«Гавхаршад Бегим»

- А где вы успели нажить себе так много врагов?
- Для этого не надо быть гением. Делай свое дело, говори правду, не подхалимствуй - и этого вполне достаточно, чтобы любая шавка облаяла тебя из-под каждого забора.

Валентин Пикуль
«Честь имею»

________________________________

|POV Автор|

-Ханика...-ненавистно произнела Гавхаршад Бегим, искря изумрудно-зелёными глазами. -Что тебя привело сюда?-спросила она, будто её это никак не задело.

-Госпожа,-Ханика издевательски улыбнулась, сузив карие глаза. -Как же я могла пропустить такое великолепное торжество?-на лице опальной госпожи появилась ухмылка.

Гавхаршад Бегим испепеляющим взглядом посмотрела на старшую жену своего сына и уже хотела было что-то ответить, но неожиданно в женскую часть сада прошёл евнух и громко заявил:

-Дорогу, Робия Султан Бегим!-приглашённые гости, рабы и наложницы, кроме членов правящей династии, встали из-за столиков и поклонились младшей сестре повелителя.

Девушка, шелестя подолом длинного платья, прошла мимо подданных и рабов своего брата и подошла к своей матери.

Тем временем, Гавхаршад бросила недовольный взгляд в сторону Ханики, давая тем самым понять, что их разговор ещё не закончен.

Робия взглянула сквозь красный шёлковый платок на свою мать и вновь заплакала. Гавхаршад Бегим, встав с тахты, подошла к дочери, которая очень была похожа на неё в молодости. Она тепло улыбнулась ей и взяла её в свои объятия. Затем госпожа поцеловала свою дочь в макушку и некоторые время задержала дочь в объятиях.

-Дочка моя, Робия, не плачь,-ободряюще улыбнулась Гавхаршад. -На твоём пути счастье ударовано, так что, не упусти его.

Робия радостно улыбнулась и прошептала:

-Мамочка, я никогда не забуду Вас и всегда буду навещать Вас...

Через некоторое время празднество вновь продолжилось. Робия села на тахту напротив своей старшей сестры и иногда отдавалась веяниям весёлой восточной музыки. Солиха видя счастливой свою сестрёнку, лишь этому радовалась. Гавхаршад Бегим же злобным взглядом изумрудно-зелёных глаз испепеляла ненавистную Ханику, которая сидела за столиком с остальными жёнами падишаха. Те тоже иногда бросали на неё недобрые взгляды. Но та, казалось, не обращала на них внимания, а была поглащена празднованием свадьбы. Но так только казалось.

Евнух предупредил о приходе повелителя со своими братьями и все подданные, рабы и члены династии встали и опустились в низком поклоне, кроме Гавхаршад Бегим. Та лишь встала с тахты и выжидающе смотрела на своих сыновей.

Братья поцеловали протянутую руку матери и Байсонкур с Ибрагимом послали матери едва заметную улыбку. Улугбек же стояла впереди, но делал вид, будто не смотрит на свою мать. Затем своё внимание братья обратили на младшую сестрёнку. Девушка, смущённо опустив глаза, смотрела в пол. Улугбек, как старший брат, первым подошёл к Робие.

-Робия, сестра моя,-Улугбек тепло улыбнулся. -Даст Бог, твоя семейная жизнь будет счастливой, благополучной и прекрасной, и упаси тебя Бог от всех невзгод и напастей,-падишах приблизился к младшей сестре и едва поцеловал её в лоб сквозь шёлковый платок.

-Благодарю, повелитель,-послушно ответила Робия, приятно улыбнувшись и, наконец, посмотрела на своего брата, с которым она жила под одними куполами почти всю её жизнь, и вдруг на неё накатила неприятная грусть - несколько слезинок скатились с изумрудно-зелёных глаз молодой невесты.

Тут к поздравлениям брата-повелителя присоединились и Байсонкур с Ибрагимом.

-Наша дорогая Робия, будь счастлива в этом браке,-скромно добавил Байсонкур, слегка улыбнувшись.

-Робия, сестра моя любимая, с самого детства мы были вместе, вместе мы прошли многое, но теперь нам пришло время разойтись по разным сторонам, но не переживай, Робия, мы всегда будем рядом,-каждый из братьев приобнял свою сестрёнку.

Затем слегка приподнёс небольшую подушечку с бархатным футляром.

Улугбек, предвкушенно улыбнувшись, открыл бархатный футляр. Многие, увидев то, что находилось в нём, удивлённо ахнули, но только не сама Гавхаршад, ведь она изначально знала, что приготовили сыновья своей сестрёнке.

В бархатном футляре лежало бесценное колье с крупными агатами в виде капель воды. Каждый имел свою необычайную форму и размер, и не было среди них идентичного.

Робия изумлённо посмотрела на своих братьев:

-Это прекрасный подарок, братья,-радостно улыбнулась Робия. -Вы просто замечательные,-с изумрудно-зелёных глаз девушки вновь скатились слёзы, но это были слёзы счастья. Робие очень повезло иметь такую прекрасную семью, которая её любит и уважает...

***

Праздник уже давно подошёл к концу. Столицу окутала тёмная и загадочная ночь. Чёрное самаркандское небо усыпано россыпью мелких, но ярких звёзд. По пустому городу гулял лёгкий весенний ветерок.

Дворец Ак-Сарай также погрузился в ночь. Служанки и евнухи по всему дворцу зажигали факелы и масляные лампы. Каждый был занят своим делом и никому не смел мешать.

В покоях главной госпожи служанки также зажигали факелы, восковые свечи и масляные лампы. Девушки передвигались тихо, боясь нарушить умиротворённую тишину зелёноглазой госпожи. Госпожа сидела на тахте и напряжённо читала книгу. Но мысли её были заняты совсем не книгой. Её тревожил приезд Ханики. Эта жалкая посмела без дозволения приехать в Самарканд, так ещё и предстать перед самой Гавхаршад Бегим! Немыслимо!

В покои постучались и вошёл Мустафа ага. Он склонился перед своей любимой госпожой.

-Госпожа моя, как Вы и просили, мы привели Ханику Ханым,-учтиво произнёс главный евнух гарема.

Гавхаршад дала знак служанкам, чтобы те покинули её покои. Служанку покорно поклонились и покинули покои. После них в покои с гордо поднятой головой вошла Ханика. Её надменный взгляд говорил о многом. За прошедшие годы женщина сильно изменилась. Она повзрослела, стала более старше. Да и её внешность вполне изменилась. На месте молодой кареглазой девушки, стояла взрослая женщина, вокруг глаз которой появились еле заметные морщинки, а некогда шикарные каштановые волосы приобрели тусклый оттенок. Фигура женщины также давала знать о себе: некогда отличавшаяся своей стройностью Ханика, приобрела лишний вес и стала походить на слегка пышную даму. Жизнь в старом дворце сыграла в злую шутку с Ханикой.

Ханика даже не преклонилась перед госпожой, а лишь с вызовом в заглянула на неё. Мустафа ага, который встал возле своей госпожи злобно взглянул на опальную жену падишаха.

-Зачем ты вернулась сюда?-без каких-либо прилюдий начала Гавхаршад, закрыв книгу и отложив её в сторону. -Тебе никто не давал на то разрешения!

-Гавхаршад Бегим,-резко произнесла Ханика, - Вы не в праве отчитывать меня!-громко заявила она. -Я - такая же жена повелителя, как остальные его жёны. Мой сын является главным наследником престола!

Гавхаршад резко остановила свою невестку, протестующе выдвинув руку вперёд, в знак того, что она не желает её больше слушать. Изумрудно-зелёные глаза госпожи с ненавистью метнулись в сторону Ханики.

-Закрой свой поганый рот!-зло бросила Гавхаршад Бегим. -Ты - жалкая рабыня, а ещё смеешь говорить такие вещи?!-казалось, что испепеляющий взгляд Гавхаршад убьёт Ханику.

И вдруг перед глазами Гавхаршад встал образ юной зелёноглазой девушки. Она с ненавистью смотрела на мачеху своего мужа и еле сдерживалась, чтобы не нахамить ей. Главная госпожа смотрела на жену своего пасынка как-то с издёвкой в серых глазах, не принимая того, что она родила империи внука Амира Темура.

-Как же Вы можете так поступать?! Вы убили ни в чём не повинную девушку!-зло кричала юная Гавхаршад.

Но Биби Ханым, казалось,  это даже не трогало.

-Замолчи, Гавхаршад,-спокойно ответила Сарай-Мульк Ханым. -Успокойся и всё хорошенько обдумай,-на лице госпожи появилась ухмылка.

-Вы жестокая женщина, госпожа,-уже более спокойно произнесла зелёноглазая девушка. -Я молю Аллаха, чтобы никогда не стать такой же, как и Вы!-сказав это, Гавхаршад резко развернулась и стремительно покинула ненавистные покои...

Гавхаршад Бегим проморгнулась. Казалось, что весь этот инцидент произошел прямо перед её глазами. Но перед собой она увидела лишь Ханику, которая непонимающе глядела на неё.

-Чего стоишь?-грубо спросила Гавхаршад-она до сих пор не могла отойти от реалистичного воспоминания из прошлого. -Проваливай от сюда!

Ханика уже было хотела что-то ответить, но Мустафа ага многозначительно посмотрел на неё, давая понять, что лучше сейчас промолчать.

Ханика бросив последний взгляд на мать падишаха, не поклонившись, быстро покинула главные покои гарема.

После ухода Ханики, Гавхаршад тяжело вздохнула и схватилась за голову. Головная боль окутала сознание госпожи. Она тяжело прикрыла глаза, не вынося этой боли. Казалось, что вот-вот и она может потерять сознание. Увидев это, Мустафа ага аккуратно поддержал свою госпожу.

-Госпожа моя, что с Вами?-обеспокоенно спросил он.

Гавхаршад Бегим не понимающе покачала головой. От этого головная боль стала ещё хуже прежнего.

-Помоги мне дойти до ложа,-еле как смогла произнести зелёноглазая госпожа.

-Вам нужен лекарь, госпожа,-уже было начал главный евнух, но Гавхаршад Бегим прервала его:

-Ни какой лекарь мне не нужен!-из всех сил ответила госпожа. -Я посплю и мне станет легче.

Не смея перечить госпоже, Мустафа ага помог дойти ей. Сразу же, как Гавхаршад Бегим опустилась на ложе, она мучительно застонала, на что не мог смотреть Мустафа ага, но он и не мог перечить приказу своей глубоко уважаемой и любимой госпожи.

Через некоторое время Гавхаршад Бегим, наконец, смогла заснуть, но в спящем виде её выражение лица приобрело мучающий вид, но, увы, никто, кроме Мустафы аги этого не заметил...

***

Его братья уже давно покинули главные покои. Только с ними он чувствовал спокойствие и умиротворение. Казалось, что находясь с ними, он возвращался в юношество, когда вся семья была рядом, когда все жили дружно, когда его мать была хорошим человеком и когда его отец был жив...

Улугбек сидел за своим рабочим столом. Перед ним лежали десяток карт и чертежей. В последние годы лишь наука была для падишаха спасением, лишь в астрономии Улугбек мог не думать о проблемах, не думать о надоедливых жёнах, не думать о матери, которая его предала...

Его тёмно-карие глаза были пустыми. Казалось, что за эти пять лет он постарел словно  на десять лет. У висков появилась тонкая проседь волос. Да и бороду начала покрывать эта ненавистная седина, которая давала понять о том, что осталось нам совсем немного.

Из небольшой шкатулки на рабочем столе Улугбек достал, сложенный в несколько раз, лист пергамента. Он долго смотрел на эту бумага, не смея разворачивать его. Сердце ныло и желало выкинуть этот несчастный лист в огненное пламя камина, но разум напоминал, что так делать не стоит и что придёт ещё время для этого письма.

Борясь с собой, Улугбек всё-таки развернул письмо и принялся читать его. С каждым словом правитель понимал, что он повяз в этом болоте, с каждым словом он понимал, что он не сможет выпутаться от сюда, с каждым словом он всё больше и больше понимал, что его родная мать – его самый злейший враг...

Он вспомнил, как пять лет тому назад, в один прекрасный солнечный день, один паша из Совета Дивана принёс ему злосчастное письмо. Паша ничего не сказал, а лишь передал это письмо повелителю и ушёл. Развернув письмо, падишах стал вчитываться в слова и не понимал, почему его мать пошла против своего же сына, он не мог понять, что такого он сделал, что стал врагом своей родной матери. Как так вышло? Но он не мог дать это письмо огласке, потому что совесть его не позволяет так сильно подставить мать. Он не может так сделать, и от этого с каждым годом становилось всё хуже и хуже.

Улугбек каждый божий день начинал с прочтения этого проклятого письма и каждый день он становился всё хуже и хуже. Если внешне он и оставался прежнем, то все координальные изменения происходили в его душе, в его никчёмной душе, которая всё ещё думает, что его  мать неплохой человек, а просто обстоятельства вынудили её пойти на это.

С глаз мужчины потекло несколько слезинок,  он не мог их просто остановить,-он не был в таком состоянии. Он сжал со всей силы это письмо и пытался сдержать горькие слёзы. Он ревел как последний слабак, но больше ничего не мог сделать.

-За что, мама, за что?—не громко говорил Улугбек.

Его лицо приобрело красноватый оттенок.  Трудно уже было сдержать эти слёзы боли. Он никогда и подумать не мог, что его родная мать, его душа, так подло может предать его.

-Мама, скажите же мне, за что?—всё не унимался Улугбек, продолжая читать это письмо.

Эта неизвестность давила на него и одновременно убивала изнутри, пожирая. Каждый день он славно проходил по кругу ада, вновь и вновь читая это письмо и каждый раз спрашивая самого себя, за что его мать так поступила с ним, но ответа так и не следовало, потому что он никогда бы не посмел сказать это матери в лицо, хотя, может и быть, следовало бы это сделать...
 
                           ***

Зелёноглазая девушка стояла у зеркала и с придиркой разглядывала своё отражение. Поправив ночное платье из светло-бежевого шёлка, девушка проморгнулась. Она и поверить не могла,  что её горячо любимый Салахиддин Тархан стал её мужем. Казалось, что ещё совсем вчера она столкнулась с зелёноглазым юношей в коридоре и огрызалась с ним, а теперь она стала его женой. Этим она очень благодарна своей матери, потому что именно Гавхаршад Бегим настояла на этом браке, но помысел матери не был известен Робие. Но чтобы там не было, Робия счастлива уже от осознания того, что она теперь жена Салахиддина Тархана.

Служанки, которые зажигали свечи в покоях новобрачных уже ушли, а за ними вошёл и сам Салахиддин. Остановившись возле двери, он не смел проходить дальше. Он словно застыл от коасотый своей любимой. Не заметив прихода мужа, Робия попровляла тёмно-каштановые локоны волос. 

Тихими шагами молодой мужчина подошёл к девушке. Он не осмеливался трогать эту хрупкую, но стойкую девушку. Казалось, если он тронет её, то поранит. 

Увидев Салахиддина, Робия развернулась к нему лицом. Любимый стоял перед ней во плоти и это не было каким-либо сном. Изумрудно-зелёные глаза Салахиддина с трепетом смотрели на Робию. Никто не мог начать первым разговором.

Сама того, не понимая, Робия аккуратно взяла за руку мужа, а на лице появилась нежная девичья улыбка. Салахиддин словно пришёл себя этим жестом Робии.

-Робия...я днями и ночами ждал того момента, чтобы, наконец, назвать тебя своей женой...—речь Салахиддина звучала приятной для Робии.

Изумрудно-зелёные глаза Робии словно впервые изучали Салахиддина. Она до сих пор думала, что это всё всего лишь сон.

-Робия...тебе что-то не нравится?—неуверенно спросил Салахиддин, взяв в свою руку обе руки девушки.

Робия проморгнулась и теперь, наконец, поняла, что всё это явь. Робия ещё больше улыбнулась и эту улыбку приняла на себя Салахиддин.

-Наконец, этот день настал,—всего лишь произнела девушка, а затем Салахиддин медленно стал приближаться к  её лицу. Дыхание её участилось, ровно также как и у Салахиддина.

Они оба понимали, что любят друг друга и уже многое прошли ради своей любви и вот пришли время,  чтобы, наконец, воссоединиться.

Боясь сделать больно Робие, Салахиддин аккуратно поцеловал Робию. Та закрыла глаза, отдаваясь этому порыву. Она поцеловала в ответ мужа, а тот взял её в свои объятия.

Наконец, все эти недомолвки и страхи молодожёнов ушли на второй план, а на первом вышло супружеское счастье...

***

Опальная жена повелителя расхаживала из стороны в сторону в своих бывших покоях, сильно нервничая. Сейчас ей предстояла встреча с её повзрослевшими детьми. Её верная служанка согласилась пойти на то, чтобы тайно провести юного шехзаде и молодую госпожу в покои Ханики.

Неожиданно двери в покои распахнулись и в покои первой вошла девочка-подросток невысокого роста. Каштановые волосы юной госпожи волнами спадали на плечи, а карие глаза, такие же как у матери, вдруг наполнились слезами. Девочка первые несколько минут стояла неподвижно перед своей матерью, которую увидела впервые за пять лет. Зульфие  не разрешали видеться с матери.  В первое время тогда ещё маленькая  девочка много плакала из-за того, что нет возможности видеться с матерью, но со временем, с годами это всё прошло. Мать ей заменила Гавхаршад Бегим, которая не обделила её своей лаской. И теперь, спустя пять долгих лет, к Зульфие снова вернулись прежние чувства к матери. Юная госпожа подбежала к матери и крепко обняла её за шею. По щекам Ханики скатились слёзы счастья, а губы расплылись в улыбке. Как же долго она ждала этого момента.

Возле входа в покои стоял повзровслевший и возмужавший шехзаде Абдуллатиф. Он был похож на своего отца в юности: такой же высокий росто, крепкое телосложение и широкие плечи, такие же густые короткие тёмно-каштановые волосы и тёмно-карие глаза. Черты лица юного шехзаде стали заострёнными, а по бокам появилась едва заметная тёмная щитина.

Он как-то смущённо глядел в пол, не смея подойти ближе к обнимающимся матери  с сестрой. Разомкнув объятия с дочерью, Ханика Ханым посмотрела на своего сына. При виде его, улыбка госпожи стала ещё шире прежнего.

-Абдуллатиф, сынок,—не веря своим глазам, произнесла Ханика.

Её сын так вырос и сильно стал походить внешне на своего отца-повелителя,  но она молилась, чтобы её Абдуллатиф никогда не становился похожим в отца по характеру. Это было бы для Ханики хуже всего.

Шехзаде сделал несколько шагов на встречу к матери. Ханика и поверить не могла, что этот крепкий телосложением, высокий и красивый юноша её сын. Проморгнувшись, Ханика всё-таки поняла, что это её сын, которого она оставила тут вместе с сестрёнкой пять лет назад.

  Абдуллатиф смотрел на свою мать с некой тоской и печалью. Он вырос и рядом с ним в важные моменты не было его матери, не было поддержки от самого близкого человека на свете.  Многие могли бы сказать, что на протяжении этих лет с ним всё же оставался его отец-повелитель, но лишь самые приближённые с полной уверенностью могли сказать, что отношения между страшим наследником и падишахом были холодными, а порой и сложными. Абдуллатиф не видел поддержки со стороны отца в его самые трудные моменты, его как-будто не было и вовсе, было лишь осознание того, что его отец является падишахом Мавераннахра и Хорасана.

Ханика приобняла своего сына и наконец почувствовала родной запах. Это был её сын. Её шехзаде Абдуллатиф.

Абдуллатиф в ответ обнял свою мать, не смея сдержать слёз. Он долгие годы держал их в себе, но теперь пришло время им выйти наружу.

-Мама, как же долго мы Вас ждали,—по смуглой коже щеки юноши скатилось несколько слезинок. -Больше  никогда не бросайте нас, мама.

Ханика заверела с большей силой, уткнувшись в широкую грудь сына.

-Простите меня, Абдуллатиф и Зульфия!—сквозь горькие слёзы говорила Ханика. К этому моменту к объятиям присоединилась и совсем юная Зульфия. -Простите, пожалуйста, свою никчёмную мать!

-Мама, не говорите так,—незаметно стерев с лица слёзы и отпрянув от матери, строго заявил Абдуллатиф. -Теперь мы все вместе и нас никто не сможет даже пальцем тронуть!–Ханика воодушевлённо посмотрела на своего сына и поняла, что теперь эту борьбу за власть продолжит сам Абдуллатиф...