86(16)-Нарушая законы и разрушая принципы.
Я безнаказанно попирала закон - закон, по которому этот мир принадлежит мужчинам.
Пауло Коэльо. Мата Хари. Шпионка.
---------------
~Весна 1425 года~
|POV Автор|
Прохладный вечерний ветер обдувал просторную террасу главных покоев гарема, где находилась зелёноглазая госпожа, оперев руки о мраморные перила. Своими изумрудными глазами она, словно коршун, наблюдала за всем происходящем в городе. Взгляд её был полон амбиций и того, что некоторые называют уверенностью, а некоторые самоцелью. Она глубоко вобрала в себя чистый самаркандский воздух и глубоко выдохнула. Прохладный ветер развил в воздухе ночное платье женщина из тонкого серого атласа, который приятно ложился на коже. Она медленно прикрыла глаза, пытаясь придти в себя и всё переосмыслить.
Её любимая отрада, смысл её жизни, её первенец, не дождался её приезда и ушёл в поход, даже не попросив благословения. Она не могла понять, чем не угодила своему первенцу, чья жизнь была ей очень дорога. Быть может, он раньше уехал, не захотев увидеть мать его старшего сына, Ханику? Или, просто, того требовали обстоятельства? Правды, кроме самого Мухаммада Тарагая никто не знает...
На террасу вошёл Мустафа ага и, поклонившись, внимательно посмотрел на госпожу, стоявшую у самого подножия террасы.
-Госпожа, все паши и беи приняли Ваше приглашение, -оповестил главный, сложив руки в замок перед собой.
-Прекрасная весть, Мустафа,-улыбнулась Гавхаршад, развернувшись лицом к евнуху.
Её тёмно-каштановые распущенные волосы перелились в свете ночной луны и нескольких горящих факелов на террасе.
-Госпожа, не опасно ли встречать их прямо в зале Совета Заседания Дивана?-осторожно спросил Мустафа ага.
-Если бы я боялась всего подряд, я бы сейчас не стояла на этом месте и не разговаривала с тобой, а давно бы уже гнила в сырой земле, Мустафа ага,-вновь, самоуверенная ухмылка появилась на лице Гавхаршад.
Мустафа ага склонился в знак того, что согласен со словами своей высоко почтенной госпожи, ведь, если бы она боялась перемен, людей и новых обстоятельств, она бы не стала тем, кем она сейчас является - главной госпожой государства, матерью повелителя и той, которая в тени своего старшего сына управляет государством...
***
Мужчина медленно перебирал тёмную не длинную бороду. Взгляд его тёмно-карих глаз был серьёзным и, в некоторой степени, задумчивым. Нахмурившись, он облакотился на широкий трон, отложив руки на колени.
Прикрыв на мгновенье глаза, он вспомнил, как перед его отъездом, его вторая жена, Асмира Ханым, просила его повременить с отъездом и дождаться приезда его матери, но он не желал видеть ни свою мать, ни Ханику, которая, наверняка, вновь начала бы просить у него прощения.
Он не мог простить мать, которая за его спиной в тайне встречается с его пашами и беями, он поверить не мог, что тот человек, который ближе всех к нему, так предаст его. Разве может какая-то мать так предать своего родного сына, того, кого сама породила и воспитывала? Быть может, безграничная власть затуманили разум этой зелёноглазой госпожи и заставил предать родного сына? Или же именно во власти она нашла своё спасение и успокоение? Он мог ответить точно, почему его мать стала такой, но он точно знал, что она координально изменилась, став из спокойной и тихой госпожи, в монстра, который рушит всё на своём пути...
В шатёр вошёл седовласый Махмуд паша и, поклонившись, он внимательно посмотрел на своего господина и родственника со стороны его жены, Солихи Султан Бегим.
-Повелитель, пришли вести от наших разведчиков,-оповестил главный визирь государства задумчивого повелителя.
-Что же они сообщают?-нахмурив брови, спросил Улугбек.
-Лагерь противников, разбившийся у берегов реки Иссык-Куль, весьма слаб для отражения внешних нападений,-незамедлительно ответил визирь, сложив руки перед собой.
-Что же,-глубоко выдохнул Улугбек,-Начните собирать войска, Махмуд паша, мы направляемся в сторону Иссык-Куля,-казалось, он побыстрее хотел выйти на поле боя, чтобы забыть о всех, тех переживаниях, которые преследуют его на каждом шагу...
***
Голубоглазая девушка, сложив руки перед собой в аристократическом жесте, медленно шествовала по одному из коридоров дворца, шелестя подолом бледно-сиреневого платья, которое подчёркивало все её достоинства. Вслед за девушкой шли две её служанки, которые, опустив головы, не смели поднять на свою госпожу лишнего взгляда.
Ярко-голубые глаза молодой госпожи были задумчивыми, а тёмные брови сомкнуты на переносице. Её тёмные волосы, волнами спадавшие на хрупкие плечи, были увенчаны невысокой диадемой из бриллиантов и обрамляли нежное лицо девушки.
Навстречу ей деловито шла шатенка, чьи карие глаза недобро глядели на голубоглазую шатенку. Подойдя ближе к голубоглазой, шатенка остановилась и зло ухмыльнулась.
-Ну что, Асмира, горюешь, что твой глубоко любимый муж ушёл в поход?-поддела кареглазая шатенка, а её платье из ярко-красной парчи с вышитыми на ней узорами из мелких драгоценных камней, ярко в блеснуло в свете горящих факелов.
Асмира, также остановившись, спокойно посмотрела на свою соперницу, смерив её своими ярко-голубыми проницательными глазами.
-То, что ты обиделась на нашего повелителя, не должно касаться наших с ним отношений, ты учла это, Ханика?-устрашающе спокойно произнесла Асмира.
Ханика зло посмотрела на неё, испепеляя карими глазами, полными гнева и злобы.
-Да как ты смеешь так со мной разговаривать?!-возмущённо воскликнула Ханика.
-Так ты ещё и возмущаешься, Ханика? Ведь ты сама остановилась и подошла ко мне,-совершенно серьёзно заявила Асмира, ничуть не возмутившись.
Ханика, удивившись серьёзному тону Асмиры, подалась назад.
-Если у тебя есть какие-то претензии к повелителю, так обращайся к нему, а не ко мне,-скрестив руки на груди, заявила Асмира. -Я такая же мать наследников, как и ты, и ты не смеешь со мной так разговаривать.
Ханика уже в который раз за последние несколько минут удивилась такому тону своей соперницы. Она уже было хотела что-то сказать, но её опередила Асмира:
-И если ты ещё раз подойдёшь ко мне ругаться, знай, я щадить тебя не буду и наказание ты получишь вполне серьёзное,-вновь оглядев Ханику презрительным взглядом ярко-голубых глаз, Асмира спокойно продолжила свой путь.
Ханика же, пытаясь придти в себя, не понимала, что случилось с Амирой за то время, пока сама Ханика отсутствовала в столице. Но никто не знал, что пришлось пережить самой Асмире за последние полгода...
***
Женщина строгим пронзительным взглядом изумрудных глаз оглядела каждого, находящегося в зале Совета Заседания Дивана. Никто из присутствующих, склонились в низком поклоне, боясь промолвить что-либо лишнее, ведь каждый слышал как зверски эта женщина обходилась с провинившимися пашами и беями, вовремя своего пребывания в Герате.
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь небольшие окна в самом верху помещения, освещали её светлый лик, а бриллиантовые драгоценности и такая же корона интересно переливались в этом тёплом свете.
Взмахнув рукой в повелительном жесте, женщина опустила руку на колено, предварительно поправив складки тёмно-серого платья, сшитого из парчи. Все паши и беи, оставшиеся охранять столицу, подняли голову, но по-прежнему боялись смотреть на мать повелителя.
-Итак, вы, наверное, понимаете, для чего я вас собрала?-все мужчины положительно кивнули, в знак согласия. -Во время отсутствия повелителя в столице, вы должны усилить охрану в городе и во всех его окрестностях, дабы сохранить мир и стабильность среди всего населения,-голос Гавхаршад был уверенным, внушающим доверие, а изумрудно-зелёные глаза целеустремленными, где таилась сила и внутренний стержень.
-Госпожа, приняты все меры по этому поводу, так что не беспокойтесь,-ответил мужчина, стоявший ближе всех к Гавхаршад Бегим.
-Прекрасно,-кивнув темноволосой головой, увенчанной высокой бриллиантовой короной, произнесла Гавхаршад. -Также увеличьте фондовые резервы благотворительных фондов, потому что в отсутствие повелителя ни один нуждающийся не должен в чём-либо нуждаться.
-Как прикажете, госпожа,-в один голос произнесли мужчины, всё ещё боясь взглянуть на властную госпожу.
Гавхаршад вновь кивнула, понимая, какой властью она обладает перед государственными мужами. Она понимала, что обладает таким авторитетом и властью перед государственными деятелями, каким не обладает даже сам Улугбек, покровительствовавший науке и искусству. Она понимала, что придаёт своего сына, собирая все эти Советы Дивана, нарушая вековые правила и устои, но ничего не могла с этим поделать,-пелена амбиций, гордыни и власти заволокла её глаза, душу и сердце, не оставляя место сочувствию, любви и милосердию...
***
Дубовые двери небольших покоев открылись, пропуская голубоглазую девушку. Её хрупкие плечи были опущены, а ярко-голубые глаза находились на мокром месте. Двери за ней захлопнулись, и она обессиленно прошла к своему ложу. Тяжело опустившись на него, вся тяжесть прожитых за последние пол года событий нахлынули на неё. Эта Ханика, сама не зная того, тронула ещё свежую рану в сердце этой молодой госпожи.
Перед глазами вновь предстали те неприятные моменты той ночи, когда она с сильными болями внизу живота проснулась ото сна, когда, еле встав со своего ложа, дабы пройти и позвать слуг, увидела на своей простыни лужу крови, когда её пронзительный звонкий крик разбудил всех обитателей дворца и то, что с её ярко-голубых глаз градом хлынули горькие слёзы, а она сама обессиленно упала на пол, придерживая низ живота.
Она узнала о своей беременности через три недели после отъезда Гавхаршад Бегим и Ханики, она была настолько счастлива, что не могла не на радоваться с Улугбеком, который полноправно разделял её счастье. Они не успели ещё оповестить об этой новости Гавхаршад Бегим, которая только добралась до Герата, но сам тот факт, что Асмира забеременела, наполнял молодую семью счастьем, любовью и радостью. Но через две недели, девушка начала себя плохо чувствовать. Её начало часто тошнить, и несколько раз она теряла сознание, и от здорового цвета лица ничего не остались, на его место пришла болезненная бледность и впалые круги под глазами. И вот, в одну из таких неспокойных ночей она потеряла ребёнка, которого ждала целых два года. Её горю не было конца, все несколько месяцев, пока во дворце отсутствовала Гавхаршад Бегим и Ханика, Асмира горевала по ещё не родившемуся, но уже умершему ребёнку.
...-Не переживай, Асмира, ты ещё ни одного ребёнка мне подаришь,-ободряюще улыбнулся Улугбек, тепло посмотрев на свою вторую жену.
-Ты обещаешь?-шмыгнув носом, спросила Асмира.
-Обещаю,-тёмно-карих глазах Улугбека отразилась вся та любовь, которую он питал к этой девушке.
Он принял её в свои крепкие объятия и нежно поцеловал в макушку, радуясь, что смог успокоить свою любимую...
С ярко-голубых глаз хлынули непрошенные слёзы, которые она не в силах была сдержать. Её любимый мужчина ушёл в поход, оставив её одну с этим горем. Она давно уже поправилась, а лицо приобрело здоровый оттенок, впалости вокруг глаз исчезли, но все же, нет той искры в этих голубых глазах, что была до этого. И никто не сможет увидеть её израненную душу, никто не сможет понять, что пришлось ей пережить. Никто и никогда... Лишь она одна и никто больше...
***
Изумрудные глаза меланхолично рассматривали небольшую резную шкатулку. Открыв его, женщина вытащила оттуда первое попавшееся письмо и медленно развернула его. Свет от горящих свечей освещал давно написанное письмо. Принявшись читать витиеватые слова письма, Гавхаршад невольно вздрогнула, вспоминая письмо своего старшего сына многолетней давности.
"...Моя дорогая матушка, мне так не хватает Вас и отца-повелителя. Порой, мне кажется, что я в заточении во дворце Самарканда, но затем я вспоминаю, ради какой миссии я сюда прибыл, и мне становится легче. Вспоминаю Ваши тёплые и добрые изумрудные глаза, и мне становится как никогда спокойно на душе, словно, груз с плеч свалился..."
С глаз Гавхаршад невольно потекли несколько слезинок, но она умело стёрла их с лица. Вновь свернув письмо, она положила его обратно в шкатулку, после закрыв её.
Она вспомнила те радостные моменты, когда получив новое письмо от своего любимого Улугбека, с трепетом раскрывала его и медленно прочитывала его. Но те времена прошли, её сын окончательно повзрослел и окончательно отошёл от покровительства своей матушки.
Импульсивно поднявшись с тахты, Гавхаршад целенаправленно посмотрела на входную дверь.
-Мустафа ага, Нурислам ага, Дильбар хатун,-громогласно позвала Гавхаршад своих преданных слуг.
Они тут же вошли в покои, будто ждали её приказов у самых дверей покоев. Трое почтенно поклонились и внимательно посмотрели на свою любимую госпожу.
-Чего желает наша госпожа?-спросил Мустафа ага, сложив руки перед собой.
-Подготовьте на завтра мой экипаж, я желаю отправиться в центр города,-с интузиазмом приказала Гавхаршад, сложив руки перед собой в аристократическом жесте.
-Но для чего же это, госпожа? -недоумевал Нурислам ага.
-Пусть все видят и знают, кто является истинным правителем этого государства, -в изумрудно-зелёных глазах вновь блеснул не добрый огонь, отчего двое евнухов и главная калфа невольно вздрогнули.
Гавхаршад же, казалось, уже забыла про то, что связывало её со старшим сыном, которого она любила всем сердцем. Закрыв ту шкатулку с письмами Мухаммада, она одновременно закрыла своё сердце для какого-либо чувства или сострадания, став тем, кем больше всего боялась быть...человеком с каменным сердцем...