88(18)-Начало войны.
-Дайте мне клятву верности. Или откажитесь и умрите.
(с) Игра престолов
---------------
|POV Автор|
В плохо освещённых покоях витала дымка благовоний, которая окутала ожидающего седовласого мужчину запахом амбры и корицы. Двери покоев медленно открылись, пропуская женщину, сиящую в роскоши синего платья из парчи с вышивкой из золотых нитей. Она прошла к середине покоев, встав напротив мужчины в коричневом дорогом кафтане. Массивная корона из агатов, увенчавшая собранные на затылке тёмно-каштановые волосы, сверкнула в свете просочившихся, сквозь небольшое верхнее окошко, лучей солнца.
Мужчина низко поклонился, выказывая своё почтение, а после внимательно посмотрел на госпожу.
-Госпожа, рад лицезреть Вас,-сдержанно произнёс мужчина.
В ответ женщина кивнула темноволосой головой, увенчанной массивной короной.
-Рада, что мой зять и главный визирь государства вернулся с военного похода целым и невредимым,-сложив руки перед собой, заявила госпожа. -Но меня расстраивает тот факт, что письмо паши из столицы смогло каким-то образом оказаться на руках у повелителя во время военного похода,-паша виновато опустил голову, признавая свою вину.
-Простите меня, госпожа, но я не успел выхватить письмо у посыльного,-в изумрудных глазах Гавхаршад отразилась злоба и осознание того, что её сын окончательно разочаровался в ней.
-Этот Хусан паша, написавший письмо моему сыну-повелителю, должен умереть,-жёстко заявила Гавхаршад после минутного молчания.
-Но как, госпожа...?-в глазах паши отразился страх и удивление.
-Сделай всё, что хочешь, но он должен поплатиться за содеянное,-в изумрудных глазах отразилась присущая ей в последнее время жестокость, которую она всё ещё не могла обуздать.
Глубоко вздохнув, Махмуд паша склонился в низком поклоне в знак того, что он выполнит поручение своей госпожи, не смотря ни на что...
***
В гареме играла весёлая и расслабляющая музыка, под которую в центре ташлыка танцевали несколько наложниц. За множеством низких серебряных столов, накрытых множеством вкусных и аппетитных явств, сидели наложницы, рабыни и жёны повелителя. Каждые непринуждённо вели беседу между собой, уповаясь самой атмосферой празднества.
За одним из столов сидели две жены повелителя, косо глядевшие друг на друга, а рядом с ними сидела беременная фаворитка повелителя, чьи чёрные вдумчивые глаза изучали сегодняшнюю обстановку в гареме. Медленно поглаживая значительно выросший живот, она внимательно вслушивалась в напевы национальных инструментов, не желая даже вслушиваться в очередной разговор двух старших жён повелителя.
-Разве, не ты, Асмира, говорила, что в сердце нашего повелителя всего лишь одно место и оно занято лишь тобой, но, как видишь, появилась новая фаворитка, которая не только смогла завоевать повелителя, но и забеременеть,-с ухмылкой на оливкового цвета лице заявила Ханика, а карие глаза наполнились тщеславием и некой злобой.
-Но и тебя повелитель давно уже забыл,-как-то отрешённо ответила Асмира, не смотря на свою соперницу.
Интисар же делала вид, словно не слышала этих слов. Но и на самом деле, ей не было до этого дела, ведь сплетни, клевета и ругань не были её соратниками.
Ханика внимательно наблюдала за новой фавориткой повелителя, и на мгновенье её пробил укол ревности, ведь теперь повелитель уже никогда не примет её в свои покои, но она быстро подавила это неприятное чувство, ведь для повелителя места в её сердце больше нет...
***
Седовласый мужчина, сняв с головы чалму из тёмно-коричневой ткани, отложил её в сторону и принялся слушать главного писаря, что стоял перед ним, сложив перед собой руки.
-Салим Чалаби, ты ведь не раз вёл дела с третьим визирем Дивана, Хусаном пашой? Что ты можешь сказать о нём?-сидя на тахте, посреди зала заседаний, мужчина положил руки на колени и внимательно посмотрел на главного писаря.
Немного задумавшись, низкорослый молодой мужчина, ответил, кивнув головой, прикрытой светло-зелёной чалмой:
-Паша весьма умён и прозорлив, хотя занимает свою должность всего лишь год, но именно его наш повелитель назначил регентом на время своего похода, что подчёркивает то, что наш повелитель доверяет ему,-в этот момент главный визирь задумался о том, что повелитель доверяет ему настолько, что смог поверить в написанное о Гавхаршад Бегим в том письме. -Лично я отнушись к нему нейтрально, ибо он слишком напорист и принципиален...-но договорить главному писарю не дал Махмуд паша, прирвав его:
-Говоришь, слишком напорист и принципиален?...-тихо произнёс Махмуд паша, перебирая седую недлинную бороду, словно придумывая какой-то коварный план. -Есть ли у паши какие-то незавершённые или срочно закрытые дела?-подозрительно спросил Махмуд паша.
-Да, есть одно...-как-то задумчиво ответил Салим Чалаби. -Один торговец пошёл к городскому казию с жалобой на то, что тот незаконным образом забрал его молодую дочь в свой гарем и не желает возвращать её. Паше стало известно об этом, и он вмешался в это дело, а после об этом торговце уже ничего не известно,-Махмуд паша заинтересованно приподнял одну бровь, усмехнувшись.
-Вот, значит, на что этот паша падок...-тихо произнёс Махмуд паша, направив взгляд в сторону входной двери.
Главному визирю осталось лишь расследовать это дело, ну а потом судьба Хусана паши, подставившего Гавхаршад Бегим, будет решена...
***
Двери в комнате для занятий, где занимался со своим учителем по арабскому языку старший наследник повелителя, были открыты. Десятилетний мальчишка аккуратно выводил на чистом листе пергамента аккуратные завитушки, как и учил его учитель, а сам учитель, возвышаясь над своим учеником, внимательно наблюдает за ним. Солнечный свет, пробивающийся сквозь окна комнаты, попадали на низкий письменный стол мальчишки, поэтому безпроблемно выводил на листе диктуемые учителем слова.
-Уста, а когда мы начнём изучать арабскую поэзию? -с интересом спросил мальчишка, отложив калам в сторону и взглянув на своего учителя.
-Очень скоро, Мирза, а где-то через я научу Вас самому писать стихотворения на арабском языке,-добролушно ответил престарелый мужчина.
После мальчик продолжил писать, а тем временем в комнату для занятий тихим шагом вошёл сам повелитель, оставив свою стражу в коридоре. Он внимательно наблюдал за занятием своего старшего сына, что даже не хотел прерывать его. Но мальчик сам увидел своего отца, когда учитель остановился диктовать и склонился в низком поклоне перед повелителем. Мальчишка быстро встал с мягкой подушки и также низко склонился в поклоне, но он не подбежал к своему отцу и не обнял его, радостно улыбнувшись, как было раньше, что сразу удивило Мухаммада Тарагая.
-Абддулатиф, как ты?-аккуратно спросил Улугбек, боясь сказать что-то лишнее своему первенцу. Он не видел его чуть больше года, а его сын уже значительно подрос и стал внешне походить на него самого в детстве.
Абдуллатиф поднял на отца свои задумчивые тёмно-карие глаза, не желая встречаться с ним взглядом. Улугбек уловил в этом детском взгляде что-то пугающее, но не обратил на это внимания.
-Всё хорошо, отец, Слава Аллаху,-ответил Абдуллатиф, всё так же продолжая стоять у письменного стола.
Холодный взгляд Абдуллатифа давал понять Улугбеку, что тот отдалился от него, стал чужим, что через несколько минут разговора со старшим сыном, понял и сам Улугбек. Что его первенец, самый старший сын, стал другим после поездки в Герат, после того, как отправил его мать вместе с ним в долгую ссылку.
-Абдуллатиф, как у тебя обстоят дела с каллиграфией?-решив перевести разговор в нужное русло, спросил Улугбек.
-Учителя гордятся мной, -сразу же ответил Абдуллатиф, а подтверждением его словам послужило то, что его учитель согласно кивнул головой, прикрытой белой чалмой.
Сложив руки за спину, Улугбек внимательно следил за своим сыном, и понял одну вещь, Абдуллатиф отдаляется от своего отца, также, как сам Улугбек отдалился от своей матери, перейдя на взрослый путь. Но нынешняя проблема была в том, что Абдуллатиф был ещё слишком мал для этого. Абдуллатиф же, смотря на своего родного отца, понял то, что этот человек, не подумав о своём сыне и жене, отправил их в дальнюю ссылку, на долгие пол года, где коротали тёмные дни в своих покоях, сидя на тахте. Именно тогда и появился первый проблеск ненависти по отношению к родному отцу, который больше не являлся для Абдуллатифа воплощением героя. Да и сама Ханика не упустила возможности воспользоваться чувствами сына, во благо своей мести Улугбеку. Никто и подумать не мог, что маленькая искра неверия и разочарования в родном человеке, сможет когда-нибудь вспыхнуть пламенем ненависти, которое всё сожжёт на своём пути...
***
Гавхаршад Бегим медленно и непрерывно разбирала гаремные документы, которые ей передовала главная калфа и казначей гарема Дильбар калфа, которая стояла возле своей госпожи, немного сгорбившись, под тяжестью прожитых лет, и держа в руках большую и увесистую кожаную папку со стопкой бумаг.
Изумрудно-зелёные глаза не спеша пробегались по сводкам расходов гарема за месяц. Поставив свою очередную печать, Гавхаршад передала документ Дильбар хатун.
-Я утомилась, Дильбар хатун, давай продолжим позже,- подняв на главную калфу глаза, предложила Гавхаршад, откинувшись на спинку тахты.
-Конечно, госпожа, как Вам заблагорассудится,-Дильбар хатун быстро сложила все бумаги в кожаную папку для бумаг. -Госпожа, с Вашего позволения?-Гавхаршад кивнула темноволосой головой, увенчанной массивной короной из крупных бриллиантов. Главная калфа, поклонившись, покинула покои своей госпожи, а сразу после неё в покои вошёл Мустафа ага, сложивший руки перед собой.
Он прошёл ближе к госпоже и низко склонился в поклоне. Гавхаршад вопросительно посмотрела на него и решила задать интересующий её вопрос:
-Мустафа ага, как прошёл вчерашний праздник?-уставшим голосом спросила Гавхаршад.
-Всё прошло гладко, госпожа. Всем понравился устроенный Вами праздник в честь победы нашего повелителя, только жаль, что Вы сами не явились на него, -опустив глаза, грустно произнёс главный евнух гарема.
-Просто весь вчерашний вечер меня не покидали головные боли,-вспомнив то, что ей пришлось вчера принять не мало целебных отваров, она нахмурилась, но после вновь ясно посмотрела на Мустафу агу своими изумрудными глазами. -Мустафа ага, так для чего ты пришёл ко мне?
Ничего не ответив, евнух протянул госпоже небольшой свёрнутый и завязанный ниткой листок бумаги, который он вытащил из под пояса своего кафтана. Гавхаршад вопросительно вскинула бровь, на что евнух ответил:
-Госпожа, это письмо от Махмуда паши,-как можно тише ответил главный евнух, дабы их никто не услышал.
Гавхаршад приняла письмо и, развернув его, принялась вчитываться в витиевато написанные слова. Дочитав письмо, Гавхаршад отложила небольшой листок в сторону, а на лице отобразилась победная ухмылка, идеальной формы брови были прподняты, а в изумрудных глазах вновь загорелся не добрый огонь.
-Махмуд паша прислал добрые вести,-Мустафа ага покорно кивнул, разделяя радость своей госпожи. -Он пишет, что нашёл компромат на Хусана пашу. Да такой компромат, Мустафа ага, из-за которого его тотчас должны будут казнить,-голос госпожи был устрошающе злорадным, отчего главный евнух уже в который раз невольно зажмурился...
Гавхаршад же была в предвкушении того, что, наконец, сможет расквитаться с ненавистным ей пашой, даже не понимая, что тем самым она пугает окружающих...
***
Тёплый осенний ветерок окутал просторную террасу главных покоев дворца, где оперевшись о мраморные перила, стоял повелитель, созерцая прекрасную природу огромного дворцового сада. Тёмно-карие глаза мужчины с интересом созерцали очень странную картину. Неподалёку от входа во дворец, то есть в центральной части сада, медленно прогуливаясь, шли его младшие брат и сестра, Ибрагим и Робия, а также сын главного казия Мавераннахра, Салахиддин Тархан. Они втроём вели интересную беседу, что, казалось, никто не мог им помешать.
Как это так может его сестра Робия Султан Бегим так свободно разговаривать с незнакомым юношей? Но Улугбек и подумать не мог, что его младшая сестра уже давно знакома с Салахиддином Тарханом, с которым у неё тесные связи.
Его мысли прервал вошедший на террасу стражник, который поклонившись, произнёс:
-Повелитель, к Вам пожаловала Ваша фаворитка Интисар хатун. Впустить её?
Повернувшись к стражнику, Улугбек вспомнил о том, что со всеми переживаниями, связанными с его матерью, он совсем забыл о своей беременной фаворитке Интисар.
-Зови,-решительно приказал повелитель, а после прошёл к небольшой тахте, расположенной посреди террасы, и опустился на неё.
Стражник сразу же покинул террасу, а через несколько мгновений на террасу медленными шагами прошла Интисар хатун, придерживая свой большой округлый живот, прикрываемый нежно-голубой тканью её платья, которое контрастировало с её чёрными, словно ночь, глазами и такими же длинными и прямыми волосами, доходившими ей до талии.
-Повелитель,-улыбнулась беременная девушка,-Рада, наконец, лицезреть Вас.
-Моя Интисар,-при виде этой красивой и загадочной девушки он забывал обо всём, о всех своих проблемах, которые давят на него тяжёлым грузом и не дают нормально дышать. -Я тоскавал по тебе. Присаживайся,-он указал на место рядом с собой.
Девушка аккуратно опустилась на тахту, боясь ненароком сделать больно своему малышу в утробе. Улугбек притянул её к себе, нежно обняв одной рукой.
-Что же за красота сидит со мной?-искренне улыбнувшись, спросил Улугбек, а после чинно поцеловал девушку в лоб.
-Ведь даже никто и подумать не мог, что я окажусь подле нашего всемогущего повелителя,-усмехнулась Интисар, улыбнувшись уголками губ.
Что Улугбеку нравилось в Интисар, так неуемный подъём и оптимизм, хотя иногда она могла становиться задумчивой и тихой. Но рядом с любимым человеком она раскрывалась, как ни с кем другим. В этом она напоминала Улугбеку его мать. Гавхаршад Бегим когда-то тоже была жизнерадостной и оптимистичной, тихой и спокойной, любящей своего мужа, но сейчас же с ним под одним куполом живёт властолюбивый человек, который может начать враждовать даже с родным сыном, ради того, чтобы вся власть была сосредоточена только в её руках. Он будет воевать с родной матерью, дабы в конце-концов угомонить её, успокоить. Эта война должна быть священной. Война должна будет покончить с этой враждой между матерью и сыном, но он даже и подумать не мог, к чему это всё может привести...