Медовый месяц

За вечер прозвучало много красивых слов и песен. К полуночи пришла пора отправляться в новый город, и в спешке Лорелеи забыла попрощаться с Сирио, не узнав хотя бы почтовый адрес. В его словах и взгляде она почувствовала знакомое редкое тепло, и ей было грустно расстаться с ним.

С вечера они с Амелией ушли первыми, забежали домой, собрали вещи, переоделись в дорожное платье и вышли к каретам. Девочка так запыхалась, что между делом едва не упустила из виду чёрную коробочку на пороге — Лорелеи не думая положила её в сумку. Амелия нашла добротного извозчика, и они двинулись в путь. Певица немного рассказала о театрах, которые им предстояло посетить. Среди них есть большие и высокие, с балконами, галереями, широкими сценами и неизмеримыми потолками, а есть совсем маленькие, без украшений и роскошных хрустальных люстр, но с душой и зрителями, которые каждое слово что глоток воздуха хватают. С пару минут Амелия задремала.

У Леи же сна не стояло ни в одном глазу. Она достала из маминой сумки коробочку. Внутри лежало ароматное мыло ручной работы с приложенной запиской: "Чистота и благовония". Лорелеи поднесла кубик к носу и полной грудью вдохнула букет: ваниль, жасмин, сирень и ромашка. Ей не требовалась подпись, чтобы знать, кому принадлежит посылка. С улыбкой она убрала мыло в сумку. Путь предстоял долгий, и дабы скоротать время, девочка принялась за чтение книги, которую Амелия дала ей перед сном.

Прекрасный принц влюбился в загадочную королеву, которая правила в своём маленьком замке и часто принимала на ночлег странников. Она выслушивала их, утешала советом и заботой, гуляла по своим раскидистым садам, примеряла наряды из цветов и наслаждалась фарфором да фаянсом. И случайными прохожими, и соседями она почиталась за особую доброту. Каждый вечер она устраивала чаепитие для всех постояльцев у большого камина, рядом с любимыми кустами ветвистой жимолости. Тогда-то, за чаем, странники рассказывали ей о своей жизни, а историй у них было немерено. Вслед королева сказывала древние сказки, которые слышала ещё от своих прапрадедушек и прапрабабушек. Казалось, что к распахнутому окну в гостиной на эти истории слетались все птахи и пчёлы в округе, природа стихала, чтобы услышать её голос.

А сказки те были о волшебных домах, дремучих лесах, подвигах доблестных рыцарей и простых пастухов, которые сражались за любовь да счастье. Так как-то ночью идущий мимо окна принц услышал сказы королевы и влюбился в её голос. Он даже не знал, кто она такая. Наутро принц наведался в замок, обошёл все комнаты и нашёл много королевского добра, ан нигде не мог найти королевы. Оставила ему записку на столе: "Некоторые сказки должны оставаться сказками, чтобы в них можно было верить", но он не послушал — многие годы надеялся, что всё ж найдёт её, и приходил на то же место снова и снова.

Принц оставил дом ни с чем. А королеву позабыть он так и не смог. С мыслями о ней он старился, и вот уже сгорбленным старцем, не веря в сказки, он шёл мимо замка и в окне углядел королеву. Она была одета в золотистое платье, у груди держала охапку подсолнухов, как десятки солнц в её руках, и душой и телом осталась свежа и ярка, как век назад. Принц доковылял до замка и вошёл в гостиную. Она ждала его у камина. Королева улыбнулась принцу. Она взяла его старые руки своими молодыми и закружила в танце. Сперва он отмахивался: говорил, как стар, что чувства его прошли, а костям не впору юностью играть, того гляди она его в могилу сведёт. Королева только смеялась; она кружила и кружила его в танце. И в один миг морщины сошли с его тела и души. Он снова стоял перед ней и чувствовал, как сильно стучит его сердце, и её смех был для него мёдом из самого рая. С тех пор они вдвоём читают сказки всем странникам и птахам, много танцуют по вечерам и вместе собирают жимолость и подсолнухи с поля.

Под конец девочка улыбалась через слёзы. Она загасила лампу и устроилась поудобней перед сном.

Лорелеи даже не представляла, как быстро пролетит её путешествие. Она останавливалась в разных домах, встречала разных людей, видела одно и то же представление на разных сценах и каждый раз переживала всё словно в первый раз. Ей выдался шанс получше узнать своих актёров, и некоторые из них были удивительно похожи на своих героев.

Девушка-ангел, оказалось, в детстве была сорванцом, сбегала из дома на балы под видом других людей, много влюбляла в себя и любила трагичной любовью. Среди всей этой суматохи театр стал для неё спасением. Как-нибудь она мечтала осесть и заиметь дочь, которая не натворит столько же глупостей, как мама, правда её вело доброе сердце, и Леи знала, как она заботится о друзьях и родных, особенно матери.

Когда-то её мама посещала много званых ужинов. Она двигалась с изяществом и манерой, говорила в стихах и пахла как чайная роза. Разумеется, за это она везде была желанным гостем, да годы умудрили её, и ей по душе стало милое одиночество. С утра она накидывала на плечи тонкую шаль, забирала волосы, чтоб не мешались, и садилась на старую качель в саду. Сейчас в те места нагрянули холода, и сад пришёлся в запустение. Пока дочери не было дома, мама ждала весны. Тогда она соберёт все черепки глиняных горшков, которые разбил ветер, высадит новые цветы в живую землю и обязательно будет поливать их каждый третий день; и ей снова покажется, что она так молода, как была в день, когда впервые посадила этот сад.

Мино Лорелеи отдала бабушке. Ей было сложно расстаться с ним, но в постоянных разъездах держать животных было нелегко. Она узнала о сестре Амелии, которая научила её печь. Она увидела мир и услышала истории, какие в родном краю назвали бы сказкой. Чувств приходило настолько много, что Леи завела небольшую тетрадку, куда записывала все мысли в дороге. Она жила.

Незадолго до окончания гастролей, на одном представлении среди зрителей девочка признала Сирио. С огромной радостью они завели долгий разговор, а после дирижёр сообщил ей свой адрес. Долго Лорелеи хранила записку без дела, пока не написала Сирио огромное письмо. Он отвечал быстро, слал стихи, делился переживаниями, нотами и эссе. Лорелеи была счастлива слышать от него. Она забывала все невзгоды в беседе с ним.

Гастроли закончились, и девочка поняла, что ей не хотелось возвращаться домой. Она рассталась с Амелией и в день последнего представления села в карету и поехала по адресу, откуда шли письма. С волнением Лорелеи постучалась в дверь. На пороге появился Сирио. Он с удивлением взглянул на девочку и через миг осторожно обнял её. От этого Леи стало тепло на душе. Она почувствовала счастье. Они поселились вместе. Разбили сад, насадили вишни, десятки сортов роз, хризантемы и рододендроны, гибискусы и георгины.

Сирио хотелось стать цветком. Даже на самый неприметный цветок с поля приходилась пчела. Его бы могли сорвать и поставили в вазу. На него б смотрели и его любили. Он бы медленно вянул, но раз в жизни испытал счастье. Или он мог расти в одиночестве, глядеть на людей и животных. Он бы превратился в большое дерево и сотнями лет восхищал прохожих своими цветами и плодами.

Рядом с Леи Сирио не волновался о старости. Она полюбила сидеть у окна и поливать цветы из жестяной лейки, смотреть из тёмной холодной комнаты на солнечный сад, почувствовала течение времени. Лорелеи стала одеваться в незамысловатые наряды и полюбила плащи, шали и кринолины матери Сирио, — большие, выцветшие, пахнущие временем — а он наполнился юностью и любовью к жизни. Он как будто позаимствовал молодость Леи и возвратил её, как только успокоилось сердце. Сирио наконец понял, что юности полно не тело, а душа. Лорелеи говорила ему: "Но с прошествием времён, когда твои глаза застелет обманчивая вуаль прекрасного, и ты станешь говорить с тоскливой любовью о прошедших временах, я положу тебе руку на плечо и скажу: "Друг, когда бы ты ни был, нам всегда будет что-то мешать жить как мы хотим. Прошлое кажется лучше настоящего, только потому что ты оставляешь всё лучшее позади, шлейфом отпущенных воспоминаний и любви, а все невзгоды забираешь с собой, глубоко в сердце. Но помни: всё былое навсегда живо глубоко в тебе, и если только ты позовёшь, оно оживёт ярче прежнего в настоящем и станет твоим вечным маяком."

Тихой ночью Сирио уснул навсегда и на губах сохранил улыбку. Лорелеи пошёл двадцатый год, и тут она почувствовала, как была молода и прекрасна, как истосковалось сердце по местам, где прошло детство, и как много ей ещё суждено пережить. Несколько дней девочка не покидала дома, а с первым днём весны она достала из шкафа своё небесное платье и шляпку, села в карету и бросилась домой. Совсем скоро Лорелеи вышла на улицах родного города с улицей Йем. Она зашла домой и распахнула окна, и до меня долетел запах её вишни и ванили Скайта. Леи скинула с себя тяжёлое платье, оделась в небесный сарафан и стремглав бросилась к воде, как ребёнок, упиваясь жизнью и морским воздухом. Она была молода и прекрасна: юность жила в её душе.

Лорелеи вернулась. Она всегда возвращалась за своей вишней.