Хозяин Охоты. Книга 1

Прошло больше двух недель с тех пор, как Роуз покинула особняк. За это время она успела испытать столько потрясений, сколько прежде не испытывала за всю свою короткую жизнь. Она всё же согласилась продать подарок от Льюиса, чтобы переночевать в трактире и помыться в горячей воде. Остальные деньги ушли на еду и дорогу. Роуз утешала себя мыслью о том, что где-то там их ждут друзья Дитриха, готовые приютить в тепле и накормить вкусной едой.

– Тебе не кажется, что мы идём уже целую вечность? – спросила от скуки Роуз и, не получив ответа, продолжила: – Слушай, ты в своём рассказе упоминал какого-то... заклинателя, кажется. Почему ты не говоришь просто «колдун»?

Они держались узкой заросшей тропинки. Роуз шла позади, пиная шишки и камни, чтобы хоть как-то себя развлечь.

– Есть «чистые» колдуны, а есть заклинатели. Разные понятия.

– А в чём отличие?

– Заклинатели бессильны без произнесения заклинаний. «Чистые» колдуны умеют колдовать даже с завязанными ртом и глазами.

– Никогда о таком не слышала, – призналась Роуз.

– Это тонкости колдовской иерархии. Верховной Инквизиции без разницы, заклинатель ты или чистый. Они не разделяют тех, кого сжигают. Но среди колдунов очень важно, кто ты. Заклинателей нигде не любят.

– Как-то это грубо.

– Как есть.

– А ты чистый?

– Конечно.

– А почему заклинателей не любят? Что в них такого?

– Долго объяснять. Просто не любят.

– Объясни.

– Ну, вот для Вас есть разница, грум или герцог? Здесь примерно так же.

Наступала осень, и с каждым днём становилось всё холоднее. Леди боялась, что они не смогут дойти до цели до того, как совсем похолодает, и она схватит простуду или чего хуже!

«Какой из него «чистый» колдун? Даже костёр разжечь не может», – думала она, разглядывая спину Дитриха. Роуз было тоскливо. Она вспоминала о доме и дяде, который всегда спасал её от печали. Если бы девушка могла повернуть время вспять, она сильно бы усомнилась в своём решении сбегать из дома.

– Почему ты думаешь, что эти люди ждут тебя? Мало ли что могло произойти за столько лет... Вдруг они все погибли от какой-нибудь болезни. Или просто не вспомнят твою маму. Кстати, как её звали?.. Анжель?

– Анжу, – поправил Дитрих.

– Странное имя. Она была нездешней? Или это потому, что она колдунья?

– Обычное имя.

– А где твой отец?

– Не знаю.

– Ты не знаешь, где твой отец?

– Я никогда его не видел.

– А имя его знаешь?

– Нет.

– Странные у вас, колдунов, отношения. Как можно собственного отца не знать? Вот я, например, знаю всех своих предков до самого Теодора Вессеньера!

Дитрих устало вздохнул и произнёс:

– Здорово Вам.

Роуз запнулась о камень, который сама и пнула. Она выставила руки в стороны и постаралась удержать равновесие. Дитрих хихикнул, поглядывая на неё из-за плеча и с нескрываемой насмешкой сказал:

– Память у Вас, может, и хорошая, а с внимательностью беда.

Роуз взглянула на спутника исподлобья, чувствуя странный трепет в груди. Ей было обидно от постоянных подначиваний парня, но вместе с тем так нравилось его внимание, что она была готова специально вести себя как дурочка.

– Иди уже, – смущённо сказала она. – Не могу дождаться момента, когда окажусь в тёплой кроватке.

– Я уверен, что мы на верном пути, мама говорила...

Вдруг Дитрих вскрикнул – земля под его ногами исчезла, и он упал в глубокую яму. Роуз подбежала к краю ямы и наклонилась к груму, звонко смеясь.

– Что ты говорил про внимательность?

– Ой-ой, лишь бы позлорадствовать, – пробурчал Дитрих. – Я бы на Вашем месте не радовался. Если есть ловушка, то есть и тот, кто её оставил.

– Я никого не вижу.

– Пока не видите.

– Ладно, хватит прохлаждаться. Вылезай.

– В чём, по-Вашему, смысл ловушки? Я не могу вылезти сам: здесь слишком глубоко. Хорошо, что ещё копья не воткнули.

Роуз села на коленки и, держась за ветку дерева, протянула руку Дитриху.

– Хватайся!

– Боюсь, у Вас не хватит сил.

– Вот ещё! Хватит!

Грум обречённо пожал плечами и принял руку помощи, в прямом и переносном смысле. Однако сил, чтобы вытянуть парня, у Роуз действительно не хватило – она отпустила ветку и полетела на Дитриха. Теперь они вдвоём лежали на дне ямы.

– Рука! – пропищала Роуз, смотря, как течёт кровь по исцарапанной веткой ладошке.

– Не переживайте, это просто царапина.

Роуз надула губки, прижимая ладонь к груди.

– Больно.

– Мне тоже, госпожа. Радуйтесь: если болит, значит, ещё не отмерло.

Девушка взглянула на посиневшую, опухшую руку парня и в мыслях согласилась с его словами.

– Так-так, незваные гости пожаловали в нашу скромную обитель.

Роуз подняла голову – наверху стоял парень лет восемнадцати, с редкими рыжеватыми волосами и узкими глазами, в которых плясали бесовские огоньки. Леди придвинулась ближе к Дитриху, чувствуя опасность, исходящую от незнакомца.

– Мы шли на север, в Призрачные рощи, – сказал грум.

Незнакомец хищно улыбнулся.

– С какой целью?

– Сначала раскрой свои намерения, а потом я расскажу о своих.

– Ты думаешь, что находишься в том положении, чтобы диктовать мне условия?

– Не вижу причин пресмыкаться.

Незнакомец достал нож и провёл им возле своей шеи, давая понять, что дружелюбно он не настроен.

– Сначала я зарежу мальчишку, – сказал он, – прямо у тебя на глазах. А потом примусь за тебя.

Роуз вцепилась в рукав Дитриха.

– Тогда спускайся к нам, – голос грума был твёрдым и ровным, – а потом чеши языком.

Когда незнакомец собрался спрыгнуть в яму, Дитрих одним только взглядом выбил нож из чужих рук и быстро подобрал его, вооружаясь. Лишенный оружия, парень хихикнул и протянул раскрытую ладонь. Роуз почувствовала сильное дуновение ветра, возникшее из ниоткуда. С каждой секундой поток ветра становился сильнее и, когда незнакомец резко опустил руку, ударил так, что девушка упала на землю, а Дитрих выронил нож.

– Кто вы такие, – повторил колдун свой вопрос.

Грум промолчал. Тогда незнакомец спрыгнул в яму, подошёл к лежащей на земле Роуз, схватил её за шиворот и притянул к себе.

– Я сверну ему шею, – предупредил он.

– Мы ищем Итвуда, – ответил Дитрих, хмурясь.

– Зачем?

– Он был другом моей матери... Пылающая Дева, так её прозвали.

Незнакомец с подозрением прищурился.

– Лжец!

– Это чистая правда, – вмешалась Роуз.

– С Пылающей Девой была только мелкая девка.

– Я её единственный ребёнок.

– Что за шум? – вмешалась колдунья, бесшумно подкравшаяся из-за деревьев к яме.

– Он говорит, что сын Пылающей Девы. За тупого меня держит. Я-то знаю, что у неё никакого сына не было. Тем более у такой могущественной колдуньи не мог уродиться сраный фокусник.

– Что гадать? Отведём их к Итвуду.

– Тащить их в замок? Издеваешься?

– Пусть лучше он сам посмотрит.

Колдун зло цыкнул, но спорить не стал. Они связали Роуз и Дитриха верёвкой, что было, по сути, жестом символическим, ведь вряд ли верёвка могла удержать колдуна.

На охрану своей территории Итвуд не скупился. Повсюду в лесу были подготовлены ловушки, а сам замок охранялся невидимым барьером, не дающим пройти незваным гостям. Барьер был похож на стену энергии, способную затуманить рассудок, вызвать судороги и прочие страшные явления, о которых с большим удовольствием поведал колдун, пока они шли по мосту к замку.

– Если вы соврали, то Итвуд с вами такое сделает, что воздействие барьера покажется сказкой, – прошептал он на ухо Роуз. – Видишь, как высоко? Отсюда ты полетишь, когда Итвуд закончит с вами.

Он заставил девушку свеситься через перила, держа её за волосы, пока ему не сделала замечание колдунья. Тогда разбойник с разочарованным выражением лица поставил Роуз на место и легонько толкнул, чтобы та продолжила идти.

Замок был построен на отвесной скале, и единственной дорогой к нему был каменный мост. Величественный, массивный замок, построенный в стиле эпохи короля Карстена, возвышался над лесом безмолвным наблюдателем. Роуз не понимала, почему не увидела его раньше. «Очередные колдовские штучки», – подумала она.

Оказавшись во внутреннем дворе, колдуны поставили «пленных» на колени перед воротами. Колдунья пошла в замок, чтобы позвать Итвуда, а колдун остался, то и дело бросая едкие комментарии в сторону напуганной до смерти Роуз. Ему нравился ужас на лице девушки и, когда та, не выдержав, заплакала, он начал смеяться и тянуть её за уши.

– Оставь её! – сорвался Дитрих.

Колдун замолк и переспросил:

– Её? Ах, так это девица, переодетая в мальчишку! Я-то думаю, что же за сладкое личико и аппетитная фигурка у оборванца!

Так мерзко себя Роуз не чувствовала никогда. Она опустила глаза в пол, в мыслях вопрошая, зачем сбежала из дома. Дитрих вскочил на ноги и приблизился к колдуну:

– Ты труп, я клянусь.

– И что ты сделаешь? С ног меня собьёшь? Если бы ты умел что-то серьёзнее детских фокусов, то не стоял бы тут со связанными руками.

Роуз не знала, куда бы зашло дело, если во дворе не появился высокий мужчина с сединой в волосах. Лицо у него было волевое с выразительными глазами и прямым носом. Мужчина жестом приказал колдуну отойти и посмотрел на гостей.

– Ты утверждал, что якобы приходишься сыном Пылающей Деве? – спросил он, смотря на Дитриха.

– Да.

– Как тебя зовут?

– Дитрих.

– А твою мать как звали, не напомнишь?

– Анжу.

Мужчина задумчиво кивнул.

– А не скажешь ли, какой любимый цветок был у твоей матери?

Дитрих сморщил лоб, блуждая взглядом по замку.

– Ха! Я же говорил, что не было у неё никогда сына! – обрадовался молодой колдун.

– Нарциссы, – тихо сказал Дитрих. – Кажется, это были нарциссы. Жёлтые и белые нарциссы, она срывала их с поля недалеко от нашего дома и ставила на кухне.

Итвуд глубоко вдохнул и подошёл к парню. Дитрих встретился с ним взглядом и тут же опустил глаза, не в силах скрыть волнение.

– Мой мальчик. Я и не надеялся на встречу с тобой.

Итвуд заключил парня в крепкие объятья. Раньше Роуз не задумывалась о том, что у Дитриха совсем не было родных. И, похоже, сегодня он их обрёл.

– А кто твой спутник? – спросил Итвуд, отстраняясь.

Дитрих замялся, не зная, как лучше ответить. Он не хотел врать, но произнести правду вслух было слишком неловко.

– Это...

– Меня зовут Роуз Вессеньер, – тихо сказала девушка, вставая с колен.

– Дочь самого герцога Альберта?

– Она спасла меня, – вмешался Дитрих. – Я знаю, что привести её сюда было плохим решением, но у меня не было выбора. Она рисковала жизнью ради меня.

– Всё в порядке. Твои друзья – наши друзья.

– Спасибо...

– Подготовьте лучшие комнаты для моих гостей, – приказал Итвуд. – Вы проделали долгий путь, и вам нужно отдохнуть.

Комната оправдала ожидания Роуз. Для неё была подготовлена ванна с тёплой водой и сменная одежда. Девушка с удовольствием уединилась в ванной, а вот Дитрих жаждал отнюдь не физических удобств. Его волновал только Итвуд. Отыскать его оказалось несложно: колдун переписывал старую книгу о травах в библиотеке. Подойдя к его столу, грум учтиво поклонился, чем вызвал сдержанную усмешку.

– Мы все равны, Дитрих. Я не король и уж точно не нуждаюсь в почестях.

– Простите, привычка.

– Ты заметил, что в замке нет никого, кто бы звался слугами?

Дитрих кивнул, садясь напротив мужчины.

– Впрочем, признаюсь, что поддерживать огромный замок проблематично. Поэтому большая его часть не используется.

– Кто же убирается, готовит и занимается прочими бытовыми обязанностями?

– Все мы. Кто-то берёт больше дел, кто-то меньше. Всё зависит от возраста и стремлений.

– И... не бывает несогласных?

– Замок в Призрачных рощах – единственное место во всём Арвуме, где таким, как мы с тобой, готовы дать защиту и крышу над головой. Поверь, если заблудшая душа и забывает своё место, то напомнить об этом не занимает много времени. Но не будем говорить обо мне. Расскажи, где ты был всё это время?

Дитрих сложил руки на столе, размышляя, с чего лучше начать свой рассказ, но Итвуд не дал ему сделать это, указывая на ушибленную руку.

– Что случилось?

– Упал с лошади.

Лоб колдуна покрылся морщинами, а брови нахмурились.

– Что за безответственность! Дай сюда, – скомандовал он.

Дитрих послушно протянул руку и тихо ойкнул, когда Итвуд положил свои ладони на место ушиба и под ними возникло едва заметное свечение. Поначалу рука горела от боли, но с каждой секундой боль стихала, пока вовсе не исчезла. Итвуд убрал руки и улыбнулся:

– Так лучше?

Дитрих восхищённо ахнул: он мог свободно двигать рукой, а на месте ушиба остался только небольшой синяк.

– Вы можете исцелять, – догадался Дитрих.

– Верно. Не хочешь сыграть в шахматы? – вдруг спросил Итвуд.

– Я бы с радостью, вот только не умею.

– Я тебя научу.

Мужчина взял шахматную доску с соседнего стола и, расставляя фигуры, принялся объяснять правила:

– Шахматы – это дуэль умов. Победить соперника выстрелом в сердце – слишком очевидное проявление доминирования. У кого в руках оружие, тот и победитель. В шахматах всё не так. Соперник никогда не сможет лишить тебя умения правильно мыслить.

Итвуд сдержанно улыбнулся, видя растерянность на лице напротив.

– Выиграть в шахматах несложно. Ты должен поставить мат королю соперника, то есть загнать его в ловушку и нанести удар. Уничтожить короля. Но если ты просто загонишь его в ловушку, когда у соперника других фигур, кроме короля, на поле не осталось – то случится пат. Ничья. Этого недостаточно. Ты должен съесть короля.

Резная фигура с изящной короной на голове сверкнула в руках мужчины. Он бегло объяснил то, как перемещается каждая фигура, терпеливо отвечая на вопросы и повторяя свои слова вновь и вновь, пока Дитрих наконец-то не запомнил правила. Итвуд хотел отдать право первого хода неопытному сопернику, но тот запротестовал, так что мужчине пришлось начинать самому. Он передвинул пешку напротив ферзя на две клетки, и Дитрих, жутко нервничающий из-за своей неопытности, повторил ход. Тогда Итвуд вывел слона на поле f4.

– Так что насчёт тебя? Чем ты занимался все эти годы?

– Я жил у семьи Вессеньер. Работал грумом двенадцать лет. Недавно меня раскрыли и хотели сжечь, но госпожа Роуз помогла бежать. Вот и вся моя история, – смущённо пожал плечами Дитрих, делая первый ход конём. – В одно мгновение я лишился всего, что у меня было.

– Почему дочь герцога решила помочь тебе? Неужели вы состоите в теснейших отношениях? – с явным намёком спросил Итвуд.

– Нет, между нами ничего не было. Не знаю, чем заслужил её милость.

– Она влюблена в тебя, Дитрих, – рассмеялся он и походил пешкой. – Вот и весь секрет. Женщины – примитивнейшие существа.

– Ну что Вы? Кто я по сравнению с ней?

– Зря ты себя недооцениваешь. За долгие годы работы грумом ты поверил в то, что твоя судьба – быть прислугой. Но ты создан совсем не для этого. Девочка видит в тебе то, что ты сам не видишь.

– Что во мне может быть? Я глуп, у меня нет манер, и во внешности я проигрываю по сравнению с её женихом Эстеном. Он вечно напомаженный, одетый с иголочки... Он тот, кто выполнит любой её каприз, задарит подарками. Он тот, кто принесёт ей счастье и душевное спокойствие.

– То есть ты хочешь сказать, что у неё есть идеальный жених, но она сбежала с тобой в никуда?

– Да, именно так. Я знаю, что она считает произошедшее ошибкой. Хочет вернуться. Вот только я не знаю, как ей помочь. Если вернусь, меня сразу схватят.

– Если Роуз захочет вернуться домой, я найду способы доставить её прямо на порог особняка Вессеньеров, – заверил Итвуд. – Вот только... захочет ли она?

– Что Вы имеете в виду?

– Мне показалось, что её чувства к тебе серьёзны. И подумай, разве они не взаимны?

– Я не знаю.

– В таком случае не стоит принимать поспешных решений, о которых будешь жалеть всю жизнь. Сейчас ты молод, и всё кажется сложным, но пройдёт двадцать лет... Ты поймёшь, что твои чувства были чрезвычайно простыми. Засыпая на своём ложе, ты будешь представлять её личико. Мечтать о её близости. Вот только тогда будет слишком поздно. Послушай слова старого джентльмена.

– Но...

– Дай себе волю хоть раз, и тогда поймёшь. Поверь, ты не сможешь остановиться, когда рядом с тобой великолепная девушка, готовая ради тебя на преступление. Впрочем, что-то я увлёкся, – сказал Итвуд. – Мне осталось непонятно... как ты попал ко двору герцога?

Дитрих задумчиво смотрел на шахматную доску.

– Вы, наверное, знаете, что моя мама имела любовные отношения с мужчиной по имени Чарли. Мама всецело доверяла ему. В один день они поссорились, и он проткнул её мечом. Самое ироничное в этом, что через несколько лет Чарли стал помощником Верховного Инквизитора и взял фамилию Кловерд. Сама святость...

Страх, вызванный воспоминаниями, прогрызал его изнутри. Страх, перерастающий в жгучую ненависть.

– Чарли предал всех нас, особенно Анжу. Мы не знали, что он сотрудничал с инквизицией. Кто бы мог подумать? Чарли ведь был заклинателем. Немыслимо! Заклинатель – помощник самого Менца.

– Когда меня схватили и заковали в колодку, единственная мысль, что грела сердце: «я встречусь с ним». Я надеялся увидеть его вновь и плюнуть в лицо, – прошипел Дитрих. – Только этого было бы мало, Итвуд. Я хочу убить его. Сжечь, как он сжигает себе подобных. Мама должна быть отомщена.

– Помнишь, из-за чего они поссорились в тот злосчастный день?

– Я плохо помню, о чём они говорили.

– У меня есть предположение, что дело в камнях Арис, – Итвуд передвинул ферзя по диагонали. – Шах.

Грум нахмурился, пытаясь спасти короля.

– Что такое камни Арис?

– После смерти отца, короля Карстена, Арис заключила его силу в пять драгоценных камнях и спрятала ото всех. Если верить легенде, конечно. Однако, как бы там ни было, камни и вправду существуют. Я, Анжу, Чарли и Дио отыскали их и разделили между собой, а пятый камень оставили ничейным. Твоя мать и Чарли украли его. Шах и мат.

Дитрих с непониманием уставился на доску, а затем на Итвуда.

– Зачем им понадобился пятый камень?

– Думаю, что то была идея Чарли. Камни дают силу, которую ты и представить не можешь. После убийства твоей матери Чарли забрал пятый камень, но... – Итвуд запнулся на полуслове, словно сомневаясь, стоит ли ему говорить.

– Но что?

– Ни Чарли, ни мы так и не нашли камень твоей матери.

Мужчина жестом пригласил Дитриха расставить шахматные фигуры на доске.

– Нет-нет, – исправил его Итвуд, – король всегда стоит на чужом цвете.

Дитрих поменял королеву и короля местами и спросил:

– Вы не знаете, где он?

– Анжу его спрятала. Это очень в её характере – она никому не доверяла всерьёз. И единственный человек, который может знать, где камень Арис... ты, Дитрих.

– Я?.. Не может быть. Я ведь не знаю, где он.

– Ты можешь мне доверять, – вкрадчиво произнёс Итвуд.

– Клянусь, я никогда прежде не слышал о камнях. Или... я просто не помню. Я был ребёнком.

– Жаль. Камень мог бы сильно изменить наше положение.

– Простите, но я, правда, не помню.

– Всё в порядке, Дитрих. Главное, что ты сейчас с нами.

Дитрих почувствовал, как тепло становится на сердце. Расслабившись, он откинулся на стуле и предложил:

– Ещё партию?

Наутро Роуз разбудил настойчивый стук в дверь. Девушка поёжилась, не чувствуя в себе сил, чтобы встать. Она спряталась под одеяло и пробормотала:

– Войдите.

Роуз думала, что это Дитрих пришёл её навестить. Разговаривать с ним девушке не хотелось. То есть хотелось, конечно, однако грум абсолютно позабыл о ней, как только они прибыли в замок! «Мог хотя бы перед сном навестить», – думала она. Потому Роуз посчитала необходимостью показать, что ей подобное поведение не по душе.

– Даже удивительно, что ты... – слова застряли в горле, когда, сняв одеяло с глаз, девушка увидела того самого рыжеватого колдуна, который угрожал им в лесу.

– Меня попросили передать, что завтрак скоро кончится, – сказал он, нахально рассматривая девичье тело, спрятанное под одеялом – Кто не успеет, есть не будет.

Кровь застыла в жилах девушки. Она, вся бледная и дрожащая, вжалась в кровать, чувствуя себя гадко от одного только взгляда этого парня. Никто прежде не смотрел на неё так.

– Уйдите, прошу, – стараясь звучать как можно строже, прошептала она.

– Успокойся, мне проблемы не нужны. По крайней мере, пока ты принадлежишь сыну Анжу. Но если станет скучно, могу подсказать, где меня найти. Всегда было интересно, какие герцогини в постели.

– Уйдите, – повторила Роуз.

– В чём дело? – спросил колдун, наклоняясь к девушке. – Неужели я такой страшный?

Роуз отвернулась, крепче сжимая одеяло. К счастью, дверь вновь открылась и в комнату зашла девушка лет тринадцати-четырнадцати. У неё были чудесные каштановые локоны, завитые спиральками и спускающиеся по вороту бордового платья и по пышным рукавам-буфам.

– Я помешала? – спросила девушка.

– Нет-нет, я уже уходил.

Колдун убрался так быстро, как только смог, провожаемый внимательным взглядом зашедшей девушки. На душе стало мерзко – Роуз выдохнула, пытаясь избавиться от этого чувства, но тщетно.

– Меня зовут Элизабет. Я дочь Итвуда, – представилась она и сделала книксен. – Отец послал меня к тебе, чтобы я помогла со всем разобраться.

– Роуз. Приятно познакомиться.

– И мне. Пора спускаться в столовую, но для начала самое важное! Я попросила принести некоторые свои платья для тебя. Не знала, какое тебе понравится.

Элизабет открыла шкаф и принялась раскладывать платья один за другим на кровати. Роуз наконец смогла расслабиться, наблюдая за оживлёнными действиями дочери Итвуда. Она не думала, что в замке есть девушка её возраста, тем более обладающая манерами аристократки.

– Как насчёт этого? – Элизабет протянула девушке светло-голубое платье с кружевами на рукавах и подоле. – Хотя нет, слишком простое для тебя, – она небрежно кинула платье на тумбу и достала оранжевое платье с большим декольте и кучей рюшечек. – Мне кажется, твоему жениху понравится.

– О ком ты?

– О сыне Анжу.

Роуз отчаянно закачала головой.

– Дитрих мне не жених. Мы просто друзья.

Элизабет от удивления приоткрыла рот.

– Разве? Странно, когда я увидела, как он на тебя смотрит, я была уверена, что вы с ним давно обвенчаны.

Девушка отправила оранжевое платье к голубому и продолжила копаться в шкафу.

– А что значит «как», – вкрадчиво поинтересовалась леди.

– С нежностью, какую может испытывать только по уши влюблённый человек.

Роуз смущённо промолчала. Элизабет выбрала тёмно-бордовое платье, украшенное цветочной вышивкой чёрными нитями на корсете и рукавах, и помогла Роуз его надеть. Короткие волосы она спрятала под сеткой, украшенной жемчугом. Оценивая результаты своих трудов, Элизабет восхищённо воскликнула:

– Тебе так идёт бордовый цвет! Ты великолепна, Роуз.

Девушка взглянула в зеркало. До чего же стыдно надевать платье такого цвета! Леди её возраста не смеет носить тёмную одежду, а уж тем более в красных тонах. Может, если бы она была на два десятка лет старше и отправлялась вечером в театр, то такой наряд и сочли бы достойным, но сейчас...

Красный – цвет войны, власти и помпезности. Тем более он совсем не подходил бледной светловолосой девушке. Роуз постеснялась бы в таком даже из комнаты выйти, но обижать Элизабет очень не хотелось. Всё же платье лучше мальчишеского рванья.

– В чём дело, Роуз? Тебе не нравится? – защебетала девушка.

– Нет, всё чудесно. Просто мне немного тоскливо.

– Я знаю, что поднимет тебе настроение! Еда и цветы! Я могу показать тебе оранжерею после завтрака!

Роуз послушно дала себя вести за руку на нижний этаж, где располагалась столовая. Людей здесь было мало, чему Роуз не могла не радоваться. Вот только Дитриха тоже не было. Она съела всю тарелку безвкусной овсяной каши, которую принесла Элизабет, попутно слушая её рассказы о местных обитателях. Как поняла Роуз, в замке жили не только колдуны, но и отвергнутые бедняки и даже прокажённые, которых Итвуд лечил в обмен на их верность и помощь в благоустройстве замка.

После завтрака Элизабет потащила леди в оранжерею, сетуя на то, что может провести с ней время лишь до обеда.

– Этот место принадлежит твоему отцу? – спросила Роуз, идя по галереям замка.

– Принадлежит? Громко сказано! – улыбаясь, ответила она. – Мой отец не аристократ, как твой. Он помогает беднякам и колдунам, у которых нет надежды на будущее, ведь он сам колдун и бедняк.

«Все бедняки владеют огромными замками?» – подумала Роуз, но вслух произнести не решилась.

– Элизабет, – нерешительно начала она, – ты ведь знаешь здесь всех, так? Я хочу попросить тебя об одолжении.

– Конечно, всё что скажешь.

– Прикажи юноше, который приходил утром в мою комнату, больше не подходить ко мне.

– Он обидел тебя?

– Нет, он не сделал ничего дурного, толь... – запнулась на полуслове Роуз. – Только вчера вёл себя грубо и сегодня утром... Не знаю, как правильно описать.

Элизабет подняла брови и, бросив короткое «пойдём», повела Роуз за собой. Леди Вессеньер смотрела на кончики туфель, выглядывающих при каждом шаге из-под полов платья. Она не решилась сказать, что на самом деле в этом замке её пугали абсолютно все, кроме Элизабет. Роуз боялась встретиться взглядами с проходящими мимо колдунами, поэтому осмелилась поднять глаза только тогда, когда они вышли во дворик с хозяйскими постройками.

Солнце ударило в глаза – Роуз закрыла их ладонью, привыкая к свету.

– Вон он. Кормит пёсиков, – прошептала Элизабет.

Она захихикала и бросилась к колдуну, хватая того за руки.

– Хочешь поиграть? – спросила она. – Отказ не принимается!

Элизабет подошла к сидящим на цепи псам, которые совсем были не похожи на собак. То были собакоподобные монстры чёрного цвета с огромными клыками и безумными глазами. Когда девушка наклонилась к одному из «псов», он утробно зарычал, обнажая острые зубы, с которых текли слюни. Роуз вздрогнула от одного только вида этих тварей.

– Что ты делаешь, Элизабет? – с непониманием спросил колдун, снимая толстые перчатки.

Элизабет спустила существо с цепи и приказала:

– Сожри его.

Колдун испуганно завизжал и бросился прочь, но существу понадобилось всего несколько секунд, чтобы добраться до добычи. Он вцепился в руку колдуна, вгрызаясь, кажется, до кости. Хлынула кровь, и это ещё сильнее раззадорило «пса».

– Мамочка моя, – прошептала Роуз.

Она стояла, не в силах пошевелиться, и круглыми глазами смотрела на чудовищную картину.

– Достаточно, малыш, – сказала Элизабет и схватила питомца за ошейник.

«Пёс» заскулил, но послушался. Девушка посадила его обратно на цепь, протирая кружевным платочком его испачканную в крови морду. Закончив, она приблизилась к стонущему от боли колдуну, готовому вот-вот потерять сознание, и небрежно бросила платок на его грудь.

– Ещё раз приблизишься к нашей гостье, и тебе конец. Понял? – приняв неразборчивое мычание за «да», девушка добавила: – После обеда зайди к Итвуду, он тебя излечит.

Она вернулась к остолбеневшей Роуз и попыталась обнять леди, но та резко отстранилась.

– В чём дело? – нахмурившись, спросила Элизабет.

– Ты чуть его не убила!

– Тебе его жаль? Он ведь повёл себя как засранец!

– Но...

– Запомни, Роуз: если позволить обидеть маленькую беззащитную девочку единожды, то придётся терпеть издевательства всю жизнь. Ты хочешь жить всю жизнь в боле и стыде?

– Нет, – промямлила она.

– Тогда отбрось жалость к какому-то куску дерьма. Идём в оранжерею, у нас осталось мало времени. Догоняй!

Элизабет побежала по галерее, стуча каблучками по каменному полу. Роуз кинулась за ней следом. Всё это было так странно и жутко, но в чём-то Элизабет была права. Она не хотела чувствовать жалость к обидчикам.

Добежав до тонущей в траве каменной тропинки оранжереи, Элизабет остановилась и взяла Роуз за руку.

– Здесь весело играть в прятки, – со знанием дела сообщила она. – Тебе нравится?

Перед Роуз открылся настоящий тропический лес. Всюду росли папоротники, пальмы, кустарники причудливых форм и цветы: кувшинки, лотосы, орхидеи, камелии, над которыми порхали бабочки... В самом центре оранжереи был разбит пруд, где плавали цветастые рыбки. Роуз опустилась на колени, чтобы поближе их рассмотреть.

– Я же говорила, что у тебя сразу поднимется настроение.

Роуз кивнула. Если не считать сцены с «псом», Элизабет была довольно мила.

– Твой отец не будет тебя ругать за то, что ты сделала? – осторожно спросила леди.

– Отец знает, что я ничего не делаю просто так. Я восстановила справедливость, что в этом дурного? – самодовольно хмыкнула Элизабет. – Иначе они начинают думать, будто им всё позволено. А твой отец не будет ругаться, что ты ушла так далеко от дома?

– Будет, – призналась Роуз.

– Ты можешь остаться у нас навсегда вместе с Дитрихом. Разве тут хуже, чем в твоём особняке?

– Боюсь, что я...

– Не бойся, я уверена отец не будет против. Мы бы могли стать подругами.

Элизабет с нежностью посмотрела на девушку, растягивая губы в улыбке.

– Мне очень приятно это слышать, – неуверенно ответила Роуз.

– Смотри, – Элизабет показала куда-то за спину леди, – твой Дитрих.

«Не мой, к сожалению», – подумала Роуз, оборачиваясь. Дитрих стоял среди цветов, внимательно вчитываясь в небольшую книжицу с потрёпанным корешком. Роуз стремительно порозовела: вид у молодого человека был романтичным. Он, одетый в новенький синий фрак и светлые брюки, с аккуратно уложенными вьющимися волосами и задумчивым выражением лица, словно сошёл со страниц романа.

– Поздоровайся, – прошептала на ухо Элизабет. – Я тебя подожду снаружи.

Роуз на деревянных ногах подошла к парню, чувствуя, как замирает сердце в груди, когда Дитрих поднял на неё взгляд.

– Здравствуй.

– Здравствуйте, госпожа. Я Вас не узнал, – виновато улыбнулся он. – Как Ваши дела?

– Ты не пришёл ко мне ни вчера, ни сегодня.

– Простите, я совсем забылся. Мы разговаривали с Итвудом до поздней ночи. Он учил меня играть в шахматы, а сегодня послал изучать растения и то, что из них можно приготовить. Ещё он подарил мне эту одежду. Жутко непривычно.

– Но ты забыл обо мне.

Дитрих пригласил Роуз сесть на ближайшую скамейку, убирая книгу подальше.

– Я виноват, но и Вы меня поймите. Я и надеяться не смел, что Итвуд будет ко мне так добр.

– Так... что теперь? Мы останемся здесь?

– Я – да, но своё решение Вы вольны принимать сами. Я поговорил с Итвудом, и он готов помочь добраться Вам до дома.

– Ты бы хотел, чтобы я уехала?

Дитрих помедлил с ответом. Он вспомнил слова Итвуда о любви. Кто он такой, чтобы морочить бедной девушке голову? Слуга, конечист, колдун... Но сейчас ведь он не убирает за лошадьми, не пресмыкается перед конюхом. Он одет как какой-то граф, не меньше. У него есть семья, и его мать была известной и уважаемой колдуньей. Чем же Дитрих хуже какого-нибудь Эстена?

Вот только испытывает ли он к этой девушке что-то кроме трепета уважения и желания доказать окружающим, что он чего-то стоит?

– Я бы хотел, чтобы Вы остались со мной.

Роуз не ожидала такого ответа. Она сложила руки на коленях и потупила взгляд. Голос Дитриха прозвучал так интимно, что даже он сам смутился.

– Пусть будет так. Я останусь, – улыбнулась леди.