«Гавхаршад Бегим»

В политике ради известной цели можно заключить союз даже с самим чёртом нужно только быть уверенным, что ты проведёшь чёрта, а не чёрт тебя.

Карл Маркс.

———————————————

|POV Автор|

Девушка уже несколько минут бесцельно передвигалась из одного угла покоев в другой. Её чёрные глаза были задумчивыми, а тонкие руки скрещены на груди. Покои погрузились в гробовую тишину, лишь шелест подола тёмно-синего атласного платья девушки разрушал всю эту тишину. Её, такие как и глаза, чёрные волосы волнами ниспадали на узкие и хрупкие плечи девушки и доходили ей до поясницы. На голове сверкала небольшая диадема, инкрустированная мелкими агатами, такими же как и на её скромном небольшом кулоне.

В покои постучались, а после позволение девушки, в покои вошёл высокий, но худощавый молодой евнух, внушающий больше страха, чем доверия. Он низко поклонился девушке и заискивающе ей улыбнулся.

-Моя госпожа, рад снова лицезреть Ваш прекрасный лик,—сладкоречиво произнёс Салим ага, сложив обе руки перед собой в замок. -Для меня будут какие-то поручения?

Интисар согласно кивнула, наконец остановившись посреди покоев. С высока посмотрев на своего евнуха, девушка медленно отвела взгляд в сторону. Её нынешний статус сильно повлиял на неё саму. Она и до этого была выскомерной и тщеславной, хотя любовь к повелителю немного усмерила её, но только на время. С рождением сына и с новым статус во дворце её высокомерие и тщеславие приумножилось, и ко всему прочему прибавились ещё амбиции, которые с каждым днём всё увеличиваются.

-Салим ага, из-за чего в гареме поднялся шум?—как-то обеспокоенно спросила Интисар, переметнув взгляд чёрных глаз на евнуха.

-Когда Гавхаршад Бегим вышла в гарем наводить порядок после недельного пребывания у себя в покоях, к ней подошла Хасиба Султан Бегим. Дочь нашего повелителя решила послушать свою властную бабушку,—во время рассказа евнуха, Интисар медленно направилась к тахте и мягко присела на неё, поправив складки платья и выпрямив спину. -Девушка слушала, как госпожа отчитывала рабов и, не выдержав всего этого, потеряла сознание прямо посреди гарема,—евнух рассказывал с таким энтузиазмом, что Интисар с лёгкостью вообразила себе всю эту сцену. -Все сразу собрались вокруг бедной госпожи и сразу же понесли её в покои. Беспокойству Гавхаршад Бегим не было предела. Никто в гареме не ожидал её увидеть в таком свете,—Интисар удивлённо приподняла одну бровь.

-Гавхаршад Бегим за кого-то переживает? Странно...—сложив руки на коленях, протяжно произнесла Интисар. -Что же так расстроило Хасибу Бегим? Удивилась тому, какой предстала перед ней её бабушка? —самодовольная ухмылка появилась на лице Интисар.

-Говорят, у юной госпожи душевная хворь,—сразу же поспешил добавить Салим ага.

-Бедная девочка, такая юная и уже столько приходится терпеть, —вздохнув, произнесла Интисар, опустив взгляд чёрных глаз на сложенные на коленях руки. -Сейчас подходящее время действовать, Салим ага. Повелитель и Гавхаршад  Бегим заняты Хасибой Бегим, все обитатели гарема находятся в не том состоянии, чтобы на что-то реагировать,–отличная возможность для реализации нашего плана.

-Не слишком ли рано для этого, моя госпожа?—неуверенно спросил Салим ага, чуть сжавшись.

-Сейчас самое время, Салим ага,—настойчиво заверила Интисар. -Асмира уже не в состоянии мне противостоять, но вот Ханика – другое  дело. Они бы не несли с собой угрозы, если бы не одно "но"...—в чёрных глазах Интисар затаилось что-то непонятное, потаённое и устрашающее. -И это "но" – их сыновья. У меня тоже есть сын и я  не потерплю того момента, когда кто-то из его старших  братьев в один прекрасный день займёт трон, а мой Абду Саид будет мёртв,—казалось, всё это Интисар говорила не своему евнуха, а куда-то в пустоту или же самой себе.

-Ради Аллаха, госпожа не думайте об этом. Лучше не лезть к старшим жёнам нашего падишаха,—предостерёг Салим ага свою госпожу, но всё было напрасно, –испепеляющий взгляд чёрных глаз Интисар обрушился на евнуха словно обжигающие языки пламени огня.

-Если я решила, то я сделаю это,—решительно заверила Интисар, встав с тахты и, шелестя полами своего одеяния, прошла к самому ближайшему окну, вид которого выходил на дворцовый сад. -Скоро все узнают обо мне,—трепещуще заявила Интисар, наблюдая за выбигающем из здания дворца в сад Абдуллатифе Мирзе. -Первой моей целью станет старший Мирза. Отец его не до оценивает и и сейчас самое подходящее время чтобы надавить на слабое место Мирзы.

-Госпожа, стоит ли сейчас трогать юного Мирзу?—осторожно спросил Салим ага, наблюдая за действиями своей госпожи.

-Я что сказала?—повернув голову к евнуху, злобно спросила Интисар. -Как я сказала, так и будет,—вновь взглянув на дивный вид сада, произнесла Интисар.

Салим ага, лишь покорно опустив голову, склонился в низком поклоне в знак покорности. Он знал, не было толка противоречить госпоже, самому себе только хуже сделаешь. Он покорно принял тот факт, что Интисар собирается избавиться от старших сыновей повелителя, хотя стоило бы обратить на это внимание...

                           ***

Девушка бесцельно глядела в голубую гладь чистого самаркандского неба, закутанная в тёплую шаль, сидя на удобном и мягком кресле, что было возле окна. Тёмно-карие глаза девушки, такие же, как и у её отца, казались потухшими, вокруг глаз образовались тёмные синяки, а бледный цвет кожи придавал ей ещё большую бледность, чем прежде, до болезни.

Широко зивнув, девушка несколько раз проморгнулась и вновь взглянула на голубую гладь неба. Она хотела на волю, подальше от этого гарема и дворца, подальше от всей этой суеты и проблем, подальше от всего этого. Ей бы сейчас хотелось быть рядом с матерью, которой уже давно нет в живых, ей бы хотелось спросить у неё советов, но это невозможно. И сама суть понимания этого терзает и мучает её.

Юная и красивая госпожа, которая увядает в стенах своих же покоев, не в состоянии повлиять на дальнейшее развитие своей жизни. Всё привело к тому, что она в столь юном возрасте зачахла. Её тёмно-карие глаза потухли, в них нет ни единого намёка на заинтересованность  окружающим миром, тёмно-каштановые волосы увяли и потускнели и лишь больше показывали то, что эта девочка душевно больна. Ей не хочется плакать, нет, просто сама жизнь в этом месте с гнилым людьми, окружающими её, душит её и потихоньку убивает.

Даже родной отец, который, по сути, является её единственным родителем и должен быть в ответе перед ней, забыл о самом существовании дочери и полностью отдался в дела науки. Если бы Хасиба видела внимание со стороны отца, то она как-нибудь постаралась бы жить, старалась бы видеть плюсы в своей жизни, но этого не произошло. Она стала просто забытой старшей дочерью падишаха, тенью и живым призраком этого дворца.

К девушке тихо подошла Гавхаршад Бегим и нерешительно притронулась к её костлявому плечу, прикрытым нежной шёлковой тканью платья девушки. Зелёноглазая госпожа собиралась словами, чтобы попытаться что-то сказать внучке, но ничего не получилось, казалось, словно все мысли, связанные с внучкой, испарились, а новые даже не собирались и появляться.

Девушка никак не отреагировала на приход своей бабушки, лишь в очередной раз тяжелыми веками прикрыла карие потухшие глаза. Казалось, ей нет дела до того, кто посещает её покои, её золотую темницу, заполненную дорогими шелками и соболиными мехами.

-Хасиба...как ты?—каждое произнесённое слово довелось величественной госпоже неимоверно тяжело. Ей было тяжело видеть свою старшую внучку в таком состоянии, но ещё тяжелее ей приходилось от осознавания того, что она была не в силах хоть как-то помочь девочке, своей родной кровинушке.

В ответ юная госпожа лишь глубоко вздохнула, а во взгляде её отразилась ещё большая тоска, чем прежде. Гавхаршад Бегим прошла чуть дальше и встала прямо перед Хасибой, дабы та сконцентрировала всё своё внимание на властной бабушке.

-Хасиба, внучка моя, пожалуйста ответь,—взмолилась Гавхаршад  Бегим, от которой этого никто бы не смог ожидать. Пристало ли самой главной госпоже этого государства, матери повелителя, второму человеку в государстве, молить какую-то девчонку хоть об одном вымолвенном слове? Да никогда! Но вся проблема обстояла в том, что перед ней была не просто какая-то девчонка, не просто какой-то больной подросток, а её внучка, первый ребёнок её старшего сына. Именно с её появлением Гавхаршад  осознала, что ей пришёл момент держать на руках уже не своих детей, а внуков, которых дарили уже её взрослые дети. Именно тогда Гавхаршад посмотрела на себя и на покойного мужа с другой стороны, поняв, что пришло время для того, чтобы выращивать новое поколение, новых членов династии, которые в будущем обязательно покажут себя в наилучшем свете и восхвалят славное имя своих предков.

Сейчас же дела обстояли наихудшим образом. Никто не знал, как можно вылечить её внучку, юную Хасибу Султан Бегим. И даже влияние и власть Гавхаршад не могли повлиять на это.

Гавхаршад в беспомощности отвернула голову в сторону, ибо при виде больной внучки, она испытывала неимоверную боль.

Проморгнувшись, юная Хасиба открыла рот, дабы что-то сказать, но слов её так и не послышалось. Через несколько мгновений она вновь попыталась, хотя довалось ей это с большим трудом.

-Я...я...—не решительно произнесла девушка, смотря на бабушку. -...я в порядке... —Гавхаршад, не веря своим ушам, перевела свой взгляд в сторону внучки.

Зрачки изумрудных глаз госпожи расширились в удивлении. Гавхаршад подбежала к внучке с радостной улыбкой на лице.

-О, Аллах, ты услышал мои молитвы!—радостно воскликнула Гавхаршад, аккуратно обняв внучку.

С глаз девушки потекли горячие слёзы, обжигающие гладкую кожу лица. Девушка ответно обняла свою бабушку и заплакала с ещё большей силой.

-Хасиба, милая, скажи ещё что-нибудь, —тихо попросила Гавхаршад, радостно улыбаясь.

Слышать голос родной внучки после двух недель молчания было для Гавхаршад сродни самому великому благословению Аллаху.

-Госпожа, Вы улыбаетесь,—тихим голосом подметила Хасиба, заметив радостную улыбку на всегда хмуром лице Гавхаршад.

-Потому что есть ради чего улыбаться,—вновь заключив свою внучку в объятия заявила Гавхаршад, что было правдой чистой воды.

Гавхаршад боялась, что вовсе перестала что-либо чувствовать к людям, но оказалось, что нет и малая доля человеколюбия к близким в ней, всё-таки, осталась, отразившись  на внуках...

                           ***

Весеннее солнце Самарканда своими тёплыми лучами освещало сады главного дворца. Весёлое пение птиц навевало хорошее весеннее настроение на каждого обитателя дворца. Тёплый ветерок развивал в воздухе зелёные листья деревьев, посаженных во дворцовом саду. Всё казалось таким спокойным и умиротворенным, что никто и ничто не должны были нарушить этот мир и покой.

Посреди центрального сада дворца слуги возвели небольшой шатёр, куда вынесли низкий столик для обеда, несколько мягких подушек и два небольших кресла, расположенных по обе стороны от столика. Затем слуги вынесли из султанской кухни самые вкусные явства, что  можно только пожелать, и расставили ими весь столик, не позабыв и о фруктах.

Вскоре к шатру подошёл старший из принцев, Ибрагим Мирза и, заложив руки за спину, встал возле шатра в ожидании прихода своих двух племянников. Через несколько мгновений в поле зрения Ибрагима показались два старших сына падишаха. Они ровным шагом и гордым взглядом шли по направлению к шатру. И если в горделивом взгляде Абдулазиза можно было проглядеть детскую наивность, то во взгляде Абдуллатифа скрывалось нечто устрашающее и пугающее, но мало кому заметное. За ними верно следовали гаремные евнухи, приставленные к ним для их же защиты.

-Приветствую вас, мои храбрые и сильные племянники,—улыбнувшись, сказал Ибрагим подошедшим к шатру Абдуллатуллатифу и Абдулазизу.

Наследники поклонились своему дяде и учтиво поздоровались с ним.

Пригласив их за стол, Ибрагим приказал слугам подать горячие блюда, а после начал вести активный разговор с племянниками.

-Говорят, наш Великий прадед, Амир Темур крайне часто проявлял силу и жестокость по отношению к недругам. Это так, Мирза?—отпив прохладного шербета, спросил весьма серьёзный Абдуллатиф.

На мгновенье Ибрагим задумался, сощурив изумрудные глаза. Он вспомнил покойного деда, у него в памяти он отчётливо сохранился, как как великий завоеватель и справедливый правитель.

-Это тот человек, о котором всегда говорят с содраганием в сердце, это тот человек,  который всегда упоминается с гордостью и почётом. В конце-концов, это наш великий предок, который стал основоположником нашей династии и первым падишахом всего Хорасана и Мавераннахра,—Абдуллатиф и Абдулазиз так внимательно слушали своего дядю, что и не заметили, как слуги преподнесли им золотые косы с горячим супом.

Ибрагим, как самый старший из присутствующих, первым пробует пленящим изумительным ароматом суп, а после его примеру следуют и сыновья падишаха.

В этот момент мимо  шатра проходит Робия Султан Бегим, облачённая в богато украшенное платье нежно-голубого цвета. Её тёмно-каштановые волосы длинными волнами спадают на спину и сверху увенчаны совсем небольшой и низкой диадемой, инкрустированной мелкими бриллиантами, переливающимися в свете ярких солнечных лучей. Она хотела уже было, гордо вздёрнув нос, пройти мимо принцев, но громкий и звучный голос Ибрагима, её брата-близнеца, останавливает её. Молодая госпожа, медленно повернувшись, зло посмотрела на своего брата изумрудно-зелёными глазами, такими же, как и у него самого. Она ещё не забыла, как ровно год назад Ибрагим застал её и Салахиддина Тархана в дальней части дворцового сада. Он тогда сказал, что при любой возможности может рассказать об этом их матери, но эта возможность так и не подвернулась, вплоть до сегодняшнего дня.

-Добрый день,—сухо произнесла Робия, подойдя ближе к шатру и оставив своих служанок у каменистой тропы.

Абдуллатиф и Абдулазиз поочередно поднялись со своих мест и небрежно поклонились своё тётушке. Кинув на них небрежный взгляд, Робия обратил взгляд гневных изумрудных глаз на Ибрагима, ярко ей улыбающегося.

-Робия, моя сестра, наконец, ты выбралась из своих покоев наружу,—нечто дьявольское появилось на лице у Ибрагима, что было заметно  только Робие.

-Мы можем отойти?—холодно спросила девушка. Она не желала, чтобы их личные разговоры касались племянников хоть каким-то боком.

Ибрагим молча встал из-за стола и, кивнув племянникам, чтобы те продолжили трапезу, направился вслед за сестрой, подальше от возведённого шатра к высоким, но аккуратно подстриженным зелёным кустам.

-О чём ты хотела поговорить, Робия?—спрятавшись за высокими кустами, спросил Ибрагим, не зная в чём должна состоять суть разговора со своей сестрой-близнецом.

Развернувшись, Робия обрушила на своего брата гневно-злобный взгляд изумрудных глаз. Казалось, что весь образ ангельской нежной девушки разрушался под натиском этого ужасающего взгляда изумрудно-зелёных глаз.

-Ибрагим, меня интересует, как у тебя ещё хватает наглости улыбаться мне в глаза и шантажировать?—Робия выплюнула эти слова, как змеиный яд, поражая своего противника.

Ибрагим сразу же изменился в лице и вмиг стал серьёзным. Тёмные брови парня сомкнулись на переносице, а изумрудный глаза излучали недоумение происходящего.

-Робия, что ты имеешь в виду? Я просто хотел пригласить тебя к столу?—произнёс Ибрагим искренним голосом, но Робия не поверила ни одному его слову. Она теперь не могла ему верить.

-Ты просто хотел позвать меня к столу?!—злобно воскликнула Робия, взмахнув руками в воздухе. -Да посмотри на себя, Ибрагим, ты играешь со мной и при любой возможности сдашь меня нашей матери,—Ибрагим отшатнулся от слов сестры назад, не веря, что она на самом деле сказала это, но он сам виновен в том, как она сейчас ведёт себя с ним.

-Робия, прошёл год, если не больше, и, как видишь, я ещё ничего не рассказал нашей матушке и не собираюсь рассказывать. Это твоё дело, я был не прав, когда сказал те слова, но теперь осознал свою ошибку,—смотря прямо в глаза сестры, произнёс Ибрагим.

Робия тяжело прикрыла глаза и уже собиралась ответить брату, как из центра сада послышался крик одного из наследников:

-Стража, на помощь! Позовите лекаря!—это был голос Абдуллатифа, на который Ибрагим и Робия сразу же побежали к шатру.

Подбежав к шатру, брат с сестрой увидели ужасную картину: Абдулазиз опрокинулся на спину, а из его рта выходила какая-то белая пена, Абдуллатиф, чуть ли не плача, тряс младшего брата за плечи, а вокруг них столпились испуганные происходящим стражники.

-Что тут происходит?—непонимающе спросил  Ибрагим, а Робия в этот момент с ужасом в изумрудных глазах, прикрыла рот рукой.

-Мирза, Абдулазиз...он...—начал говорить Абдуллатиф, но сразу же запнулся.

-Говори,—требовательно произнёс Ибрагим, сжав руки в кулаки до побеления костяшек.

-Мы начали есть суп и вдруг у Абдулазиза начались судороги, он упал на спину, а из рта пошла пена...—не успел старший наследник договорить, как Ибрагим прервал его.

-Вы позвали лекаря?—он обратился к старшему, среди присутствующих тут стражников.

-Да, господин позвали,—опустив голову, ответил высокий темнокожий стражник.

Ибрагим аккуратно подошёл к лежащему на мягких подушках Абдулазизу и аккуратно стёр с его лба холодные капли пота. К этому времени Робия стояла возле шатра, окружённая личными служанками, а с изумрудно-зелёных глаз текли обжигающие слёзы.

За всем этим наблюдала из своего окна Ханика, на лице которой отразилась победная ухмылка.

-Ты сам виноват, что появился на этот свет наследником,—устрашающе произнесла Ханика, сложив руки на груди. -Теперь настал черёд самого младшего... —карие глаза госпожи загорелись страшным огнём, который никто в силах потушить.

Теперь Ханика решила мстить всем своим врагам и недругам, а одновременно пробивать путь к трону для своего горячо любимого сына. Только эта женщина никогда не задумывалась о последствиях, которые могут повлечь за собой эти события...

                       ***

-Дорогу! Гавхаршад  Бегим!—в ташлык входит зелёноглазая госпожа, гордо подняв голову. Она как всегда облачена в шикарно сшитое  платье из кроваво-красной парчи, на которой расшито множество мелких и крупных узоров из золотой нити и бисера. На тонкой  шее красуется колье из крупных рубинов, а тёмной каштановые, высоко собранные, волосы украшает высокая корона, инкрустированная  крупными рубинами. В изумрудно-зелёных глазах отражены надменность и гордыня, не скрываемые ни чем.

Слуги и наложницы, находившиеся в ташлыке, низко поклонились своей госпоже и не смели даже глазком взглянуть на неё. Гавхаршад Бегим остановилась посреди гарема, медленно осмотрев всех присутствующих. Под натиском изумрудных глаз госпожи каждый из них склонялся ещё ниже, чем прежде.

-Раздайте золото,—приказала Гавхаршад Бегим молодому евнуху, стоявшему неподалёку от неё.

Кивнув головой, покрытой тёмно-синей чалмой, евнух достал из-за пазухи большой мешочек с золотом и несколько раз подкинул его в воздухе.

-Итак, девушки, вставайте в строй, сейчас будем раздавать всем золото,—деловито заговорил евнух, держа в руках мешочек с золотом.

К этому моменту к центру ташлыка принесли небольшую, но массивно украшенную тахту, на которую мягко опустилась Гавхаршад Бегим.

-В честь чего нам дают золото, ага?—тихо спросила одна из девушек, до которой пришла очередь получить три золотых и пойти целовать подол одеяния главной госпожи.

-Аллах услышал наши молитвы!—радостно заговорил евнух. -Дочь нашего повелителя, Хасиба Султан Бегим, наконец, пришла в себя!—по гаремы сразу пошли шептания и негромкие высказывания.

Гавхаршад ни на долю секунды не обращала на них внимания и, лишь гордо вздёрнув нос, принимала благодарности своих рабов.

Жестом Гавхаршад Бегим подозвала к себе Дильбар хатун, которая стояла не подалеку, и быстро отвадила последнюю наложницу в очереди, которая должна была поцеловать подол её одеяния.

-Дильбар хатун, подготовь к сегодняшнему вечеру пиршество в честь выздоровления моей внучки, пусть все отпразднуют этот знаменательный день,—речь госпожи была такой надменной и приказной, что мало кому сейчас верится, что когда-то она тоже была обычной рабыней, как и все тут.

-Как скажите, госпожа,—покорно опустив голову, произнесла госпожа. -Всё будет сделано на высшем уровне, —заверила она её.

Гавхаршад, поднявшись с тахты, начала поправлять складки своего платья под низкие поклоны слуг и наложниц. Тут в ташлык вбегает весь запыхавшийся Мустафа ага и, чуть отдышавшись, произносит:

-Госпожа моя,—Гавхаршад одарила главного евнуха весьма удивлённым взглядом. -Случилось ужасное...—тяжело дыша начал говорить евнух, но его нагло прервала сама зелёноглазая госпожа.

-Говори же, Мустафа ага!—грозно закричала Гавхаршад, от чего все присутствующие невольно вздрогнули.

-Т-там...в саду...А-абдулазиз Мирза...—заикаясь начал говорить Мустафа ага, но поймав на себе злобный взгляд главной госпожи, продолжил уже без запинок, -Абдулазиз Мирза сегодня был отравлен во время обеда...

-Что? —на Гавхаршад сразу же нахлынул страх за жизнь её любимого внука. -Где он сейчас? —более тише спросила Гавхаршад, но теперь услышать её было труднее, ведь гарем начал шептаться на тему услышанной только что новости.

-Мирза сейчас в своих покоях, к нему только что пришёл лекарь... —не успел Мустафа ага до конца сказать то, что хотел сказать, как Гавхаршад Бегим, сопровождаемая своими служанками, молниеносно покинула ташлык и направилась в сторону покоев второго сына падишаха.

                       ***

Прекрасные покои главной госпожи были безлюдны. Слуги, услышавшие страшное известие о втором наследнике, побежали в гарем, оставив покои Гавхаршад Бегим без присмотра. Ничего не предвещало опасности, если бы не злоумышленники, которые ради своих целей и амбиций готовы на всё, что им только могут приказать.

Девушка, бесшумно открыв парадную дверь покоев, незаметно прокралась внутрь. Невысокая девушка, с трудом перебирая полы своего одеяния, прошла к одному из настенных шкафов. Предварительно оглянувшись по сторонам, девушка аккуратно открыла дверцу шкафа и окунулась в поиски личной печати управляющей гарема. Через несколько долгих минут в руках у шатенки оказались заветная печать с его ветееватой ручкой из золота.

Злорадно улыбнувшись, девушка вытащила из-под внутреннего кармана платья свёрток пергамента. Аккуратно опустившись на тахту, расположенную возле окна, девушка быстро развернула сверток пергамента, на котором витиеватыми и весьма аккуратным буквами был написан личный приговор зелёноглазой госпоже.

За считанные секунды шатенка разожгла небольшую свечку и поднесла к её пламени парафиновую палочку. Когда тот начал таять, девушка аккуратным движением оставила на пергаменте небольшой след, а после незамедлительно преподнесла к этому месту, в нижнем левом углу, печать главной госпожи. Проделав всё это, девушка со скоростью света свернула улики преступления и, вернув печать на её прежнее место, положила свёрток пергамента обратно во внутренний карман. Пройдя к входной двери, девушка услышала у входа в покои чьи-то шаги и женские голоса. Испугавшись, девушка выскочила из покоев Гавхаршад Бегим и столкнулась лицом к лицу с двумя её личными служанками.

Обе молодые девушки, чья идентичная внешность напоминала жителей Монголии, удивлённо посмотрелу вышедшую из покоев невысокую девушку. Та, от испуга быть пойманной, потеряла дар речи и не в силах была сказать что-то внятное:

-Я...и-искала г-госпожу...—начала оправдываться девушка, а после, опустив глаза в пол, незамедлительно убежала к своей госпоже.

Служанки зелёноглазой госпожи удивлённо переглянулись между собой, а потом, еле сдерживаясь, засмеялись.

-Странная какая-то эта девчонка,—произнесла одна из служанок, что была самой высокой и худой.

Посмеявшись, девушки встали возле входной двери покоев Гавхаршад Бегим, охраняя целостность и сохранность этих самых комнат, но, всё-таки, они не смогли уследить  за невысокой девчонкой, которая,  словно змея, пробралась в покои главной госпожи и выполнила поручения своей госпожи. Хотя стоило быть и повнимательнее...

                         ***

Продолжение следует...

                          ~~~

Всем привет! Простите за задержку, виноват😔 Постараюсь в следующий раз побыстрее написать главу.
Кстати, как вам новая обложка к книге, или всё же вернуть старую?😳
С любовью, Алсу😘🙌🙋