Картина 29 - тополь
Завершилась последняя сцена, и под душевную музыку Амелии портьера опустилась. Все до единого зрители поднялись на ноги и около трёх минут громко хлопали в ладоши. Леи сквозь улыбку рукавом утирала навернувшиеся от такого прекрасного вечера слёзы. Она вспоминала все сцены в деталях, и ей едва представлялось, как эти идеи вышли из её головы. Лорелеи бывало трудно объяснить свои чувства. Для неё самой большой загадкой было человеческое сердце и всё, что творилось в нём, и не было ничего, что доставляло ей больше радостей, чем разбирать и приносить эмоции. Она начала писать потому, что её наполняли необъяснимые чувства. Леи искала им выход, но не могла поделиться ими с людьми, поэтому решила положить их на бумагу, лишь чтобы разобраться самой. Как оказалось, в письме любое её чувство становилось ясным без всяких объяснений, и оно чудесным образом просыпалось глубоко в душе, как просыпается неожиданная любовь.
Свечи начали тухнуть, и люди неохотно принялись расходиться. Одна Леи сидела до последнего и смотрела на скрытую портьерой сцену. Она представляла, как актёры переговариваются в гримёрной. Амелия и Дория наверняка были с ними, обнимались и ликовали от души. А она осталась одна, в тишине, темноте, уединении, и чувствовала себя на седьмом небе.
— Вы проделали невероятную работу, — к девочке подошёл незнакомец с тростью.
— Благодарю, — Леи поднялась с места. — Как вы догадались?
— Только родитель может смотреть на собственное дитя с такой любовью, и даже зная всё заведомо, восхищались вы в первый раз, — человек улыбнулся и жестом пригласил Лорелеи покинуть помещение.
Они вышли в опустевшую галерею и пошли к выходу. За окном сгустилась ночная темень. Незнакомец представился: его звали Сирио, он был дирижёром. Сегодня у него выдался свободный день, и он не мог не отправиться на премьеру, о которой говорил весь город. Всю дорогу Сирио сыпал пьесу комплиментами. Они обогнули театр, и тогда он сказал, что всех актёров созвал на праздничный ужин, Лорелеи же решил пригласить лично.
Сирио распахнул дверь на небольшое открытое патио. Пять шагов от стены — и ты уже у ряда резных кустиков в глиняных горшках, а за ними плескала чернильная вода, прибивая тополиный пух к кирпичу и гранитному поребрику. Сирио взял Лорелеи под руку и повёл её вдоль патио. В тишине она смотрела на светящий вдали огнями ночной город и упивалась свежим ночным воздухом, который пресытил стойкий густой аромат тополя.
Они подошли к решётке, из-за которой доносились голоса и лился свет. За ней стояло множество горшков с деревьями и цветами, и во всей этой зелени за столами собрался народ. Девочка сразу узнала звонкий смех Амелии, и в этот миг ей захотелось сердечно поблагодарить певицу за всё. Без неё ничего этого не случилось бы. Сирио провёл Леи к гостям, и среди них она первым делом отыскала Амелию.
— Моя дорогая, это было восхитительно! — воскликнула она. — Я никогда не была столь счастлива аккомпанировать чьему-либо выступлению. Милая, ты невероятный талант, и мир по заслугам признал это!
Они сердечно обнялись и обменялись с ней поцелуями. После небольшого разговора Леи отошла за столик вместе с Сирио. Что-то влекло девочку в нём. Ей захотелось провести весь вечер с ним. Она расспрашивала его о разных вещах, а он с удовольствием отвечал на каждый вопрос и между тем узнавал Лорелеи сам. Ему шёл сороковой год, родом он был из далёкого маленького городка, где жители промышляют мелкими делами и живут себе счастливо. Родители Сирио держали небольшую кофейню и пекли вкуснейшие круассаны, какие славились на весь город.
В детстве Сирио помогал родителям месить тесто и бегал по мелким поручениям. В свободную минуту он ходил по тихим пустым улицам. Все люди сидели по домам, и мальчик совсем не имел друзей-сверстников. Поэтому он развлекал себя чем мог и как-то раз, чтоб побороть скуку, купил в сувенирном киоске флейту. Куда бы ни направился — брал её с собой и играл на ходу. Прохожие старались не замечать музыки, но ноги их сами невольно пускались в пляс. Со временем на звук флейты стали сходиться другие ребята, и у всех дома оказались забытые инструменты, а Сирио начал собирать их да учить музыке. И вот что в город приехал один видный музыкант, который приметил мальчика со своим оркестром и взял его себе в ученики. Медленно и верно Сирио обучался искусству и завоёвывал себе имя, так что сейчас он уже как год давал концерты со своим оркестром по всему миру.
Лорелеи весь вечер слушала Сирио, и за беседой с ним она забыла обо всём остальном да подавно потеряла счёт времени.