Хозяин Охоты. Книга 1

– В тот самый момент, когда казалось, что исход битвы предрешён, юный рыцарь поднял меч, и золотой свет озарил поле боя. Земля горела праведным огнём. Враги бросили оружие и побежали прочь, но свет нагнал их всех до единого. Рыцаря звали Карстен, и ему было суждено стать правителем королевства Арвум.

Элизабет закрыла пыльную книгу, лениво потягиваясь. Роуз, которая лежала у неё на плече, спросила:

– Неужели мы всё прочитали?

– Да, книга закончилась. Уже поздно, поэтому лучше лечь спать.

Роуз недовольно фыркнула и вернулась на свою подушку, укутываясь в одеяло. Элизабет потушила свет и тоже легла в кровать.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Роуз начала жить в замке Итвуда. За это время она успела стать к Элизабет настолько близка, что порой засыпала в её комнате в одной постели. Роуз нравилось чувствовать чьё-то присутствие по ночам, особенно когда ей снились кошмары. Она мечтала однажды заснуть в объятьях Дитриха, который по-прежнему относился к девушке с осторожностью, пусть и проявлял знаки внимания. На прошлой неделе, например, он подарил ей цветы.

– Неужели король Карстен и вправду был хорошим? До знакомства с тобой я не знала ни одной доброй истории, связанной с ним.

– Люди часто искажают правду, – ответила Элизабет. – Король Карстен не был таким ужасным, каким его описывают. Он многое сделал для Арвума.

– А как же украденные девушки, которых он держал у себя в подвале?

– Карстен был довольно привлекательным, зачем ему заставлять девушек любить себя?

– Красота – это не всё, что нужно для любви.

– А что ещё? Почему ты влюбилась в Дитриха? – спросила Элизабет, поворачиваясь лицом к девушке.

– Дитрих спас меня. Он очень интересный и добрый и...

– Красивый. Признай, что красота имеет большое значение.

– Да, но дело ведь не в этом. Дитрих особенный, поэтому привлёк моё внимание.

– Потому что он колдун? У нас в замке почти все колдуны.

– Да, но Дитрих другой. Если честно, я до сих побаиваюсь некоторых колдунов, которых встречаю в замке. Например, недавно я видела возле оранжереи сморщенного горбатого старика, который странно косился на меня. Жуть просто.

– Это Эдуард. Он родился таким.

– Старым?

– Да нет же, жутким, – хихикнула Элизабет. – Пока ты здесь, тебе нечего бояться. В конце концов, если кто-то захочет причинить тебе вред, я быстро с ним разберусь. Обещаю.

Роуз грустно улыбнулась.

– Я не верю обещаниям. Отец тоже обещал забрать меня домой, но так и не забрал.

– Моё обещание другое. Роуз, – позвала колдунья, сев на колени и взяв девушку за руку, – хочешь, принесём клятву на крови, что всегда будем друг друга беречь и защищать?

Девушка поёжилась.

– На крови? Это какой-то колдовской обряд?

– Нет, глупая, просто романтичный жест.

– Тогда как он может скрепить наши клятвы?

– Ты бы хотела нарушить клятву, данную на крови? – дождавшись робкого «нет», Элизабет продолжила: – Вот видишь. Ты будешь уверена, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью и я приду.

– Клятва на крови звучит... довольно серьёзно.

– Не бойся, это совсем не страшно.

Она достала из шкафа два золотых кубка и маленький ножик, опустилась на кровать и сделала небольшой надрез на внутренней стороне ладони, давая каплям крови стечь в один из кубков.

– Совсем не страшно, – повторила Элизабет. – И не больно.

Роуз нерешительно приняла протянутый кинжал и, обтерев его от крови платком, разрезала свою ладонь. Струя крови медленно потекла, заполняя второй кубок.

– Достаточно, – сказала колдунья, видя, как бледнеет Роуз. – Теперь самое важное. Нужно выпить кровь друг друга.

Она перевязала рану девушки и протянула ей кубок. Руки Роуз дрожали, а во взгляде читалось сомнение.

– Это обязательно?

– Иначе клятва не имеет смысла.

Роуз кивнула и, зажмурившись, опустошила кубок. Кровь была солоноватой, со слабым привкусом металла. Девушка почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу – она вытерла рот ладонью и упала на кровать. Элизабет, напротив, с нескрываемым удовольствием облизала губы.

Дитрих никогда не задумывался, откуда берётся его сила. Он всегда относился к этому, как к данности, которую невозможно изменить. Наверное, то была злая насмешка судьбы. «У Пылающей Девы родился он».

– Ты долго не использовал свою силу, – сказал как-то Итвуд. – Если начнёшь тренироваться, то будешь способен на многое.

Дитрих старался изо всех сил, но сильнее не становился. Выученные заклинания, чушь про здоровый сон и концентрацию, ежедневные практики... Парень понимал, что он явно что-то делает не так.

– Соберись, мальчик.

Дитрих исподлобья посмотрел на колдунью по имени Дарико, которая занималась вместе с ним. То была черноволосая девушка низкого роста с круглым лицом. Она умела замораживать воду и часто хвасталась, что с лёгкостью поднимет настоящую снежную бурю.

– Я и так собран, – флегматично ответил Дитрих. – Но живых существ в замке слишком много. Я не могу настроиться на какую-то определённую крысу, находящуюся где-то в подвале.

– Ты должен, – сказал Итвуд. – Иначе как ты сможешь брать под контроль человеческий разум?

«Я и не хочу влезать в голову человека», – подумал Дитрих, но вслух сказать не решился. Он опустился на колени в центре тренировочной площадки, засыпанной липким снегом, и завязал глаза.

– Ты должен найти крысу, сидящую в клетке. Сказать, что она видит перед собой, – повторил Итвуд.

Дитрих нахмурился. Он не видел, но чувствовал жизнь, текущую вокруг. Словно весь мир погружался во тьму, и оставались лишь бесформенные образы, пятна, издающие шум. Он будто бы парил во тьме, пролетая сквозь десятки этих пятен. Как найти нужное?

– Я вижу конюшню.

– Холодно.

Дарико тихо захихикала, садясь на скамейку рядом с Итвудом, с интересом наблюдающим за учеником.

– Вижу оранжерею с высоты... Кажется, какая-то птица.

– Очень холодно.

– Задний двор...

– Ещё холоднее. Ты нас всех заморозишь, Дитрих.

– Я не могу найти её, – он снял повязку с глаз. – Как мне управлять существом, которое находится так далеко?

– В чём полезность твоей силы? – спросила Дарико, поправляя длинную чёлку. – В мозги кошечкам залазить?

– Там поинтереснее будет, чем в человечьих. Особенно если брать во внимание некоторых особ...

– Может, обратишься сегодня к Дио? – прервал их перепалку Итвуд. – Я попрошу его дать совет.

Дитрих хотел возразить, но передумал, заметив приближающуюся фигуру Роуз. Она медленно шла к колдунам, пряча замёрзшие руки под тальмой.

– Здравствуйте. Вы не видели Элизабет?

Итвуд покачал головой.

– Наверное, она где-то наверху. Дитрих, займи свою дорогую подругу. Как освободишься, зайди к Дио.

Увидев, как радостно заулыбалась Роуз, парень позволил взять себя под локоть и увезти подальше от тренировочной площадки.

– Недавно Элизабет рассказала мне о праздничном вечере. Её отец хочет устроить его в следующее воскресенье. Наверное, рождественский бал. Скоро ведь Рождество!

– Не уверен, что она имела в виду Рождество. Колдуны его не празднуют.

– Названия не столь важны. Все соберутся в главном зале, будут танцевать и праздновать.

Роуз привела возлюбленного в оранжерею – место, где они часто оставались наедине. Здесь круглый год зеленела трава и цвели цветы, даже несмотря на зимний холод. Это напоминало девушке о родных землях, где всегда было солнечно, а зима не отличалась суровостью. В Призрачных рощах же из-за близости гор часто шли дожди, и снега укрывали почву уже в ноябре.

– Танцы, – поморщился парень. – Я не умею танцевать.

– Это легко исправить. Я ведь умею! Научу тебя кадрили и вальсу, а большее тебе и не понадобится.

– Не думаю, что кто-то кроме Итвуда и его дочери умеет танцевать.

– Отлично! Нас как раз будет четверо.

– Послушайте, госпожа, возможно, под словом «праздничный вечер» Элизабет подразумевала не совсем то, что Вы себе представляете. В замке аристократические корни имеет, наверное, только Итвуд, поэтому вряд ли это будет похоже на званый ужин и уж тем более на бал.

– Прекрати сопротивляться, – девушка взяла его за руку и потянула к пруду. – И не смей обращаться ко мне как к госпоже. Я хочу, чтобы ты звал меня просто Роуз.

Она встала напротив Дитриха, застенчиво улыбаясь.

– Что с Вашей рукой? – поинтересовался он, заметив бинты на её ладони.

– Мы с Элизабет скрепили нашу дружбу.

Дитрих с подозрением прищурился, но расспрашивать более не стал, лишь обречённо спросил:

– У меня нет выбора?

– Ну что ты! Ты можешь выбрать с чего начать. Кадриль или вальс?

– Для меня оба названия звучат слишком страшно.

Роуз рассмеялась. Она указала на причудливый куст напротив них и сказала:

– Представь, что это Итвуд и Элизабет. Кадриль танцуют парами, поэтому придётся ухищряться. Первым делом ты должен сделать поклон, а я в ответ книксен.

– Что такое книксен?

– Как реверанс, только не такой глубокий. О нет, только не говори, что ты и о реверансе ничего не слышал!

– Простите, меня в конюшне совсем забыли научить аристократическим манерам.

– Ладно... Потом нужно повернуться лицом к другой паре.

Дитрих тяжело вздохнул и повернулся. Поклон оказался самым простым элементом танца. Все эти повороты, поднятие на носочки и небольшие плие... Дитрих чувствовал себя неповоротливым стариком рядом с ловкой и изящной дочерью герцога, которая с раннего детства училась танцам. Но вместе с тем было в этом неловком обучении что-то волнительное.

– Ты не так уж безнадёжен.

– Спасибо, но мне все твердят обратное.

Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу – Дитрих убрал их назад, опускаясь на скамейку.

– У тебя что-то не получается?

– Итвуд сказал, что мне стоит взять совет у Дио.

– Кто такой Дио?

– Он живёт в башне и редко оттуда выходит. Итвуд сказал, что он умеет влиять на людей. Барьер вокруг замка – его рук дело. Наверное, поэтому Дио так нелюдим: на поддержание барьера уходит много сил.

– Жуть...

– Почему сразу жуть? У него в подчинении целая башня.

Роуз хихикнула и, потянув парня за руку, с нежностью сказала:

– Ещё немного, Дитрих, и я от тебя отстану.

– Ладно, – согласился он. – Показывайте, что надо делать.

– Положи руку мне на спину. Впрочем, можно и так, – прошептала Роуз, когда пальцы парня коснулись её талии, а её ладонь – его плеча. – А теперь шагни вперёд... слушай мой счёт.

В карих глазах грума появился странный огонёк, который Роуз прежде не замечала. Дитрих провёл ладонью по спине девушки, вызывая волну мурашек.

– Так, госпожа?

– Я ведь просила не называть меня госпожой.

– С моей стороны было бы грубо обращаться к Вам иначе.

– Ты и без того позволил себе слишком много вольностей. Думаешь, что форма обращения что-то изменит?

– Прошу заметить, что это Вы мне позволили.

Движения парня стали быстрее и увереннее. Правда уверенность сразу испарилась, стоило ему наступить на ногу госпожи. Роуз пискнула и строго посмотрела на Дитриха.

– Простите... – растерянно сказал он.

– Не прощу, пока не назовёшь меня по имени.

– Я... ладно, на то Ваша воля. Прости меня, Роуз.

Девушка смущённо улыбнулась, разглядывая веснушки на его носе. И кто придумал, что это уродство?

– С ума сойти, – прошептал Дитрих, – в моих руках дочь герцога Вессеньер, просящая звать её по имени. А ведь я помню, как впервые познакомил тебя с Уголёк. Ты боялась даже подойти к ней. Или как я сопровождал тебя на прогулки... Помню, как слушал болтовню Эстена, держась на почтительном расстоянии. На самом деле я уже не помню, о чём он рассказывал, но никогда не забуду, что на тебе было зелёное платье и шляпка с огромным пером, которую ты потеряла.

– Точно-точно, ты ведь её потом нашёл. Какой я была глупой, – с сожалением сказала она. – Я даже не могла запомнить твоего имени. Относилась к тебе как...

– К слуге.

– Нет... то есть... ты прав. Я никогда не задумывалась о чувствах слуг. Воспринимала всё как данность.

– Таковы наши роли, Роуз. Кто-то властвует, а кто-то подчиняется.

– Но ведь здесь ты больше никому не подчиняешься. Мы с тобой на равных.

Дитрих пожал плечами, отстраняясь, а затем взял девушку за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Не хочется расставаться с Вами, но меня ждёт Дио.

– Может быть, зайдёшь ко мне вечером?

– Даже не знаю...

– Пожалуйста, – попросила Роуз. – Я бы очень хотела тебя увидеть вновь.

– Не могу обещать.

Дитрих разглядел обиду на лице девушки. Он по привычке поклонился, как делал это, когда работал грумом, и ушёл, оставляя леди наедине с собой.

За время, проведённое в замке, парень научился неплохо ориентироваться в запутанных проходах и галереях, поэтому найти нужный коридор, ведущий к башне, оказалось нетрудно. Он поднялся по длинной лестнице и, остановившись перед дверью, постучал. По ту сторону послышалось глухое «войдите». Дитрих открыл дверь и увидел Итвуда, стоящего над массивным креслом. Убранство комнаты было скудным: кровать, кресло, запылившийся дубовый стол и стул. Одежда лежала прямо на столе. Единственным источником света в комнате было узкое высокое окно.

– Здравствуйте.

– Проходи, Дитрих, не стесняйся, – сказал Итвуд, усаживая подопечного на стул возле кресла.

Дитрих посмотрел на мужчину, сидящего в кресле. По всей видимости, он был ровесником Итвуда, но выглядел намного хуже. Дио был слеп – его глаза скрывала чёрная повязка. Руки мужчины покрывали коричневые пятна, а лоб был сморщен, как у старика. Волосы у него были чёрные, как смоль.

– Хочешь стать великим, как твоя мать? – хриплым голосом спросил Дио.

Дитрих в растерянности взглянул на Итвуда. Тот пожал плечами.

– Я хочу уметь постоять за себя и быть полезным вашей общине. Ради этого я тренируюсь.

– Всё это пустое. Ничто не изменит того, каким ты родился.

– Что ты такое говоришь, Дио? – вмешался Итвуд. – Мальчик старается изо всех сил.

– Твои сказки об усердии, способном сотворить чудо – бред. Он сын Анжу и должен знать правду.

На лице Итвуда появилось раздражение, которое тут же скрылось за маской безразличия.

– Твоя воля.

– Послушай меня, мальчик, – начал Дио, – объяснение тому, почему мы можем обеспечить безопасность замку и всем этим людям, кроется в камнях Арис. Много лет назад мы разделили их между собой. Мой камень позволяет удерживать барьер вокруг почти всего замка. Можешь ли ты представить эту силу?

– Да, думаю, да.

– Камень твоей матери был не менее могуществен. Он даровал силу огня. Анжу носила камень на шее, как украшение, и была способна укротить любое пламя. Именно из-за него она получила своё прозвище. К сожалению, Анжу мертва. Теперь камень по праву твой.

– Я уже рассказывал об этом Дитриху, но он не знает, где сейчас камень. Какой толк его искать, тратя драгоценное время, которое можно было бы потратить на тренировки?

– Не решай за мальчика, – ответил Дио. – Он сам должен выбрать свой путь. Остаться навсегда никем или продолжить путь своей матери. Мы с тобой не молодеем, Итвуд. В один момент кто-то должен будет занять наше место. И я хочу, чтобы этим кем-то был сын Анжу.

– Быть может, не только Анжу, – съязвил Итвуд. – Что ж, ты знаешь, что я всегда оставлял последнее слово за тобой. Пусть в этот раз будет так же.

Дитрих недоуменно переводил взгляд с одного колдуна на другого.

– Если есть способ найти Арис, то я готов сделать то, что понадобится, – сказал он.

– Дай свою руку, – попросил Дио.

Колдун обхватил руку парня своими костлявыми пальцами. Дитрих ощутил лёгкое покалывание в теле. Голову повело. С каждой секундой лицо Дио становилось бледнее и бледнее. Наконец он отстранился и, откашлявшись, сказал:

– Твои воспоминания блокирует сильное заклинание. Никто не сможет залезть в твою голову, пока ты сам того не захочешь.

– Но я хочу узнать, куда мама спрятала камень.

– Ты думаешь, что хочешь.

– Достаточно, – Итвуд похлопал парня по плечу. – Идём, Дитрих.

Они вышли за дверь и, оставив позади два десятка ступенек, Итвуд сказал:

– Не бери в голову, мой мальчик. Его сила влияет не только на чужое сознание, но и на его. Поэтому Дио редко покидает башню. Не хочет других пугать.

– Что Вы имели в виду, когда говорили «сын не только Анжу»?

Итвуд бросил косой взгляд на идущего сзади парня.

– Быть может, Дио твой отец.

Дитрих чуть было не покатился по лестнице от услышанного. Он схватился за стену и прошептал:

– Как?

– Они любили друг друга когда-то, – равнодушно ответил мужчина. – Только не приставай к Дио с расспросами, он этого не любит.

– То есть Вы не уверены, что он мой отец?

– В этом могла быть уверена только твоя матушка. Наверное...

Парень зажмурил глаза, легонько ударяя кулаком об стену.

– Поверить не могу... Почему Вы сразу не сказали мне?

– Потому что Дио не тот человек, который способен стать хорошим отцом. Прости, если дал тебе ложную надежду.

– А если бы я всё-таки вспомнил, где находится мамин камень? Смог разрушить её заклинание?

– Ты слишком вспыльчив. Такого запала, как правило, хватает ненадолго.

– Я хочу принести пользу, Итвуд.

– Дио видит тебя первый раз в жизни. Он не знает тебя так, как знаю я. Дитрих, мне важнее ты, а не кусок энергии, заключённый в самоцвет. Вмешательство в твою память – опасно как для Дио, так и для тебя.

– Но ведь этот «самоцвет» очень важен для вас обоих. Я сразу понял, когда Вы впервые меня спросили.

– А что важно для тебя?

Этот вопрос загнал парня в тупик. Он опустился на ступеньку, пряча лицо в руках. Итвуд тяжело вздохнул и сел рядом с ним.

– Вы дали мне кров, еду и попытались сделать меня сильнее. Кем бы ни был мой настоящий отец, вряд ли он сможет сделать больше, чем сделали Вы. Для меня важно найти способ отблагодарить Вас.

Итвуд, кажется, не ожидал такого признания. Он, тронутый до глубины души, взлохматил волосы парня и слабо улыбнулся.

– Я хочу, искренне хочу вспомнить, где мама спрятала камень, – продолжил Дитрих. – Не понимаю, почему Дио сказал, что это не так.

– Магия памяти очень тонкое искусство, а Дио в ней гениальный художник. Не зацикливайся на прошлом, Дитрих. Придёт время, и мы найдём способ сбросить чары.

– Да, наверное, Вы правы. Мне нужно запастись терпением. Буду тренироваться днём и ночью, чтобы стать сильнее.

– Но-но-но, – произнёс он, хмуря брови, – не впадай в крайности. В конце концов, представь, как твоя суженая опечалиться, если ты совсем о ней позабудешь.

Дитрих смущённо засмеялся.

– Правда, Дитрих. Не будь так жесток с девочкой.

– Я не жесток, я всего-навсего не хочу испортить ей жизнь. Она так юна!

– Брось, она уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения. И её решение – быть с тобой, не забывай. И не разбей ей сердце своим равнодушием.

Парень в очередной раз восхитился рассудительностью Итвуда.

– Думаете, это хорошая идея?

– Поверь, в мире нет ничего лучше любви дамы. Ты всю жизнь был одинок. Настала пора это исправить.

– Спасибо, Итвуд. Вы очень добры.

После разговора с колдуном, Дитрих почувствовал себя увереннее. Он решил принять приглашение леди и ближе к ночи спустился в её комнату. У двери госпожи его встретил пятнистый кот.

– Что ты здесь делаешь, малыш? – поинтересовался парень у животного. – Мышей ловишь?

Не получив в ответ ничего, кроме жалобного «мяу», Дитрих постучался. Дверь отворилась, и кот проскользнул в комнату. Парень увидел на пороге Роуз, одетую в ночную сорочку. Она была ей велика – кружевные рукава спускались до колен, а полы сорочки волоклись по земле. На голове девушки был надет чепчик, красиво обрамляющий её белое личико. Роуз густо покраснела и отвернулась, обнимая себя.

– Я д-думала, это Элизабет, – принялась оправдываться она, заикаясь.

– Простите. Может, мне лучше уйти?

– Нет! Останься, только дверь закрой. Что же теперь...

Дитрих закрыл дверь и сел на пуфик возле кровати. В комнате было очень холодно. Леди опустилась рядом с ним, зябко поёживаясь. Обычно она спасалась от холода под одеялом, но пригласить парня в кровать было бы слишком распутно даже для неё.

– Часто он заглядывает к тебе?

Роуз хихикнула и взяла упитанного кота к себе на колени. Тот не сопротивлялся.

– Я порой подкармливаю его, вот он и ходит в мою комнату. Как прошла твоя встреча с Дио? – вкрадчиво поинтересовалась она.

– Странно, если честно.

– В каком смысле?

– Он слепец, но я не могу избавиться от чувства, что его взгляд до сих пор обращён на меня. Он воспользовался своей силой, чтобы помочь мне вспомнить, где спрятан камень Арис, но ничего не вышло. Дио сказал, что виной тому чары, которые наложила на меня мама. А ещё Итвуд признался, что Дио может быть моим отцом.

– Странная у тебя родня, Дитрих, – нахмурившись, сказала девушка. – Я надеюсь, ты теперь не уйдёшь жить в башню.

Её опущенные брови и мило сморщенный нос развеселили парня. Он тихо засмеялся, удивляясь тому, как всё просто в её маленьком мирке. Но самое удивительное, что рядом с ней всё и вправду было просто.

– Нет, конечно. Я бы хотел проводить с тобой больше времени, как тогда, когда мы шли из Плимура в Призрачные рощи. Жить в заточении в башне – не для меня.

Роуз нервно перебирала пальцами ткань сорочки, свободной рукой поглаживая кота по спинке.

– Я бы тоже хотела. Помнишь, как мы прятались в почтовом дилижансе? Мне было очень страшно и весело одновременно.

– Нас в итоге поймали.

– Повезло, что кучер оказался добрым человеком и не выкинул нас где-то посреди леса.

– Тебе и вправду нравится это вспоминать? Мы ведь жили в ужасных условиях и...

Роуз положила палец на губы Дитриха, не давая закончить предложение. Приблизилась к нему и поцеловала. Впрочем, едва ли это можно было назвать поцелуем, скорее мимолётное касание губ. На большее у девушки не хватило смелости – она резко отстранилась краснея.

– Я... не знаю, зачем... – промямлила она.

Дитрих обнял девушку за плечи и мягко поцеловал в висок. Он чувствовал, как дрожит её тело, такое нежное, хрупкое. Держать её в своих руках было до ужаса прекрасно, но вместе с тем так страшно, что хотелось немедленно отстраниться.

– Наверное, я поспешила.

– Наверное.

– Скажи, Дитрих, ты мог бы когда-нибудь полюбить меня?

– Да. Думаю, да. Когда ты станешь старше.

Роуз улыбнулась, ближе прижимаясь к парню. Все невзгоды меркли по сравнению с его карими глазами.

Леди Вессеньер с нетерпением ждала вечера воскресенья. Она одолжила лучшее платье Элизабет бордового цвета, заколола отросшие волосы заколкой и спустилась в главный зал. Людей почти не было, только несколько колдунов расставляли приборы на заранее украшенные столы. Роуз подошла к Дарико, с которой была хорошо знакома благодаря тренировкам Дитриха, и спросила:

– Где Дитрих?

Колдунья демонстративно цокнула.

– Я за ним не слежу. Наверное, поехал вместе с парнями на дело.

– На какое дело?

– Барышня, какая тебе разница? Вместо глупых вопросов лучше бы приняла участие в подготовке к вечеру. Здесь тебе не отчий дом – стоять, миленько сложив ручки, не получится.

Грубый ответ вывел девушку из себя, однако идти на конфликт ей не хотелось. Она спустилась на кухню, закатала чёрные кружевные рукава платья и подобно другим колдунам попыталась поднять увесистый деревянный ящик. Приложив большие усилия, Роуз всё же смогла взять его в руки.

– Тебе помощь нужна? – спросил грузный мужчина, исполняющий роль повара.

– Нет, я справлюсь.

На дрожащих ногах Роуз шаг за шагом несла тяжёлый ящик, боясь, что в любой момент руки могут разжаться и отпустить ношу. Когда она наконец донесла ящик в главный зал и поставила его возле двери, рассматривая покрасневшие от тяжести ладони, Дарико молча подошла к ней и похлопала по плечу. «Выкуси!» – подумала Роуз, самодовольно улыбаясь. Пусть к ней относились как к изнеженной девочке, она подобное отношение старалась пресекать на корню.

Когда стол был накрыт, в замок вернулись колдуны под предводительством Итвуда. Дитрих тоже был среди них. Роуз не терпелось его увидеть – она вышла в проходной холл и увидела большое количество фарфоровых ваз, картин, статуэток и прочих предметов роскоши, которые никак не вязались с обликом грязных от дороги колдунов. Одеты они были также как-то странно...

– Дитрих, – позвала она возлюбленного. – Где вы были?

Итвуд бросил на девушку недоверчивый взгляд и приказал колдунам поднять драгоценности на верхние этажи.

– Важное дело, – Дитрих простодушно пожал плечами. – Я скоро присоединюсь к тебе, как только закончу здесь. Возвращайся в зал, а то простудишься.

Роуз растерянно кивнула. Долго ждать не пришлось – Дитрих зашел в главный зал через двадцать минут. Он выбрал место рядом с девушкой и, заметив, что она волнуется, сжал её руку под столом.

– Не бойся.

– Мы впервые собираемся все в одном месте. Признаюсь, я представляла «рождественский бал» несколько иначе.

– Я же говорил, что колдуны не празднуют Рождество. Наверное, из-за Верховной Инквизиции. Хотя для меня это тоже непривычно. Твой дядя всегда дарил подарки слугам в этот день. Помню, как в первый раз он подарил мне конфеты. Будто вчера было...

– Я скучаю по дяде, – призналась она.

– Я тоже скучаю по дому Вессеньеров. Но здесь тоже неплохо, не так ли?

– Неплохо, – подтвердила Роуз, – но я чувствую себя чужой.

Дитрих сильнее сжал её ладонь.

– Ты со мной.

Идиллию разрушила Дарико, поставившая перед Роуз маленькую тарелку с десертом.

– От Итвуда, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд девушки. – «Комплимент прекрасной даме».

– Очень мило.

Дождавшись, когда Дарико сядет на своё место, Итвуд улыбнулся и встал, чтобы произнести речь. Роуз его не слушала – она всматривалась в лица колдунов. Многих присутствующих здесь она видела впервые. Девушке показалось, будто она попала на карнавал. Эти люди были далеки от светской жизни, но всеми силами пытались изображать из себя важных персон, притворяться кем-то особенным. Они не знали этикета, были грубы и отвратительны в своих повадках, но оделись сегодня отнюдь не в рабочие рубахи. Роуз не могла скрыть надменности во взгляде. Дождавшись, пока Итвуд договорит, она наклонилась к Дитриху и спросила:

– Элизабет опаздывает?

– Итвуд говорил, что она дурно себя чувствует.

Девушка совсем поникла. Не так она представляла себе «Рождественский бал». Не было ни музыки, ни танцев, только огромные бочки с алкоголем и шумные разговоры за столом. Чтобы хоть как-то себя развеселить, она приступила к еде. Покончив с основным блюдом, Роуз с удовольствием съела десерт – сладкий рисовый пудинг – и принялась слушать долгие разговоры колдунов.

– Нравится? – вкрадчиво поинтересовался Дитрих, заметив скуку на лице девушки.

– Вполне, – соврала она.

– У меня для тебя есть сюрприз.

Он положил перед девушкой золотое колье с рубинами. Роуз от удивления ахнула и прикрыла рот ладонью.

– Мамочки! Оно невероятное.

Девушка принялась крутить колье со всех сторон, чтобы лучше рассмотреть. Рубины поблескивали при свете ламп. С обратной стороны одного из камней Роуз заметила едва различимую гравировку. «Графине Арлингтон» – прочитала она, и улыбка пропала с её лица.

– Где ты это взял?

Дитрих замялся.

– Тебе не понравилось?

Роуз положила колье на стол и обвела взглядом зал. Все эти картины, статуэтки, вазы, шкатулки с драгоценностями... Она догадалась, в честь чего был устроен праздник.

– Вот по какому делу ты уехал сегодня... – мрачно прошептала она. – Вы воры и разбойники, и я не желаю более тут находиться.

Она встала и покинула зал, не обернувшись. Дитрих поймал озадаченный взгляд Итвуда, пожал плечами и вышел вслед за девушкой. Он нагнал её на лестнице и, не скрывая раздражение, спросил:

– В чём дело, Роуз? Что ты себе позволяешь?

– Я позволяю? – она остановилась, будто поражённая молнией.

– Нельзя встать и уйти посреди вечера, не объяснив причин.

– Ты мне, – она повернулась и ударила себя кулаком в грудь, – мне, Дитрих, даришь краденое колье. У меня есть честь! Я не буду есть за одним столом с разбойниками.

– Раньше тебя это не смущало! Или ты думала, что способность Итвуда – создавать деньги из воздуха?

– Я имела глупость поверить, что в мире есть честные колдуны. Как же я ошибалась!

– А чем мы отличаемся от высшего общества? Они раздевают бедняков, отбирают последнюю корку хлеба. Мы лишь восстанавливаем справедливость.

– Что с тобой случилось, Дитрих? Я тебя не узнаю! Ты защищаешь насильников и убийц, невежд, которые готовы на всё ради выгоды.

– Значит я тоже невежда.

Дитрих за один шаг преодолел расстояние, разделяющее их, и схватил Роуз за запястье.

– Отпусти меня!

– Ты сейчас же вернёшься и извинишься перед Итвудом.

– Да я лучше умру, чем буду извиняться перед разбойником.

Он грубо взял девушку двумя пальцами за обе щёки и прошипел:

– Ты будешь делать то, что я сказал.

Когда он отпустил девушку, та медленно осела на ступени, держась за живот. В груди заболело.

– Я никуда не пойду, – ответила она.

– Роуз!

– Мне дурно. Отведи меня в мои покои. Это приказ!

– Ты думаешь, я поведусь на твои глупые игры? Ничего, из-за уязвленной гордости ещё никто не умирал.

Дитрих поднял Роуз за плечи и потащил за собой, игнорируя слабые сопротивления. Девушка с трудом переставляла ноги, а потом и вовсе упала на колени, цепляясь за фрак колдуна одной рукой, а второй держась за живот. Роуз мучительно вырвало, и только тогда Дитрих понял, что что-то действительно не так.