Сладкая ложь
Примечание: да, я пропала, да, я устала, да, я умерла. Попытаюсь вернуться в строй к середине мая и выкладывать что-то нормальное с нормальной активностью🥲
Персонажи: Мори, Фукудзава, Фукучи.
Примечание: Изменяя второй половине,
Мы изменяем прежде всего своим чувствам.
Разве минутная слабость стоит того,
Чтоб на душе было вечно пусто?
Мори
Ты ни разу не замечала за Огаем каких-либо странностей в отношении тебя: всегда галантный, обходился он подобным образом со всеми женщинами, не отдавая никому предпочтения и в крайнем случае демонстрируя дорогое кольцо на пальце, сразу отсекавшее всех, захотевших получить внимание такого приятного, но до боли расчестливого человека. Тебя оно ни капли не смущало, а ты и не претендовала на место подле самого Босса, никаким образом не пытаясь выделиться на фоне всех остальных и не вознося его в свет Бога, чем грешили девушки, похожие на тебя и точно также работавшие на Огая, и тем ты ему и понравилась: он ни разу не замечал за тобой чего-либо, что выходило бы за рамки ваших дружеских отношений, никогда не произносила чего-то двусмысленного, казалось, даже о таком не думала, и ни разу, хоть он и знал твое отношение к его жене, не высказала в ее сторону чего-то оскорбительного, что точно хотелось сорваться с твоих уст. Девушка эта тебе не симпатизировала: не столь из-за личной неприязни, сколь из ее халатного отношения и к мужу, и к работе, и к дому, в делах которых она не принимала и призрачного участия, предпочитая проводить свое время в элитных барах в компании других, не столько состоятельных, как Мори, мужчин. Ты не понимала, почему Огаю было на это все равно — а он не понимал, почему тебя это волновало.
♡♡♡♡♡♡
— Кое-сан, скажите честно...это брак по расчету? — однажды не выдержала ты, задавая, наконец, столь волнующий вопрос своей самой близкой подруге и наставнице, пока вокруг вас крутились неугомонные слуги, до блеска начищавшие катану Озаки.
— А тебе это важно? — Она спрашивала с ехидством, прикрывая некоторую часть лица рукавом кимоно и щуря глаза, словно лисица, пока вглядывалась в твое немного удивленное, но при том грустное лицо. Кое, как бы ей было верно ее женское сердце, замечала за тобой некоторые чувства в сторону Босса, но предпочитала о том тактично молчать, ожидая либо когда все раскроется, либо когда ты отступишь от своих чувств, оставаясь в стороне и темном одиночестве. Не могла Кое признать, что Мори испытывал тоже самое.
— Просто интересно. Жена Босса вызывает у меня чисто человеческое отвращение, не более. — Ты нервно потерла мочку уха, как делала всегда при каверзных вопросах: Озаки усмехнулась. В ее доме, в котором ты предпочитала проводить большую часть своего свободного времени, не имея никакого желания возвращаться в собственную одинокую квартиру в центре Йокогамы, резко похолодало: прохладный весенний ветер, появлявшийся обычно только под ночь, проходил по всему телу, забираясь в самое сердце и заставляя неуютно поежиться, не имея сил согреться даже чаем. Мимо мягкой поступью прошла Кека, слегка зажатая, какую была всегда: Кое бросила на нее задумчивый взгляд, прикрытый розоватыми веками.
— Ты когда-нибудь задумывалась, что такое любовь? Любая, — говорила она, провожая девочку, задумчиво и тяжело. Ты поняла, что ответ будет только один — нет. — Босс, как мне кажется, никогда в своей долгой жизни такого не испытывал. Скажу сразу, это и правда брак по расчету. И если уж он задумается о том, чтобы женится на девушку, которую правда любит, то... — Только она хотела произнести твое имя, как тут же осеклась, понимая, что выдаст тайну. — Неважно. Скажу просто, не задумывайся об этом. А если уж что-то к нему испытываешь...просто жди.
Женщина усмехнулась, довольная тем, как умело смогла одновременно и сохранить секрет, и удовлетворить твое непонятно чем вызванное для тебя самой любопытство. В саду послышался бег слуг.
♡♡♡♡♡♡♡♡
Жена Мори, довольно вульгарная, расположилась в кресле, закидывая ногу на ногу, как делали все девушки ее подобия. Казалось, ее вовсе ничего не волновало: ни то, в каком положении она могла бы оказаться, если бы прознали о ее браке, ни недовольство Элис, которая то и дело возмущалась на поведение ее названной, нежеланной матери, из-за чего Огаю иногда приходилось отгонять ее, ни то, что ее никто в Мафии не уважал, не трогая лишь из-за выгоды самого Мори: и ты доселе не понимала, правда ли она была такой глупой и беспечной, ничего не замечая, либо же просто наслаждалась тем статусом в обществе, который внезапно ей достался после столь выгодного сочетания душ. Уважительно пройдя в кабинет, ты поклонилась перед ними обоими, понимая, что делала так лишь из-за уважения к Боссу; и, через несколько секунд встав с колен, положила на стол перед Боссом мешочек с известным только ему содержимым. Он неспешно раскрыл его, не извлекая в нем припрятанное, а жена тут же захотела взглянуть на столь ее интересующее: завидев чей-то окровавленный палец с кольцом на нем, она только вскрикнула:
— Что это?!
— Мой давний должник. — Усмехнулся Мори, переводя взгляд на тебя, явно показывая, что доволен твоей работой. Девушка откинулась обратно в кресло, сдерживая рвотные позывы, в очередной раз напоминая себе, что не следует лезть в дела ненавистного ей мужчины. Только ты собиралась идти, Мори тут же остановил тебя легким предложением: — □, может останешься?
Ты, немного страшась Огая, нашла в себе силы возразить:
— Извините, Босс, но я буду лишней в супружеской компании. — Ты, немного дрожа, вышла из кабинета, переводя дух и до сих пор чувствуя ревностный взгдяд супруги на своей открытой спине: хоть сама она и не против была провести время в компании более солидных по ее мнению мужчин, ревновала Мори она к каждой, боясь, что тот перестанет видеть в ней выгоду, лишая статуса и его богатств. Только заслышав за тобой грохот тяжелых, закрывающихся дверей, она довольно улыбнулась, вытягивая одну ногу, как делала это всегда, когда пыталась кого-то соблазнить.
— Она и правда здесь лишняя, — улыбнулась девушка, мельком поглядывая на недовольного твоим отказом Мори, пытавшегося сдерживать себя из всех сил, чтобы не проткнуть супруге глаз лежавшим неподалеку скальпелем.
♡♡♡♡♡♡
Тяжелые дубовые двери открывались слишком медленно, чтобы успокоить твое невероятное волнение: как только жена Босса уехала на очередной отдых от безделья, или чтобы найти себе мужчину на неделю, что ты более предпологала, Мори тут же позвал тебя к себе, одну единственную, будто султан звал свою наложницу. Тихо пройдя в кабинет, ты замерла на середине, заметив Мори в излюбленном месте для распития вин: он, не оборачиваясь, поманил тебя рукою рядом с собой, а ты, повиновавшись, села. Огай никогда не отличался для тебя чем-то особенным среди других мужчин, выделяясь лишь безмерной галантностью и возможным уважением к тебе: ты же отличалась для него всем, в тайне представляячь кем-то вроде Бога. Мори никогда бы не смог сказать даже собственным приближенным об этом, даже Фукудзаве, надеясь дождаться, когда эти чувства пройдут, и он и дальше сможет спокойно жизнь в браке по расчету, никому ничем не обязанный и не должный: в тебе он не видел никакой личной выгоды, но это его и завлекало, заставляя сердце, словно мужчина снова юн, трепетать и биться при любом разговоре с тобою: и тогда, когда его жена настойчиво тебя отгоняла, пытаясь сделать это как можно более непонятно, что у нее вовсе не получалось, Мори еле сдерживал себя, чтобы не убить ее на месте, гложемый перспективами их умного брака. Получая дополнительный довольно весомый доход с итальянской мафии, к семье которых пренадлежала его жена, Огай бы не смог за секунду, не обдумав, отказаться от нее, даже если он ее и ненавидел: до сих пор, спустя года, Босс надеялся, что эти чувства когда-нибудь пройдут — но они не проходили.
— Босс, что-то важное? — наконец-то решила спросить ты, прерывая сложившееся напряжение с твоей стороны и смотря в полуприкрытые глаза Мори, направленные на заходящее за горизонт Моря красное солнце. Огай немного покачал головой из стороны в сторону, не скрывая приятной полуулыбки на еле потрескавшихся губах и раскачивая бокалом с вином по часовой стрелке. Ты напряглась еще сильнее, сжимая ткань на коленях и надавливая носком обуви на довольно дорогой ковер в кабинете: не замечая никого, кроме вас, в этой комнате, ты уже подумывала, что тебя привели на личную казнь к самому Боссу, который просто умело оттягивал время, желая добить тебя морально еще более, чем мог бы.
— □, ты веришь в любовь в браке?
Ты удивленно приподняла брови, своими эмоциями заставляя Мори задуматься еще больше. Не ожидая подобного, ты тревожно и быстро выпалила:
— Да, но не по расчету.
Ты бездарно проболталась. Мори, растягиваясь в улыбке, кинул на тебя взгляд, наполненный безмерной веселостью и толикой глубокого осмысления, пока ты неумело прикрывала губы ладошкой, демонстрируя изящные пальчики: Огаю они безумно нравились, до одури сводя с ума одним лишь своим видом. Мужчина, по своему мнению, никогда не верил в что-то, подобное любви, доселе того не ощущая и даже не представляю, что такое существует: ты же изменила его убеждения, заставив удрученно, несмотря на свой немолодой возраст, вздыхать каждый раз, как видел он подле тебя ухажеров, даже в которых ты заинтересована не была: в любом случае, у них, в силу возраста и страсти, был хоть какой-то шанс. Женк свою он, по праву, ненавидел, желая от той избавиться: вскоре бы их связь перестала бы приносить хоть что-то, потому Огай часто задумывался об избавлении от женщины, надеясь надеть ее кольцо уже на твой палец.
— Ты полностью права, □. — Поставленный им бокал зазвенел как разрушение сложенных идеалов. — А в долгий брак ты веришь?
Ты помолчала, не понимая, отчего он задает такие вопросы и с какой целью интересуется: будь ему нужна помощь с женой, он попросил бы ее у Кое, более к нему приближенной, а не от тебя, на которую слишком часто засматривался, чего ты не знала. Улыбка Огая нервировала еще больше, сжимая все твое нутро в одну маленькую точку, незаметную в тени Босса.
— Смотря с каким человеком, но верю. К чему такие вопросы, Босс? — не выдержала ты, осмелев окончательно, и спрашивая прямо в лоб, не желая более отмалчиваться и пугаться от каждого его неосторожного взгляда. Босс глубоко вздохнул.
— Ни к чему, просто интересуюсь твоим мнением, □. Расслабься, ты и так уже перевыполнила все мои планы.
Ты, попытавшись последовать его приказу, откинулась на спинку кресла, завороженно смотря на заходящее за горизонт Йокогамы солнце. Только потом ты поняла, что Мори имел ввиду не только рабочие планы.
♡♡♡♡♡♡♡♡♡
— Ты меня испортила! — восклицала девушка, раскидывая по столу все, что только попадалось ей под руку. Это ты ненавидела больше всего: чувствовать себя обязанной и следовать приказам той, чей авторитет ты не воспринимала даже себе равным. Она не считала тебя даже себе равной, все время говоря, что подобные тебе, прислуживающие Мафии, ни на что не годны. Ни раз она говорила, что ты для нее расходный материал, которым она без зазрения совести воспользуется в любой момент и ни разу не пожалеет, что выкинет тебя без особой надобности. Ты не понимала, почему вообще должна подчиняться жене Босса, которая сама по себе представляла из себя лишь дочь мафиози другой страны: Мори говорил, что таким образом всегда сможет держать тебя рядом и позвать, когда будет надо.
— Что вам не понравилось? — Ты прекрасно знала, что обращаешься к ней без уважения, держа лицо слишком наигранно, чтобы это было хоть немного похоже на правду. Она знала это тоже. Как только она замахнулась своею слишком слабой рукой на тебя, обученную годами голодной жизни, сразу же открылась дверь.
— Дорогая, уже пора вылетать, — приторно сладко сказал Мори, немного проходя внутрь. Девушка, оказавшаяся недовольной причёской, которую ты пыталась ей сделать, махнула головой, распуская волосы, и со всей присущей ей непомерной гордостью вышла, кинув на тебя последний, полный желчи, взгляд. Огай, неспешивший уходить, осмотрел тебя с головы до ног. — Я прекрасно понимаю, какой дискомфорт это тебе приносит, □. Но совсем скоро этого не будет.
Ты молчала, не понимая, что он имеет ввиду. Огай подошёл ближе, нагибаясь и опуская руки так непозволительно близко, что все твое нутро, выворачивающееся наружу, сжалось: ты не отрицала, что Босс тебе нравился, а он не отрицал, что ему нравишься ты и никто более. Ты так не могла.
— Босс...— Ты пыталась говорить как можно тише, боясь того, что он может сделать не только с твоим телом; тихо выдохнув и убрав ладони, мужчина отпрянул и отвернулся, всматриваясь в глубину темного коридора, куда только что убежала нелюбимая. Огай ушел, не сказав и слова: а ты слов не нашла.
♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
Только через время, вновь сидя с Кое в ее прохладном доме, ты узнала, что жена Босса непонятной причиной пропала. Ее никто не искал, и никто не скучал. Мори ни словом об этом не обмолвился, предпочитая скрывать и далее, но уже тогда, когда об этом знала вся Мафия, лишь сказал, что она куда-то уехала, как обычно делала это из банальной ненависти к мужчине: и не сказать, чтобы кто-то этим сильно интересовался, отчасти боясь Босса, а отчасти не имея к этому делу особой страсти. Мори быстро уладил все конфликты с ее отцом, на время отказываясь от поддержки других группировок и отчего то начиная отдавать предпочтение тебе. Ты давно замечала эти его повадки, неплохо скрытые под личиной обычного беспокойства, но в последний раз, когда ты видела его жену, тебе все стало ясно.
— □, я желаю тебе не на одну лишь ночь, — весомо заметил Огай, когда ты вновь и вновь отказывалась от встреч в его кабинете, пытаясь пойти против Босса и тем его завлекая; безусловно, ты боялась того, что идешь наперекор приказам, но когда эти приказы пошли против тебя, ты не выдержала. Мори ласково гладил тебя по голове, пока ты, сидя в его ногах, желала забиться в самый дальний угол: ты не понимала всей глубины его чувств, потому рассматривала себя как очередную девушку, нужную ему лишь для удовлетворения желаний, которую вполне могли убрать. Мори продолжал касаться тебя, не желая причинять тебе какого-либо дискомфорта даже тогда, когда ты со всей силы попыталась схватить его за руку: обученный годами и не утративший своей формы, он легко выбрался, схватив тебя за талию настолько нежно, насколько мог этот жестокий человек. — Да, может быть я мысленно изменял своей жене, когда представлял тебя и пытался добиться..— Мори проходился по тебе, пока ты, вслушиваясь в смысл им сказанного, понемногу расслаблялась, пытаясь принять все его высказывания про его намерения на тебя. Огай не брезговал вдыхать запах твоей кожи, жалея, что ты так и не осмелилась нанести на себя подаренные им духи, надеть купленное им для тебя платья и наконец-то не примерить дорогое кольцо. Ты все больше и больше прикрывала глаза, погружаясь в теплоту его сильных рук, которые никогда не чувствовали подобной нежности: Мори правда старался измениться после стольких лет одиночества. — Однако...какая разница, если она мертва, а ты тут, передо мной?
Ты вздрогнула, со страхом расширялись зрачки, а Мори трогал все жаднее.
Фукудзава
Фукудзава, как приверженец старых традиций, никогда бы и не подумал о том, чтобы изменять: мужчина всю свою жизнь собирался прожить с одной единственной девушкой, которая смогла бы подарить ему утраченные когла-то чувства и открыть в нем то, что закрыто было с рождения; однако, Юкичи, воспитанный в условиях отсуствия чувств, никогда не мог полностью понять людских мотивов и часто смотрел на них поверхностно, через призму собственного понимания мира. Юкико, женщина немного моложе самого Юкичи, с самой их детской дружбы нравилась ему более, чем названная сестра, и каждый раз, как она то замечала, ради своего же смеха подпитывала эти чувства все сильнее, пытаясь казаться самой милейшей и обыкновенной девушкой на свете: ближе к тридцати годам Фукудзава все еще принимал ее поведения и поступки как отличительную черту характера, которая была присуща ей с самого детства и, даже после тяжелых событий, осталась бы в ней навсегда. Юкико то было лишь наруку, ведь она могла лишь для вида поддерживать его, особо не стараясь, и скрашивать его будни, замученные от работы, взамен на что получала собственный дом, довольно хорошее содержание и неловкое мужское внимание: даже при всем своем лицемерии, она не могла отрицать, что Фукудзава был довольно мил и вполне себе хорош для брака, но с самого детства она не воспринимала его кем-то, кроме дорого друга: а со временем пропало и это звание.
Ты, довольно хорошо разбиравшаяся в человеческих эмоциях и с помощью своей способности имевшая шанс пробраться куда-то далее в глубины ее подсознания, и при том с поддержкой Осаму и Рампо, которых это волновало меньше, чем тебя; хоть и за определенное исполнение их потаенных желаний они согласились тебе помочь, особо не понимания смысла разбираться в личных отношениях Директора; ты могла спокойно изучать их отношения, желая для Директора лишь одного — человеческого счастья. С самого начала, как только ты осталась на попечение Агенства, ты заметила что-то странное в поведении милой жены: она всегда казалась тебе странной, будто скрывала что-то в глубине своей души и отчего-то невзлюбила тебя, которая лишний раз, после вашей небольшой ссоры, вызванной рабочими вопросами, пыталась не попадаться той на глаза. Ее привычные для азиатов неширокие глаза становились еще мельче, когда она ухмылялясь, прикрывая радужку черными ресничками; девушкой она была непростой, и ты яро не понимала, почему никто, кроме тебя, не обращал на нее должного внимания, не пытался что-то про нее узнать. Бесспорно, ты понимала, что с твоей стороны будет совершенно некультурно влезать в чужую личную жизнь, однако последним твоим стимулом стала неожиданная встреча с нею подле здания Мафии, когда та из него выходила, а ты поглядывала туда с верхнего этажа ближайшего ресторана. Ты бы соврала, если бы не признавала ее природную красоту и неплохие параметры; это тебя напрягало еще больше, заставляя задуматься о ее возможном предательстве.
♡♡♡♡♡
— Говорю же, Рампо, она мне не нравится не из-за того, что по твоим словам у меня есть чувства к Боссу, а из-за того, что она постоянно ошивается около Мафии! — в который раз пыталась ты донести мужчине, пока тот, фамильярно развалившись на кресле, смотрел на тебя сквозь очки со взглядом, говорившим тебе о твоей глупости. Ты знала, как твоей беспокойство выглядит со стороны, и знала, что будет, если Фукудзава все поймет. Эдогава в который раз наигранно тяжело вздохнул, снимая очки и больше не используя свою дедукцию.
— А я говорю, что это не наше дело и пора бы уже оставить ее в покое...
— Не груби старшим, Рампо. — Эдогава тут же перевел взгляд, лишь моментами бурча что-то под нос и жалуясь на то, что не будь ты старше, он бы точно преподал тебе урок. — Дазай, ты хотя бы понимаешь?
— Вы сами знаете, □, Мори человек...специфичный, и если уж Юкико решила вступить в организацию или..что-то другое, — намекал он на твои худшие подозрения, — то Огай возьмет ее только ради того, чтобы отомстить нашему Боссу. И возьмет не только в организацию.
У такого зрелого человека, как Рампо, покраснели щеки. Ты закатила глаза.
— Я прекрасно понимаю, но что нам остается делать? Доказательств никаких.
— Я все устрою, если это вам так важно. — Дазай, бесспорно, уважал тебя больше, чем Огая, и ты это прекрасно понимала: скорее, не столь из-за возраста, сколько из-за простого человеческого к нему отношения. Тем более, когда дело касалось предательства, Осаму становился слишком серьезен. Ты кивнула, сразу предупреждая:
— Сделай все аккуратно, чтобы Мафия не подумала, что мы за ними следим или что-то подобное..а я попытаюсь донести это Юкичи.
Дазай лениво поднялся с насиженного места, направляясь к выходу из Агенства; Рампо, рассчитовавший на похвалу и сладости, направился за ним, на ходу распинаясь о том, что это сведет их в могилу.
♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
— Юкичи, пойми, я не собираюсь разрушать твой брак или пытаться что-то сделать с Юкико. Мне не нужны последствия, война с Мафией или, в самом худшем случае, твоя ненависть. Я искренне желаю тебе счастья еще со времен юношества, и я прекрасно вижу, что Юкико ты обожаешь всей душой. — На этих словах почему-то стало больно. — Но если она правда планирует предательство, уже его совершила или имеет что-то общее с Мафией, она не может находиться в Агенстве, тем более подле тебя, и раскрывать наши секреты кому-либо. Ты не видишь, что она...она не та, кем себя выставляет перед тобой, и если увидит выгоду в сотрудничестве с Мафией, то сбежит на их сторону, даже несмотря на тебя. Хоть я и знаю ее не тридцать лет, но я прекрасно вижу все ее намерения и то, что она что-то намеренно скрывает. Я не имею права влезать в вашу жизнь, я просто...хочу защитить вас и Агенство.
Юкичи нервно выводил узоры на рукоятке катаны большим пальцом, высматривая на полу что-то особенное: не найдя ничего, что могло бы отвлечь наконец его внимание, он обратился на тебя.
— Ты правда так считаешь? — Ты быстро помотала головой, мысленно надеясь, что ваш разговор пошел в правильное русло: Фукудзава тяжело выдохнул. — И ты понимаешь, что мне нужны...
— Доказательства? Они будут, честно-честно. — Ты уже не могла сдерживать своих слез от того, как сильно ты старалась донести Боссу простую истину: с самого детства ты привыкла не щадить предателей, даже своих самых близких, и придерживалась только такой идеалогии, не признавая никаких остальных: Юкичи, воспитанный с тобой в одно время, должен был это прекрасно понимать, но, прожив с ней столько лет, не хотел признавать. Чувствуя, как по твоим щекам уже готовы скатиться слезы, ты тут же прикрыла лицо руками, неловко вытирая его о длинные рукава. Фукудзава почему-то улыбнулся.
Ты почувствовала легкое касание к своей руке и, только ты ее отодвинула, увидела Босса, возвыщающегося над тобою: совсем легко, как пух, он отодвинул твои руки, пытаясь скрыть собственную улыбку. Ты все таки не смогла сдержаться, пытаясь хотя бы не всхлипывать и закусывая пересохшие от волнения губы. Фукудзава довольно крепко обнял тебя, позволяя полностью запачкать его кимоно. Впервые в жизни тебе кто-то верил.
♡♡♡♡♡♡♡
Даже в такие моменты Юкико пыталась сохранять полное хладнокровие, хватаясь за полы своего кимоно и до скрипа сжимая их, сидя прямо на своих разбитых коленях: Дазай только недавно принес сделанные им фотографии и все доказательства причастности Юкико к Мори, но Фукудзава все еще не мог до конца то принять, оглядываясь на прожитые им года: Юкико всегда была рядом. Женщина, уже успокоившись от своих рваных вдохов и попеременного крика, смотрела лишь на тебя: в своем сознании она выстроила тебя как ту самую, что разрушила ее собственное счастье. Та рассчитывала оставаться двойным агентом до самой смерти Фукудзавы, а потом сразу же переметнуться к Мори и устроиться под его крылом, пользуясь несметными богатствами и крутясь в кругах самых известных криминальных авторитетов — но Юкичи не позволил тому случиться. Он смотрел на нее отрешенно, как только мог смотреть любимый на предателя, в чьих глазах он ничего не стоил; переосмысливая всю их совместную жизнь, он до сих пор не мог понять, что ей не хватало. Лишь показав один жест, он смог выпроводить из комнаты и Дазая, и Рампо: тебя он попросил остаться.
— Ты...ты разрушила все, чего я добивалась все эти года! — Юкико продолжала рванно дышать, как зверь, все глубже закапываясь в ненависть. — Я терпела все, строила из себя образ идеальной, со всем соглашалась...а ты решила все это испортить.
Как только она немеревалась рывком встать, тяжелая катана Юкичи пригвоздила ее к промерзшему полу поместья.
— Юкико, лично я ничего ради этого не сделала. Ты сама себя закопала.
И если бы только смогла оторвать от нее свой взгляд, увидела бы, как смотрит Фукудзава: с потаенной надеждой.
— Ты появилась из ниоткуда. Старая подруга Фукудзавы, говоришь? Что ж...мои поздравления. Надеюсь, хотя бы с тобой он получит то, что не смогла дать я, ведь я же такая лицемерная. — Ты подняла бровь, постукивая указательным пальцем по сложенным рукам. Она потянулась к краям твоей юбки. — Но знаешь, я рада хотя бы тому, что смогла вам всем отомстить. Мори, моему хорошему Мори, прекрасно известно все то, что знала я. Понимаешь, Фукудзава?
Он на нее даже не смотрел.
— Ты никогда меня не любила?
— Никогда.
Противный взмах металла ударил по твоим ушам: и более ты не слышала вздохов зверя.
♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
Фукудзаве определенно стоило переосмыслить все после такого жестокого предательства: и свои чувства, и воспоминания, и планы на будущее. Ничего тебе не объяснив, он лишь подхватил тебя под руку и повел за собою, пока ты, возмущаясь, садилась с ним в поезд. Устроившись в одном из местных японских комплексов, отличавшимся от остальных своим традиционным стилем, ты раскинулась на футоне, разглядывая высокий деревянный потолок и узоры материала. Отчасти ты понииала, почему Юкичи захотел взять с собою именно тебя: из-за вашей недолгой дружбы в прошлом ты его знала больше, чем остальные, и прекрасно чувствовала все перемены его состояния, имея желание только помочь названному другу справиться со всем тем, что ему пришлось пережить сейчас после удара еще двадцать лет назад. Ты не знада Юкико так же хорошо, как ее муж: хотя, и он до конца ее не понимал: но отлично понимала, что она с самого начала расситывала лишь на выгоду и не желала тянуть с поиском более состоятельного мужчины, пока подле нее был тот, кто ее любил.
Юкичи рассказывал много, залеживаясь на твоих коленях: и то, как всю жизнь считал себя однолюбом, придерживающимся традиционного строя, и то, как постепенно он влюблялся в нее, еще с детства замечая в себе некие неловкие повадки, и то, как чувство его все росли, а она все отдалялась и закрывалась от него все сильнее. Единственное, что ты могла для него сделать — это выразить словами все то, что давно еще копилось в твоем сердце и поддержать Юкичи так, как только ты могла, позволяя ему делать все, чего тот захотел бы; Фукудзава, тем пользуясь, почему-то все дольше и дольше стал залеживаться на тебе, все крепче и крепче обнимать, и все глубже и глубже начал зарываться в твои волосы, когда моментами мог обнять тебя во сне; вы осознавали, что подобное для незамужних неприлично, но мужчина никак не мог отказать тебе, когда ты приходила посреди ночи и говорила, что тебе страшно спать одной в свои то тридцать с лишним: Фукудзава всегда негромко смеялся.
♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
Он не мог не признать, что постепенно отпускал Юкико из своих воспоминаний: и ее окрававленное тело, лежащее подле его ног и изрезанное его собственным мечом, ты ее, казавшийся теперь фальшивым, ласковый взгляд, обращенный к нему всегда, и ее милые повадки, отдававшиеся в прежних воспоминаниях одной лишь болью. Ты смогла его покорить — а он тебя. Юкичи все чаще и чаще думал о тебе, а ты о нем, краснея лишний раз, когда он вновь нежно прикасался к твоим рукам, пока ты его гладила, приручая как кота, все реже он вспоминал о жене, так часто не упоминая ее в разговорах и все чаще задумываясь о своей прежней жизни, чем спустя время не стыдился с тобой делиться, и все реже ты покидала его пропитанную теплом кровать, вскоре и вовсе перебравшись в занятую им комнату. Фукудзава принял все свои недостатки и уповал лишь на одно: ты будешь счастлива с ним.
Спрятав кольцо настолько глубоко, насколько позволяли ткани его кимоно, он неспешно пошел к тебе, снова любовавшуюся закатом на обрыве небольшой горы: смущаясь как мальчишка, как в свои двадцать и как в свою молодость, он смог ненадолго перебороть себя, только чтобы произнести те заветные слова, которые таились в его душе слишком долго для него самого. Ты пододвинулась, заметив присаживающегося рядом Юкичи, и, должно быть, в этот момент немногословие было дороже, чем долгие речи. Он незаметно достал кольцо, обращая твое внимание на себя.
— Будь моей женой.
Фукучи
— Снова пригласил своего друга, господин? — говорила ты сквозь зубы, стараясь скрыть непомерную ярость на очередное пьянство мужа: конечно, переживший войну, он не смог бы не взяться за бутылку, но все твои долгие нравоучения и напоминания о тебе самой все равно не доходили до его, как ты говорила, пустой головы. Друг мужа, Фукучи Очи, каким ты знала его еще со времен службы мужа, кинул на тебя смешливый взгляд: никогда он не воспринимал тебя особо всерьез, предпочитая относить к обычным сварливым женам, отчего ты хотела ударить его еще больше. Фукучи никогда для тебя чем-то особенным, славясь только своими победами и управлением такой сложной команды, как Ищейки; твой муж, давно уже потерявший былую воинскую славу, все продолжал возносить своего давнего друга как кого-то великого.
Мужчина ничего не ответил, продолжая рассматривать полупустую чашу: ты, раздраженно выдохнув, поставила на стол поднос с алкоголем и низко поклонилась, желая поскорее сбежать в сад около дома и хотя бы там забыть о всех гнетущих мыслях, которые уже давно заполняли твою голову — мыслях о разводе. Конечно, так бы ты осталась на произвол судьбы и сама по себе, без особых финансов и прошлого статуса, который обеспечивал тебе хоть какое-то уважение в вашем маленьком городе. Однако даже так ты устала терпеть все выходки, за которые тебе приходилось расплачиваться собственным стыдом, все ночные посиделки, от которых ты иногда и вовсе не могла заснуть, и все его попрекания, начавшие нарастать с большей силой только спустя несколько лет после женитьбы. Он все чаще и чаще засматривался на других женщин, которых мельком встречал на улицах портового городка, все реже разговаривал с тобою и предпочитал не уделять былого внимания, приходя только тогда, когда женского тепла ему уже совсем не хватало: все таки, все те девушки из скрытых полумраком борделей не могли принести ему того удовольствия, как могла его жена, немного младше него самого. Будь ты той версией себя, пятнадцать лет назад, ты бы только яростно возразила на все свои доводы, пытаясь оправдать мужчину всеми возможными способами, но, понимая, что то недолгое счастье уже не вернуть, ты намеревалась бежать: хоть в другую страну, хоть на другой континент, но лишь бы не оставаться с ним.
♡♡♡♡♡♡♡♡♡
— Почему вы так агрессивно настроены ко мне? — поинтересовался Фукучи, перехватив тебя поздней ночью, пока муж, полностью напившись, заснул прямо за столом. Очи решил остаться на ночь, пользуясь мимолетной щедростью хозяина и своим непродолжительным отпуском. Знакомый с тобой еще со времен службы, раньше, когда ты была еще свободной женщиной, он не замечал за тобой и намека на ненависть или неприязнь, а сейчас ты всем своим видом показывала, что хотела бы никогда не встречаться с солдатом. Ты протяжно вздохнула, пытаясь перебить злость и немного опасаясь его припрятанного меча.
— Я настроена так не на вас, господин, а на своего мужа. Мне это все..не нравится, — бросила ты, не отрывая взгляд от лунного сияния, пробивавшегося сквозь ветви на фасад дома. Очи снова, как и раньше посмотрел на тебя немного насмешливо, отмечая в тебе и те повадки, которые ранее мог не замечать: всегда ты казалась ему пртвлекательной и до боли воинственной, и все в тебе ему могло нравиться без причины, даже твое отличие от типичных японок. Не сказать, что раньше вы особо дружили, но по крайней мере могли спокойно общаться, когда ты не утопала в собственных сожалениях, а он в темных страхах.
— Вот как..и вы не хотели бы уйти от него?
Ты немного улыбнулась, воспринимая такие слова как самое блаженное, что могло бы случиться в твоей долгой жизни.
— Я собираюсь бежать.
— И куда же?
Ты вопросительно повела плечами, немного хмурясь от надоевшего лунного света, запахнула полы кимоно поплотнее, укрываясь от терзающего ветра и через плечо посмотрела на стоявшего сзади мужчину.
— Не знаю. Куда смогу, господин.
Очи думал недолго, желая предложить это тебе еще раньше, когда выдался бы момент: конечно, он прекрасно осознавал, что ставит под угрозу не только твое положение, но и свое, но, храня к тебе маленькую симпатию все время вашей разлуки, сумел озвучить свое предложение:
— Я могу помочь вам, если вы не будете снова смотреть на меня так, как будто хотите убить.
От этой вроде бы шутки ты впервые за долгое время улыбнулась настолько радостно, насколько могла себе позволить.
— Согласна.
♡♡♡♡♡♡♡♡
Не только ты, но и твой муж, постоянно погруженный в написание романа о собственной жизни, стали замечать, как часто Фукучи стал захаживать вовсе без причины, часто глазея на тебя из-под полуприкрытых век, ссылаясь на недолгий отпуск от служения государству: все чаще он стал рассказывать о своей непослушной команде, только перед тобой, подмечая их дружность и сплоченность, несмотря на все разногласия, и рассказывал он о красотах Йокогамы, о своем быту и о том, что вообще происходит в его жизни. Напрягало твоего мужа и то, что тот начал постоянно помогать тебе в самых обычных делах, аргументируя то тем, что ты уже достаточно наработалась за весь свой брак и пора бы тебе хоть немного отдохнуть от постоянного обслуживания мужа: конечно, говорил он не так прямо, но скрытый смысл замечали все в доме. Напряжения мужчины в сторону потенциального соперника все росло, но тот, обученный годами тренировок, умело то скрывал, высказывая свое недовольство только перед тобой глубокой ночью под свет непотушенных свечей, пока ты с толикой ненависти растирала масла по его плечам. Именно в такие моменты, когда тот после очередного распития уваливался спать, тебе хотелось рвануть с места, не взяв с собой ничего, кроме подаренного им когда-то кольца, и сбежать так далеко, куда никогда не добралась бы его рука.
В один момент все обстоятельства слишком сильно поменялись. Тот, совсем себя не сдерживая и вновь крича о своей необузданной ревности, поднял на тебя руку. Ты упала, больно ударившись всем телом о припатанный холодом деревянный пол, порвала свое кимоно и разбила фамильную вазу под крики взлетевших от испуга птиц: никакая физическая боль не могла сравниться с твоей моральной. В глубине души ты продолжала любить его, не замечая очевидных деталей в моменты приступов твоей любви, однако все равно смогла открыть свои глаза на все его унижения и преступления, раскрывшиеся сейчас с такой силой, с какой были сокрыты ранее. Не слушая его пьяных возгласов, ты, совсем босая и почти голая, выбежала, на лету хватая свои слезы, и побежала в совсем неизвестном тебе направлении, мечтая лишь о том, чтобы сейчас он не погнался за тобою: ты оставила все то немногое, что имела, в этом доме, оставила саму себя и десятилетия своей печальной жизни, несясь только вперед, освещенная поднимающимся солнцем.
Фукучи нашел тебя совсем разбитую у тихого моря. Вода еле доставала до тебя, а ты, всхлипывающая, со всей твоей потерянной силой кидала мелкие камешки в воду, отвлекаясь на расползавшиеся по воде блинчики: по одному твоему виду поняв, что произошло что-то, уже выходящее за рамки, он с неприсущей ему нежностью накинул на тебя свой огромный плащ, в котором ты утонула с головой. Вздрогнув и увидев, что это лишь твой давний знакомый, ты вновь уткнулась в свой колени, закрываясь руками в попытках утянуть растекающийся по открытым плечам холод. Очи не тронул тебя и не проронил ни слова: он все понял по твоим глазам.
♡♡♡♡♡♡
— Я не знаю, как смогу отблагодарить вас, Фукучи.
— Поцелуем.
Ты снова посмотрела на него тем самым взглядом, отчего тот заулыбался шире, накручивая на палец усы.
— Шучу.
Ты поближе поднесла руки к небольшой свечке, получая то долгожданное тепло, которого хотелось еще с того дня у моря, подхватив болезнь после долгих шатаний в мартовскую ночь. Погладив себя по рукам, ты спокойно выдохнула в них. Оказалось, что проживание в арендованном доме Фукучи было не таким уж и плохим: тебя кормили, поили, не заставляли работать и позволяли хоть весь день отлеживаться на футоне, иногда бегая за покупками и за Фукучи, пока тот посещал очередной бар. Везло в том, что поселился он в другом конце города: даже при особом желании, какого у него не было, твой муж не пошел бы ради тебя одной в такую даль. Как ты думала, он тебя даже не искал, а ты спокойно пригрелась у Фукучи, испытывая некую вину за безделие, но при том неимоверно наслаждаясь импровизированным отдыхом за десятилетия твоей кармы. Ты часто погружалась в размышления, смотря в стену небольшой комнаты, которую ты честно забрала у Фукучи; хоть тот сам ее отдал под твое управление, приятнее ему было думать, что ты своим характером немного доминировала над ним. Очи не позволял себе чего-то большего, что проскакивало в зрелой голове чаще, чем со всеми остальными женщинами: ты была неприступна, да и он не хотел пользоваться твоим положением жертвы, идя против своих моральных приципов.
Ты спокойно занималась своими делами, большую часть времени проводя с Очи и заслушиваясь его разговорами обо всем на свете, что он только видел вживую: конечно, понимая женскую натуру, старался он не упоминать о всех тех ужасах, что происходили у него на глазах, но не прояь он был поведать о ловле самых опасных преступников, тем самым выставляя себя в твоих глазах непревзойденным героем всех времен, даже в свои года оставашегося в самой отличной форме, что он иногда демонстрировал и тебе, наблюдая за твоим плохо скрытым смущением. Незаметно прокравшись ночью в твою бывшую обитель, он унес с собой все вещи, о которых ты могла попросить: одежду, украшения, расчески и, конечно же, фамильный маленький ножик с симоволом клана, которому ты некогда принадлежала по праву. Фукучи не стенялся задавать тебе вопросы, почему же такая девушка как ты, своенравная и дерзкая, не могла уйти и по какой причине ты оставалась с таким тираном: единственное, что ты могла ответить — больная любовь.
♡♡♡♡♡♡♡
— В Йокогаме так же красиво, как ты рассказывал..— Вы давно уже перешли на более личное обращение, не видя смысла в такой официальности, а Фукучи мечтал впервые в своей жизни перейти и на более личные отношения. Ты с восторгом рассматривала понемногу распускавшиеся деревья, высокие здания, отличавшиеся от ваших даже своим фасадом, миниатюрные машины, протянутые по всем дорогам, увесистых кошек, разгуливающих по всем переулкам. Фукучи, продолжая держать твою довольно тяжелую сумку, улыбался мимолетно, как мог себе позволить после всего случившегося. Его выдержке можно было бы позавидовать: он мужественно нес все, что ты скупала в бесчисленных количествах в пестрящих магазинах, выжидал, пока ты с аппетитом ела все, что он тебе оплачивал, и неустанно ждал, пока ты бегала от одного кота к другому, желая подарить ласку каждому из них. Только под вечер, совершенно утомленные, вы добрались до его загородного дома: ты увалилась прямо на диван, наслаждаясь теплом потрескивающего камина. Только тогда, когда он развалился рядом, ты начала рассматривать обручальное кольцо, надетое на твой палец с той же нежностью, которая теплилась в твоей бывшем муже. Фукучи то заметил, немного раздумывая над дальнейшими действиями.
Немного потянув тебя на себя, он нежно взял твою ладонь в свою, смотря то на палец, то на тебя с немымы вопросом: ты кивнула, и он стянул с тебя твои мысленные оковы.