Бандитская жизнь
Примечание: не знаю, удалось ли правильно вплести тему, а также в некоторых моментах характер гг изменен.
Персонажи: Акутагава, Чуя, Кое.
Примечание: завтра математика🫡
Акутагава
Единственное, что ты помнишь из своего недолго продлившегося детства — простирающееся во все стороны японское гетто, из которого никогда не было выхода. В нем ты питалась ты жила, на удивление, в полноценной семье, довольно богато в сравнение с другими его обитателями: по крайне мере, у тебя был доступ к воде, еде и теплу, а также тебе не приходилось коротать ночь под стенами местных публичных домов, чтобы не умереть от случайно пули — и за это тебя ненавидели. Некогда прославленная в мафиозных кругах семья, сейчас за вашими плечами стояли лишь имя и реликвии, передававшиеся из поколения в поколение и ценившиеся намного больше жизни, чести и денег. Под гнетом обстоятельств ты не могла стать ни кем другим, кроме как настоящей версией себя — холодной и ко всему равнодушной, в чьем сердце еще при рождении закончились радости жизни и предрасположенность к женской нежности; родителям было все равно на твои печали — на улице тебя пытались уничтожить. Однако, в твоем происхождении имелись некоторые плюсы, которые даже в своем десятилетнем возрасте ты могла применить против смертельной опасности.
— Так ты из ■? — спросил невысокий и довольно щуплый мальчик, который секунду назад пытался собственноручно придушить тебя: остановило его лишь клеймо, выженное на тебе при рождении и показывавшее твою принадлежность. Ты утвердительно кивнула, желая, чтобы все это представление быстрее закончилось, и ты смогла бы либо в муках умереть, либо потопать домой, где вновь придется заниматься грязными делами по пересчету немногочисленных денег, которые временами приносил отец после «разборок». — Уходи с моей территории и больше здесь не появляйся.
Его способность исчезла так же быстро, как и появилась, скрываясь в складках помятой и порванной рубашки. Ты расценила, что жизнь тебе дороже несуществующей чести, потому быстро прошмыгнула между домов, сложенных почти что друг на друга из подручных материалов, и не оставила после себя ни следа своего присутствия. Но все же Акутагава, чьего имени ты не знала и знать не хотела, успел ухватить с твоего скошенного на бок пояса золотую монету, которая стояла целое состояние и смогла бы прокормить их семью на целые месяцы — такого добра у тебя было множество, но родители все никак не разрешали тебе применить его на деле, отговариваясь тем, что ты опорочишь честь их семьи.
Годы спустя, когда их имена стерлись из памяти немногочисленных знакомых, а ты стала самостоятельной частью общества, ты все-таки пошла против бесспорного завета: Мори, наслышанный о вас от своего прошлого сумасшедшего Босса, быстро нашел применение твоему нелюдимому характеру и умению разбираться в рыночных отношениях. Немного спустя после смерти последнего члена семьи, некоторые из реликвий, которые не нравились тебе больше всего, быстро были распроданы на контрабандистском рынке за приличные суммы, которыми ты кормила себя еще несколько лет спустя, не тяготея к роскоши и придерживаясь старых привычек: есть мало, набивать живот водой, жить на окраине. Как только на горизонте появилась возможность связаться с преступной группировкой и завладеть ее финансами, от которых даже у тебя иногда появлялись вопросы к тому, откуда берутся такие огромные деньги, ты тут же приступила к работе, не особо задумываясь о справедливости и честности — прагматизм был тебе присущ.
Трудно описать твое удивление, когда в один из уединенных вечеров, которые ты рутинно проводила за чисткой револьверов, в выделенный тебе кабинет завалился Осаму, шатающийся и явно принявший что-то интересное до этого, под руку со своим воспитанником, в котором ты сразу же признала давнего незнакомца — по правде, он ни капли не изменился, на вид оставаясь таким же недоедающим и загнанным, в чьих глазах переливалась только открытая ненависть, находившая свое точное отражение в твоих радужках. Быстро приняв этот факт и не принимая его близко к сердцу, ты получила себе временную защиту на момент, пока вы сотрудничали с китайской триадой: Рюноске был приставлен к тебе, как личная охрана, потому обязался следовать за тобою даже тогда, когда ты сама того не желала и отгоняла непрошенную компанию подальше; гонимый чувством долга перед авторитетной фигурой, Рассемон оставался в тени, все еще наблюдая за тобой, которая вызывала у него слишком бурные для него самого эмоции — он не хотел тебе подчиняться и тебя слушать, но приходилось терпеть.
— Акутагава, я тебя вижу, — прокомментировала ты, оборачиваясь за спину к небольшому складу, где среди трещин в стене ты разглядела тень на белом складчатом воротнике. Он ничего не ответил, даже не двинувшись с места; поведя глазами, ты уселась на ближайший камень, начиная крутить в руках бокс с очень дорогим оружием, которым так заинтересовался какой-то богатый коллекционер, в шутку назвавший тебя «пиратом рынка», из-за чего тебе хотелось тут же разорвать прибыльную сделку, но твоя жила не позволила то допустить: ты ненавидела, когда с тобою общались фамильярно и вседозволенно, но умела молчать, когда то было нужно.
Как только ты распрощалась с меценатом, который все время вашего разговора слезно просил снизить цену, но ты того не сделала, Рюноске вышел из тени, мельком поглядывая на внушительные стопки денег, сложенных рядом друг с другом, коего количества он никогда в своей жизни не видел, хоть и работал на внушительную группировку. Проследив за его взглядом и с секунду упившись собственной гордыней, ты быстро упокавала все, пряча между своим телом и развивающимся по ветру пальто, дабы никакой случайный человек не заинтересовался вашей деятельностью. Следовавший по пятам Акутагава ни разу не заводил с тобой разговора, а когда уже ты от мирской скуки начинала его допытывать пытался максимально отбиться; хоть ты на него и походила, но в моменты, когда делать было совсем нечего, резко менялась, пытаясь найти маленькое развлечение в чем-то помимо ведения бизнеса под крылом Мори.
— Ненавидишь всех? — спросила ты, желавшая найти кого-то хоть каплю похожего на тебя, не останаваливая движения по набережной и поворачивая голову к фигуре позади, сгорбленной и несуразной. Акутагава пожал плечами, но через мгновения раздумий кивнул. — И нет того, кого ты бы любил?
— Сестра, — отчеканил тот, кажется, собираясь добавить что-то еще, но не решаясь двинуть языком снова.
— Жаль, что у меня... — начала ты, но резко закончила, решая, что сегодня не вечер откровений.
◇◇◇◇◇◇◇◇
После ухода Дазая Акутагава еще больше замкнулся в себе, не проявляя теперь ни к кому и капли сострадания, а от тебя отмахиваясь еще активнее: как рассудительному человеку, тебе было то совершенно непонятно, и ты не обладала достаточным эмоциональным интеллектом, чтобы заглянуть глубже его холодного образа, да и честно, тебе это было совсем неинтересно, потому как с момента сделок с триадой дела пошли еще лучше, и ты торговала чуть ли не со всеми, постоянно сменяя направление своей торговли. Как боевая единица ты не рассматривалась, но Мори, за которым временами следовал мрачный Акутагава, пугавший Элис своим непроницательным видом, часто подмечал твое прекрасное владение стрелковым оружием, что в критические моменты, когда нельзя было использовать Исполнителей, довольно хорошо помогало. Так случилось и в этот раз.
Сорванная сделка, злость другой стороны и направленные друг на друга стволы — ты никогда не размышляла о такой ситуации, думая, что приставленный к тебе конвой всегда разберется со всеми нежелательными элементами: однако они были расстрелены сразу же, и теперь тебе приходилось решать вопрос своей судьбы самостоятельно, особо не задумываясь о судьбе гравированных пуль древнего литья, находящихся в руках соперников. Конечно, в Мафии считалось позором сбежать, поджав хвост, но ты так поступала с детства и, в отличие от родителей, ценила свою жизнь больше, чем что-либо другое, конечно, кроме денег. Однако даже сбежать у тебя не получилось: загнанная в угол, ты все еще не проявила никакой эмоции, что выводило твоих похитителей из себя. Связанная, с закрытым ртом, ты даже не пыталась извиваться или вытащить кисти из кандалов, смиренно лежа на полу огромного грузовика, который двигался в неизвестном тебе направлении: ты не подозревала, знает ли кто-то о твоей сделке и о том, что тебе грозит смерть — но, казалось тебе, всем мафиози было все равно. Недавний покупатель сделался надзирателем, смеясь со своими подчиненными над твоим положением и самой Мафии, не брезгуя иногда ударить ногой в спину, с садистским удовольствием наблюдая, как твое тело безвольно кидается из стороны в сторону. Резко грузовик затормозил, откидывая и самих похитителей в разные части транспорта.
— Рассемон! — услышала ты громкий крик водителя, которого не было видно: вскрик тут же прекратился, заменяясь на булькающие и мерзкие звуки, от которых сводило нежный слух. Крыша оказалась отрезана вместе с головами богатого мужчины и его охраны, а тебя подхватили лентами, выкидывая на землю с довольно мягким приземлением.
— Ты дура, — сказал Акутагава, избавляя тебя от веревок и цепей: что тебе совсем не присуще, ты почему-то хихикнула от такой комичности, совсем не чувствуя ненависти к словам, которые в другой ситуации точно бы оскорбили тебя до глубины души, наставляя на путь мести. Рюноске молчал, с непониманием смотря на твою улыбку и легкое подрагивание тела от сдерживаемых смешков: за эти полчаса ты явно сошла с ума.
— Знаешь... — Ты кое-как поднялась на ватных ногах. — Спасибо.
Протянув ему руку, ты ожидала рукопожатия, за которое могла бы наградить Рюноске каким-нибудь древним оружием: кажется, ты начала переступать через свой скверный характер. Ты впервые сказала кому-то слово благодарности.
Чуя
«Дазай в худшем своем проявлении» — подумал Чуя, впервые увидев тебя на одном из светских вечеров, организованном Мафией для поддержания репутации среди группировок из других стран. Ты раздражала его еще до того момента, как он лично тебя встретил, потому как ты славилась тем, что никогда не вступала в организации, находясь в роли посредника между ними всеми и оставаясь в своем нейтралитете: любой мог прийти к тебе за помощью, но никогда с предложением связать оковами обязанности и долга. Накахара такого принципа не понимал: остаться в стороне, без защиты и крыши, но с собственной гордостью: а может, он хотел видеть твою фигуру на своей стороне. Озаки быстро уловила его непрерывный взгляд, направленный в твою сторону, покатты мило общалась с Мори, как со старым знакомым, который, впрочем, таким и являлся, несколько лет воспитывавший тебя, но принявший твой выбор остаться свободной; Накахара смотрел слишком долго и презрительно, и если бы Кое его не отдернула, ты бы точно это заметила.
— Она тебя привлекает? — улыбнулась женщина, прикрывшись рукавом кимоно: никогда не могла она устоять перед открытой и наивной любовью, в которую сама давно уже не верила.
– Раздражает. — Чуя отвел взгляд в бокал, поминутно крутя его в руках и больше не смея оторвать глаз от плавающих пузырьков.
— Только ли? — томно и загадочно спросила Кое саму себя, кидая очи на полы шляпы, скрывшие лицо ее обладателя.
◇◇◇◇◇◇◇◇
Накахара не переносил приходить в твою обитель, дабы передать что-то от Босса, который еженедельно отправлял тебе бессмысленные побрякушки, но против приказа пойти не смел. Ты жила не то чтобы скромно и скрытно, но все равно часто меняла место жительства, никому не доверяя: из-за этого Чуя иногда тратил часы, чтобы выяснить, в какой из сотни своих недвижимостей ты коротаешь сегодняшную ночь. Еще больше его раздражало твое несменяемое выражение лица, если только ты не находилась с кем-то близким сердцу: ты постоянно встречала его недовольно, складывая руки на груди и, когда уже привыкла к его приходам, тут же прогоняла его, как только забирала посылку; с учетом того, сколько времени тратил мужчина на твои поиски, потому как Огай никогда не давал точных координат, он надеялся хотя бы на благодарность, но получал полный хладности взгляд и «пинок под зад», который обычного человека спустил бы кувырком по длинной лестницы на самый первый этаж. Эспер не понимал еще и того, как тебя до сих пор не убили из-за твоих жизненных позиций, с учетом того, что расправиться с тобой было легче легкого: не отличаясь физической силой и даже будучи ниже самого Накахары, ты могла защититься либо умом, либо холодным оружием, которое чаще всего было бесполезно против тех, кто обладал прирожденным даром — а может, Накахара сам хотел тебя защищать?
◇◇◇◇◇◇◇◇
Пройдя в кабинет Огая, Чуя сразу же поклонился, как делал это всегда.
— Не нужно, — послышался слишком незнакомый холодный голос: подняв глаза и увидев тебя, он замер в непонимании, почему вместо привычного мужчины в возрасте и его незамолкающей спутницы видит в его кресле тебя, которая от скуки крутилась туда-сюда, гоняя по столу какую-то золотую бусину.
— Где Босс?
— Сейчас я Босс, — повела ты плечами, не выдавая особой интонации и подчеркивая данное событие как факт. Чуя, уже надумавший себе многого, готов был без угрызения совести применить порчу: ты помахала рукой, показывая, что то совсем не нужно. — Мори оставил меня на временное управление Мафией, пока разбирается с кем-то за морем. А так как мне нужна охрана, за мной следить будешь ты.
Чуя зажмурил глаза, желая развидеть все это как мираж или очень плохую шутку несерьезного Босса: но ты продолжала восседать на незаконном месте, без эмоций следя за перекошенным лицом исполнителя. Он не видел в тебе того, за кем готов был следовать — ты была для него еще одним раздражителем, коими являлись, в общем, все, но он этого признавать не хотел, и по степени выбешивания ставил тебя наравне с Дазаем; однако то, что выбешивала ты его по совершенно другой причине, он признавать не хотел.
— Почему я?
Ты подхватила скатывающуюся бусину между пальцев, что-то промычав и на секунду задумавшись над пояснением своего выбора.
— Не хотелось выбирать Акутагаву, который ничего не смыслит в отношении женщин.
Каким бы не был твой характер, ты все еще хотела уважительного и надлежащего отношения к своей хрупкой персоне.
—А я смыслю? — совсем без страха и с наглостью спросил Арахабаки, давно встав с колена и не собираясь пред тобой преклоняться: как минимум, преклоняться сейчас, когда ты не испытывала к нему никакого уважения, пока он...
— Дазай сказал, что ты дамский угодник, — слегка ухмыльнулась ты, знавшая про давний распад Двойного Черного, и какую бурю вызывало у Чуи одно лишь упоминание злосчастного шатена. — Ну, еще ты самый сильный среди всех этих неудачников.
Чуе было слишком приятно это слышать.
◇◇◇◇◇◇◇
Чуя никогда не думал, что ты, нелюдимая и ко всему холодная, могла обладать такой безмерной наглостью, видимо, пользующаяся своим происхождением из древнего рода якудз и своим авторитетом в Йокогаме как человека, который в обмен на небольшую плату может помочь самому потерянному человеку среди мира криминала и вывести его в люди, давая свое покровительство и иммунитет к нападкам со стороны крупных организаций; теперь, войдя в полный статус временного правительства, ты на максимум использовала все имущество Мори, пролеживая его шелковые простыни, поглощая дорогие вины на пару с Чуей, которому было стыдно за свое покушение на владения Босса, и проживая в лучших аппартаментах, которые могли позволить себе далеко не все из настоящего правительства - такая жизнь на постоянной основе тебе бы быстро наскучила, потому ты решила использовать свои три месяца высокого статуса на полную.
Яхта слегка покачивалась на спокойных водах омывающего Йокогаму моря, пока ты нежилась под палящим июльским солнцем, желая загореть так, чтобы никто не различил в тебе японку по крови; Чуя не смел присоединиться к тебе, сидя в тени и сняв только плащ с перчатками, изнеможденный от жары и не находящий в себе силы отвести взгляд от небольшого тела, которое принадлежало только тебе одной. Хоть и был он уже не молодым парнем, но никогда доселе не имел сношений с женщинами, погруженный в работу и обязанности, потому ловил себя на легком чувстве стыда, что заинтересовался тобою — как бы то ни было, интересовала его в первую очередь личность, которую ты за месяц успела ему слегка раскрыть, уже не будучи тем монолитом, которым представала, однако и тело твое он не мог оставить без должного мужского внимания. Он поймал себя на том, что до этого никогда и ни на кого так не смотрел: даже будучи в возрасте, который славится своими бущующими гормонами, его не привлекал в таком плане ни один человек, а Дазай все время предлагал снять ему женщину низкой ответственности, из-за чего постоянно происходили драки. Иногда Накахара даже задумывался о том, что с ним что-то не так, но Кое, наученная горьким опытом жизни, успокаивала его, говоря, что так можно смотреть только на того, кого искренне и всем сердцем любишь, а любовь не приходит мгновенно — она строится временем и душою.
— Не желаешь присоединиться? — спросила ты, переворачиваясь на живот и подставляя теплому солнцу уже спину. — Я заплачу.
Ты никогда бы не предложила это даже другу: в круг твоего доверия было войти почти невозможно, но Чуя чем-то зацепил твое холодное сердце, и с определенного момента, который ты не заметила, он прочно закрепился в твоем сознаниии, как близкий человек, на ряду с Мори. Ты не могла, как раньше, испытать к Накахаре и каплю ненависти, которая была направлена на весь окружающий тебя скудный мир: под влиянием постоянного нахождения с тобою взрывного парня ты начала перенимать некоторые его черты и плавиться под солнцем, подобно леднику в Антарктиде.
— Я не проститут! — громко заявил Чуя, прикрывая шляпой откинутое на спинку дивана лицо; ты сдержала усмешку, водя ледяными глазами по всей его фигуре, закованной в привычный деловой костюм с портупеями. По твоим ощущениям, прошло более часа, когда Накахара соизволил переступить через свою гордость и лечь рядом, теперь раздетый до нижнего белья, которое, как ты успела подметить, было довольно дорогим. — Не пытайся подкупить кого-то своими побрякушками. Не поможет.
Ты тяжело выдохнула, а солнце медленно остужало свой жар.
— Я не испытываю чувств к людям, потому никому не дам даже пальцем их тронуть, если не предложат стоящую сумму. — Пока ты рассуждала о бренной тяжести своей жизни, ладонь Чуи понемногу скользила к твоей: он надеялся, что заслужил твоего доверия до той степени, что не отдернешь ее. — Но ты особенный.
Пальцы сплелись в замок.
Кое
— Бедная девочка... — вздыхала Кое, рассматривая твой довольно потрепанный вид после недавно произошедшей стычки за стоящую более, чем целое состояние, катану. Нежная и тонкая натура ее тянулась к тебе, как к свету, хрупкому и слабому: ты вызывала у нее природную женскую жалость, и она не могла терпеть, когда вновь видела тебя, побитую и изранненую, которая готова была отдать свою жизнь за бессмысленные сокровища. Она не раз самой тебе задавала множество вопросов о твоей природе:
— Кто же так сломал тебя? — Она провела фалангой длинного пальца по кайме чашки, из которой парои струился только заваренный чай. Ты не проявила и одной эмоции, даже не притронувшись к благовольноиу угощению от исполнительницы.
— Мир.
Более за вечер ты не проронила ни слова, не ответила ни на один вопрос.
◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇
— Красивое, но не стоящее стольких усилий, — прокомментировала Кое, когда ты впервые со дня вашего знакомства с увелчением делилась с ней своими ценностями: Озаки была рада даже такому короткому общению, видя показавшийся радостный блеск в твоих безрадостных глазах. Тебя это, кажется, даже не оскорбило, потому как чужое мнение тебя никогда не интересовало, но с недавних пор ты начала видеть в Озаки давно ушедшую мать и пришла к выводу, что она достойна вживую увидеть главный смысл всего твоего существования.
Ты пожала плечами, убирая вычищенный до самого возможного блеска револьер в сейф, пароль от которого менялся ежедневно, в целях обеспечения той безопасности, какой не было у самой страшной государственной тайны; Кое вдруг начала винить себя в том, что могла как-либо задеть твою гордость за свой род, потому нежно взяла тебя за плечо с тяжким выдохом.
— Ты не обижена? — ты помотала головой, вновь сменяя пароль на сейфе и запоминая его на подкорке сознания до завтрашнего вечера. Озаки выдавила из себя легкую улыбку, проходясь от плеча до завязанных в низкий хвост волос, которые, конечно, не были столь шелковисты, как Кое того бы желала, но все равно довольно приятны на ощупь. Ее взгляд упал на твою кожу с отпечатками давних рванных шрамов, от чего тут же себя отдернула. — Как насчет небольшой прогулки?
Ты подумала секунду и кивнула, все такая же молчаливая и отстраненная; Кое только потянула ладонь, чтобы ухватиться за твою, но ты уже начала уходить, направляясь в небольшой парк под владением Мафии, в котором чаще всего можно было заметить измученных исполнителей, пытавшихся найти спокойствие на небольшом клочке земле. Закусив губу от досады, Кое направилась за тобою.
— Это павлония? — спросила ты, подав голос впервые за этот день и присаживаясь на корточки перед небольшим кустиком белых цветов, которые только недавно начали распускаться, подвергаясь еженедельному уходу со стороны мафиозного персонала.
— Белая камелия, — ответила Озаки, расправляя зонтик, который постоянно носила с собою ради защиты от солнца. — Символ ожидания.
Ее голос показался тебе странным, и ты обернулась, не понимая причины резкой смены настроения: тебе всегда было сложно понять людскую натуру, потому ты предпочла ненавидеть ее, замкнувшись в маленьком мире катан и вакидзаси. Кое отвернулась, стирая что-то с прикрытых глаз.
◇◇◇◇◇◇◇◇◇
— Приятно видеть человека, который еще не забыл традиционную Японию, — лепетал довольно упитанный мужчина, закутанный в хаори и поминутно расхваливая интерьер окружающей его комнаты, которая напоказ была увешена разными драгоценностями: он бы и не догадался, что все они копии. Ты сидела прямо, непроницаемо смотря на него и особл не вслушиваясь в его говор, желая лишь побыстрее урегулировать намечавшуюся сделку и уйти домой.
— Ближе к делу, господин Акари, — говорила ты так вежливо, как только могла, сдерживая рвотные позывы от его бегающего по тебе сального взгляда. Кое, которой с самого начала не понравился твой новый заказщик, являющийся довольно популярным дилером древнего японского оружия, укрылась на террасе, к которой примыкала комната, и поглядывала на ситуацию сковзь тонкую щель меж раздвижных дверей. Мужчина отпил из приготовленной ему чащи, дабы набраться сил перед разговором с твоей тяжелой для коммуникации персоной.
— Понимаете ли, я владею информацией о том, что одна из регалии императорской находится во владении вашего рода. — Ты кивнула, подтверждая услышанную из его уст информацию. — Как насчет продать одну из них мне?
— Они не продаются.
— Как же? — мужчина натянул улыбку еще выше, чем она до того была. Взгляд Озаки ловил каждое его ловкое движение. — Ваша репутация говорит мне о том, что вы человек довольно сговорчивый, и цена решит любой вопрос.
— Они не продаются, — повторила ты, не собираясь оканчивать предложенную сделку на какой бы то ни было сумме: регалии являлись результатом усилий твоих предков, которые доблестно и честно служили императорской семье, отдавая свои жизни за их благополучие. Мужчина потер руками, поднимаясь с колен и поправляя туго затянутый на плотнои животе пояс, сгибаясь в спине и наклоняясь ближе к твоему лицу, которое впервые показало эмоцию отвращения от близости мерзкого существа мужского рода.
— Тогда как насчет вашего времени? Я много заплачу.
Как только его рука потянулась к твоей голове, она тут же была отсечена резко появившимся демонов розовых оттенков, который своим возникновением испугал даже тебя; ты, сосредоточенная на том, чтобы отбиваться собственными силами, не замечала Озаки все это время. Мужчина закричал так громко, что ты от дискомфорта закрыла уши; Кое прошла в комнату, наступая ему на горло и вдавливая так сильно, что он начинал захлебываться собственной слюной. Спустя некоторые мгновения решив, что ему достаточно, она приказала демону перерезать тому горло, а сама подошла к тебе, сжавшейся от внезапно охватившего тебя страха, который ты не испытывала уже очень давно. Женщина усадила тебя на ее колени, поглаживая и шепча что-то слишком интимное для вас обеих на ухо, пока господин Акари пытался выдавить из себя проклятья через булькающие звуки и истощные хрипы.
— Спасибо, — лишь просопела ты ей в плечо, уже давно уняв дрожь, но не сумевшая вырваться из рук госпожи: она держала тебя слишком крепко, отсекая любую возможность к прерыванию физического контакта.
— Ты моя главная ценность, □. — Ее губы слишком опасно приближались к твоей оголенной шее, по которой стекали капли холодного пота. — И ни одна сделка не стоит твоей жизни, запомнила?
Ты смогла лишь кивнуть, когда она слишком заигралась в заботу, не контролируя своих действий и начиная гладить тебя по бедрам. Когда она услышала от тебя испуганный стон, тут же отдернула саму себя.
◇◇◇◇◇◇◇◇◇
В целом, Озаки устраивала твоя репутация, как «хранителя сокровищ» и то, что ты считалась местным авторитетом: с таким положением дел, она беспокоилась о твоей сохранности немного меньше, но все равно изредка оставляла одну, только лишь в моменты, когда Огай лично поручался за твою безопасность своей головой перед Демоном. Однако, когда ты однажды пропала более, чем на несколько часов, Кое вопреки своему прошлому, а также довольно сдержанному характеру, готова была ослушаться приказа Босса и самолично пойти на твои поиски, поставив Мафию со стоп на колени.
— Кое, — услышала она знакомый до сведения желудка голос за спиной, когда в раздумчивости наблюдала за тихо бегущей водой, прикидывая те места, где ты могла находиться. Подойдя к ней ближе, но не позволив обнять себя, сохраняя некоторую дистанцию, ты достала из набедренной сумки небольшую коробочку, явно не новую, но сохранившую на себе аккуратные вырезы из камней. Протянув ей, ты смогла лишь сказать одно: — Подарок.
Озаки в оцепении приняла непонятный предмет, случайно проходясь пальцами по твоей ладони. Раскрыв ее, она еле сдержала вздох, полный удивления и восхищения: серьги выглядели искуссно и дорого, будто выполнялись под заказ много лет назад, и, кажется, она однажды видела их на одной из многочисленных жен главы токийских Якудз. Немного повертев камни в руках, она была ослеплена их ярким блеском и переливом на свету.
— Спасибо, дорогая, — улыбнулась женщина той улыбкой, котопую редко кому-то показывала и прошлась ладонью по щеке, немного задевая твои волосы; ты не отдернула ее, решив отставить свое омерзение к чужим телам хотя бы на короткий миг.