«Гавхаршад Бегим»

–Жребий брошен. Карты на столе. Терять нечего. Выбора нет. Действуй. Действуй, и выигрывай. Я в тебя верю.

© "Большая игра"

——————————————

|POV Автор|

Молодая женщина сидела у изголовья широкой кровати сына и периодически поглаживала его по голове.  С её некогда ярко-голубых глаз медленным ручьём текли горькие слёзы, а покои заполнили её тихие всхлипы.

Неподалёку от ложа наследника стояла Гавхаршад Бегим. Хмурый взгляд её изумрудных глаз был направлен на внука. Руки свои она сжала так, что ногти врезались в ладони, но боль эту она не чувствовала. Сейчас, перед ней лежит её любимый внук, который находится на грани жизни и смерти, и она даже не знает, кто способен на такое зло. Ведь отравили ни в чём неповинного ребёнка, который всего лишь является вторым в очереди на наследование трона. Кому он мог помешать? Все эти мысли не давали главной госпоже покоя и, нервно вздохнув, Гавхаршад развернулась и подошла к окну, наблюдая чудесную природу Самарканда.

На тахте сидела юная зелёноглазая госпожа и горько плакала. Она прикрыла  рот рукой, дабы никто не услышал её тяжёлых всхлипов. Робия, опустив взгляд на колени, винила себя в том, что отвлекла своего брата-близнеца, а тот не уследил за племянниками. Неподалёку от плачущей Робии стоял Ибрагим. Взгляд его был хмурым, тёмные брови были соединены на переносице, а алые губы - поджаты. Казалось, он смотрел в никуда, ведь именно он был ответствен за своих племянников в тот момент, а из-за выяснений отношений с сестрой-близнецом, не усмотрел за юными наследниками.

Бесшумно подойдя к матери, он тяжело сглотнул. Ему стало тяжело оставаться в покоях Абдулазиза и видеть его в таком состоянии. Он хотел выйти в сад и подышать свежим воздухом, придти в себя, успокоиться.

-Матушка,—чуть еле слышно позвал Ибрагим задумавшуюся Гавхаршад Бегим.

Зелёноглазая госпожа повернулась к младшему сыну и вопросительно посмотрела на него.

-Что с тобой, Ибрагим, ты весь горишь,—тревожно заявила Гавхаршад, увидев состояние сына. Она приложила ладонь ко лбу Ибрагима и ужас охватил её с ещё большей силой.

-Матушка, только не переживайте, скоро всё пройдёт,—спокойно заверил её Ибрагим, аккуратно убрав её руку со своего лба. -Просто я хотел сказать, что выйду в сад, хочу проветриться.

-Ни в какой сад ты не пойдёшь, Ибрагим,—в тот же миг тон госпожи стал из тревожного приказным. -Ты сейчас же отправишься  в свои покои и отдохнёшь.

Решив сейчас не спорить с матерью, Ибрагим, не хотя, кивнул:

-Хорошо, матушка... —он поклонился ей и уже было хотел направиться к выходу, как Гавхаршад Бегим его остановила.

-Ибрагим,—юноша сразу же обернулся к матери. -Возьми с собой Робию, пусть тоже придёт в себя,—указав на плачущую дочь, приказала Гавхаршад.

Ибрагим молча подошёл к сестре и аккуратно взял её под локоть. Негромко всхлипнув, Робия молча направилась к выходу под сопровождением своего брата.

Когда двери за близнецами закрылись, Гавхаршад подошла к кровати. Смотря на плачущую Асмиру Ханым, она вспомнила, как в этих же покоях много лет назад, на этом же месте, сидела она, Гавхаршад, и проливала горькие слёзы у изголовья кровати её второго сына, Байсонкура. В тот день Байсонкур, занимаясь на уроке с мечами, поранился и потерял много крови. Слезам Гавхаршад тогда не было предела. Но всё это прошло, Байсонкур остался жив и сейчас является правителем Хорасана. Но именно в тот момент она испытала ту душевную боль, которые испытывают все матери, когда с их детьми происходит нечто ужасное.

Сейчас на этом месте оказалась несчастная Асмира. Бедная женщина проливала горькие слёзы по сыну, который сейчас находится на грани жизни и смерти. Гавхаршад прекрасно понимает её, но что-то не даёт ей подойти к невестке и утешить. Что-то там, глубоко в душе, не даёт Гавхаршад Бегим сочувствовать этой женщине, чьи слёзы уже долгий час обжигают бархатную чистую кожу. Она издала глубокий вздох и, борясь со внутренними противоречиями, подошла к матери и сыну.

-Асмира...будь сильной,—каждое слово давалось властной женщине с тяжёлым трудом. Она опустила руку, украшенную бесценным браслетом из крупных сапфиров и нескольких крупных перстнев, и с силой поджала губы. Она не желала видеть эту душераздерающую  картину, но ей приходится прибывать в этих душных и тёмных покоях внука.

-Благодарю, госпожа,—сглотнув очередной поток слёз и взглянув покрасневшими от слёз ярко-голубыми глазами на свою свекровь, произнесла Асмира.

-Мой внук выживет...я знаю...—Гавхаршад говорила так, будто, казалось, хотела в этом убедить ни невестку, а саму себя.

Вновь устремив свой взор на сына, Асмира начала тихим шепотом читать молитвы из Корана, дабы Всевышний услышал её молитвы и поднял на ноги этого мальчика...

                         ***

Взгляд тёмно-карих глаз мужчины был направлен на звёздную карту, составляемую им самим. Губы его были поджаты, со лба текли холодные капли пота.

Уже больше месяца он не мог закончить эту звёздную карту. Государственные дела всё время вставали в разрез с научными. Падишах раздваивался и не знал, как оптимально разделить время на решение сразу двух дел, и от этого становилось ещё хуже. 

В дверь аккуратно постучали и Улугбек, не хотя, поднял взор к двери.

-Войдите,—недовольным голосом произнёс Улугбек.

Дверь со скрипом открылась и маленькими шажками в султанские покои вошёл Мустафа ага. Он учтиво поклонилась и сразу поспешил оповестить повелителя.

-Господин, несчастье случилось!—с прискорбием сообщил главный евнух.

Улугбек заинтересованно посмотрел на евнуха и отложил свою работу.

-Что именно, Мустафа ага? —встав из-за письменного стола и пройдя в ближе к евнуху, спросил Улугбек.

-Ваш  второй сын, Абдулазиз Мирза был отравлен за обедом... —тихо ответил Мустафа ага, боясь навести на себя гнев повелителя.

Тёмно-карие глаза повелителя, до этого уставшие, широко раскрылись. А сердце охватило множество колких покалываний.

-Где сейчас мой сын? —грозный голос эхом разнёся по всем просторам покоев падишаха.

-У себя в покоях, мой господин...—не успел евнух закончить, как Улугбек стремглав направился к двери и, самостоятельно открыв её, вышел в коридор.

Его мысли были заняты лишь больным сыном, который в любой момент может отдать свою жизнь Аллаху. Его любимый сын, в котором он видит своего почитаемого отца, может в любой момент умереть. Сын, которого он ждал долгое время от любимой женщины. Сын, родившийся на основе  страстной и нежной любви двух молодых людей. Он не может просто так сдаться, он рождён совершать великие дела и подвиги, как и его великий предок Тамерлан.

Падишах Мавераннахра и Хорасана проходил мимо гарема под низкие поклоны его обитателей так быстро, что многие не успели даже взглянуть ему в след. За ним по пятам шли двое евнухов, охраняя своего господина.

Дойдя до покоев своего второго сына, Улугбек остановился, переведя дыхание. В этот же момент две служанки, стоявшие у дверей, низко кланятся повелителю, а после медленно открывают  перед ним мощные дубовые двери.

Глубоко вздохнув, Мухаммад Тарагай входит в покои сына под низкий поклон служанок, охраняющих покой опочивальни. Впервую очередь взгляд Улугбека упал на тяжело дышащего сына. Глаза его были прикрыты, а со лба пробирался холодный пот. Затем он заметил свою вторую жену, горько плачущую у изголовья кровати сына. Асмира уже битый час не могла придти в себя и успокоиться. Её тихие всхлипы доходили до Улугбека громким рёвом скорбящей матери.

В последнюю очередь он увилел свою мать. Гавхаршад Бегим стояла у окна, как и прежде, сверкая роскошью своих одеяний. Но отличительной чертой её буднего вида являлось то, что её изумрудный глаза были на мокром месте. Этой властной и своевольной женщине хотелось плакать от одного только понимания того, что её любимый внук может так трагично умереть. Улугбек это понял, но на удивление всему этому не было времени и место было не подходящее.

Мухаммад Тарагай прошёл к ложу сына и дрожащей рукой коснулся его опасно холодного лба. Бедный мальчишка временами впадал в то жар, в то холод. И врачи не могли ему с этим помочь.

Вид больного сына вселил ещё больше страха в душу повелителя. Увидев сына, он понял, что осталось бедному мальчику не долго. Он хотел спросить хоть что-нибудь у окружающих, но слова будто застревали и   не хотели воспроизводиться.

Наконец, после нескольких долгих минут, Улугбек нашёл в себе силы заговорить.

-Что говорят лекари?—за уверенным мужским голосом скрывался страх за жизнь сына.

В этот момент Гавхаршад тронулась с места и  подошла ближе к своему сыну. Подойдя к нему, она глубоко вздохнула и посмотрела на сына своими, полными горя и боли, изумрудными глазами.

-Лекари пока что ничего не могут сказать. Яд неизвестен никому из них, и пока что трудно будет найти для Абдулазиза противоядие,—Гавхаршад сложила руки перед собой, словно нуждалась в защите и поддержке, которой ей сейчас не хватало.

Она безнадёжно посмотрел на сына, виня себя в этом несчастье. Он не мог больше находиться тут. Он, и только он сам, виновен во всех несчастьях семьи. Ведь именно он является главой этого огромного семейства, ноша которого возложена на его плечи.

Улугбек резко развернулся в сторону стоящей неподалёку матери. Сложив руки за спину, он холодным взглядом тёмно-карих глаз посмотрел на мать, не в силах что-либо сказать.  Гавхаршад поняла это и понимающе кивнула.

Улугбек направился в сторону двери, когда услышал душераздирающий крик голубоглазой жены.

-Повелитель!...—с глаз молодой женщины слёзы хлынули с ещё большей силой, чем прежде. -Разве ты не в силах помочь нашему сыну?! В любой момент его может не стать, а ты так запросто покидаешь эти покои!—истеричские крики разнеслись по всему гарему.

-Мама, успокойте Асмиру,—напоследок бросил Улугбек и покинул покои, направившись к себе.

За спиной послышались душераздирающие крики, которые он не в силах был вынести. Крики отчаявшейся матери не покидали его  до самого конца гарема.

Когда падишах подошёл к своим покоям, он остановился возле стражи.

-Где сейчас Махмуд паша?—голос его был ровным и спокойным, что в его жизни не беспокоило и не тревожило.

-Махмуд паша вернулся с Заседания Дивана и сейчас находится в своём кабинете,—ответил один из стражников, опустив вниз голову.

-Пусть зайдёт ко мне,—приказал Улугбек, а после вошёл в свои покои и подошёл к еле горящему камину. Он хотел выяснить, кто посмел покуситься на жизнь его сына и с лихвой наказать виновного.

                                ***

Девушка первой вошла в покои брата-близнеца и, пройдя к окну, опустилась на небольшую тахту. Следом за ней вошёл Ибрагим и подошёл к камину, в котором колыхалось небольшое пламя огня. Он с минуту наблюдал за этим зрелищем, а затем развернулся в сторону сестры.

-Робия, успокойся. И так проблем хватает, так ещё и ты без умолку плачешь,—недовольно выразился Ибрагим, подойдя ближе к Робие.

Робия в миг перестала плакать и смахнула с покрасневших глаз остатки слёз. Девушка  зло посмотрела на брата и, быстро встав с тахты, приблизилась к нему.

-Разве ты не понимаешь, Ибрагим, именно из-за нашей невнимательности и глупости Абдулазиз сейчас находится на грани между жизнью и смертью!—девушка указательным пальцем толкнула брата в грудь. -Именно из-за нас один из наследников престола был отравлен! Именно из-за нас!—Робия вновь толкнула Ибрагима в грудь и тот не выдержал.

-Робия! Какое право ты имеешь со мной так разговоривать?!—зло произнёс Ибрагим свирепым и громким голосом. -Я – такой же наследник престола, как и все сыновья нашего старшего брата, и я не потерплю такого неуважительного отношения к своей персоне!—Робия сразу же замолчала и начала хлопать покрасневшими глазами. Она не ожидала увидеть своего близнеца в таком виде. -И впредь, если ты захочешь предъявить мне какие-либо претензии, обращайся ко мне в уважительном тоне,—Ибрагим выпрямился перед сестрой, а изумрудно-зелёные глаза заполыхали недобрым огоньком. -Перед тобой стоит не какой-то там мальчишка, а Ибрагим Мирза – один из претендентов на престол Мавераннахра и Хорасана.

Пройдясь одной рукой по тёмным волосам головы, Ибрагим вздохнул от безысходности и направился к выходу из покоев, дабы не наговорить сестре ещё чего-нибудь обидного.

Робия же осталась в покоях одна в полном негодовании. Она до конца не поняла, что произошло минуту назад. Может всё это было связано с сегодняшним несчастным случаем, потому что Робия никогда не была глупой.

Она подошла к одному из небольших окон, которое было прикрыто красивыми резными решётками. Вид окна выходил на главный сад. Девушка присмотрелась в даль и увидела в посреди сада фигуру своего брата-близнеца. Ибрагим шёл быстро, не останавливаясь и не оглядываясь. За ним шли двое стражников, которые еле поспевали за ним.  На аллее Ибрагима ждал стражник с длинногривой чёрной лошадью. Ибрагим быстро запряг лошадь и поскакал в сторону дальней части сада, где мало кто прогуливается.

Робия с сожалением вздохнула и опустила изумрудные глаза в пол. Она только сейчас поняла, какую ошибку совершила, тем самым обидев брата. Она обязательно должна извиниться перед ним. Она сделает это сразу же, как тот вернётся с прогулки и успокоится.

Приведя себя в порядок у зеркала, Робия постучалась в дверь, которые сразу же открыли евнухи. Выйдя из покоев брата, Робия медленным шагом направилась в свои покои, дабы отдохнуть.

                                ***

Быстрым шагом войдя внутрь своей опачивальни, властная госпожа прошла к тахте, расположенной у окна, и медленно опустилась на неё.  Она глубоко вздохнула, прикрыв изумрудно-зелёные глаза, дабы перевести дух и успокоиться. Вдруг у Гавхаршад начались головные боли из-за чего она стала медленными движениями пальцев массировать виски.

Зеленоглазая госпожа устала от каждодневных проблем, которые падают на её голову, она устала день за днём решать какую-то проблему, судить кого-то или же просто держать во дворце мир и порядок.

Гавхаршад Бегим сняла с головы массивную драгоценную корону из кровавых гранатов крупных размеров и отложила её в сторону. Опустив взгляд в пол, Гавхаршад постепенно стала приходить в себя. И только сейчас до неё дошло, что её внук Абдулазиз в любой момент может покинуть их и встретиться с Всевышним. Мысли об этом привели госпожу в ужас.

Она резко встала и начала расхаживать по опочивальне из стороны в сторону. Лишь шелест её длинного платья был слышен в покоях.

-Фатима хатун,—требовательным тоном позвала Гавхаршад одну из своих служанок.

В покои сразу же вбежала молодая девушка хрупкого телосложения. Её тёмные, словно смоль, волосы волнами спадали на хрупкие плечи.  Поклонившись, девушка изподлобья посмотрела на свою госпожу.

-Вы меня звали, госпожа?—не уверенно спросила Фатима хатун.

-Фатима, приготовь мне отвар от головной боли,—схватившись за разболевшуюся голову, приказала Гавхаршад.

-Хорошо, моя госпожа,—тихо пролепетала девушка и затем быстро покинула пределы главных покоев гарема

Гавхаршад тяжело опустившись на тахту, вновь взялась за больную голову в надежде на то, что головная боль в скором времени покинет её.

В покои, постучавшись, вошёл Мустафа ага и пройдя ближе к тахте, где сидела госпожа, поклонился.

-Моя госпожа, Вам нездоровится?—увидев нездоровый вид своей госпожи, спросил главный евнух.

-Голова разболелась,—тяжело вздохнув, ответила Гавхаршад Бегим, переведя взгляд на свои руки, которые сплелились в замок. -Так ко всему прочему и моего внука пытались отравить,—госпожа сидела тихо и спокойно, дожидаясь, когда же ей принесут отвар.

-Госпожа, кстати, об этом...—вдруг евнух вспомнил цель своего прихода. -Махмуд паша дожидается Вашей аудиенции, госпожа.

Гавхаршад только хотела что-то сказать, как в покои вошла Фатима хатун с небольшим подносом в руках, на котором был небольшой кубок с лечебным отваром. Девушка, отдав отвар госпоже, быстро покинула покои, чтобы не мешать дальнейшему продолжению разговора главного евнуха и главной госпожи.

-Паше стало что-то известно по поводу этого несчастного случая?—отпив глаток дымящегося отвара, спросила госпожа.

Гавхаршад отложила кубок с отваром на маленький столик и подняла изумрудные глаза на главного евнуха.

-Махмуд паша нашёл того, кто был причастен к этому делу, но хатун оказалась мёртвой,—с огорчением сообщил Мустафа паша.

-Что же за напасть, Мустафа?—возмущённо спросила Гавхаршад Бегим и резко вскочила с тахты и направилась в сторону террасы.  -Мустафа, с непроста всё это...—глубоко вздохнув, заявила Гавхаршад, оперевшись на мраморные перила просторной террасы. -Кто-то стоит за всем этим...

За прошедшие часы над дворцом сгустились темные тучи, а чёрные, как смоль, вороны, пролитая над куполами дворцами, звонко каркали. Неожиданная смена погоды не прошла незамеченной мимо зелёноглазой госпожи. Глаза её сузились, губы поджались, на идеальном лбу появилось несколько мимических морщинок. Она понимала, что это всё только начало грядущей войны, но не понимала с кем. С кем ей придётся вести войну она понять не могла. Этот человек всеми силами отводит от себя разговоры и любые догадки. Этот человек коварен и зол. Кто же это может быть?

-Госпожа, погода испортилась, Вам лучше пройти внутрь,—забеспокоился Мустафа ага за свою любимую госпожу.

Гавхаршад либо сделала вид, что не слышит, либо на самом деле была глубоко погружена в свои размышляла, что не шевельнулась с маста, а пыльный Самаркандский ветер тем временем стал набирать обороты и уже почти дошёл до дворца. Ветер поднял в воздух пыль и вместе с этим направлялся ко дворцу. Гавхаршад с каким-то воодушевлением смотрела на всё зрелище, в голове перебирая людей, которые могли бы попытаться поднять на одного из наследников престола руку.

-Госпожа,—пытался дозваться до своей госпожи Мустафа ага, но всё было тщетно.

Пыльный ветер дошёл до террасы, но Гавхаршад никуда не желала отходить.

-Госпожа!—громко воскликнул евнух и именно в этот момент Гавхаршад проморгнулась несколько раз и быстро прикрыла рукой лицо от пыли.

Мустафа ага быстро завёл Гавхаршад внутрь и та тяжело стала кашлять. Евнух налил с кувшина в пиалу прохладную воду и дал отпить своей госпоже. Осушив пиалу, она вернула её главному евнуху и тяжело опустилась на тахту. Взгляд её был опущен в пол, а мысли были заняты лишь одним.

-Мустафа, любым путём мы должны найти этого неверного, который покусился на невинную жизнь, иначе я не буду я!—жёстко заявила Гавхаршад, посмотрев на евнуха тяжёлыми изумрудно-зелёными глазами.

-Даст Бог, этот негодяй и невежа получит сполна,—согласился со словами госпожи Мустафа ага, почтенно склонив голову вниз.

Гавхаршад, оперевшись руками о мягкое сиделище тахты, тяжело прикрыла глаза, всё ещё пытаясь придти в себя...

                              ***

Первая жена повелителя стояла перед зеркалом, длиной в её рост, которое было обрамлено золотом. Она гордиливо смотрела на своё отражение в зеркале, а её карие глаза источались недобрым огнём. На губах играла злобная ухмылка, что никак не сочеталось с её красотой.

Её мысли были наполнены лишь тем, что она натворила. Она ещё полностью не осознала, что повлекло за собой её приказ об убийстве второго наследника престола. Госпожа была переполнена злостью и ненавистью на всех обитателей этого дворца, что  и не успела осмыслить всю масштабность своих последующих действий.

Постучав, в покои вошла одна из служанок госпожи и поклонилась ей.

-Слушаю, —повернувшись к служанке, произнесла Ханика.

-Госпожа, весь дворец сейчас стоит на ушах из-за покушения на Абдулазиза Мирзу,—быстрым темпом ответила девушка.

-С той девушкой уже покончено?—нетерпеливо спросила Ханика Ханым.

-Да, моя госпожа, как Вы и приказали,—кивнув, заверила служанка свою госпожу.

Ханика победно улыбнулась, а в глазах её, словно вселились бесята. Её вид одновременно навевал и страх, и опасность.

-Теперь никто не подумает на нас,—зловеще произнесла Ханика. -А трон теперь гарантирован моему Абдуллатифу,—на красивом лице появилась коварная улыбка, совсем не подходившая молодой женщине.

Она решила расквитаться со всеми своими врагами и недругами, и первым в её очереди оказался второй наследный принц. Она решила действовать и теперь не остановиться на этом пути. Она  многое стерпела, но теперь пришёл её час...