Хозяин Охоты. Книга 1

Чем ближе они подходили к назначенному месту, тем сильнее становился страх в груди девушки. Все эти годы Роуз надеялась никогда больше не встретить Хозяина Охоты, а сегодня добровольно шла в его руки.

– Мне не по себе, – призналась девушка своему спутнику. – Хотя кого я обманываю? Мне безумно страшно.

– Тебе совсем необязательно встречаться с ним. Это не твоя война, ты – жертва, втянутая поневоле.

– Нет, Безликий. Я проделала такой путь, и для чего? Чтобы трусливо прятаться под ёлкой, пока ты решаешь судьбу моих детей?

– Не путай трусость с благоразумием. Твоё присутствие ни на что не повлияет.

– Я знаю Итвуд. Я делилась с ней секретами и спала в одной кровати, наивно веря, что она относится ко мне как к сестре. То есть... не с Итвуд. С Элизабет, конечно же.

– А в чём разница?

– Элизабет была той, в ком я тогда нуждалась. А Итвуд – просто лицемерный подонок.

– Нет никакой Элизабет. И не было никогда. Так же, как Сильвии, Альваро и других выдуманных людей, чьи лица использует Хозяин Охоты.

Роуз равнодушно пожала плечами.

– Может быть, ты прав. Но они тоже когда-то существовали. Все, кем притворяется Итвуд.

– Надеюсь, ты не питаешь иллюзий, что Хозяин Охоты, увидев тебя, падёт на колени и раскается за все преступления. Ведь, – колдун на секунду задумался, – как это называется? Сострадание? Жалость?

– Однажды он уже пощадил меня.

– А что насчёт твоих слуг? Дома, на месте которого осталось только пепелище?

– У тебя и вправду камень вместо сердца? – она показательно отвернула голову. – Я знаю, что Хозяину плевать на чужие страдания. И уж тем более ему или ей, чем бы это чудовище ни было на самом деле, плевать на меня. Надежда – единственное, что осталось на том пепелище.

После полудня они вышли на поле, усыпанное белыми цветами. Вдалеке Роуз заметила одинокое дерево и тёмный квадратный силуэт. Подойдя ближе, девушка поняла, что это сгоревший дом. Хотя едва ли домом могут зваться две почерневшие деревянные стены и груда обломков.

– Что за издевательство? – спросила Роуз, кутаясь в плащ, отданный ей колдуном. – Или это тоже часть послания?

– Хозяин здесь не при чём, – коротко ответил Безликий. – Дом сгорел двадцать лет назад.

– Почему мы должны встретиться именно здесь?

Колдун молча сел на обгорелое бревно. Ждать полнолуние предстояло долго – не меньше часов десяти. Роуз обессиленно опустилась рядом с Безликим, делая вид, будто занята оттиранием грязи от платья, но долго выдержать напряжённое молчание не получилось.

– Неужели ты злишься из-за того, что я сказала в храме? Ну, – она замялась, – про камни Арис.

– Я не ранимый.

– Тогда почему ты... стал таким отстранённым?

– Я всегда таким был.

– Ладно, – она пожала плечами, натягивая улыбку на губы. – Пойду осмотрюсь.

– Не отходи далеко.

Будь Роуз снова четырнадцать, она бы назло ушла как можно дальше. Вот только сейчас она уже знала, каково разгребать последствия каждого своего побега. Бесцельно бродя по полю, девушка сорвала с десяток цветов и, усевшись под деревом недалеко от дома, принялась плести венок. Завесу тайны плетения венков открыла ей няня Жоэль. Так было странно осознавать, что её больше нет. Жоэль помогала принимать роды матери Роуз, а потом и её собственные. Она была рядом всегда. Ругалась, порой даже била, но была рядом. Учила всему, что знает сама. Роуз воспринимала няню как надоедливую муху, от которой никак не получается отмахнуться. Ей казалось, что так будет всегда и ничего это не изменит. Признаться честно, леди порой так отвратительно вела себя лишь для того, чтобы позлить Жоэль. Та смешно краснела и размахивала руками от злости, а Роуз пряталась за спиной дяди, зная, что её всё равно простят за любые шалости.

Она никогда не задумывалась о том, почему женщина с грустью смотрела на резвящихся в городе детишек или тайком смахивала слёзы, читая в кресле книгу. Не могла понять, что няня возложила свою жизнь ради жизни семьи Вессеньеров, обрекая себя на вечное одиночество. Она очень хотела воспитать родного ребёнка, а вместо этого ей приходилось с утра до ночи гоняться за капризной Роуз, которая ей даже ни разу не сказала доброго слова.

– Прошу, Вам надо поесть. Хотя бы пару ложек.

– Оставь меня в покое! Я ненавижу вас, всех вас ненавижу!

Жоэль, обыкновенно строгая и непреклонная, лишь бессильно опустила поднос с едой на кровать. Она не стала ругаться, только с сожалением взглянула на девушку.

– Мы очень скучали по Вас.

Когда в комнату зашёл разъярённый дядя Остин, Жоэль вскочила со стула и преградила ему путь к девушке.

– Всё ещё воротит нос? – прогремел дядя. – Да я её сам на кусочки порву!

– Господин, прошу Вас, сжальтесь над ней.

– Сжалится? – чуть спокойнее переспросил Остин. – Сколько сил было брошено на её поиски, а она, вернувшись домой, во всеуслышание объявляет свою семью злодеями!

– Ей нужно время, – ответила няня.

Роуз опустила венок на свою голову и перевела взгляд на Безликого. Он рылся среди обугленных досок, которые буквально рассыпались в его руках. Поняв, что найти ничего не удастся, колдун вытер перчатки об старенький сюртук, что-то достал из седельной сумки и пошёл в сторону девушки.

– Голодная наверняка.

Безликий протянул довольно большой кусок хлеба.

– Голодная, – подтвердила Роуз и приняла еду.

– На твоём месте я бы не убирал револьвер далеко. Мы можем попасться в ловушку Хозяина Охоты или Верховной Инквизиции. В случае опасности ты должна будешь самостоятельно себя защищать.

– Я знаю, спасибо за наставления.

Безликий равнодушно уставился на девушку. Роуз раздражала его привычка сверлить взглядом так, словно маска делала его невидимым или, по крайней мере, неприметным.

– В чём дело? – не скрывая раздражения, спросила девушка.

– Кловерд знает.

– Что? – напрягшись, переспросила она.

– Он знает, что твои дети – потомки Пылающей девы.

– Может быть так, но он не пойдёт против Вессеньеров без веской причины.

– Да, Кловерд избавится от них тихо, когда подвернётся возможность.

– Зачем ты мне об этом говоришь?

– Хочу, чтобы ты помнила об этом, когда встретишься с Кловердом вновь. Я знаю, теперь ты боишься меня из-за того, что я, как и Итвуд, использую Арис.

– Нет, всё же ты очень ранимый, – усмехнулась девушка. – У меня и мысли не было сдаться Кловерду. Я просто сижу здесь и отдыхаю. Тебе бы тоже не мешало отдохнуть.

Безликий колебался. Тогда Роуз взяла его за руку и потянула вниз.

– Скоро снова пойдёт дождь, а в доме явно укрыться не получится.

Он вырвал руки из хватки девушки и молча направился к дому. Роуз тяжело вздохнула. Спустя пару минут Безликий вернулся, ведя лошадь за собой. Он театрально поклонился и спросил:

– Ваша светлость разрешит моей спутнице Розе спрятаться под Вашим клёном? Она обещает сильно не мешать.

Роуз тихо рассмеялась. Она не ожидала от Безликого чего-то подобного.

– Конечно, пускай располагается, где ей удобно.

Колдун привязал Розу за низкую ветвь дерева и сел рядом с леди Вессеньер. Девушка не могла сдержать неловкую улыбку.

– Что? – серьёзным голосом спросил Безликий. – Я пытался быть учтивым.

– Ты можешь быть милым, даже несмотря на эту пугающую маску. Рада, что Миранда наконец-то нашла кого-то достойного.

– При чём здесь Миранда? К тому же у неё было много хороших парней.

– Тебе лучше знать.

– Вам женщинам только бы о любви и разговаривать.

– Глупости... – она смущённо передёрнула плечами. – Я просто увожу разговор в непринуждённое русло. Можешь сам предложить тему для разговора.

Безликий прищурился.

– А если тебе не понравится?

– Ну, правила приличия, конечно, лучше соблюдать. А в остальном... я открыта перед тобой. Ждать ещё долго, поэтому всё равно придётся чем-то заняться.

– Если ты вернёшь детей... что будет дальше?

Роуз едва заметно нахмурилась. Она сняла венок, расплела волосы и принялась нервно перебирать пряди между пальцев.

– Я не думала об этом. Главное для меня – вернуть их. Увидеть их живыми и здоровыми.

– Странно.

– Что в этом странного? Любая мать думала бы только о том, как спасти своих детей.

– Но ведь из-за них ты никогда не сможешь вернуться к обычной жизни. Они воплощение того, что доставило тебе невероятные страдания.

От слов колдуна у девушки прошёл холод по спине.

– Безликий, это дети. Маленькие люди, понимаешь? Это не вещь, которая служит напоминанием прошлого. Не то, что можно выкинуть из своей жизни. Да, мне было сложно, когда я узнала, что нахожусь в положении, и до сих пор бывает сложно, но мне бы и в голову не пришло винить Джоан и Луис в этом.

– Но это нежеланные дети.

– Во-первых, при всём моём уважении, это не твоё дело. Во-вторых, я всё равно люблю двойняшек и буду их любить, что бы ни случилось. Я не представляю своей жизни без них.

– И... каково это?

– Каково любить кого-то? – усмехнулась она.

– Каково быть матерью?

– Очень сложно. Мне пришлось научиться брать ответственность не только за себя, но и за кого-то другого. Тогда я поняла, почему дядя Остин так себя вёл. Я бы с ума сошла, если бы Джоан забеременела в юном возрасте от... чужого человека.

– Он тоже знает о...

– Конечно, знает. Он помог мне спрятать правду.

– Как он узнал?

Роуз напряглась из-за напористого тона колдуна, но попыталась объяснить это для себя праздным любопытством.

– Когда меня вернули в особняк, я чувствовала себя плохо. Меня постоянно тошнило, и болело всё тело. Дядя привёл доктора, и он сказал, что... похоже, я жду ребёнка.

Остин вошёл в спальню мрачнее, чем обычно. Доктор ничего не сказал о болезни, поэтому Роуз пришлось поговорить с дядей, пусть она этого не хотела.

– Что он сказал? Сколько мне осталось жить? – отстранённо спросила девушка.

Мужчина молча встал над кроватью, прожигая юную Вессеньер взглядом.

– А сама-то, как думаешь?

– Откуда мне знать? Вам ведь виднее, – с ненавистью прошипела она.

– Признайся, девочка, что между вами было?

Роуз поджала губы.

– Говори.

– А Вам не плевать? Дитрих мёртв. Вы добились своего.

Остин схватил девушку за плечи, заставляя взглянуть себе в глаза.

– Ты спала с ним?

От прямолинейности дяди у девушки перехватило дыхание. Она открыла рот, задыхаясь от смущения и возмущения.

– Что...

– Ответь мне.

– Почему это Вас волнует? Как ещё Вы хотите меня унизить?

– Да плевать мне, что он с тобой делал. Ты сама себя унизила. Имей храбрость отвечать за свои поступки!

– Да. И что? Он мой муж. У нас всё было по-настоящему!

Остин отпустил племянницу. На его лице не осталось злости, только бесконечная тоска.

– Дура ты, – прошептал он, бессильно опускаясь на кровать. – Зачем?

– Потому что я его люблю. И буду любить до конца своей жизни. А Вас я никогда не прощу.

– Пусть будет по-твоему, – он тяжело вздохнул. – Не переживай, скоро всех нас ждёт смерть. Ты беременна от колдуна. Как только об этом узнает общественность и Верховная Инквизиция...

– Нет... – Роуз отчаянно замотала головой. – Я не могу быть беременна. Я бы почувствовала. Я бы узнала... я бы...

– Я буду молиться, что доктор ошибся. Иначе совсем скоро ты воссоединишься со своим горячо любимым колдуном.

– Тебе было страшно?

– Конечно, а кому не было бы? Я места себе не находила. Я ничего не могла изменить, никак не могла повлиять на прошлое. Мне всё происходящее казалось бессмысленным.

Никто, кроме дяди не знал о беременности. Но Роуз казалось, будто каждое презрительное слово каждого человека, живущего в королевстве, адресовано ей. Что же, наверное, такова её судьба.

Роуз открыла дверь, ведущую на балкон. Холодный ветер ударил в лицо. На девушке было только ночное платье. Она подошла к перилам и без страха взглянула вниз. Несколько лет назад Роуз стояла именно на этом балконе, полная решимости спасти грума. Тогда она и подумать не могла, к чему это приведёт. Самое верное решение в её жизни и при этом самая большая ошибка. Наверное, Дитриху было суждено умереть. Она только отсрочила его смерть.

Девушка залезла на перила. Удержать равновесие было трудно, но у Роуз получалось. Она закрыла глаза, чувствуя странное спокойствие. Вдруг перед глазами появился образ матери. Светловолосая женщина смотрела на дочь с осуждением. Роуз качнулась и упала на пол, больно ударившись спиной. Солнце ярко светило в глаза.

– Сочувствую.

– Не стоит. Было и было. Меня всегда поддерживали, окружали заботой и... дядя сделал очень многое для меня. Он придумал немедленно организовать свадьбу и...

– Обмануть Эстена?

– Звучит ужасно, да? Мне стыдно перед Льюисом. Он заслужил лучшую жену. Но когда речь идёт о спасении твоих детей, приходится идти на преступление перед совестью. Мамочка моя, почему я тебе всё это рассказываю? Вываливаю на тебя свои переживания и проблемы. Прости.

– То есть... ну, – Безликий замялся. – Ты вышла за него только для того, чтобы скрыть беременность?

Роуз могла поклясться, что услышала нотки смущения в голосе колдуна. Это показалось девушке очень странным.

– Кажется, только женщины сводят все разговоры к любви, – съязвила она.

Безликий не нашёл, что ответить. Он поправил маску и отвернулся.

– В чём дело? Нашёл ещё одну тему для сплетен с Мирандой?

– Дело не в женщинах. Дело в тебе. Ты самая неприятная женщина, которую я встречал.

– Правда? – улыбнулась Роуз. – От тебя это звучит как лесть.

– То есть... я не имел в виду, что ты мне противна. Мне с тобой тяжело разговаривать. Ты как будто пытаешься залезть мне под кожу.

– Похоже, у меня это не получается. Иначе, почему только я рассказываю о себе?

Начался дождь. Безликий меланхолично смотрел на разрушенный дом – тяжёлые капли разбивались о почерневшие балки.

– У меня скучная жизнь.

– Не рассказывай, если не хочешь. Но и обо мне тогда Миранде не говори.

– Не скажу.

Ближе к полуночи дождь прекратился. Безликий заставил Роуз перезарядить револьвер, спрятал лошадь в лесу и, вернувшись к дому, спросил у девушки:

– Уверена, что хочешь присутствовать? Ещё не поздно передумать.

– Я уже решила.

Она повесила венок за торчащую из стены доску и заплела волосы в аккуратную косу. Полная луна выглядывала из-за облаков. Роуз вдохнула прохладный воздух полной грудью и с напряжением уставилась в сторону леса.

– Разговаривать буду я. Не вмешивайся.

Безликий вернул прежний равнодушный вид. Опершись спиной о стену, он сложил руки на груди и закрыл глаза.

– Идут, – прошептал он спустя несколько минут.

Роуз вгляделась в кромешную темноту. Ей понадобилось время, чтобы разглядеть юную девушку в синем закрытом платье и высокого костлявого мужчину.

– Какая неожиданная встреча, леди Роуз, – прощебетала Итвуд.

Леди почувствовала, как внутри всё замирает. «Элизабет» ни капли не изменилась. На неё смотрела всё та же четырнадцатилетняя девочка с каштановыми локонами и милым личиком. Только взгляд у неё был совсем не детский.

Безликий закрыл Роуз своей спиной, не давая даже выглянуть.

– Говори со мной, Итвуд.

– Как некрасиво закрывать рот своей спутнице. Если она хочет сказать, то пусть говорит.

– Нет, – отрезал колдун. – Хватит представлений. У нас мало времени. Ты прекрасно знаешь, что в любую минуту нагрянет Кловерд.

Итвуд кивнула, сохраняя плотоядную улыбку.

– Ты знаешь, чего я хочу. Правда, сомневаюсь, что ты готов отдать свой камень за жизнь дочери. Слишком благородно, а потому глупо.

– Речь идёт о жизни не только дочери Роуз, но и её сына.

– Ты слишком спешишь, – расстроенно сказала Итвуд. – Мы говорим только о девочке. Пока что.

Роуз сжала ладони в кулаки. Она знала, что Безликий разозлится, но не могла сдержать слов:

– Что с ними, Итвуд? Скажи, что с ними всё в порядке.

– Каково тебе было в Призрачных рощах, Роуз? Вот и ответ. Поверь, они живут не хуже тебя. Впрочем, если что-то пойдёт не так, им придётся познакомиться с моими любимыми питомцами поближе.

Леди вышла вперёд и сложила ладони в молитве. Безликий поймал девушку за предплечье.

– Прошу, Итвуд, – взмолилась она. – Дети ни в чём не виноваты. Не причиняй им боль.

– Кто определяет виновность или невинность? Неужели ты?

– Роуз, – прошептал на ухо девушки колдун, – я же просил тебя не вмешиваться. Помолчи, пока не сделала хуже.

– Тем более, – продолжила Итвуд, – я могла бы наказать их лишь за то, что в их жилах течёт кровь Анжу. Не переношу ничего, связанного с ней. Правда, Безликий?

Он сжал предплечье Роуз с такой силой, что та побоялась даже пискнуть.

– Я предлагаю тебе сделку, – сказал Безликий. – Два камня находятся у Верховной Инквизиции. Я достану их для тебя, даже если придётся сжечь всё королевство дотла. Одна жизнь за один камень. Выгодная сделка, не так ли?

– Неужели ты это сделаешь?

Безликий достал из кармана маленький бледно-розовый осколок и бросил его в руки Итвуд. Когда колдунья его поймала, осколок начал светиться.

– Поверить не могу, – восхищенно сказала Итвуд.

– Я ненавижу тебя. Но Кловерда я ненавижу намного больше.

Колдунья звонко засмеялась, показывая осколок своему спутнику, будто бы тот мог увидеть.

– Ты только подумай, Дио. Между Чарли и нами он выбрал нас. Я удивлена твоей благоразумности, – она перевела взгляд на Роуз и продолжила: – Не плачь, моя куколка, в ближайшее время с головы твоих детей не упадёт ни одной волосинки.

Дио, до этого момента не проронивший ни слова, вдруг встрепенулся и сказал:

– Они уже здесь.

Роуз услышала топот десятка лошадей. Верховная Инквизиция была совсем близко.

– Было бы грустно, если бы нас прервали на такой прекрасной ноте. Дио, дай нам пару минут.

Безликий прижал девушку к себе так близко, что та почувствовала, как бьётся его сердце. Или, может, это гудело в ушах её собственное – Роуз не знала точно. Верховная Инквизиция во главе с Чарльзом Кловердом шагала по полю, втаптывая белые цветы в землю. Однако они не обращали внимания на собравшихся в доме, словно те были невидимы. Леди догадалась, что причиной тому стали силы Дио.

– Какой статный мужчина.

Роуз не видела лица всадников, но была уверена, что колдунья говорит о Кловерде.

– Вот уж кому возраст точно на пользу, – усмехнулась Итвуд. – Что же, мои друзья, рада была поболтать, но долг зовёт. Чем раньше вы достанете камни, тем счастливее будут ваши детки. Не забывайте об этом.

– Подожди, ты же не собираешься оставить нас с...

– Неужели ты боишься Инквизиторов? – перебила Безликого Хозяйка Охоты. – Ты справишься, я уверена. Поэтому не смею прощаться с вами. Удачи.

Итвуд и Дио буквально растворились в воздухе. Безликий выругался и уставился на отряд Верховной Инквизиции, перед которым они теперь стояли как на ладони.

– Они нас убьют, – прошептала Роуз.

Кловерд медлил. Он поднял посох на уровень плеч и громко, почти срываясь на крик, сказал:

– Отпусти леди Вессеньер, колдун. Ты не уйдёшь отсюда живым.

Его командный голос эхом отражался от деревьев. Словно по насмешке судьбы луна вышла из-за облаков и осветила поляну, разрушая и без того хрупкие планы Роуз о незаметном отступлении. Она попыталась сосчитать инквизиторов, но сбилась после сорока трёх. Все они были вооружены.

– Если ты немедленно не отпустишь Роуз Вессеньер, нам придётся открыть огонь. Ты этого хочешь, колдун? Хочешь крови? Ты её получишь.

Роуз почувствовала, как мир перед глазами плывёт. Она будто уже переживала этот момент раньше. Выстрелом из такой же винтовки был убит Дитрих.

– А Вам, Леди Вессеньер, лучше отказаться от молчания. Вкупе с уликами, свидетельствующими против Вас, я буду вынужден признать Вас изменщицей. Впереди ожидает судебное разбирательство, но ещё не поздно обелить имя семьи и оказать содействие в поимке опасного колдуна.

– А что, по-твоему, она может сделать? – насмешливо спросил Безликий. – Выполнить за тебя твою работу? Это ты должен убивать подобных мне. Давай же, господин Помощник, сделай это. Может быть, даже получишь ещё одну медаль.

Кловерд поднял посох над головой и отдал приказ наступать. Белый свет посоха залил поле, и стало жутко холодно. Роуз зажмурилась и крепко вцепилась в сюртук колдуна. Вдруг из земли выросла стена огня, не давая свету добраться до них. Безликий раскинул руки, и огонь двинулся со страшной силой в сторону инквизиторов. Девушка увидела, как сгорают заживо несколько инквизиторов вместе с лошадьми. Колдун опустил руки, и огонь исчез.

– Это будет больно, – прошипел он.

Над домом возникла огромная глыба льда, закрывая небо и луну, а по команде Кловерда прогремели выстрелы. Безликий создал купол огня, расплавивший лёд. Воздух искажался от жара – Роуз чувствовала себя так, будто оказалась в раскалённой печи. Купол расширился, но в этот раз не задел врагов – Кловерд создал защитный барьер вокруг инквизиторов. Тогда колдун вытянул перед собой руки и земля начала плавиться. Лошади, чьи копыта и ноги растворялись в бурлящей магме, истошно ржали. Помощнику Верховного Инквизитора понадобилось непростительно много времени, чтобы остановить этот страшный процесс. Он выкрикнул какое-то заклинание, и осколки защитного барьера разлетелись вокруг, впиваясь в кору деревьев.

Безликий затрясся всем телом, но сумел расплавить льдинки, летящие в его сторону. Там, где стояли инквизиторы, теперь поблёскивала твердь, отдалённо напоминающая стекло. Колдун не собирался сдаваться: он с лёгкостью плавил пули прямо в воздухе, но и каждый его удар Кловерд мог отразить. Казалось, что этому кошмару нет конца.

Безликий понимал, что пора уже заканчивать бессмысленную бойню, ведь боль, причиняемая колдовством, становилась невыносимой. Собрав остатки сил, он направил огромную лавину огня на инквизиторов, которая, несмотря на свои ужасающие размеры – Роуз показалось, что она была выше даже четырёхэтажного особняка её отца, – не могла пробить защиту.

– Чтоб... ты... сдох... – прошипел колдун, и огонь окрасился в синий цвет.

Трещины пошли по всему периметру барьера. Роуз слышала, как Кловерд что-то прокричал, и инквизиторы начали отступать.

– Безликий, они уходят, – сказала леди, но тот её словно не слышал.

Огонь бросился на деревья, сжигая их дотла буквально за несколько секунд. Безликий истошно закричал, и лавина синего огня рванула в лес. Инквизиторов уже не было видно на горизонте, а там, куда проник огонь, не осталось даже пепла. Только чёрная пустошь. Колдун упал на землю и схватился за сердце, закашливаясь.

– Безликий! – воскликнула испуганная девушка.

Она опустилась рядом с колдуном, но тот жестом приказал ей не приближаться. Вдалеке то вспыхивали, то гасли деревья.

– Сумка... – прохрипел он. – Принеси... сумку...

Роуз бросилась в лес к спрятанной неподалёку лошади. Огонь мог возникнуть прямо под ногами – девушке даже пришлось тушить подол платья. Благо пламя исчезало также стремительно, как появлялось.

Когда Роуз принесла сумку колдуну, тот достал оттуда деревянный футляр и несколько пузырьков с жидкостью розового цвета. Безликий снял ремень и туго закрепил его на плече, свободной рукой открывая футляр. Там лежал шприц.

Девушка молча наблюдала за действиями колдуна. Ему пришлось несколько раз приподнять маску, чтобы выплюнуть кровь, и Роуз увидела кровавые подтёки на его щеках и подбородке. Безликий набрал жидкость из пузырька в шприц, выпустил воздух и ввёл иглу в вену. По его движениям было понятно, что он делает это не в первый раз.

– Ты... как? – настороженно спросила леди.

Безликий упал на спину, с удовольствием застонав. Огонь исчез, и наступила безмятежная тишина. Роуз подобрала оставшиеся пузырьки с земли, пытаясь понять, что внутри. Никаких наклеек на них не было. Девушка сложила вещи обратно в сумку и легонько пихнула колдуна ногой.

– Что теперь? Ты действительно собираешься уничтожить Верховную Инквизицию, чтобы забрать Арис? Сколько лет тебе понадобится? Лет двести?

Безликий прогнул спину, задыхаясь то ли от смеха, то ли от крови.

– Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь! – весело прохрипел он. – Я сильнее, чем все они вместе взятые. Я раздавлю их всех. Они бежали, поджав хвосты. Я один способен уничтожить целый отряд под предво... – Безликий запнулся. – Предве... преведительство... Ай, плевать.

– Ты чуть не умер, – возмутилась Роуз.

– Умер? Нет, меня не так уж просто убить. Всего лишь лёгкое покалывание в груди.

– Ты не в себе.

Роуз отвернулась, складывая руки на груди, но колдун вцепился в подол её платья и изо всех сил потянул. К счастью, сил у него осталось немного.

– Я верну твоих детей. Разве ты не счастлива?

– Всё это безумие. Мне следовало остаться в Аэдесе, а не звать тебя на помощь. Теперь я отступница и позор семьи. Больше не будет вторых шансов.

– Плевать. Когда заберём твоих двойняшек, ты можешь остаться со мной. У меня очень большой дом и...

– Хватит! – разозлилась Роуз. – Я не буду разговаривать с тобой, пока ты не придёшь в себя.

– Что ты хочешь?

– Вернуться к своему законному мужу Льюису Эстену и жить свою скучную светскую жизнь. Забыть обо всём, что связано с камнями.

Взгляд Безликого потемнел. Он отпустил подол платья и попытался встать, но безуспешно. Роуз помогла ему подняться, разрешая опереться о своё плечо.

– Я не хочу кровопролития, – прошептала она. – Не хочу, чтобы гибли люди.

– Ты либо станешь кормом для собак Итвуда, либо взойдёшь на костёр инквизиции. Если крови не избежать, то надо сделать так, чтобы то была не твоя кровь. Понимаешь?

– Понимаю.