71. Колебание
Прошло несколько дней с тех пор, как первый выпуск шоу Эри взорвал интернет. С одной стороны, Айзаве нравилось то, что шоу возымело желаемый эффект и общественность погрязла в волнении. Эри уже почитала комментарии под своим видео и после была рада тому, что некоторые люди задумались о её словах. С другой стороны, Айзава был не очень рад некоторым вещам. Шоу Эри критиковали, и хотя непосредственно под её шоу критики было в скудном количестве, это не касалось телевизионных новостей. Но, кажется, и с этим было всё в порядке. Поначалу трио взрослых — Айзава, Ямада и Каяма, — волновались, что критика плохо повлияет на психическое состояние Эри, но она сказала, что ей просто нужно стараться дальше для людей, которые её уже поддержали и... это было всё. Айзава не думал, что всё так просто, но силком заставить Эри пролить свет на истину он не мог. Впрочем, Эри не опускала руки; в ней было столько невысказанной надежды, столько радостной нетерпеливости и новых идей, что Ямада и Каяма на ближайшее время выдохнули с облегчением. Но не Айзава.
Герой-собака Гончий рыкнул приветствие, как только Айзава и Эри зашли в его кабинет. Оба уселись на диван. Эри разглаживала складки юбки на коленях, пока Инуи, чьё лицо походило на собачью морду, стягивал намордник.
— А можно вопрос? — вдруг произнесла Эри.
— Спрашивай, — больше прорычал, чем сказал Инуи, но в его тоне не было и капли угрозы.
— А вы знакомы с офицером Сансой?
— Виделся по долгу службы пару раз.
Эри взволнованно оглянулась на Айзаву, но Айзава не мог понять, что она от него хотела, и потому склонил голову.
— Мм, — она снова посмотрела на Инуи. — ...а от Сансы пахнет кошкой?
Айзава вздёрнул бровь. Инуи сначала молчал, пристально сощурившись на Эри, а затем лающе рассмеялся и хлопнул рукой по столу.
— Мой нюх острый, девочка, — прорычал Инуи, и Эри заинтересованно подалась телом вперёд. — Такой острый, что иногда мне это мешает, и в более-менее безопасной обстановке, таких как полицейский участок, я его подавляю.
Эри разочарованно опустила плечи.
— Но обещаю тебе, — решительно продолжил Инуи, — что если я встречусь с офицером Сансой ещё раз, то я тщательно обнюхаю его и дам тебе ответ!
Айзава подавил в себе весёлое фырканье, когда представил себе эту картину. Ему бы хотелось увидеть кошачье лицо Сансы в тот момент, когда собачье лицо Инуи зароется ему в шерсть.
Эри ярко улыбнулась и поблагодарила Инуи. Теперь, когда разговор начался с приятной ноты, Айзава надеялся, что так продолжится и дальше.
— Знаешь ли ты, для чего предназначен мой кабинет? — спросил Инуи. — Знаешь ли ты, почему ты здесь?
— Студенты приходят к вам, чтобы поговорить о своих проблемах. Я здесь, чтобы тоже с вами поговорить? Но у меня нет проблем...
Отрицание не было хорошей вещью, но это можно было отложить на потом.
— У меня есть проблема, Эри, — мягко сказал Айзава, и Эри округлила глаза.
— У вас проблема? Какая?
— Мне нужно провести с тобой важный разговор, и Гончий здесь, чтобы помочь мне.
— О. Мм... Хорошо!
— Теперь, когда ты, Эри, готова внимательно слушать, Айзава начнёт.
Эри приняла решительный, почти воинственный вид, будто готовилась отбивать Айзаву от стаи голодных чаек. У Айзавы скрутило желудок. Заглянув ей в глаза, он погладил её по голове.
— Я и Исцеляющая Девочка кое-что умолчали про твою причуду. — Айзава проследил за выражение лица Эри и заметил там лишь ожидание.
Набрав воздуха в лёгкие, Айзава рассказал ей о том, что её причуда сильнее, чем могла показаться на первый взгляд. Он объяснил ей чуть подробнее про перемотку и дал осторожно знать, что в итоге стало бы с крысой, если бы она не остановилась. Эри, опустив голову, погрузилась в молчание, и чем больше проходило времени, тем больше Айзава волновался.
— Та птица из лагеря... — прошептала Эри. — И моя подруга из приюта...
Эри вздрогнула; плечи сжались, руки направились к груди, она подняла на Айзаву пугливый взгляд.
— Тогда у тебя случилось истощение, и ты потеряла сознание.
— Но если бы я не... — Эри дрожащей рукой коснулась рога. — Моя причуда... опасная? — прошептала она с потерянным видом. — Я могла уби-
— Эри, — вмешался Инуи, и она метнула в него взгляд. — Разве ты не говорила на своём шоу, что опасных причуд не бывает?..
Движимая целью вернуть брата в более доброе общество, Эри могла быть уверенной в своих словах, которые она говорила другим, но она всё ещё оставалась ребёнком, чей путь принятия только начался. Инуи медленно выводил Эри на разговор, пока Айзава тихо сидел рядом. Чем больше Инуи пускался в объяснения её же слов из шоу, тем больше Эри расслаблялась. На её лице, перед выходом из кабинета, проскочила смущённая, благодарная улыбка:
— Спасибо, мозгоправ Гончий!
— ...Мозгоправ?.. — услышал Айзава и поспешно захлопнул дверь. В присутствии Эри нужно выражаться об Инуи как-то иначе.
И всё-таки, закончив с сессией у психотерапевта, Эри осталась взволнованной. Её пальцы крепко сжали ладонь Айзавы, а между её бровей пролегла глубокая складка.
— Ты всё ещё хочешь к ребятам? — поинтересовался Айзава. — Ничего страшного, если ты передумала.
Айзава уже собирался написать одному из коллег с просьбой поменяться сменами, но Эри ответила тихим, но решительным согласием. Как только Эри появилась в гостиной, послышался восторженный писк Ашидо, который вызвал у Айзавы желание захлопнуть уши. Он не думал, что кто-то мог быть хуже Ямады.
— Суперзвезда Эри! — вскричала Ашидо, и откуда ни возьмись она достала хлопушку, тут же дёргая её за нитку. Часть блёсток упала на Айзаву. Что ж, Айзава готовился к чему-то подобному; Эри появилась в гостиной 1-А класса лишь второй раз с момента их переезда.
Эри хихикнула и приняла руку от Ашидо, её отвели к дивану, где уже сгруппировались студенты, заинтересованные в её шоу. Бакуго и Иида, ну точно натренированные псы, уже следили за обстановкой с разных концов гостиной. Бакуго делал это более тонко — он слегка скосил взгляд, помешивая что-то в кастрюле. А вот Иида, напротив, просто встал столбом у дивана, как натянутая струна, но в целом это было его обычное поведение, не вызывающее никаких вопросов.
Уходя, Айзава решил ещё раз оглянуть гостиную, но вдруг на мгновение остановился. Спина Минеты сгорбилась; он сидел за столом над учебником. От Эри его разделяло по крайней мере несколько метров и скопление студентов, но ракурс и перспектива в глазах Айзавы были такими, будто Минета был на расстоянии протянутой руки от Эри.
Сначала мозг Айзавы заскрипел, а после бешено завертелся. Он поспешно вышел из гостиной, и с каждым шагом его сердце ускоряло свой ритм. Он забыл. Он забыл.
Нападение Лиги и похищение Шинсо; больница с травмированными студентами, родители и их благодарности, не доходящие до ушей Айзавы; его, Кана и Цукаучи бесплодные попытки выйти на след Лиги; пресс-конференция; Каминари и убийство Мунфиша, его родители и бабушка; Геройская Комиссия, возращение Рэгдолл из плена; вылазка Шинсо в город вместе с Лигой, информация о Все За Одного и причуда Шинсо; перманентная бессонница и прочее, прочее, прочее... В диком водовороте Айзава забыл нечто важное. Он хотел вернуться из тренировочного лагеря и поговорить с Незу о поведении Минеты, но после инцидента с Лигой Айзава забыл и, каждый раз смотря на Минету, относился к нему как к одному из своих студентов, переживших шок из-за нападения злодеев.
Долгое время Айзава оправдывал Минету из-за того, что он находился в пубертатном возрасте, при котором было естественно испытывать романтический интерес. Неумелый флирт среди подростков был нормален, в стенах Юэй Айзава чего только не наблюдал. Однажды он застал обнимающуюся парочку в раздевалке и, вспоминая, как он и Ямада делали ровно то же самое, оставил парочку на минутку в покое, пока громко не откашлялся. Наблюдая за своим классом, он видел, как Мидория краснел, смотря на Урараку, и как он заикался, когда с ней говорил. Урарака реагировала похожим образом на Мидорию. У Оджиро менялось выражение лица — он выглядел растерянным и смущённым, когда беседовал с Хагакуре. Парни в коридорах засматривались на Яойорозу и её фигуру. Множество девушек пыталось познакомиться с непрошибаемым Тодороки. В конце концов, Айзава был свидетелем того, как в начале учебного года Каминари неуклюже, но уверенно подкатил к каждой девушке в классе 1-А. С уст Каминари даже вырвался неуместный комментарий в сторону фигуры Яойорозу, но поняв, что ей это совершенно не понравилось, что она смутилась и расстроилась, он отступил. Он отступил и от Джиро, которая ответила ему грубым отказом. Он знал, когда остановится.
Но Минета не останавливался.
Многие девушки испытывали отвращение к его комментариям, но за слова, которыми можно было ранить, Айзава мог лишь отчитать и просветить Минету в том, где он не прав. Исключение с курса героя было крайним случаем, к которому Айзава очень долгое время не прибегал — он видел в Минете потенциал. Он не прибегал к этому и после того, как на беспричудных спаррингах Минета пытался коснуться груди Яойорозу. На тот момент Айзава думал, что это был единичный случай, что это были гормоны, эмоциональный порыв, и вновь отчитал Минету в своём кабинете, простив ему эту ошибку из-за его реакции на слова об исключении. Минета выглядел так, будто стыдился того, что хотел сделать. Нескончаемые слёзы текли из его глаз на покрасневшие щёки, его голос надрывался от извинений, а тело сотрясалось от рыданий. Айзава знал, что это отчасти манипуляция, но Минета, казалось, вкладывал искренность в свои извинения, и ему пришлось отступить.
Айзава забыл, но вспомнил.
Тренировочный лагерь, Шинсо и Монома шли по коридору после ментальной тренировки, которую им провела Рэгдолл. Айзава направлялся к Шинсо, чтобы сообщить об инциденте с причудой Эри и птицей, которую она и Кота хотели вылечить. Эри была в лазарете и звала брата, ей нужно было его присутствие. Тогда в коридоре Айзава услышал приглушенный голос Шинсо и попытки Мономы остановить его неуправляемые комментарии о Минете.
Минета говорил Эри, что она вырастет очень симпатичной, гневно сокрушался Шинсо, Минета дотронулся до её ладони!
И после Айзава вынюхал у Шинсо подробности. Шинсо огородил Эри от общества Минеты, а Минета тем временем не порывался что-то предпринять, по крайней мере, не с Эри. Но были другие. Тот случай с Яойорозу, где покусились на неприкосновенность её тела, был не единичным — с этим столкнулась Ашидо. После практического экзамена Ашидо, положив голову на стол, уснула, пока дожидалась Каминари и Шинсо, чтобы после вместе с ними отпраздновать прохождение экзамена в кошачьем кафе. Минета хотел заглянуть под её юбку. Минета заинтересовался её нижним бельём, потому что костюм Ашидо во время экзамена порвался прямо по шву, и она от переизбытка эмоций проорала это в камеры. А в тренировочном лагере Минета так же хотел подглядеть за нагими девушками в источниках — и свидетелями этого были все парни, даже Кота.
Минета не флиртовал с понравившимися ему людьми, как неуклюжий эмоциональный подросток со скачущими гормонами, из-за которых его поведение могло нарушать границы. Минета готов был прибегнуть к домогательствам.
На полпути к своей комнате Айзава изменил направление. Он даже не постучался в кабинет директора — Незу должен был увидеть его на камерах, — и просто распахнул дверь. Затем он вывалил всё.
На следующий день после занятий Айзава повёл Джиро в кабинет Незу. Джиро присела на край дивана и посмотрела на Незу. Айзава видел, что за её невозмутимостью кроется волнение.
— У тебя абсолютно нет никаких проблем, — с улыбкой сказал Незу, и часть волнения из осанки Джиро исчезла. Она посмотрела на Айзаву.
— Но вы чем-то обеспокоены.
Айзава тяжко выдохнул.
— Расскажи о всех своих опасениях насчёт Минеты.
Джиро выпрямилась. Её взгляд стал стальным.
Она не задала ни одного вопроса, и сразу же заговорила. О том, как Минета с начала учебного года предпринимал множество попыток подглядывать за девушками в раздевалках. О том, что не только девушки из 1-А класса стали жертвами его пошлых, грязных комментариев — однажды он довёл до слез девушку из 1-Б класса. Были упомянуты горячие источники, о которых Айзава уже знал. С переездом в общежития поведение Минеты усугубилось. Минете удалось увидеть абсолютно всех девушек — Яойорозу, Урараку, Хагакуре, Ашидо, Асуи и Джиро — в полотенцах, когда он «перепутал» мужские и женские душевые спустя полторы недели переезда. И... Минете всё-таки удалось дотронуться до груди Яойорозу, когда она склонилась к морозильной камере холодильника ближе к ночи, когда в гостиной никого уже не было.
Незу явно был заинтересован последним фактом, но скрыл интерес мягкой улыбкой.
— Спасибо, что рассказала нам об этом.
Джиро кивнула и посмотрела на Айзаву, вздёрнув бровь.
— Вы и так сделали слишком много, поэтому избавьтесь от вины на своём лице.
Айзава напрягся, но спустя секунду фыркнул и покачал головой. Причина, по которой в кабинет была вызвана именно Джиро, крылась в том, что она умела говорить фактами, ограничивая свою эмоциональность. Но Айзава упустил другую деталь — помимо этого она была слишком проницательна и прямолинейна.
— Могу ли я спросить кое-что, Джиро? — обратил на себя внимание Незу и продолжил мягким тоном: — По какой причине все вы не были заинтересованы в том, что поставить в известность учителя Айзаву? Пойми меня правильно, мы никого не обвиняем. Просто разве не было бы лучше, если бы мы узнали об этом чуть раньше?
— Кто такой Минета против кучки злодеев? Он всего лишь жалкий извращенец, а не головорез. — Но несмотря на то, какой невозмутимой выглядела Джиро, в тоне её голоса угадывалась неуверенность. Видимо, она сама это поняла; её плечи поникли. — Я хотела сказать раньше, но я всегда медлила, считала это неважным. Мне не казалось всё это таким серьёзным. Я-
— Джиро, — остановил её Айзава и отдал ей должное: — Как и сказал директор Незу, мы никого не обвиняем. Кроме одного человека, ясно?
С промедлением Джиро кивнула, и её отпустили.
Спустя пару дней Минета и господин Минета сидели на диване в кабинете Незу. Отец был копией сына, был чуть выше него, но оставался таким же низким; это было единственное, что отличало его от среднестатистического мужчины. Незу сложил лапы на столе и выглядел предельно серьёзным — вместо привычной чашки чая рядом был ноутбук. Айзава разделял троих людей, сидя в кресле, поставленным на бок — так он мог не только замечать детали, но и находится на нейтральной территории. Не рядом с директором, но и не рядом со студентом и его отцом.
Были произнесены дежурные приветствия, прежде чем господин Минета подал хрипловатый голос:
— Почему меня вызвали? Мой сын что-то натворил?
Минета не выглядел напуганным, напротив, вздёрнул подбородок в жесте неповиновения, словно думал, что всё обойдётся.
— У вашего сына серьёзные проблемы с поведением, которые пагубно влияют на общий эмоциональный фон в классе, — ответил Незу и выждал время; брови господина Минеты сошлись в переносице. — На вашего сына поступили многочисленные жалобы от девушек...
Незу пустился в объяснения, а Айзава следил за выражениями лиц отца и сына. Незу почти закончил говорить о пошлых, грязных комментариях, однако господин Минета его грубо прервал:
— Как на такое вообще можно жаловаться? — возмутился он. — Мой сын всего лишь подросток. То, что ему нравятся фигуры девушек, ещё не значит, что его за это нужно отчитывать. Знаете ли, трудно контролировать биологические процессы. Это просто гормоны.
Уголок губы Минеты дёрнулся, но не превратился в ухмылку. Однако было понятно, что именно этих слов он ожидал от своего отца.
— Но это не оправдывает того, что из-за комментариев вашего сына девушки не чувствуют себя в безопасности, — заметил Незу.
— Как тогда они вообще попали в геройский класс, если парочка слов их так сильно пугают? — отозвался господин Минета. — А что с ними дальше будет? Разве эти девушки не должны быть готовы к подобным комментариям в будущем? Стоит им только официально выйти на службу, как СМИ начнёт обсуждать их за каждое действие. Считайте, что мой сын делает им одолжение, закаляет их характер. Если им это не нравится, зачем они вообще ввязались в героизм?
Минета пару раз кивнул; его сощуренный взгляд на Незу был полон высокомерия.
— Дело не только в словах вашего сына. — Незу развернул ноутбук к двоим людям, и как только Минета увидел, что на экране отображается гостиная 1-А класса, вскочил с дивана и крикнул:
— Эй! Это незаконно! Это вторжение в частную жизнь!
— Это общее для пользования помещение, мало отличающееся от обычного коридора в стенах Юэй, — спокойно пояснил Незу и ответил господину Минете на невысказанный вопрос: — Родители подписали документ о согласии на переезд их детей и тем самым согласились с пунктом о более тщательном наблюдении за ними в целях безопасности после инцидента с Лигой Злодеев. — И, не дожидаясь ответа, Незу ткнул лапой в клавиатуру и включил видео.
Двери гостиной открылись и остались распахнуты. Яойорозу шла через помещение, но вдруг согнулась — она потянулась к чьему-то пледу, лежащему на полу. Тем временем Минета юркнул в открытые двери и, ступая на цыпочках, скрыл своё маленькое тело за диваном, так что даже когда Яойорозу выпрямилась и перекинула плед через спинку дивана, она ничего не заметила и пошла дальше. Яойорозу миновала большой стол для приёма пищи и направилась к кухонным шкафчикам, и пока она там рылась, Минета пробежал и спрятался за коробкой. С упаковкой сока в руке Яойорозу подошла к холодильнику, открыла его и низко согнулась к морозильному ящику; её взгляд не мог заметить то, что было сбоку — дверца холодильника мешала ей увидеть, что она была не одна. Минета вышагнул из-за коробки и прокрался к ней, резко обогнул дверцу, а затем — схватил её за грудь, едва приподняв руки. Яойорозу отпрянула и моментально среагировала — она вдарила Минете по лицу, да так, что его тело откинулось на пол. Она шокировано посмотрела на Минету, который ей что-то кричал, а когда он потянулся за фиолетовым шаром на голове, в спешке убежала.
День назад Айзава вместе с Яойорозу сидел у себя в кабинете и спрашивал у неё согласие на показ этой видеозаписи, так что сейчас он всё это время искоса следил за выражением лица господина Минеты. Поначалу он был просто хмурым, но под конец видео его лицо исказилось в гневе.
— Возмутительно! — прокричал господин Минета. Что ж, отец наконец понял, что натворил его сын. — Вы вызвали меня по такому невинному поводу?! Все мальчики дёргают понравившихся им девочек за косички!
— Вот именно! — поддакнул Минета. — Она меня, вообще-то, ударила! Папа, помнишь мой синяк на лице?! Это она!
Айзава и Незу посмотрели на отца и сына, едва скрывая шок.
— Ну и что, что он просто её коснулся?! Моему сыну нанесли телесную травму! Умышленное причинение вреда здоровью! Мой сын мог и без глаза остаться из-за этой девушки!
— Вот-вот!..
— Господин Минета, — вклинился Незу. — Послушайте...
Айзава глубоко вздохнул. Причина, по которой матери Минеты не было в кабинете директора, была простой — она была в разводе с его отцом. Теперь, исходя из услышанного, Айзава быстро сделал вывод — господин Минета имел определённое мнение о женщинах и, видимо, это мнение было результатом того, как именно сложилась его семейная жизнь. Мать Минеты выплачивала алименты и строила свою жизнь отдельно от бывшего мужа и сына. Помимо этого, было понятно, что отец пёкся о благополучии сына и уделял ему достаточно внимания, в отличие от его матери. Господин Минета не только любил своего сына, но и учил его жизни, руководствуясь своим опытом. Руководствуясь своим разочарованием и озлобленностью. Минета тем временем отплачивал своему отцу тем же — вкушал каждое его слово, слушался его и, естественно, любил его. Как не любить родителя, который заботился о тебе, поощрял твои действия и защищал тебя?
Айзава сталкивался с многими родителями, которые пагубно влияли на своих детей. Обычно это касалось пренебрежительного отношения к детям, эмоционального и-или физического насилия в их сторону. Иногда всё вместе. И с такими родителями было справиться намного проще, чем с отцом, который прямо сейчас, надрывая глотку, рьяно оправдывал своего сына.
Айзава, вдохнув воздуха в лёгкие, сквозь шум прогрохотал:
— Как классный руководитель, я исключаю студента Минету Минору из своего класса. — Айзава выдержал паузу, дождавшись, когда господин Минета посмотрит на него, и продолжил: — Я исключаю вашего сына за негероическое поведение.
Несколько секунд тишины, прежде чем Минета, растеряв свою уверенность, истерично крикнул:
— Нет! Вы не можете этого сделать! — Глаза Минеты наполнились крупными слезами, которые тут же потекли по его щекам. Не получив ответа, Минета обернулся к своему отцу и вцепился ему в руку. — Папа! Папа, скажи ему! Это полный бред!..
Господин Минета был ошеломлён; он уставился на Айзаву расширенным взглядом и не среагировал на сына, дёргавшего его за руку. Айзава правда надеялся, что взрослый человек поймёт всю серьёзность ситуации, поймёт, что покорное поощрение — не выход, что, защищая сына таким образом, он делает только хуже.
Продолжая стойко смотреть в глаза господина Минеты, Айзава продолжил:
— Девушка с видеозаписи, Яойорозу Момо, на данный момент не рассматривает возможность подачи заявления о домогательствах, поскольку верит, что ваш сын может исправиться.
Господин Минета поджал губы. Несмотря на то, что ранее он защищал своего сына, было видно, что теперь он понял реальное положение вещей — благополучное будущее его сына оказалось под угрозой. Он взглянул на Минету с таким страхом в глазах, что это было красноречивее любых слов.
— Я не сделал ничего плохого! — крикнул Минета, ослеплённый гневом. — Это просто гормоны! Папа! Они ничего не понимают! Она оставила синяк на моём лице! Папа!
Господин Минета сглотнул, его кадык дёрнулся.
— С этого момента ваш сын будет обучаться в общеобразовательном классе, — взял инициативу Незу, и господин Минета с промедлением повернул к нему голову, — а его новый классный руководитель будет поставлен в известность о причинах исключения из класса учителя Айзавы. Если поведение вашего сына останется прежним, то будет рассмотрено его полное исключение из академии Юэй и заявление со стороны Яойорозу Момо, скорее всего, уйдёт в оборот.
— Папа!
— Выйди из кабинета, — напряжённо сказал господин Минета.
— Папа?..
— Минору.
Минета от потрясения умолк. Айзава думал, что снова будут протесты, но Минета, сотрясаясь всем телом от гневных слёз, в полном неверии медленно покинул кабинет.
— Теперь, когда вы наконец готовы слушать, — начал Айзава, и его взгляд помрачнел, — я должен сообщить вам кое-что ещё.
Айзава рассказал о восьмилетней девочке и о том, как Минета, коснувшись её руки, выдал комментарий о ней, сказав, что когда она вырастет, то станет очень симпатичной.
В своей карьере Айзава имел дело с людьми, чья наклонность касалась детей, и, исходя из опыта, Минета не обладал такой наклонностью. Но если поощрять его поведение дальше, то рано или поздно всё может выйти из-под контроля.
Господин Минета опустил голову к полу, его взгляд был полностью опустошён. Дальнейшее Незу взял на себя. Незу рассказал господину Минете об успехах его сына в учёбе, о том, что если изъять из внимания проблемы с поведением, Минета вполне успешно сможет окончить общеобразовательный класс в Юэй и поступить в любой интересующий его институт. Но это случится лишь в том случае, если Минета получит помощь, поэтому Незу проинформировал отца о медицинских центрах. О перспективе стать героем в будущем речи даже не шло.
На следующий день во время занятий 1-А класса Айзава сопроводил господина Минету и его сына в общежитие; в угрюмом, напряжённом молчании вещи были собраны, а комната освобождена. От взгляда Айзавы не ушло то, как Минета цеплялся за отца, как он был растерян и испуган, но Айзава ничего не мог с этим поделать. Действия имели последствия, а Минету предупреждали не раз и не два.
Иида, по просьбе Айзавы, к вечеру собрал весь класс в гостиной. Новость об исключении Минеты из класса героев была воспринята как должное. Реакции студентов были разными, но все сводились к одной — к облегчению.
Часть груза с плеч Айзавы пропала, но продлилась недолго. Мэра позвонил и сказал ему проверить почту. Так что, запершись в своей комнате, он включил ноутбук. Видеозапись была короткой, так что Айзава просмотрел её меньше, чем за пять минут, но его голова не утихла даже во время ночного патруля.
Оджиро говорил ему, что оружие захвата пропало, предполагал, что оно было утеряно в раздевалке в здании, где проводился экзамен на лицензию.
Это было не так.
Оружие захвата было украдено уборщицей, которую упоминал Оджиро.
Сначала Каминари столкнулся с уборщицей в коридоре и сбил её с ног, короткий разговор между ними прервался, потому что Оджиро распахнул дверь раздевалки и высунул голову в проём. Каминари ушёл к нему, а уборщица, тихо стоя у двери, подслушивала их до тех пор, пока вдруг не отпрянула и не уронила ведро, создавая шум. Она вошла в раздевалку, а потом, дождавшись, когда Оджиро и Каминари уйдут, поспешно вышла, озираясь по сторонам, и на ходу запихнула оружие захвата в ведро, сверху накладывая какую-то тряпку.
Личность уборщицы установили — это была женщина, которая не работала уборщицей, а была медсестрой. Во время экзамена и после него она была на работе, что и подтвердили видеозаписи, изъятые из больницы, и сотрудники, работавшие вместе с ней в тот день. Её причуда никак не была связана с тем, чтобы сделать копию себя.
Кто-то испытывал интерес к тому, чтобы подслушать разговор студентов из Юэй, из класса 1-А, а не кого-то из других академий. Кто-то, кому понадобилось оружие захвата. Лига? У Айзавы были лишь догадки.
На третий час патруля связное устройство Айзавы пиликнуло ему в ухо — случилось что-то, где нужно его вмешательство. Айзава принял входящий вызов, но вместо привычного голоса оператора прозвучал голос Цукаучи:
— В твой район уже отправлен герой, который прибудет через пять минут. Ты нужен мне здесь.
Это было всё, что сказал Цукаучи, и Айзава, не щадя силы, примчался в полицейский участок в кратчайшие сроки. В коридоре его встретил Санса. Обычно улыбчивый Санса на этот раз имел серьёзное выражение, и, без приветствия, он поспешным шагом отвёл Айзаву в кабинет Цукаучи.
— Они близко. Десять минут, не больше. — Затем Санса скрылся.
Каждая мышца в теле Айзавы напряглась, он прошёл прямо к столу и остался стоять. Цукаучи провёл рукой по изнеможённому, усталому лицу.
— Помнишь, ты интересовался пропавшим ребёнком?
Айзава помнил. Приёмная семья приняла Асу к себе и дала ей фамилию Гото. Айзава наткнулся на их дом случайно, когда патрулировал район, в котором была замечена Лига. На заборе дома была прикреплена фотография девочки и бумажки с пожеланиями покоиться с миром, снизу стояли коробки, где были свечи, всё было окружено свежими цветами, конфетами и игрушками. Всё указывало на то, что девочка умерла, но мимо проходящая старушка рассказала Айзаве другие подробности. Девочка бесследно пропала в лесу и горах на праздновании дня рождения отца. Было странным то, что родители похоронили её, не зная точно, жива она или нет.
— Так вот, — продолжил Цукаучи после подтверждения. — Её приёмных родителей объявили в розыск несколько дней назад. Расследование показало, что отпечатки, найденные в их доме, принадлежат членам Лиги и... — Цукаучи напряжённо умолк.
На секунду зрение Айзавы помутилось. Оружие захвата украли.
— ...Шинсо? — Голос Айзавы был бледный, потерянный и наполненный пустотой.
Цукаучи тяжело вздохнул.
— Его отпечатки были найдены на подоконнике кухонного окна там же, где и отпечатки Спиннера и Магне. Так же отпечатки его пальцев нашлись на рамке с семейной фотографией. Спальная комната имела признаки борьбы.
Айзава, слабея, опустился на стул и, прикрыв глаза, сжал лоб ладонью.
— Свидетели?
— Нет. Только одна видеозапись с видеорегистратора машины соседей.
Цукаучи развернул к Айзаве ноутбук.
Видеозапись была снята издалека, качество плохое. На зернистом видео три смазанные фигуры будто появились из мрака впритык к забору дома. Слишком темно, чтобы увидеть лица и различить личности, но Айзава знал, где искать. У одной из фигур в районе плеч было что-то, что напоминало шарф. Иногда кому-то удавалось сфотографировать Айзаву издалека во время ночного патруля и после выложить фото в интернет. Оружие захвата на тех фото выглядело так же, как этот комок ткани. Видео закончилось на моменте, когда три фигуры прошли через забор, но Айзава продолжал смотреть в экран. Будто, если он будет смотреть достаточно долго, то увидит признаки иллюзии, увидит что-то, что разубедит его.
— Как только Комиссия узнает об участии Шинсо в этом инциденте, его статус из похищенного подростка, скорее всего, будет изменён на статус злодея. — Цукаучи не говорил, а резал ножом.
Айзава резко вскинул голову.
— Но ничего толком непонятно.
— Айзава.
— Свидетелей нет.
— Есть отпечатки.
— Никто не знает, как произошла борьба в спальне. Вдруг Лига вредила ему.
— Кровь на полу спальни принадлежала не ему.
— Это лишь косвенное доказательство.
— Айзава.
Айзава сжал челюсти. Он знал, что отрицать бессмысленно. Лига проникла в дом и похитила оттуда людей, и Шинсо принял в этом участие.
Цукаучи протяжно выдохнул.
— Я хотел, чтобы ты узнал об этом от меня, а не от кого-то ещё. Я позвоню тебе завтра и скажу, когда ты сможешь официально примкнуть к расследованию.
Кивок — это всё, что смог предоставить Айзава в качестве благодарности, прежде чем покинуть полицейский участок до того, как машины Комиссии припарковались.
На следующий день каждому классу на уроках Айзавы не посчастливилось; они столкнулись с внеплановыми тестами. Айзава не ворочал языком, а каждый студент молчал, смотря в бумаги с тестом. Тело Айзавы находилось в спальном мешке все занятия, но сам он не дремал. Закрыв глаза, он прокручивал в голове короткий разговор с Цукаучи, прокручивал зернистую видеозапись с тремя фигурами, прокручивал всю информацию, которая у него имелась.
Исцеляющая Девочка забрала Эри на прогулку со своими внуками. Вечерняя тренировка с Оджиро прошла как в бреду. Оджиро даже задал вопрос, всё ли в порядке, и Айзава не нашёл в себе сил ответить положительно, вместо этого он извинился и отпустил Оджиро. Он провожал пустым взглядом оружие захвата на плечах студента.
Его разум погряз в оцепенении. Множество вопросов наслаивалось друг на друга, но все они служили лишь одному — что упускал Айзава? От этого вопроса проистекало сотни других, на которых не было ответа.
В тот день, когда Лига и Шинсо в гражданской одежде объявились в городе, они следовали маршруту, который Айзава после воспроизвёл множество раз, пытаясь что-то вынюхать. Айзава знал этот маршрут наизусть, он знал его мысленно, он знал каждое дерево, каждый столб и каждый дом. Он помнил каждого человека, с которым говорил.
Айзава проверял свой телефон каждые полчаса, думая, что мог каким-то образом пропустить звонок. Но лишь незадолго до выхода в патруль, когда Айзава переодевался из грязного геройского костюма в чистый, Цукаучи наконец позвонил. Ни один из них не подавал звука какое-то время. Затем тихое:
— ...Извини.
Айзава крепко сжал телефон. Челюсти стиснулись.
— Причина?
Вздох.
— Комиссия закрыла тебе доступ к расследованию.
От потрясения Айзава чуть не отпрянул, затем гнев нахлынул на него.
— Какого хрена?
— Айзава, послушай.
— Нет, это ты меня послушай! Я герой, который сталкивался с Лигой, я чёртов опекун Шинсо!
А затем Айзаву озарило. Слова Ястреба всплыли в его мыслях:
...Скажу по секрету, Комиссия немного недовольна тем фактом, что ты — не без помощи моего нового друга Незу — провернул такой трюк с опекунством, так ловко обойдя закон о том, кто может быть героем, а кто нет...
Шинсо, чья мать была преступницей, был переведён с курса на курс вопреки закону — который запрещал ему становиться кем-то вроде юриста, следователя и, тем более, героя — в угоду другого закона, где статус Шинсо как опекаемого подростка позволял ему не быть дискриминированным в общественных благах. Лазейка, которую нашёл Незу и которой воспользовался Айзава.
— Айзава, я понимаю тебя, но-
— Забудь.
— Что?..
— Я не должен был на тебя кричать. Я понял тебя. Пока, Цукаучи.
Айзава резко сбросил звонок и опустился на диван с пустым взглядом. Обида Комиссии была настолько глубока? Таким образом они решили проучить Айзаву, надавить на него, показать, что с ними нужно считаться?
Эти мысли стали причиной, по которой Айзава был слишком не в себе, слишком зол, слишком рассеян, слишком разочарован, чтобы провести предстоящий ночной патруль. По его просьбе один из коллег согласился заменить его.
Он бесцельно брёл по общежитию, затем по двору Юэй, после по пустынным коридорам Юэй, брёл по лестнице вверх и вниз, он недолго постоял на крыше, смотря в холодное небо и снова ушёл бродить. Автопилот, похоже, не справился, потому что вместо того, чтобы привести его обратно в общежитие к его комнате со спальным мешком, ноги привели его к кабинету Незу.
Он зашёл без стука. На столе уже стояла вторая крохотная кружка с чаем. Айзава сел на стул, выпил чай и молчаливо попросил ещё. Незу был слишком задумчив, чтобы улыбаться, и наполнил кружку.
Айзава молчал, Незу молчал, и лишь редкие стуки фарфора о дерево прорезали тишину. Айзава смотрел в пол, смотрел на стены, смотрел в окно, смотрел на мебель. Он не смотрел на Незу, но Незу смотрел на него, выжидая.
Айзава боролся сам с собой, всегда боролся. Боролся каждый раз, когда мог переступить черту. Но он устал бороться.
Его взгляд, дикий и нерешительный, остановился на Незу. Айзава загнан в угол, ему нужна помощь. Его губы зашевелились. Голос тихий, почти испуганный, но в нём было достаточно силы, чтобы потребовать:
— Взломай государственные сервера полиции. Дай мне всё, что узнаешь о... Шинсо.
Глаза-бусинки удивлённо моргнули. Моргнули повторно. Ухмылка медленно прорезала морду Незу, как острый клинок.
— Хорошо!
Для Незу это просто. Незу уже взломал сервера Комиссии, перетянул на свою сторону Ястреба и пока медлил с тем, чтобы что-то сделать с полученной секретной информацией. Теперь Незу взломает ещё одни сервера, но Айзава не чувствовал победного триумфа — для него это было поражением.
Он хотел, чтобы его студенты были такими, как Цукаучи, знали правила и следовали им. В его груди плескался безумный, истеричный смех, но всё, что вырвалось оттуда — вздох, настолько тяжёлый, что стало больно.
Сообщение от Исцеляющей Девочки — милость. Эри переночует у неё дома с её внуками. Айзава сейчас не доверял своим навыкам скрытности, не доверял собственному лицу и болезненному выражению, которое могло там появиться, увидь он Эри.
Ямада уже в комнате, вернулся с радиостанции и как раз вышел из душа, когда Айзава отпер дверь. Ямаде понадобился всего лишь один взгляд, чтобы понять, что с Айзавой что-то не так.
— Шо... — это всё, что сказал Ямада, прежде чем повести его к шкафу.
Родные руки нежно сняли с Айзавы оружие захвата и геройский костюм. Родные руки переодели Айзаву в пижаму. Ямада усадил Айзаву на постель, коснулся его груди мозолистыми пальцами и мягко надавил.
Айзава упал, Ямада рядом, укрывая их обоих одеялом. Пальцы Ямады нежно гладили его чёрные волосы на затылке, пока пальцы Айзавы впивались в края одеяла, губы Ямады ласково прижимались к его шейному позвонку, пока губы Айзавы крепко сжимались до побеления. Ямада не давил, но Айзава всё равно сказал:
— Я расскажу тебе, но не сейчас. Не знаю, когда. — Дыхание Айзавы задрожало на выдохе, но ему не нужен навык скрытности, ему не нужно хранить боль. Не от Ямады.
Ямада обнял его со спины, кивнул, касаясь подбородком его шеи, и молчаливо дарил утешение до тех пор, пока не уснул. И хоть глаза Айзавы были закрыты всё это время, он не уснул в ближайшие часы.
Солнце было высоко, когда он проснулся. В комнате пусто, Ямады нет — ушёл преподавать. Записка на прикроватной тумбочке гласила, что Каяма сегодня возьмёт Эри на себя, а Незу даёт Айзаве выходной, чтобы он отдохнул. В своём телефоне он обнаружил другую информацию — Незу надеялся увидеть его в своём кабинете.
Силой воли Айзава привёл себя в порядок и дождался, когда кончится время обеда; он не хотел столкнуться со студентами в коридорах. Быстрый шаг — это всё, что он мог себе позволить, чтобы не вызвать подозрений.
Незу попросил запереть дверь кабинета, и Айзава прокрутил замок на два оборота. В лапах у Незу был пульт, но он отличался от того, который открывал помещение для съёмок шоу Эри. Вместо этого что-то двинулось в углу потолка, затем лестница спустилась до пола. Айзава не удивился, но его ожидания определённо были обмануты — ему пришлось ползти по вентиляционным шахтам, пока Незу, весело подпевая, спокойно шагал на своих лапах.
Помещение, примерно четыре на четыре метра, тесное для Айзавы, но для Незу — в самый раз. Кресло-мешки, крошечная посуда для чаепития, компьютер и три монитора, на одном из которых был логотип полиции.
— Ты взломал сервера за ночь? — хрипло вырвалось из Айзавы.
— Вообще-то, я сделал это ещё несколько лет назад за пару недель. Ночью я просто ознакомился с информацией.
Айзава всё равно не мог избавиться от чувства, что Незу — удивительный ублюдок.
Незу ввёл его в курс дела. Дело о похищении Шинсо закрыто. Открыто дело о злодее Шинсо Хитоши, который теперь в глазах расследования официально член Лиги, участвовавший в похищении двоих невинных людей.
На лице Незу — улыбка, но по той причине, что Айзава знал о странностях этой семьи, об Асе, он выжидающе молчал вместо того, чтобы прихлопнуть Незу, как муху.
И вот оно — Незу гордо выпятил грудь.
— Следователи ещё не в курсе, что эти два человека не имеют прошлого. Моя проверка доказала, что они просто появились из воздуха. По сути, их не существует.
Айзава дал себе пару мгновений на обдумывание.
— Поддельные документы, фальшивые личности. Что тебе известно о приёмном ребёнке?
— Азума Аса была взята под опеку из приюта «Солнце», её причуда...
...И дальше Айзава не слушал — в ушах появился шум, сердце подскочило к горлу, а плечи содрогнулись. Незу, скорее всего, замолчал, как только увидел его реакцию. Айзава, опустив голову, прикрыл глаза. Ну конечно, конечно. Он покачал головой, словно физически мог избавиться от ощущения, какой он идиот. Дыхание перемешалось с тихими смешками, мысль, одновременно и горькая, и сладкая, ворвалась с пугающей ясностью. Шинсо знал Асу, потому что находился с ней в одном приюте. Один паззл соединился с другим; картинка ещё не выстроилась, но совсем скоро это случится.
Первостепенный шок утих. Айзава выпрямился, взгляд сосредоточился, дыхание было ровным до тех пор, пока он не заговорил.
Слова вырывались сбивчиво, одна мысль перекрывалась второй, а вторая — третьей. Незу — о, чёрт возьми, удивительный ублюдок, благословите его божества, — схватывал всё на лету и врывался в бормотания Айзавы со своими догадками. Айзава называл адреса, упоминал имена людей, описывал маршрут Лиги и Шинсо в день их вылазки, рассказал об украденном оружии захвата. Лапы Незу неустанно печатали, вкладки открывались, заметки писались и дополнялись. Усталый мозг Айзавы поглощал информацию, усваивал и обрабатывал, сохранял нужное и отметал ненужное. Возбуждённый мозг Незу ликовал, глаза-бусинки восторженно распахивались, улыбка не слезала с морды заинтригованного директора. Оба строили цепочки рассуждений, выдвигали гипотезы и теории и анализировали их.
Айзава хотел в туалет, хотел есть и смертельно хотел пить. Незу сжалился над ним и объяснил, в какой вентиляционной шахте он может найти туалет. Вернувшись обратно в маленькое помещение, Айзава обнаружил шоколадные батончики и чашку нормального размера, где уже был тёплый чай. Незу пялился в мониторы, печатал, двигал мышкой, изображения сменялись каждые полминуты, фотографии, куча текста, закрытые расследования последних пятнадцати лет о приёмных детях — Айзава его не отвлекал, а тихо сидел рядом и наблюдал, поглощая всё, за что цеплялись его глаза.
Произошёл ещё не один рейд обсуждений, прежде чем к концу дня они пришли к некоторым выводам. Но пока что Айзаву они не интересовали, всё, на чём он был сконцентрирован — Шинсо. Шинсо ввязался во что-то опасное, во что-то безрассудное. Он копнул слишком глубоко, бросился в трясину по самую шею и перехватил чужую эстафету.
У Шинсо был мотив. Это было самым глупым, самым отчаянным оправданием, которое он мог найти для действий Шинсо. И всё-таки хоть это оправдание не утешало разум Айзавы, но оно утешало его сердце.