедняки вынуждены работать. Роуз показалось это честным обменом.
Усевшись за деревянную скамью, девушка накинулась на предложенную порцию каши. Людей в столовой было немного – только несколько стариков в противоположном конце помещения.
– Я подготовлю для вас койку, – сказала женщина, – конечно, если вы решите остаться.
– Отчего же нет? Мы бы с радостью остались, – ответила Роуз, не дав парню сказать и слова.
Когда служительница ушла, Дитрих наклонился к своей «сестре» и прошептал:
– Что-то мне это не нравится. Я помню, как конюх рассказывал о подобных приютах. Говорят, они страшнее тюрьмы.
– Глупость! – возмутилась Роуз. – Они дали нам зайти, согреться, а потом накормили и не потребовали даже монетки!
– Я не уверен, что ты понимаешь, о чём говоришь.
– Я понимаю только то, что за нами охотится жестокий колдун. Я не хочу встретиться с ним вновь. Тем более нам некуда идти.
– Итвуд дал нам шанс сбежать. Если бы он хотел нас схватить, то мы бы не сидели сейчас здесь. Кажется, я догадался, чего он хотел. Теперь Итвуд знает, где камень моей мамы.
– Откуда?
– Неважно, – Дитрих нахмурился, без аппетита проглатывая кашу. – Я подставил Миранду. Миранда – это девочка, которую мама забрала под опеку ещё до моего рождения. И именно ей мама отдала камень. Теперь Итвуд осталось только найти Миранду и...
– Думаю, Миранда постоит за себя.
– Я сделал большую глупость. Если с Мирандой что-то случится, то будет моей виной. Я бы хотел найти её и предупредить об опасности.
Роуз чуть было не подавилась.
– Мы ведь едва выжили! Ты снова хочешь...
– Роуз, она ведь мне как сестра.
– Зачем нам ввязываться в это? Ты же даже не знаешь, где она сейчас живёт. Прошло очень много лет.
– Я могу попытаться вспомнить.
– Извини меня, Дитрих, но если ты не заметил, то единственный источник наших бед, – девушка огляделась и одними губами произнесла, – колдовство.
– Да, потому что это моя суть.
– Нет! Мы могли бы начать всё с чистого листа. Могли бы заработать деньги честным способом и уехать куда-нибудь далеко.
– Я уже пытался, Роуз. Двенадцать лет пытался.
– Просто забудь о том, что умеешь. Никогда не прибегай к своей «особенности» даже под страхом смерти. Живи как обычный человек.
– Как можно притворяться обычным человеком, если у тебя есть... что-то подобное? Помнится, то были твои слова.
– Я устала бояться Дитрих. Весь тот ужас, который я пережила... я не хочу прочувствовать это вновь. Если хочешь идти на поиски Миранды – ступай. Но без меня.
Голос Роуз звучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось от страха. Конечно же, она не была готова отпустить парня и остаться в приюте одна. Она жаждала услышать единственно верный ответ. После всего, что сделала леди для него, разве это был трудный выбор? Роуз смотрела на возлюбленного, не мигая. Она видела его сомнение.
– Я, – Дитрих тяжело вздохнул, – не могу оставить тебя. Ты дорога мне.
Уголки губ Роуз дрогнули, осветив лицо лучистой улыбкой.
– Тогда давай останемся здесь, пока зима не кончится. А потом отправимся на поиски дома. Нашего с тобой дома, Дитрих. Как ты хотел.
Колдун спрятал растерянный взгляд под ресницами. Девушка накрыла его руку своей холодной ладонью и легонько сжала. Его кожа была сухой и шелушилась от холода, но всё же Роуз нравилось касаться возлюбленного – в эти моменты она понимала, что не одна.
После трапезы, служительница отвела Роуз и Дитриха в разные комнаты.
– В приюте каждый обязан соблюдать правила и заведённый порядок, – сказала она, ведя девушку в противоположную сторону от комнаты Дитриха. – За непослушание следует наказание. Мужчины и женщины живут в разных корпусах. Никаких ночных свиданий и прочего распутства. Нельзя сквернословить, драться, курить, выпивать и играть в карты. Твой день начинается в семь утра, а заканчивается в десять вечера. Покидать свою постель ночью и рабочее место днём строго запрещается. Выходной день в воскресенье. Всё поняла?
Трубный голос служительницы заставил Роуз поморщиться. Своим поведением женщина напомнила няню Жоэль, только та была добрее и энергичнее.
– А где я буду работать?
– Что ты умеешь?
– Много всего. Например, играть на пианино, петь, рисовать, танцевать, вышивать...
– Нам не хватает швеи, – перебила её женщина. – Тебе очень повезло, Робин, не каждой достаётся место у швейной машины. Будешь получать семь золотых в месяц. Сегодня и начнёшь.
– Я думала, что сегодня смогу отдохнуть. Понимаете, я всю ночь была в дороге и сильно замёрзла...
Служительница одарила Роуз таким взглядом, будто леди сказала самую большую глупость в мире.
– Вот твоя койка и одежда, – произнесла она, зайдя в огромную комнату, где жили, по меньшей мере, сорок человек. – Переоденься. Скоро придёт доктор, чтобы осмотреть тебя.
Девушка взяла серое платье с деревянной коробки, служившей кроватью. Коробка была заполнена соломой и накрыта простынёй. Не так уже и плохо, успокоила себя девушка. Она с трудом сняла бордовое платье, не осмелившись попросить помощи – кажется, это заняло целую вечность. Недовольный взгляд женщины и её редкие торопливые комментарии заставляли пальцы Роуз путаться в тканях и завязках. С трудом расправившись с дорогой одеждой, леди облачилась в наряд, похожий на наряд служительницы. Вот только это платье было из грубой колючей ткани. Роуз неумело закрепила вимпл на голове и повернулась к женщине.
– Научись одеваться быстрее, дитя. Доктор давно пришёл. В следующий раз никто не станет тебя ждать.
Занятая платьем, Роуз не заметила, как в комнату вошёл высокий худощавый мужчина в очках. Доктор сразу ей не понравился: равнодушный, отстранённый, он поджал и без того тонкие губы и притянул девушку к себе. Холодные пальцы тыкали в рёбра, приподнимали веки, ощупывали нежную девичью кожу. Его оценивающий взгляд мог быть предназначен для скотины, но уж точно не для прекрасной леди.
– Нет вшей. Худая, бледная и мелкая для своих лет. Но к работе годна, – пробурчал мужчина, записывая что-то в потрёпанный журнал.
После осмотра доктора, служительница отвела Роуз в мастерскую. Мастерская располагалась недалеко от спальни. То было просторное помещение с большими окнами, уставленное столами со швейными машинами – источником непрерывного монотонного стука. Десятки манекенов были одеты в готовые наряды. За швейными машинами сидели женщины всех возрастов. Все они носили скромное серое платье и белый накрахмаленный вимпл. Служительница усадила Роуз за свободную машинку и дала ей большой кусок ткани.
– Сестра Люси, объясни новоприбывшей, что нужно делать. Сегодня она под твоей ответственностью.
Сгорбившаяся женщина, сидевшая по правую руку Роуз, коротко кивнула. Когда служительница ушла, она наклонилась к леди и спросила:
– Как зовут?
– Роу... Робин.
– Понятно. Смотри, тут всё просто...
Люси неохотно принялась объяснять Роуз, что ей необходимо сшить. Однако девушка не могла сосредоточиться на игле и ткани. Вместо этого она внимательно рассматривала рабочую форму на манекенах. Похоже, приют Святой Анноры снабжал формой другие приюты.
– Ты меня слушаешь? Я второй раз говорить не буду, – возмутилась Люси.
– Прости, я очень рассеянная в последнее время.
Кажется, женщине было глубоко за тридцать. Она исподлобья взглянула на леди своими серыми глазами и тихо сказала:
– Если испортишь ткань, то будет твоя вина. Я тебе не нянька.
Люси вернулась к работе. Роуз выпрямилась и постаралась последовать её примеру. «Семь золотых! Если Дитриху будут платить хотя бы десять золотых, то за три месяца мы можем насобирать достаточно, чтобы уехать отсюда как можно дальше!».
Однако уже спустя два часа монотонной работы, весь энтузиазм испарился: Роуз почувствовала сильную усталость. Живот недовольно забурчал. Она легонько похлопала Люси по плечу и спросила:
– Когда у нас будет перерыв?
– В обед.
– Только в обед? – удивилась Роуз. – Я так изнеможена после долгой дороги. Могу я попросить несколько часов отдыха?
– И когда ты будешь шить? Ночью в темноте? Если сделаешь меньше, чем было запланировано, тебя оставят без еды.
Леди нахмурилась.
– Когда же мне увидеться с моим... братом? Мы прибыли сюда вместе.
– Если будешь отвлекать меня, я расскажу об этом Даниэле.
– Пожалуйста, ответь мне, и я больше тебя не побеспокою.
– Не знаю... мы почти не видимся со своей семьёй.
Роуз напряглась, но приставать больше к Люси не решилась. Она подумала, что женщина, наверное, сама не желает видеть своих близких. Семьи ведь разные бывают.
– Если сегодня не справишься со своей работой, то тебя переведут в прачечную или на кухню посудомойкой, – прошептала Люси, чтобы другие девушки не услышали. – Если ты даже здесь и дня продержаться не можешь, то я бы на твоём месте задумалась о какой-нибудь... другой работе.
Роуз понадеялась, что Люси имела в виду совсем не то, о чём она подумала. Леди горделиво выпрямилась и принялась вращать маховик, поправляя ткань под иглой. «Самое страшное позади, – успокаивала она себя. – Меня пытался убить ужасный колдун, но я не сдалась. Разве могу я допустить даже мысль о том, чтобы сдаться сейчас?».