«Гавхаршад Бегим»

Женская жизнь - это на девять частей грязь и только на одну красота, скоро ты сама узнаешь...и та её часть, которая кажется самой красивой, оказывается самой грязной.

Джордж Марин "Битва королей"

---------------

|POV Автор|

Уже несколько часов она сидит в своих покоях в заточении по приказу матери её мужа. Не успела она оглянуться, как её детей забрали калфы, а один из евнухов запер её на ключ. Она долгое время теребила дубовую дверь, но всё было тщетно, её никто бы всё равно не выпустил бы, таков был приказ.

Она села на пол и заревела из всех сил от той боли, что ей сейчас причинили, отобрав детей. Она была беспомощна на данный момент, хотя так хотелось взять и отобрать у этой ненавистной Гавхаршад Бегим своих детей. Ей хотелось отомстить за всё то, что ей сделала Гавхаршад Бегим, ей хотелось доказать, что она не так слаба и глупа, как кажется, но не было подходящего случая и возможностей доказать ей это.
Поднявшись с пола, Ханика стёрла с глаз уже надоевшие ей слёзы. Она устала быть несчастной, она устала приклоняться перед всеми, пришло время показать свою настоящую сущность, показать кем она является на самом деле.

Шелестя подолом светло-голубого платья, Ханика прошла к окну, которое было прикрыто резной железной решёткой. Вид с окна её покоев выходил на главный сад дворца, самый красивый из всех во дворце. Она тяжело вздохнула, увидев цаственно идущую Гавхаршад Бегим. Её корона из сапфиров красиво переливалась в свете солнечных лучей. Её тёмно-каштановые волосы были собраны в высокую, но строгую причёску, что подчёркивало достойные черты лица женщины. Подол её тёмно-синего платья, с вышитыми на нём узорами из золотой нити, соприкасался с землёй, но не мешал ей передвигаться. В её изумрудно-зелёных глазах всё также, как и прежде горел огонь, который никто в силах потушить. И если с этим огнём не суметь совладать, то он уничтожит тебя, убьёт заживо. И она совладала собой, смогла сделать то, чего не смогли другие. И поэтому она на самой вершине дворцовой иерархии и именно она за спиной своего сына правит государством, фактически, являясь негласным правителем государства.

-Я стану такой же, как и она, и даже лучше, -горячо прошептала Ханика, сжав одну руку в кулак. -О, Аллах, клянусь, я отомщу всем своим обидчикам, обещаю,-она сильно поджала свои пухлые губы от нахлынувшей досады. На этот раз ей никто не посмеет помешать, она не позволит. Всё это нельзя выполнить сразу же, но она будет ждать чего бы это не стоило. Но она передумает, не захочет отступить назад. Она уже достаточно натерпелась и сидеть сложа руки не будет. Если так решила, так и будет.

-О,Аллаха, дай мне сил!-отойдя от окна и пройдя к сброшенным ею на пол фруктам в порыве гнева, воскликнула Ханика.

Расположив руки по бокам, Ханика тяжело прикрыла карие глаза, обдумывая то, как она может отомстить всем своим обидчикам...

***

Правитель Самарканда и всего Мавераннахра, стоя на своей просторной террасе созерцал прекрасный вид на дворцовый сад, где весело бегали его маленькие дочери, а самая старшая из них, Хасиба Султан Бегим, в одиночестве брела по одной из троп сада, теребя что-то в руках. Смотря на Хасибу, Улугбек вспомнил свою первую жену, Огэ Бегим. Ему стало не приятно от одной только мысли о том, что по его вине, его оплошности и невнимательности пострадал совершенно ни в чём не повинный человек.

Переметнув взгляд тёмно-карих глаз в сторону, султан увидел двух своих сыновей, которые весело, но весьма неумело упражнялись на тренировочных саблях. Неожиданно его старший сын Абдуллатиф, зажмурив глаза из-за яркого ослепительно солнца, случайно встретился взглядом со своим отцом. Не прерывая игры, он коротко кивнул, что этого не заметил даже Абдуллазиз, который был сильно увлечён игрой.

Холодность взгляда Абдуллатифа поразила Мирзу. Это уже не тот маленький мальчишка, который всецело обожал своего отца. Это - подросток, который в один из переломных моментов посмотрел на своего отца под другим углом, под другим ракурсом. Это тот человек, который осознал, что причиной всех бед его матери является его же родной отец, и он ничего не смог с этим поделать, но всё то, что было светлое в его молодой душе погасло. Холодный взгляд в сторону отца,-тому доказательство.

-О, Аллах, что же я наделал?! -тяжело вздохнув и взглянув на ясное голубое небо, произнёс Улугбек.

День сменялся ночью, а ночь днём. Шли дожди, ветра, с деревьев опадали листья, птицы на сезон покидали свои края. А затем всё по новому кругу: вновь начинали расцветать деревья, цветы, птицы вновь возвращались в свои родные края. Вся природа Самарканда словно вновь ожила.

Улугбек, оперевшись о мраморные перила, созерцал дивный весенний сад со своей террасы. Правитель улыбнулся уголками губ, которые прикрывала густая тёмная борода. Он увидел своего старшего сына, находившегося посреди сада, и, который затянул тетиву лука на себя, нацеливаясь в цель на доске. Чуть вздохнув, Абдуллатиф опустил тетиву и, выстрелив прямо в цель, победно улыбнулся. В этот самый момент он вспомнил самого себя в юности, когда он, такой же парнишка, увлекающийся астрономией и охотой, под наблюдением своего великого деда, учился искусно стрелять из лука и попадать прямо в цель.

Почувствов, словно за ним кто-то наблюдает, Абдуллатиф развернулся в сторону террасы главных покоев. Там он увидел своего отца и невольно затаил дыхание. Он всё это время наблюдал за ним, но всё ещё не предпринял попытки наладить отношения. Они почти три месяца нормально не общались один на один: постоянно кто-то мешал им - то непоседа Абду Саид, то Абдуллазиз, то его слишком ревнивые жёны. Никто из них не был в состоянии понять, что Улугбеку и Абдуллатифу нужно побыть наедине, обсудить наболевшее и придти к единому выводу. Но Улугбек, почему-то, не спешил контактировать со старшим сыном, он словно выжидал подходящего момента.

Абдуллатиф, приуныв, перевёл свой взгляд обратно к мишени и в нерешительности натянул тетиву лука со стрелой. Он уже было хотел выстрелить в цель, но этому помешал один из слуг повелителя.

-Мирза,-темнокожий слуга низко поклонился, подойдя сзади. -Вас вызывает к себе наш почтенный падишах.

-Что ему нужно?-спросил весьма удивлённый услышанным Абдуллаттиф.

-Мне не велено знать подробности, Мирза. С Вашего позволения,-когда Абдуллатиф кивнул, слуга ловко поклонился и быстро покинул место тренировки.

Вновь взглянув на балкон своего отца, он там его уже не застал. Не понимающий всего происходящего, Абдуллатиф бросил лук со стрелой на мягкую гладь зелёной травы и направился в сторону дворца, дабы, наконец, выяснить все неясности между ним и отцом...

***

Девушка, прикрытая тёмным платком, медленно приближалась к кровати, где тяжело дыша лежала бледная женщина. Её изумрудные глаза были почти прикрыты. Увидев неизвестную девушку, чьё лицо не было видно из-за платка, женщина ужаснулась. Девушка незаметно достала из-за пазухи небольшой кинжал и ещё ближе подошла к зелёноглазой женщине. От страха и ужаса женщина громко закричала, но никто, кроме неизвестной девушки в платке, не слышал её. В её изумрудных глазах отразился весь тот страх, который она сейчас испытывала. Переборов свою слабость, женщина начала удерживать руку девушки с кинжалом в ней подальше от себя, но девушка не сдавалась. Они упорно продолжали бороться, пока зелёноглазая женщина случайно не скинула чёрный платок девушки на пол. Увидев лицо девушки, она ужаснулась, сразу же поняв, кто это...Ханика...Её карие глаза горели огнём возмездия и жажды мести. Победная ухмылка отразилась на лице девушки, что зелёноглазой женщине стало не по себе. Отвернувшись, она зажмурилась, не желая видеть свою смерть. Один вздох, и женщина уже лежала на кровати, но ее душа, наконец, покинула этот бренный мир, перейдя в вечный...

Женщина широко раскрыла изумрудно-зелёные глаза и начала тяжело дышать. Приподнявшись с подушек, её уже в который раз охватила сильная головная боль. Обессиленно упав обратно на мягкие подушки, госпожа тяжело прикрыла глаза.

-Слава Аллаху, это был только сон...-прошептала Гавхаршад в тот момент, когда двери в покои тихо распахнулись и внутрь вошла Дильбар хатун, поклонившись.

-Госпожа, как Ваше самочувствие?-аккуратно спросила старая калфа.

-Терпимо...-посмотрев на калфу уставшим взглядом изумрудных глаз, ответила Гавхаршад. -Что-то случилось?

-Госпожа, Ханика Ханым без Вашего ведома и проса покинула дворец в неизвестном направлении,-оповестила калфа свою госпожу.

Глубоко вздохнув, Гавхаршад решила встать с постели, после недели пребывания на ней.

-Госпожа, куда Вы? Врач ведь сказал Вам, что нельзя вставать!-поспешно воскликнула Дильбар хатун, подойдя к госпоже.

-Врач - для меня не указ,-грубо ответила Гавхаршад, а после подозвала к себе служанок, дабы те принесли ей наряды. -Видимо, за одну неделю, которую я пролежала в своих покоях, гарем совсем распустился. Нужно положить этому конец!

Дильбар хатун, приняв тот факт, что Гавхаршад Бегим никогда не отойдет от своего, тихо отошла в сторону, наблюдая за тем, как госпожа выбирала себе наряд. Гавхаршад, поразмыслив, выбрала свободное платье из тёмно-коричневой тафты.

-Праздник окончен, Дильбар хатун, теперь я снова возьмусь за гарем,-твёрдым и отточенным тоном произнесла Гавхаршад, когда на её голову возделывали высокую корону из крупных бриллиантов, переливающихся в свете попадающих в покои лучей солнца.

Она знает, что делает, и она будет идти до конца к своей цели, не смотря ни на что...

***

Молодая женщина медленно вошла в небольшие покои, освещаемые тусклым светом, падающем с единственного окна в этих покоях. Пройдя к середине комнаты, она остановилась возле мужчины, на чьи крепкие и широкие плечи была накинута тёплая соболиная шуба. Диадема средних размеров, которая была воздета на госпоже, ярко переливалась в свете солнечных лучей, пробирающихся в эту комнатку. Волосы её не были видны из-за прикрытого платка. Лишь карие самодовольные глаза можно было разглядеть среди всего того, что ей не удалось прикрыть.

-Госпожа, рад видеть Вас,-глубоко склонившись, произнёс мужчина, чью темноволосую голову прикрывала светло-красная чалма. -Я рад вновь лицезреть Вас, Ханика Ханым.

Молодая женщина лишь одобрительно кивнула и отвела своей взгляд в сторону.

-Как обстоят дела в Совете Дивана, Мухаммад Али паша?-каким-то скучающим голосом спросила госпожа.

-Повелитель отказался подписать ферман о ликвидации налога со скота и принял решение о расширении штата звездочётов при дворе,-в голосе паши проскользнули нотки злобы и тревожности, что не осталось не замеченным.

Ханика укоризненно посмотрела на Мухаммад Али пашу, а после тяжело прикрыла глаза.

-Паша, для чего нашему падишаху сдалось увеличение штата придворных звездочётов?-злобно спросила Ханика, и от всего этого невинного образа, который она представляла не осталось ни следа.

Паша виновато опустил глаза, виня себя за оплошность.

-Мне не велено знать, госпожа, но у меня есть предположение, что наш господин решил с помощью этих звездочётов заняться наблюдением неизвестными небесными телами...-попытался вставить своё слово Мухаммад Али паша, но был нагло перебит самой Ханикой.

-Мне важно, что ты там думаешь,-властным голосом произнесла Ханика. -Важно то, что ты узнал, паша, только и всего,-до боли опасная ухмылка появилась на лице женщины, что этого не помог скрыть даже платок, по идее прикрывающий её лицо.

Зло и ненависть окутали её, впитались в её душу, сжигая её саму изнутри. Она поддалась этому порыву, этому чувству, не смея противостоять. Зло охватило и всю её сущность, заслонив глаза. Она стала тем человеком, который не успокоится, пока не отомстит своему обидчику.

-Паша, как обстоят дела насчёт документов Гавхаршад Бегим?-резко поменяшись в лице и став в миг спокойной и умиротворенной, спросила Ханика, но то, с каким отвращением она произнесла имя госпожи, полностью выдавало всё её отношение к зелёноглазой госпоже.

-Пока что писарь не нашёл ничего компрамитивного, госпожа, но в скором времени документы, компромитирующие Гавхаршад Бегим обязательно будут в Ваших руках,-сложив руки за спиной, заверил паша свою госпожу.

-Поскорее бы, Мухаммад Али паша, поскорее бы...-как-то задумчиво произнесла Ханика, потирая подбородок.-Гавхаршад Бегим обязательно должна в скором времени покинуть пределы Самарканда, а иначе жизни моего сына и моей жизни может грозить опасность.

-Госпожа, в связи с тем, что между Гавхаршад Бегим и падишахом не самые хорошие отношения, подставить госпожу будет проще простого,-подсказал Мухаммад Али паша, немного поразмыслив. -Но госпожа, будьте осторожны, Гавхаршад Бегим даже и из такой ситуации может выйти сухой, а Вы же останетесь ни с чем.

Опасная ухмылка вновь появилась на лице Ханики, а карие глаза недобро сверкнули.

-На этот раз, паша, я всё продумала хорошо, не переживайте,-самоуверенным голосом заявила Ханика.

-Что ж, госпожа, если Вы уверены в своей победе, то мы начинаем наше дело,-согласно кивнув, произнёс Мухаммад Али паша.

Ханика согласно кивнула темноволосой головой, увенчанной невысокой диадемой. Ханика настроена решительно. Она будет идти до конца. Ханика долго терпела оскорбления и унижения в свою сторону, теперь же она решительно настроена отомстить всем своим обидчикам, и в первую очередь, Гавхаршад Бегим, которая является её злейшим врагом...

***

Юноша медленным шагом вошёл в покои своего отца и, пройдя до середины покоев, остановившись перед троном, на котором восседал его отец-повелитель, низко поклонился. Юноша долгое время не решался взглянуть на отца, пока сам повелитель, громко прокашлянув, не заговорил.

-Абдуллатиф, как ты?-мягким тоном спросил Улугбек, уместив правую руку на колене, а левую - на краю трона. -Уже долгое время нам не удавалось поговорить наедине друг с другом.

-Повелитель, разве Вы не понимаете причину всего этого?-возмущённо взглянув на отца, спросил Абдуллатиф. -Вы обидели мою мать, Вашу старшую жену, Ак Ханику Ханым, и думаете, что это осталось незамеченным?

-Абдуллатиф, сынок, пойми, ты ещё не до конца знаешь всей сути произошедшего,-глубоко вздохнув, произнёс Улугбек, еле сдерживаясь от того, чтобы не накричать на своего старшего сына. -Твоя мать сама виновна во всех несчастиях, которые с ней случились, и не нужно её защищать. Я предупреждал её, но она решила не слушать меня и продолжать свои дела,-слушая отца, Абдуллатиф вошёл в полный тупик, не понимая чьим словам верить, а чьим - нет.

-Это не оправдывает того, что именно по Вашему приказу нас с мамой отправили в ссылку в Хорасан,-сжав руки в кулаки, произнёс Абдуллатиф.

-Абдуллатиф!-грозно воскликнул Улугбек, сжав подлокотник трон. -Не нужно лезть туда, куда не стоит! Это касается только меня и твоей матери!

Абдуллатиф, не ожидавший гнева отца, резко опустил взор тёмно-карих глаз в пол и поджал губы в тонкую линию.

-Видимо, твоя мать рассказала тебе не все подробности того происшествия,-уже более тише произнёс Улугбек, отведя взгляд таких же тёмно-карих глаз, как и у его сына, в сторону.

-Отец, разве Вы не понимаете, Вы нас бросили, оставили разбираться самим со всеми нашими недругами...-но отец не дал ему договорить до конца:

-Абдуллатиф,-еле сдерживаясь, чтобы не повысить тон, произнёс Мухаммад Тарагай. -В последний раз предупреждаю, не нужно лезть в чужие дела, иначе тебе же будет хуже.

-Чем же мне будет хуже? -громко воскликнул Абдуллатиф.

Улугбек уже было хотел ответить сыну, но в этот момент в покои, постучавшись, входит Мустафа ага и, низко поклонившись, произносит:

-Повелитель, Ваша дочь, Хасиба Султан Бегим прямо посреди гарема потеряла сознание, сейчас она находится у себя в покоях,-Улугбек, резко вскочив с трона, направился к выходу из покоев, позабыв о сыне.

Абдуллатиф, сильно поджав губы, опустил глаза вниз, еле сдерживаясь от того, чтобы не заплакать. Узнав о том, что его старшей дочери стало плохо, он побежал к ней, позабыв о не закончившейся беседе с сыном. Ещё большая обида затаилась у сына на отца. Это та обида, которая не просто так забудится, не просто так уляжится. Обида сына на отца никогда не забудится...

***

Весьма разгневанная зелёноглазая госпожа возвысились над низкорослой служанкой и пыталась выпытать из неё всю информацию. Они находились в небольших покоях Хасибы Султан Бегим, стоя возле окна, вид которого выходил дальнюю часть дворцового сада, тихо окутываемого ночной прохладой Самарканда. Зрачки изумрудно-зелёных глаз госпожи были широко расширены, а руки,-сжаты в кулаки.

-Говори, хатун, из-за чего моя внучка могла потерять сознание? Она плохо питалась, мало спала или что-то ещё? -требовательно спросила Гавхаршад, приподняв одну тёмную аккуратную бровь вверх.

Бедная Эсма хатун, не зная что ответить под натиском госпожи, вся сжалась и затрепещала. В этот момент к Гавхаршад Бегим и служанке Хасибы Бегим подошла лекарша, до этого осматривающая самую старшую дочь повелителя.

-Фатима хатун, что с моей внучкой? Скажи же,-не выдержала Гавхаршад, подойдя ближе к лекарше.

Немного помолчав, лекарша сочувственно посмотрела на госпожу.

-Госпожа, Хасиба Бегим очень сильно захворала...-вновь последовало гнетущее молчание, которое прервал возглас евнуха и скрип открывающихся дверей покоев.

-Дорогу, Мирзо Мухаммад Тарагай Улугбек!-в покои быстрым шагом вошёл повелитель и сразу же направился к ложу, где находилась его беспамятная дочь.

Мухаммад Тарагай слегка коснулся лба, а затем щеки дочери и поджал губы в тонкую линию.

Он совсем позабыл о своей старшей дочери или, скорее всего, делал вид, что не замечает её, ибо с каждым днём она всё больше и больше начинала походить на умершую мать: и внешне, и характером. Она с каждым днём становилась такой красивой, как и Огэ Бегим, и такой спокойной, послушной и кроткой. Это приносило Улугбеку ещё большее мучение и он был не в силах каждый день видеть напоминание об умершей жене, напоминание о том, что именно по его вине был убит ни в чем не повинный человек.

-Что с Хасибой?-глухо спросил Улугбек, когда к ложу тихо подошла Гавхаршад, а за ней и лекарша.

Гавхаршад, ничего не сказав, кивнула лекарше. Та, тяжело сглотнув, сложила руки перед собой.

-Повелитель, Ваша дочь больна душевной хворью, которая отразилась на её физическом здоровье, -слова лекарши вонзились в сердце Мухаммада Тарагая, словно острие кинжала.

Его дочь больна душевной болезнью, а он никак не может на это повлиять и как-то исправить. Он в этом совершенно бессилен. Лишь нужно уповать на милость и волю Аллаха.

Гавхаршад с сожалением посмотрела на своего сына, но была не в силах что-либо сказать, дабы разрядить накалившуюся обстановку.

Никто из присутствующих не решался что-то сказать, все были погружены в свои мысли, связанные с потерявшей сознание Хасибой, лишь тихое потрескивание дров в камине разряжало нагнитавшую тишину в покоях...