Медовый месяц

Следующие две недели Леи целиком отвела прогулкам по городу. Дория заведовала репетициями и занимала Амелию сполна, поэтому девочка осталась полностью предоставлена себе. Целыми днями она ходила по улицам и старалась слушать людей и рассматривать дома, но ум её уносило далеко, и она думала только о премьере.

За день до постановки рано утром она вышла из дома на главную площадь. Её глаза то и дело разбегались по сторонам, а пальцы сжимались на маминой сумке. И днём, и ночью всё в городе искрилось светом. В ручьях блестело солнце, сверкали очки да монокли, сама мостовая переливалась светом как алмаз. Большие площади рано с утра наводняли люди — в один день грохотали кареты, шумели торговые и рабочие дома, в другие всё как замирало, и в воздухе пробивалось журчание ручейков и песни птиц. Сегодня все шныряли туда-сюда, прохожие все без устали что-то живо обсуждали. Сотни разных жизней собиралось на улице, разминалось, встречалось, срасталось и расходилось — Лорелеи чувствовала себя малость одинокой во всей этой суматохе, но что-то её непременно захватывало в этом.

На ходу через улицы девочка с интересом заглядывала в высокие окна домов. В одних кавалеров учили подавать руки дамам. В других дам обучали реверансам и манерам. Где-то девушки одевались в пачки и пуанты и кружились, как заводные мотыльки. Они размахивали руками-крыльями, ходили на носочках, распевали что-то своими тонкими голосками. За некоторыми окнами были просторные залы с широкими столами, за которыми людей учили благовоспитанности на светских вечерах.

Леи нравилось смотреть за людьми. За всяким окном была чья-то целая неповторимая жизнь. Лорелеи вдруг поняла, что для других она была совсем такой же загадкой, идущей по своим делам, как остальные. Она почувствовала себя частью этого множества, и она будто освободилась. Она оставила скромную девочку с улицы Йем дома в тишине, на маленьких бархатных улицах с шепчущимся мечтающим народом. Здесь все эти мечты из шёпота становились голосом, из голоса письмом, а затем превращались в правду дня. Испытав это, девочка поняла, о чём говорила Амелия. Ей нравились эти перемены в себе. Тут Лорелеи была совсем другим человеком.

И как-то на пути через улицы, мимо музыкантов, певцов, танцоров, долгих взглядов на небо и запахов из кофеен, Леи зашла в переулок, где к её ноге прибился котёнок. У неё сердце сжалось от его вида: он был ужасно грязным и весь продрог. Она мигом взяла его на руки и поторопилась домой. Котёнок вцепился в платье когтями и весь вжался в него. Всю дорогу он заботливо вылизывал пальцы Леи. Дома девочка незамедлительно нагрела воды и вымыла его в тазу. Девочка завернула его в полотенце и отнесла в спальню. Он быстро уснул в тепле, чистоте и покое на мягкой постели.

Лорелеи вдруг захотелось искупаться самой. Какого же было её удивление, когда она обнаружила ванну в доме. В детстве мама водила её в купальню каждое воскресенье, где много незнакомых людей наспех смывали грязь с тел и поскорее возвращались домой. Немногие люди имели ванны в доме. За час Лорелеи нагрела достаточно воды, чтобы наполнить ванну до краёв. Она оголилась и опустилась в горячую воду. Её тело охватила приятная лёгкость. Она распустила волосы и полной грудью вдыхала стоящий в воздухе цветочный аромат и мечтала.

На небольшой полке она нашла несколько коробочек. Лорелеи взяла в руки одну с рисунком жасмина. Этот цветок оживил в ней много воспоминаний. Жасмин — любимое растение папы. За долгие плавания запах морской воды наскучивал ему, потому он носил на груди пузырёк с эфиром, который частенько открывал и вспоминал, что на земле растут прекрасные цветы. А раз он привёз домой маленький кустик жасмина. Мама держала его на подоконнике в папиной комнате, куда Лорелеи никогда не заглядывала, ведь сколько она себя помнит, мама держала комнату под замком. Ещё тогда она казалась потайной сокровищницей. Сейчас Леи особенно сильно хотелось зайти туда. Внутри хранилось всё, что папа оставил после себя. Для неё это был единственный шанс по-настоящему узнать его.

Мама всегда держала окно в ней открытым. Изнутри часто доносились возгласы играющих на улице детей, а из-под двери летел яркий свет солнца, в котором танцевали песок и пыль. Может быть, там папа хранил карты сокровища, с настоящей шершавой бумагой и большими красивыми иллюстрациями. Леи всегда думала именно так. Такие карты хранятся столетиями, а пахло от них огнём и солью.

В коробочке хранился кубик мыла ручной работы. От него по всей ванной разошёлся густой аромат жасмина. К нему прилагалась небольшая открытка с надписью: "Ручное мыло производства семьи Вендер". Лорелеи поднесла мыло к носу и вдохнула насыщенный цветочный аромат. Она стала растирать мыло по телу, вымывать грязь из волос. Вода тут же побелела, как будто её смешали с молоком, и стала такой же мягкой. Девочке нравилось приходящее после мытья ощущение чистоты. Намылившись, она вернула мыло на полку и вытянулась в ванной во весь рост. Она водила пальцами по воде, игралась с волосами и вытягивала ноги.

Леи подумала о котёнке и решила отдать его бабушке, как только вернётся домой, потому что в разъездах ей будет трудно держать животных. Была б её воля, она бы всех одиноких животных забрала с улиц. У Лорелеи сердце разрывалось от невозможности помочь им. В больших городах никто не заботился о них, их держали для забавы или мелких забот, а стоило им заболеть или состариться — недолго думая их маленькие любящие сердца выбрасывали на улицу, а потом удивлялись: "Откуда на свете столько недоверия и предательства в людях?" А как можно искать надежду в людях, если даже доверие животных сохранить не удалось?

Леи вышла из ванной в тоненьком халате. Её кожа стала мягкой и пахла жасмином, а в волосы она втёрла масло крапивы. Амелия только вернулась с репетиций и с книжкой сидела у очага.

— Здравствуй, моя дорогая, — Амелия посмотрела на распаренную девочку. — Вижу, ты познала все прелести домашних ванн?

— Да, — ответила Лорелеи. — Никогда ещё не чувствовала себя такой чистой и лёгкой.

Сумерки Леи провела у очага. Амелия рассказывала о прошедшей репетиции, пока девочка делилась рассказами о городе. Они читали друг другу любимые короткие истории и говорили обо всём. А уже к вечеру девочка вышла на крыльцо и взглянула на реку. По воде скользила процессия кораблей-лебедей. На палубах стояли девушки в небесных платьях с факелами в руках. Они расступились перед принцессой: с короной из перьев на голове, она махала людям рукой и улыбалась им, а они бежали за кораблём, словно ловили фей. На широком проливе корабль-лебедь расправил свои крылья-паруса. Принцесса прошла между фрейлин, встала на колено перед большой чашей, опустила свой факел, и огни озарили всю палубу. Лорелеи провожала корабль взглядом, пока он не скрылся вдали.

Девочка зашла домой. Она выпила чай с несколькими испечёнными Амелией печеньями и удалилась в спальню. Котёнок тут же обласкал её и свернулся клубком у неё ног. Леи продолжила найденную на тумбе книжку. Вскоре её глаза закрылись, и она уснула глубоким сном.

С утра Лорелеи обнаружила на крыльце небольшую записку и белое перо лебедя. Она улыбнулась знакомым буквам, которые везде могли согреть её.

"Сколько бы лебедей я ни встречал на этом свете, ты всегда останешься единственной, кому верна моя любовь"