Тактильная ненависть
@cmerti_killa 💋
Примечание: перехожу в 8 класс..4 года осталось...😮💨 Готовы к школе?) Попытаюсь выкладывать глав также раз в месяц, но ничего не обещаю( А еще сама глава вышла какой-то не по теме, но тут уж как получилось)
Персонажи: Тэтте, Рампо, Дазай, Чуя, Дзено.
Тэтте
♧ Воспитанный в условиях истинных японских самураев, Тэтте никогда не понимал любви: выучил он, что чувства — единственно преграда для воинов, а брак может быть лишь по выбору клана и из личной циничности. Не понял он и тогда, когда пришла к нему ты: сближенная с Фукучи, ты совсем не походилв на Тэруко, которая ему хоть и была безразлична, но часто досаждала и издевалась; ты, не обладающая таким характером, предпочитала иной раз промолчать, чем вновь выяснять с кем-то давние споры, чем сама и походила на Суэхиро, что часто подмечал Дзено. Тэтте не нравилось, когда Дзено подшучивал над ним: принимал он, если то были шутки о его личности, но когда это казалось еще и тебя, мог он запросто затеять драку с напарником: почему-то то, чего он не осознавал, его до боли смущало. Даже Тэруко, не заинтересованная в «лжи ненастоящих чувств» не могла упустить возможности, в своей манере, выразиться насчет ваших взаимодействий, то и дело выводя спокойного самурая из себя. Ты, на его удивление, не протестовала и иногда даже, конечно же, в шутку, поддакивала Оокуре, иногда давая ей подзатыльник, когда та заходила слишком далеко.
Тэтте смущался: только Тачихаре, немногословно, мог он выразить свои ощущения, резко переводя тему в сторону занятости и важности миссий, пока Мичизу, поправляя фуражку, пытался не захихикать: часто прибегая к тебе, рассказывал он обо всем, на что ты сразу же выгоняла его из комнаты, чаще всего угрожая рукою, дабы тот не видел собственных недопонимания и смущения. Суэхиро, на легкое раздражение Фукучи и его же заинтересованность: вспоминал Очи свою молодость и то, как сам единожды лишь испытывал подобное в далекой юности прошлых лет: не мог даже спокойно работать с тобою, все время делая какие-то глупые ошибки и запинаясь в собственной речи: парень не мог даже нормально поговорить с тобою, расслабляясь лишь спустя несколько часов, проведенных вместе в пустующей тишине и за чашками кофе — для него, ни как иначе, с соевым соусом.
Тэтте радовало и окрыляло, что ты спокойно принимала даже его странные предпочтения в еде, его сосредоточенность на различных неважных явлениях, отрешенность от социума и людей в целом. Редко он открывался тебе, спустя несколько реплик замолкая: сам он грезил огромным желанием поговорить с тобой, как мог свободно побеседовать с Тачихарой или Боссом в обычном своем холоде, но боясь, что снова, как то бывало, выпалит он что-то глупое и несвязное. Ты же, замечая отстраненность от тебя Суэхиро, коей его влюбленность не являлась, норовила желанием исправить ситуацию и ощутить в полной мере личность, подобную Тэтте.
♧ В первый раз, когда резко ты обняла его после идеально выполненной миссии, Суэхиро замер: он ощущал только твои руки и теплое тело, которое ярко отличалось от его холодной и испещренной шрамами оболочки. Тэтте не знал, куда податься: в мир алчных грез, которые захватывали его разум каждый раз при встрече с тобою, или в реальность, в которой он, как настоящий эгоист, не мог найти в себе силы даже поддержать с тобою беседу. Суэхиро рефлекторно наклонил голову, упираясь взглядом в верх военной фуражки и разглядывая только твои волосы, оплетшие его, словно лозы: Тэтте, дрогнув рукою, хотел приобнять тебя, но тут же отдернул себя, понимая, что не может подобного совершить: спустя буквально несколько минут он будет корить себя за то, что то было мимолетным мгновением, не оставшимся с ним надолго.
— Тэтте, ты такой холодный... — Ты прижалась ближе к его груди, желая услышать стук сердца: будто его и не было, ровно как у куклы. Суэхиро, молча и непроницаемо, попытался сглотнуть как можно тише, надеясь, что ты не услышишь: не мог он утверждать, что не осознаешь ты его быстрое, как пролетающие часы, биение органа. Не ощущающий в своих жилах кровь, Суэхиро нервно гладил бинты на оточенных руках.
— Это мое нормальное состояние тела. — Ты хихикнула, прижавшись к нему ближе: разная с ним в росте, приходилось тебе вставать на носки давящей походной обуви, лишь ради того, чтобы продлить момент, к которому ты стремилась днями и ночами. — Босс наверняка нас заждался. — Тэтте вымолвил это лишь через несколько минут, пытаясь не запинаться и выдержать мужество одаренных воинов Японии: ты с кратким вздохом выпустила его из плена, пытаясь дотянуться до его фуражки: Суэхиро, осознавая, что такое тебе не под силу, сам поправил ее, выпрямляясь в осанке и тщетно пряча глаза под убором. Ты, наконец своего достигшая, лишь ровной походкой направилась к месту встречи, пока парень, плетящийся за тобой, изо всех сил пытался не смотреть на тебя, сохранив невозмутимость на своем лике.
— Тэтте, тебе понравилось? — Он чуть не закашлялся от твоего голоса, яростно себя сдерживая.
— Да. — Единственное, что он смог сказать, когда ты кратко обернулась на него в надежде, что он все еще идет за тобой: но он всегда шел за тобою.
♧ Ты еще тогда прекрасно осознавала, что тот раз был далеко не последним: и ты оказалась точно права. Повторяя подобное из раза в раза, ты все чаще стала замечать, как рука ищейки тянется в твою сторону, но, не набравшись решимости, опускается в миге от твоей спины. Никто и никогда не дарил Суэхиро того, что могла сделать ты: он никогда не ощущал чьих-то приксновений или заинтересованных в нем настоящих взглядов, не получал любви и не отдавал ее, взращиваемый в стокойсти и хладнокровии: он мог только кратко наблюдать за людьми, чувствуя все их эмоции и желания, понимая, что никогда их не ощутит. Будучи только верной собакой, всюду следующей за своим Боссом, никогда не получал он ни знаком внимания, ни теплых слов: слыша только постоянное восхищение гражданских о его непоколебимости и идеальности, Тэтте знал, что интересен он людям только как воин, преданно исполняющий обязанности перед Японией и жителями, среди которых нередко находились девушки, желающие заполучить именно его внимание. Парень понимал, хоть и не был достаточно опытен в обществе, что им интересны лишь его великая слава и получамые им деньги, на которые он сам никогда не обращал внимания: привыкший к строгости, Суэхиро никогда не мечтал о роскоши. Но, проникаясь к тебе, отчего-то хотелось ему чем-то тебя радовать: знающий от Дзено, что нравится девушкам именно по представлениям Сайгику, Тэтте нередко об этои размышлял: об украшениях, нарядах, косметике и интиме. Совсем в этом не разбирающийся, он стыдился, что не мог перед тобою предстать, как кто-то, кто мог дать тебе все, чего ты желала.
Однажды услышавшая беседу Дзено и Тэтте об этом, ты, стоя вместе с Оокурой, зло посматривала на нее, сама смущаясь, пока девочка сама бежала к Дзено, дабы пристыдить того за подобные размышления в рабочее время: Тэтте заметивший тебя, натянул фуражку так сильно, что та почти что скрывала его лицо: сейчас он желал именно от тебя спрятаться, боясь, что ты услышала, по его мнению, похабные размышления о твоей «выгоде». Ты, на удивление услышавшего быстрое биение сердца напарника Дзено, ничего не понимающего Тачихары, резко замолкшей Тэруко, Очи, которому об этои позже во всех красках об этом рассказала Оокура, строя планы по вашей жизни, и на страх самого Суэхиро, взяла того за руку, уводя все дальше и дальше от места битвы, на котором так и остались ваши товарищы: как только ваши фигуры уже достигали горизонта, Тэруко резко засмеялась, раздражая Сайгику шумом около самого уха.
— Что ты...делаешь?
— Тэтте, ну сколько раз мне тебе говорить, что у тебя такое приятное тело! Хоть оно и в шрамах, — Суэхиро подавился, надеясь, что ты знаешь только о видимых шрамах в местах отсутствия одежды, — оно все равно невероятно мягкое. Мне нравится обнимать тебя, касаться и...не важно. Но ты точно запомнишь мои слова, ведь так? Даже Босса я обнимаю чаще, чем тебя.
Суэхиро пытался перебороть свою стеснительность еще с первых ваших объятий: о них мечтавший, он, по его мнению, все испортил, превратив момент столь сокровенный в твою личную инициативу: но до сих пор, никак не мог он переступить порог своей зоны комфорта. Ты, что уже стало обычным, вновь к нему прижалась: удивилась ты лишь тогда, когда Тэтте приобнял тебя истертыми от тренировок руками, пытаясь приблизить тебя к себе так, дабы ты не уперлась в ножны его сокровенной катаны. Вдали раздавались ликующие крики Тэруко, нашедшей новую историю для Фукучи, и возмущения на нее Тачихары: не желал он в сотый раз выслушивать планы Оокуры по вашему сведению, хоть и сам любил обсуждать подобное. Тэтте был уверен, что Дзено, хоть и молчит, в голове точно издевательски смеется с представшего перед ним бесцветного представления. Суэхиро наконец-то исполнил крошечную мечту: дать тебе тепло, которое постоянно получал от тебя, прижаться, скрыто вдыхая запах твои волос, не беспокоясь о собственном измотанном теле, превратив сны в явь.
— Конечно, запомню...
Рампо
{ Рампо не тот человек, который готов к любым проявлениям тактильности: он, строящий из себя высокомерного и недоступного великого детектива, давно выучился тому, что не стоит доверять людям тело свое в любом подобном проявлении: только самым близким он разрешал прикасаться к своему тело, и то редко, лишь в некоторых случаях, когда сам он обладал хорошим настроением. Эдогава сразу заметил за тобой неудержимую любовь к прикосновениям с кем бы то ни было; большинство сотрудников это не смущало, в отличии от Рампо, который всеми силами пытался незаметно уйти оттуда, куда ты могла прийти. Всегда просчитывая твои действия наперед, сам не замечая постоянных мыслей об этом, он сразу же уходил, желательно в сопровождении кого-нибудь, кто хоть как-то разбирался в городе, — чаще всего эта участь выпадала, конечно же, Ацущи, — но вместе с тем он вскоре сам осознал, что уже не желает скрываться от тебя на другом конце города, прячась в кондитерской: он лишь уходил на небольшое расстояние, смываясь с тенью жилых домов, выглядывая из-за углов так незаметно, как только мог при своем непонятном характере.
Он с накатывающим раздражением смотрел, как ты обнимаешься с Ацущи, не пошедшим вновь вместе с Рампо, который, ни столь из-за характера, чем из обычной вежливости, не мог отказать тебе в твоих крепких руках, оставаясь на месте, либо покорно сидя, пока ты закидывала его самыми различными вопросами о нем самом, иногда не давая ему даже и слова вставить: но Накаджима при том был даже благодарен твоей болтливости, ведь в такой ситуации, он сам уверен, не смог бы сказать хоть чего-то адекватного. Эдогава, со злостью сжимая пакет с конфетами и, в моменты особого всплеска закидывая в рот несколько штук из него, зелеными глазами считывал все настроение Ацущи, дабы понять, что тот чувствует: обычно, не находя явных признаков влюбленности, смущения или особенной радости, мужчина успокаивался, однако оставаясь до того момента, пока вы не разойдетесь. Однако же тогда, когда кто-то провожал тебя до дома или же вышли вместе в Агенство, что почти во всех случаях было вместе с Куникидой, Эдогава негодовал всецело: почему же именно этого человека ты обнимаешь так, будто это он, а не Эдогава, так долго о тебе думает? Однако Рампо и сам себе не хотел признавать, хоть и знал, что он, несмотря на свой вредный нрав и категорическое отношение к какому-либо проявлению привязанности, что он хочет оказаться на месте этого человека: да даже на месте Фукудзавы, которого ты хоть как и отца, но обнимала.
{ — □, я думаю, не стоит...так близко... — Ацущи, в смущении отодвигаясь от твоей теплой рубашки и того, что она скрывала, все никак не мог вернуться в свою зону комфорта, пока ты обнимала его все крепче и крепче. Но, услышав, что подобное ему неприятно, быстро остранилась, лишь потрепав его по голове, из-за чего ему пришлось с волнением поправить растрепанную челку. Ты же, выплеснувшая свою любовь на того, с кем делала это чаще всего: подобными чувствами к Накаджиме ты, конечно, не обладала, но считая его чуть ли не своим лучшим другом, ты не видела чего-то плохого в простых объятиях. Куникида, сидевший перед вами и усердно читавший записи, вдруг перечеркнул что-то так резко и громко, что и ты, и Ацущи синхронно дернулись.
— Куникида-сан, что-то не так? — спросила ты, при этом поедая пирожное, до сих пор с недопанием смотря на Ацущи, который заказал миску обычного риса и чай: он не голоден или просто не хочет тратить твои деньги? Всегда этому удивлявшаяся, ты успокаивала себя тем фактом, что он просто достаточно скромен, выросши в приюте, а не голодает специально, что при его работе было непозволительно. Доппо с тяжелым вздохом откинул голову на обивку дивана, теряя свое строгое лицо джентельмена.
— Сначала прожуй, потом спрашивай. — Ты театрально закатила глаза на очередное нравоучение от коллеги-наставника. — Рампо надо поехать на дело, а он вновь пропадает непонятно где.
— Может, он снова в..?
Дверь открылась так внезапно, что ты чуть не подавилась, а стоявший за столом бармен еле как удержал стакан в солидных ладонях.
— А вот и я!
— Вы что, все это время стояли за дверью, Рампо-сан? — сказал со вздохом Ацущи, на что Эдогава стремительно помахал головой, не используя в полной мере свои способности и тем самым полностью себя выдавая.
— Дело, говоришь? Я уже полностью готов и уже совсем сел на метро, как тут понял, что я не понимаю куда ехать! Ацущи мне точно поможет! — ты заранее встала, выпуская Накаджиму со своего пригретого места и, как только тот встал, трепая его по голове: в твоем понимании это всегда означало напутствие на хорошее завершение дела и удачные обстоятельства. Ацущи, немного покраснев, в ответ помахал тебе рукой, выходя из кафе Агенства, пока Рампо, смотря то на тебя, то на уже пустое место рядом, будто специально громко хмыкнул, сердито идя за проводником: ты не понимала такого отношения к себе с его стороны, потому сразу, как только Доппо освободился от усердного заполнения плана и потянулся за кофе, ты накинулась на него с неожиданными для мужчины вопросами.
— Доппо-сан, а Рампо правда меня ненавидит? — Почему-то ты привыкла обращаться к нему без привычного для старших уважения, принимая его как равного себе: к тебе закралась мысль, что возможно именно поэтому Эдогава тебя не терпит. Куникида с непривычным для себя удивлением посмотрел на тебя, поправив очки.
— Он не ненавидит тебя, просто Эдогава не тот человек..которому нравится подобная тактильность. Зачем спрашиваешь?
— Ой, ну просто...Понимаете, он такой загадочный и интересный! А я общалась со всеми в Агенстве кроме него. А еще я замечаю, что он почему-то странно смотрит на то, что я обнимаюсь с Ацущи, но после того, как вы сказали, что он это не любит.. — Доппо, сложив в своей голове всю имеющуюся информация и вспомнив моменты, когда он замечал Рампо, следовавшего по пятам за вами: похоже, только детектив думал, что совершенно скрытен для всех, пока сам, увидев, что вы уходите слишком далеко, пытался стремительно пробраться к новому углу, будто специально выставляя себя напоказ: шедшими к тебе домой за срочной стопкой бумаг, он прекрасно увидел всю картину.
— Попробуй поговорить с ним, но не стоит лезть к нему.
{ — Ацущи, уже вернулся? — Ты хихикнула и подошла к нему, не замечая стоявшего в стороне Эдогаву, который то надевал, то снимал очкич вглядываясь в вас. — Кека хочет мороженого, может, составишь ей компанию? А я могу пойти с...
— Ты пойдешь со мной! — Неожиданно вскочил со своего места Рампо, рукой зовя тебя за собой. — Я вспомнил о своих срочных делах.
Ты, вспомнив свой совсем недавний разговор с Куникидой и мысленно готовя к себе важному разговору, который собиралась завести сама, боязливо повела плечами и кинулась за детективом, терявшим терпение: ты сразу заметила в нем что-то странное, похожее на волнение и страх, совсем непривычные такому человеку, как он. Ты уже принимала то, что вам придется ездить по городу в поисках того самого магазина, который размыто объяснит Рампо, а вы в голове поймете, что под подобное описание подходят сотни различных заведений. Иногда вы не понимали Эдогаву, но Ацущи, совсеи не желавший вам зла: вы это знали, но сами же обижались: говорил, что Рампо просто другого уровня: он умнее, а следовательно, в каких-то моментах считает себя выше, чем все остальные, его окружающие. Вы надеялись, что это совсем не так, все же завороженные его слегка детским поведением и тяжелой манерой общения.
Эдогава на ваше удивление, пошел в совсем непривычном направлении, направляясь в сторону закоулка за зданием Агенства, в котором только изредка можно было увидеть бездомных кошек, отсыпавшихся в тени и прохладе: ты сразу же подумала, что Эдогава просто перепутал путь, а ты, как только вы туда придете, сразу же выслушаешь его тирады, которые обычно он предъявлял Ацущи. Но такого не произошло: ты была удивлена, ведь хоть и никогда не ходила провожать Рампо, но достаточно наслушалась скомканных историй запуганного Эдогавой Накаджимы. Эдогава настойчиво остановился, поворачиваясь в твою сторону и подзывая к себе слегка вспотевшими руками.
— Эдогава-сан, что тут такое? — Ты сложила руки вместе, слегка неуверенно подходя к старшему: странно было для тебя остаться наедине вместе с Эдогавой, который доселе никогда такого не позволял.
— Знаешь, □, я хотел поговорить. — Ты испуганно замерла у ближней стены, пытаясь впитаться в нее полностью, чтобы не начинать разговор, которого ты вдруг начала бояться. Эдогава же встал напротив, с тревожностью поправляя свои волосы и внезапно приоткрыв глаза. — Меня невероятно злит то, что ты обнимаешь всех, особенно Ацущи! Знаешь ли, со стороны странно смотрится то, что ты готова подарить любовь каждому, даже незнакомому человеку, который просто так заглянул в Агенство! — Вспоминая слова Куникиды, ты прекрасно знала, что Рампо подобному возмутится. — Но знаешь, меня раздражает даже не это, хоть и это тоже...Меня раздражает, что ты не обнимаешь меня, Великого Детектива! Да, я конечно тебя отталкиваю, но это не столь важно! Важно то, что именно я не получаю подобного от тебя!
— Но, Рампо-сан, вы же сами сказали, что..
— Сейчас совсем не важно, что я сказал, □. Важно то, что я тоже этого хочу...
Резко протянув руки, он обнял тебя, зарываясь пальцами в волосы и будто успокаивая внутренную тревогу: именер сейчас он сделал то, о чем долго думал и после чего просчитывал последствия. Эдогава смог переступить через свою гордость и, главное, самому себе признать, чего он желает на самом деле. Только с тобой он хотел обниматься часами, забывая о своем высокомерии, только с тобой он хотел почувствовать себя любимыи и утонуть в твоих руках, хотя бы попытаться подарить тебе то, что дарила ты Ацущи, которого он нередко хотел спрятать от тебя, и всем остальным, кто удостаивался такой чести, кроме него.
— Рампо, это совсем не похоже на то, как я обнимаю других.. — Не выдержав, ты обняла его так же крепко, как он тебя, проводя руками по его спине, пока он слишком близко прижимался к тебе. Ты чувствовала только его ногу между своих и горячее дыхание в разрез рубашки.
— Я знаю!
Дазай
° Дазай ненавидит ощущение чужих рук на себе: все, кроме Рампо и тебя, всегда думали, что это именно из-за бинтов, покрывающих его тело: ты же, без одобрения Дазая, пыталась найти причину в чем-то другом. Всегда думала, отчего Осаму так противится подобному, при этом же факторе не стесняясь флиртовать со множеством девушек, приходивших в Агенство и подвернувшимся ему под руку в ближайшей кофейне; о его любовных похождениях вне рабочего времени, которое он тоже считал свободным, ты не знала и не желала разъяснять, пока не начала чувствовать желание дарить ему всю свою любовь. Выплескивая накопленное на друзей из Агенства: Ацущи, Кенджи, Куникиду, Йосано: ты все время пыталась себя сдерживать, дабы случайно, в порыве чувств, не схватиться за его забинтованную руку, прижимая ту к себе, не прижаться к его худощавой спине, через одежду чувствуя его тонкий позвоночник и испещренную кожу. И все же, ты прекрасно понимала, что может последовать за подобными действиями: тяжело построенная дружба, если Дазай ваши отношения таковыми считал, доставляла тебе много неудобств вначале и все равно подарила множество счастливых моментов, которые только мог создать убитый собою Дазай.
° — Даза-ай, я устала.. — Ты со вздохом перекатилась на диване, упершись в его обтянутую стенку: пока Куникида работал, ты наконец-то смогла отдохнуть от надоедающих бумаг и настойчивого Дазая, который все время, пока ты была занята, пыталась донимать тебя самыми различными способами. Не умеющий заботиться о других, он нашел способ лишь в том, чтобы привлекать твое внимание к себе самыми различными способами. Непривычный сам себе, Осаму вдруг захотел быть с тобой больше, чем все остальные: мужчина до сих пор боялся и противился физическому контакту, но при том захотел ощутить духовную любовь, которая наконец-то дала бы ему чью-то заботу.
Весь день, с самого рассвета, Осаму решил действовать иначе, чем до этого: намного чаще пытаться разговаривать с тобой, отпросить у Куникиды тебя, дабы спуститься в кафе и оплатить тебе все за свой счет, даже несмотря на то, что ты довольно редко пользовалась его деньгами, предпочитая жить на свою зарплату, хоть иногда и приходилось обращаться к Осаму, непонятно почему богатому. Дазай делал тебе комплименты чуть ли не каждую секунду, как делал и раньше: ты была намного более любвиольна к людям, даже незнакомым, потому с легкостью отвечала на его легкий флирт и внезапные комплименты, что яро не нравилось Куникиде, когда ты отвлекалась от работы. Осаму никогда не обращал внимание на Доппо, когда тот был против вашей интереснейшей для Дазая беседы: Осаму искренне надеялся, что детектив ревнует не тебя, а свои работу и время.
— Ну □.... — сидя на корточках пред твоим ложе, зазывал Осаму, в одной руке держа кофе, а другой хватаясь за краешеу дивана, дабы самому не перевернуться на пол. — Мы так и не сходили на мост ради двойного самоубийства! — На удивление, ты согласилась на подобное предложение, что удивило и самого мужчину, и его коллег, особенно Куникиду, который надеялся, что ты не будешь такой же, как и раздражающий его человек. Ты повернулась обратно к Дазаю, в упор смотря на него, от чего тот сам в замешательстве немного отодвинулся, пытаясь не уронить кофе.
— Осаму, а давай мы сегодня будем делать то, что хочу я? — Осаму похлопал глазами, тут же лукаво улыбаясь и выпивая твое же кофе: ты цокнула, уже не надеясь получить свой напиток. Дазай отставил стаканчик на маленький стол, вставая перед тобой: он слегка выглянул из-за перегородки между диванами, отслеживающего занятого Куникиду: все остальные в это время работали, потому их Осаму не боялся.
— Ох, а как же Куникида? Если он поймет нас, уходящих из Агенства, он вновь заставит меня...
— За мной и быстрее, если вновь не хочешь заниматься этим! — бросила ты на быстром шаге, выходя в дверь, ведущую через все Агенство в темный закоулок, который вывел бы вас к той самой дороге, ведущей на выбранное тобою место. Осаму сперва огляделся на Доппо, полностью погруженного в отчеты, а потом сразу же кинулся за тобою, стоявшую в кромешной тьме неосвещаемого коридора. Идя за тобой, Дазай судорожно поправлял бинты.
° —Храм? Интересно... — Дазай повел плечом, рассматривая сложенные конверты в ящике с молитвами, развешенные на досках маленькие украшения и повядшее ныне древо Сакуры, которое так нравится тебе в своем цветении: на удивление, Дазай запомнил даже это. Ты хмыкнула, не чувствуя себя лишней в обители тишины: никого, кроме вас двоих тут не было, потому вы могли спокойно разговаривать о чем угодно, не боясь настоятеля, сейчас распивающего напитки в маленьком доме на территории святилища. Уже потемневшее небо заставляло тебя вновь и вновь просить о том, о чем ты боялась сказать Дазаю: не находилось слов, чтобы произнести подобное, что Осаму покажется либо шуткой, либо странностью с твоей стороны. Со вздохом ты прошла к дощечке для молитв, беря ее и лежавшее неподалеку чернильное перо, начиная выписывать свое заветное желание.
Мужчина все время пытался заглянуть за твое плечо, дабы рассмотреть, о чем ты мечтаешь: ты же со вздохом отгоняло его каждый раз, не отрываясь от письма, отчего Дазай все-таки успокоился, усаживаясь на мощеную лестницу. Выводя написание, ты иногда, когда, как ты думала, Осаму не видит, нервно поглядывала на него, начиная выводить еще быстрее. Закончив, ты быстро повесила дощечку лицевой стороной к доске, дабы даже любопытный мужчина не разглядел и иероглифа: завидев это, Дазай вскочил, беря собственную молитву. Удивленная, ты тут же хотела спросить, почему он вдруг увлекся традициями нациями, как тут Дазай, прерывая немой вопрос, попросил:
— □, там же неподалеку еще кофейня не закрылась, да? Купишь нам по стаканчику, м?
— Ладно.. — Ты с подозрением развернулась к выходу, уверенная в том, что Дазай тебя найдет, но не удостоверившаяся в том, что он не захочет прочитать твое послание богам. Шла ты с оглядкой, успокоившаяся тем, что он продолжал усердно писать.
Дазай не прогадал: тут же дописав свое, он медленной походкой пересек несколько шагов, повесив дощечку рядом и перевернув твою: умный Осаму сразу понял, о ком шла речь, и от того засмеялся, тут же успокаиваясь и слегка задумчиво рассматртвая то звезды, то выход из храима.
— Дазай, в общем... — прервала ты его потоки, подходя с горячим кофе в обеих руках. Ты замялась, внимательно изучая плитку под ногами, которую запомнила с момента, как только начала ходить в храм. Он заинтересованно смотрел на тебя, ожидая того, о чем думал, пока ты не прервала его рваным выдохом: — Можно я у тебя переночую? Ну понимаешь, там проблемы с деньгами и в общем...
— Конечно, □! Правда не знаю, понравится ли тебе моя комната в общежитии Агенства, там беспорядок, знаешь ли.. — остановил он тебя, запивая слова кофе, которое секунду назад взял из твоих рук. Ты успокоилась, уже смиренно идя за ним на выход и думая над тем, о чем он молился.
— Кстати, Осаму. Откуда у тебя столько денег? И я не заметила бы, что ты живешь богато.
— Ха, это неважно! Я не считаю, что заработал их честным способом..— Он тут же поник, но, вспомнив о своем, снова стал таким же, каким ты видела его всегда в Агенстве, но не за его пределами. — У меня в комнате только один футон, так что...
«Я правда хочу с ним сблизиться, но не понимаю его. Я не могу сдержать свои руки при виде него, и мне постоянно приходится держать их, чтобы не накинуться на него с объятиями: я знаю, что ему подобное совершенно не понравится. Искренне хочу, чтобы он научился доверять и открываться людям: пусть даже не мне, но чтобы он отпустил что-то, что гложет его уже, по-видимому, многие годы. Я желаю снять его бинты и наконец-то потрогать его».
«О боги, вы даже не представляете, как меня волнует то, что она ко мне тянется, а я к ней — нет. Я могу все, кроме того, чтобы ответить ей тем, что она дарит мне. Ненавижу».
° — Дазай, ты привык спать на полу или..? — Ты перевернулась в его сторону на футоне, пока тот, лежа на спине, с пустым взглядом смотря в потолок: услышав твой голос, он тут же встрепенулся, проморгавшись и перекатываясь к тебе. Он хихикнул от твоих слов, понизив голос, привыкший к ночной тишине:
— Не сказал бы, но если мы будем спать вместе, это будет довольно тесно и даже неловко...
— Ты просто не хочешь касаться меня?
Он не находил, что сказать: хоть подобное было довольно очевидно в его отношениях с другими, ты ясно глядела в суть проблемы: он знал, ты понимаешь его недоверие к людям и ненависть к привязанности, что не состыковывалось с его работой в Агенстве. Осаму иногда лишь смеялся, пытаясь скрыть удовлетворение от того, что ты, такой, по его мнению, умный человек, могла разгадать его секреты, хоть и не в полной мере. Удивился он тогда, когда ты еще в первый свой день в Агенстве, играя с Танидзаки, на вопрос о прошлой занятости Дазая ответила коротко:
«Что-то криминальное».
И только тогда, задумавшись об этом, ты решила лишний раз не дотрагиваться до него, размышляя о тайнах под его бинтами: перенаправила ты свои чувства на друзей, специально обходя Дазая стороной и, когда вы сблизились, смотря на его реакцию. Замечая в нем что-то неоднозначное, ты бросала эту затею на несколько дней, со временем все равно к этому возвращаясь.
— □, с чего ты так решила? Да я бы никогда, с такой милой девушкой..
— Осаму, — ты рвано выдохнула, — не ври хотя бы сейчас. Если тебе неприятно, то я пойму. И то, что ты был в Мафии, я тоже пойму... — Ты перевернулась на другой бок, разглядывая полную луну в маленьком приоткрытом окне, сейчас немного боясь за свою жизнь: ты думала о том, что мужчина, бывший мафиози, мог сделать с тобою за раскрытие подобной тайны. — Спокойной ночи.
Заснула ты небыстро, услышав спустя примерно час только краткое: «Сладких снов», и засыпая тогда уже окончательно, успокоенная тоном голоса соседа, в котором не чувствовались скрытые намерения. Осаму, все никак не засыпая, хотя и сам того не хотел, попытался аккуратно: все же лежание на полу начало предоставлять ему некоторые неудобства: прилечь на футон, растеленный им специально для тебя: ты будто намеренно оставила возле себя больше половины пространства, скрутившись в комок, зная рост и телосложение мужчины. Дазай старался сделать все абсолютно тихо и рассчитывал проснуться раньше тебя: он все еще боялся как-либо прикасаться к тебе, но воспоминания о молитве обнадеживали его сознание мыслями о некотором понимании тяжелой личности.
Когда Дазаю наконец-то удалось завершить начатое, хоть и не без легких синяков, он расслабленно выдохнул, почесывая зудящие бинты, в которых умудрялся даже спать: он не заметил, как отошел в мир непривычной фантазии, будто твоя теплая спина напротив могла подарить ему то успокоение, которое не мог он найти даже в умертвленных родителях. Поморщившись, Дазай, чуть ослепнув от пробивающегося через шторы, которые ты, похоже, заботливо задвинула, солнца, присел, потягивая спину от более комфортного сна: давно он не мог так отдохнуть, не заботясь о своей жизни или снова не просыпаясь от раскалывающей его головной боли, в окружении пустых бутылок из-под саке. Он не нашел тебя рядом и нутром надеялся, что ты не ушла: еле как найдя телефон, он увидел лишь полдень и пометку — среда. Осаму раздраженно выдохнул, вспоминая про работу и видя несколько пропущенных от Ацущи: либо тот действительно беспокоился, пока ты кое-как не объяснила ситуацию, либо Куникида все-таки вынудил того позвонить ему. В любом случае, Осаму через силу переоделся, решив сегодня снова не расчетываться и добрел до ванны, хлестнув в лицо холодной водой.
— Ты проснулся? Я думала, ты во сне умер или что-то такое... — Ты задумчиво приставила палец к подбородку, а Осаму, внезапно услышав твой голос, чуть не подавился зубной пастой.
— Так ты не ушла? Куникида точно уже заждался! — Он в привычной манере решил посмеяться, моментами прокашливаясь от забившейся в горло пасты. Ты, выдохнув, вышла из дверного проема.
— Осаму, ты вообще ешь? Я нашла что-то на завтрак, если хочешь, можешь съесть. И кстати, на работу ты, видимо не идешь.. — Отошедши в комнату, ты снова прошласт расческой по волосам, в сотый раз рассматривая себя, пока Дазай недоумевающе смотрел на завтрак, но, приняв этот твой жест, как за знак сближения, быстро закинул в себя еду, чуть ли не комком глотая ту, желая поскорее прийти к тебе: даже так, он смог оценить твои навыки, мысленно благодаря за то, что ты без омерзения находилась в его неприбранной, за что даже ему стало стыдно, квартире: заметил он также, что ты не прошла мимо этого, наведя в комнатах какой-никакой порядок. Осаму помнил, как Мори, еще в его юношестве, глаголил ему о любви, затрагивая даже то, что многие девушки проявляют любовь через обыденные бытовые дела: Дазай задумался над тем, правда ли это.
— Почему же это не иду? Лучше поздно, чем никогда! — Дазай завалился на футон от тяжести в животе, слушая звонок от Куникиды и тут же сбрасывая: ему не хотелось даже отвечать.
— Никогда не думала, что ты можешь так долго спать. Раз уж идешь, держи. — Ты накинула на него пальто, от чего он, как ребенок, протестуя, закрутился в него, посматривая на тебя, которая уже обувалась. Дазай нашел в себе силы встать и накинуть туфли, разминая шею. Свежий воздух обдал тебя, возвращая тревогу от того, что Куникида точно уничтожит тебя, лишь завидев под дверью здания: учуяв и Дазая, его гнев возрастет во множество раз. — Осаму, не думала, что ты можешь быть таким осторожным. — Дазай непонимающе смотрел на твой затылок, пока ты бежком спускалась по лестнице, а он плелся сзади, закинув руки за голову. — Я же оставляла место специально для тебя, а ты занял только половину. Скажи спасибо, что я не обняла тебя во сне, как свою подушку, а то знаешь ли...
Дазай неуверенно хмыкнул.
° Куникида неустанно стоял за тобою, раздраженный, что сам отвлекается от работы и тем, что ты выполняешь ее в два раза медленнее, чем обычно: все еще обеспокоенная Осаму, ты никак не могла сконцетрироваться на чем-либо, кроме этого, потому, вглядываясь чуть ли не в каждую букву, по десяткам минут могла заполнять одну бумагу из десятка таких же. Дазай, идя к Агенству вместе с тобой и в окно увидев злого Доппо, вымстривающего вас, тут же поменял маршрут, быстро прощаясь с тобой и уходя в совершенно другую, неизведанную сторону. Он порывался обнять тебя, но мигом отстранился, уже не обладая такой же смелостью, как несколько секунд назад.
— Куникида, не ворчи.. — Ты уткнулась головой в стол, пытаясь спастись от Доппо хоть так, пока тот, бухтя под нос, расхаживал за твоей спиной из стороны в сторону. — Дай хотя бы сегодня выходной...
— Я уже думал, что этот бездарь утопился с тобой где-нибудь! — Он в который раз поправлял очки, по итогу хлопнув блокнотом прямо на твоем столе. — А вы, оказывается, ошивались непонятно где, так он еще и не пришел!
Ты, дабы остановить его нескончаемые тирады, накинулась на того с объятиями, из-за чего мужчина чуть не упал, пытаясь отцепить тебя от идеально выглаженного костюма: в конце концов он сдался, понимая, что если не отпустит тебя сам, ты все равно улизнешь из-под его надзора, как сделала это вчера, что он заметил только по окончанию рабочего дня, проходясь по незаполненным бумагам. Ты вскоре отцепилась от него, умоляюще смотря прямо в глаза, от чего Куникида, помедлив, махнул рукой, указывая на дверь.
— Заполнишь бумаги в трехдневнем объеме!
Но ты, уже не слыша, бежала на первый этаж, направляясь к излюбленному месту: храму.
— Дазай... — зарычал Доппо, заметив спустя час в дверях Агенства Осаму, который, метнув взгляд на твое рабочее место и не найдя тебя там, медленно, спиной, шаг за шагом, скрывался от очков Куникиды. Именно тогда, увидев летящий в него блокнот, Дазай, смеясь, захлопнул дверь, в голове прикидывая варианты, куда ты могла пойти: пришел он только к одному месту, еще со вчерашнего вечера крутившемуся в его голове.
— Не думала, что ты придешь.
Осаму уселся рядом с тобою на лестницу, ведущую к задней части храма и перевел взгляд туда же, куда и ты: на вечернее небо, отливавшее алой кровью. Он поморщился, сохраняя стойкую полуулыбку: явно становилось прохладнее.
— Не хотелось снова сваливать работу на Ацущи и видеть его жалостливое лицо.. — с тяжелым вздохом оповестил он, на что ты хмыкнула, не отрывая взгляда от небосвода. Дазай, не находя себе места, болезненно сжался, впервые в своей жизни терзаясь какими-либо сомнениями: одновременно хотел он и приблизиться, и отстраниться. Как только он решил взглянуть прямо в твои очи, раздался довольно громкий звук: обернувшись, Дазай увидел только россыпь ярких фейерверков, запечатлившихся и в твоих глазах.
— Дазай, могу я..снять твои бинты?
Ты долго не могла решиться на какие-либо теплые действия в его сторону: он всегда казался тебе чем-то недоступным и закрытым, что при своей тактильности ты не могла открыть для себя. Осаму же, полная твоя противоположность, считал тебя чем-то недосягаемым: при своих страхах, он понимал, что у него не хватит смелости даже мельком коснуться тебя, что твоей персоне могло показаться флагом к действиям, которые Дазай ненавидел. Он мечтал позволить твоей личности проявиться в его сторону: и сейчас он решил сделать к этому первый шаг.
— Можешь.
Чуя
● — Тачихара, почему ты такой милый, м? — Ты смеясь и вися на нем, в который раз оставляла подобные комментарии, перебирая его волосы, из-за чего парень смущенно переминался с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то оставить свой крутой образ, дабы не опозориться перед своей же организацией: тебя же, еще со дня твоего вступления в Мафию, это никак не беспокоило, и все с самого начала узнали твою истинную натуру.
— Да ты, вроде, тоже... — Ты засмеялась от подобного нелепого комплимента, что был вполне в духе характерного Мичизу, моментами дававшего слабину.
Чуя сжался от злости: стоя совсем рядом с вами и отдавая приказы очередным, по его мнению, ничего не понимающим подчиненным, Накахара готов был убить Тачихару прямо здесь и сейчас, не разбирая ситуации: с тобой бы он обошелся по-другому, не имея смелости поднять руку на ту, к которой тяготеет теплотой более нескольких лет, не находя в себе силы это признать. Накахара ненавидел себя за то, что не мог смиренно принять тебя, постоянно то агрессивно отталкивая, то хододно игнорируя: после этого он понимал, куда сам же себя закапывает. Мужчина пытался различными способами привлечь твое внимание, по итогу приходя к одному неутешительному выводу — из-за его характера, Чуя не мог даже начать с тобою разговор, все время уходя в свои мысли, от чего ты тут же переключалась на более разговорчивых собеседников: даже Акутагава хоть как-то отвечал тебе, более из уважения, чем из предрасположенности к твоему любвеобильному характеру, но Чую это, несомненно, все равно раздражало. Он ощущал себя вновь закомплексованным подростком с проблемами доверия: зная тебя еще со дня вступления в Мафию, он до сих пор, за долгие семь лет, не приблизился к тебе и на шаг, обреченный, пока Дазай или Тачихара с Акутагавой забирали эту возможность прямо из-под его взора.
— Тачихара, а хочешь я кое-куда свожу тебя после задания? Там тако-ое красивое место! — Ты захихикала, отстраняясь от него и веселым шагом следуя за ведущей вас Озаки: Чуя вновь остался позади, как то бывало обычно.
— Конечно, если пожелает..шь, — вспомнил Мичизу о том, как ты настоятельно просила обращаться к себе по-простому, хоть и была выше по званию: такая твоя черта невероятно притягивала Чую; то, как ты легко общаешься с людьми и находишь с ними общий язык, даже если они такие же закрытые, как Рюноске, или такие же непонятные, как Мори; но при том он имел обыкновение ревновать тебя к тем, кто, по его мнению, заходил дальше обычного общения, надеясь на что-то большее — тебя в этом он винить не мог, теплясь тем, что это твоя обычная манера общения, не привязанная к какому-либо определенному человеку.
— Ты такой грустный в последнее время! Не знаю, что у тебя там случилось, но думаю, придуманная мной терапия определенно поможет! — Чуя, вышагивая за вами, думал только об одном: почему же ты не спасаешь именно его, загнанного в угол алкоголем, от грусти, хоть и постоянно читаешь ее в людях? Ты не стеснялась рассуждать с Кое, какой он в последнее время стал закрытый, как в ннкоторые дни он будто помрачнел, отягощенный неизвестными событиями или мыслями; ты всегда делилась с Озаки мнением обо всех участниках Мафии, но чаще всего в твоих рассуждениях проскакивал именно Накахара, что женщина спешила рассказать ему самому, зная о его терзаниях, наставляя будто старшая сестра на то, чтобы тот обдумал личность свою и нашел силы заговорить с тобою пусть даже за чаем или бокалом чего покрепче: Чуя не мог.
● — Накахара, нельзя же так пить, чтобы с одного бокала..такое..
Пятничный вечер не запоминался тебе ничем особенным: ты еле как освободилась с работы, выпросив отгул у Огая молящими глазами и жалобами на здоровье, на что тот быстро нашел ответ в запрятанном в халате скальпеле: ты быстро отказалось, но все же смогла сбежать из офиса, довольная тем, что выполнила ближайшую работу на неделю и могла спокойно отдыхать ровно до того, как тебе снова не позвонят поздней ночью, в срочности вызывая на другую точку Йокогамы. Разложившись головой на барной стойке, ты бездумно била пальцем о стакан, доверху наполненный соком: непривыкшая пить, ты предпочитала лишний раз отказаться от вредителя здоровью как ментальному, так и физическому. Проводя уже час в забвении за незамысловатом разговор с барменом в пустом в такое время заведении, ты подскочила, услышав внезапный звонок: ты искренне надеялась, что это не Босс. Заметив незнакомый номер, ты хотела уже сбросить, но, с минуту подумав, направилась к лестнице у выхода, заранее оставляя оплату в случае твоего невозвращения.
— □...забери меня...
— Чуя? Откуда у тебя вообще мой номер? — Ты удивленно пнула камень у мощеной дороги, ожидая ответа с того конца трубки: слова явно давались собеседнику тяжело, и ты с первого слова понимала, в каком он состоянии.
— Это...неважно. Я около своего дома, в том...поподпольном баре.
— Какое совпадение, я будто случайно тоже в баре! Но ладно, не буду закидывать тебя такими «бессмысленными», как ты гоаоришь, подробностями. Уже бегу к тебе! — Осознавая чистость его разума, ты не боялась высказывать ему все в лицо, зная, что на утро тот точно ничего не вспомнит: либо же, вспомнит лишь короткие урывки, не соединяющиеся в полную картину произошедшего. Находясь довольно близко, что для так же показалось довольно странным, ты без усилия нашла Накахару по его приметной шляпе, оплатила счет, и уже с его рукой на плече: все же, он был выше тебя, потому ты не могла спокойно схватить его по-другому: направилась к его квартире, которую без труда смогла открыть ключами, висевшими будто специально на ремне его брюк.
— Я...прости..— Он сильно завалился на твой бок, а ты, слегка прохрипев, все еще пыталась дотащить его хотя бы до гостевой спальни: в итоге ты смогла дойти до его комнаты, что тебя все-таки слегка порадовало: значит, силовые тренировки с Дазаем были не зря. Еле скинув с себя Накахару, ты уволилась рядом, не думая о том, как это неприлично: ты устала настолько, что сил задумывать о непристойности не было.
— За что прощать? — Ты тяжело дышала, пытаясь хоть как-то сползти: Накахара же, как-то отыскав в себе силы, внезапно уселся, протягивая руку к твоим волосам: ты обреченно смотрела на него, удивленная его открытостью, но тут же еще больше шокировалась, когда он начал с локонов перебираться на пухлые от тепла в комнате губы: тебе казалось, что Накахара не мог и более к тебе приблизиться к тебе, чем это, но он решился идти дальше, затянув тебя в непонятный, но почему-то оттого более желанный поцелуй.
— За это...Не разговаривай больше с этой шестеркой...и с Дазаем тоже...— Чуя свалившись рядом с тобою, секунду назад будучи сверху, тут же заснул, сопя прямо в твою шею, отчего ты, слегка засмущавшись, попыталась отползти подальше. Но мужчина, крепко держа тебя за плечо одной рукой и другой за запястье, быстро прижал тебя к своему ощущавшемуся под рубашкой телу: ты смирилась и, решив не терять шанса, развернулась к нему, прижимаясь ближе: впервые за столько лет ты ощутила что-то по-настоящему теплое и близкое.
● Чуя приоткрыл веки, налитые неимоверной тяжестью прошлой ночи: твое сопящее, умиротворенное негой лицо, заставило его сжаться, открыв рот в немом вздохе возмущения и непонимания; он не мог даже в своих самых извращенных фантазиях представить, что будет когда-то вот так обнимать тебя, тут же, словно огня, опасаясь своей хватки, помнивший о предательствах минувших лет. Все это перебивала стойкая головная боль и легкие спазмы в животе, дававшие знать о голоде и неприятном утреннем послевкусии вина. Накахара через силу попытался встать, пока ты с легкостью прижала его к себе еще ближе, не осознавая, кто же лежит перед тобою.
Мафиози, в здравом уме и с чистым рассудком, никогда не позволил себе что-то в твою сторону, выходящее за его рамки комфорта: набравшись огромной, неизведанной силы, он мог сказать в твою сторону что-то более милое, чем очередное громкое оскорбление с целью привлечения внимания — он вновь вел себя, словно в пятнадцать.
В тот день Чуе казалось, что вы перешли ту самую черту в ваших холодных взаимоотношениях, которая могла значить для него что-то большее, чем появившаяся между вами крепнувшая дружба. Отныне он не отталкивал тебя так яростно, а лишь в моменты глубокой занятости, которые происходили у него все реже и реже. Мори начал почему-то чаще вызывать вас в его кабинет вместе, оставляя на вас избалованную Элис, пока сам занимался отвлеченными делами за пределами Мафии. Девочка не брезговала создавать те ситуации, при которых вы бы точно столкнулись: или, играя с вами в какие-либо слишком глупые, но при том запутанные игры, в которых она чуть ли не каждую секунду меняла правила, на что вы не могли возразить, и в любом случае побеждала она, заставляя вас обняться, а иногда даже и больше — поцеловаться, на что вы быстро отказывались, отговариваяся тем, что девочка слишком мала, чтобы видеть подобные вещи вживую. Она обижалась, рассказывая Мори, на что тот, посмеиваясь, полностью соглашался с вашей позицией, все равно мельком посматривая на вас на совместных собраниях Исполнительного комитета.
Теперь, под давлением и Элис, и Кое, Накахара разрывался от чувств, предпочитая идти по иному пути: отныне не отталкивать тебя, а держать около себя, иногда даже совсем близко, отгоняя всех любопытных и посягающих на тебя мужчин. Чуя не стеснялся даже самому проявлять инициативу, исключая воздействие алкоголя, ластясь к себе через свою дерзость и со скрытым смущением отвечая на твои теплые, будто давно забытые Накахарой объятия.
Дзено
¤ — Не подходи ко мне. — Дзено ловко отвернулся от твоих рук, от чего ты чуть не упала споткнувшись, но тут же вернулась в прежнее положение, как тебя учил Фукучи-сама: всегда сохранять достоинство, присущее элитным солдатам Японии и по совместительству членам Ищеек. — Твое сердце каждый раз учищает пульс, когда ты хочешь своими грязными руками дотронуться до меня. Не находишь это странным?
— Я просто пытаюсь быть к тебе доброй, а ты видимо нет!
Уже который год ты пыталась хоть на каплю раздоюрить Дзено, который, по непонятным причинам, всегда относился к тебе холодно и с предвязостью; даже Тэтте, не отличавшийся выразительностью эмоций, позволял тебе проявлять любую нежность в его сторону, которую ты неумело прикрывала уважением к сильному самураю. Сайгику же, напротив, успевал за долю секунду раствориться, появляясь в совершенно другом месте, прекрасно пользуясь своим даром, но при том сильнейшим образом огорчая тебя: ты, человек по своей натуре тактильный, могла иной раз даже проявить доброту к преступникам, отчего Дзено тошнило, когда его клинок не достигал своей исконной цели, встречаясь с твоей спиною, робко защищающей мерзавца. Парень в любом непродолжительном: он уходил быстрее, чем ты могла что-либо сказать: диалоге с тобой находил место для то ли шутки, то ли призрения о том, как ты не подходишь для работы в элитом отряде.
— Мне не нужны ни доброта, ни мерзкие прикосновения. — Дзено, махнув плащом, тут же вышел из комнаты собраний, пока ты, разочарованная, уселась на место Тачихары: Теруко рядом с тобой неистово засмеялась, в который раз замечая между вами непонятные взаимоотношения и твое рвение заполучить хотя бы долю одобрения со стороны неприступного, холодного и зазнавшегося, как говорила сама Тэруко, Сайгику.
— Что, снова не получилось? Ну ничего, я могу утешить тебя, как самая хорошая подр- — Ты молниеносно обняла маленькое тело, прижимаясь к грудной клетке с расстроенным лицом, которое, слава Богу, Оокура видеть не могла, иначе начала бы глумиться еще больше: это была ее привычная манера общения, однако она все равно могла на несколько минут стать обычной, поддерживающей тебя подругой. — Ой, ну чего ты ревешь-то?! — Ищейка любила преувеличивать и любую твою слезу переводить в масштаб целой истерики; на самом деле ей нравилось просто успокаивать тебя, ощущая себя прежней, давно утерянной личностью, даже если ты тех слов не просила или вовсе выглядела здорово.
— Дзено просто ничего не понимает...Каждому человеку нужна хоть какая-то капля любви, а если уж ему не нужно..Тогда я не знаю, кто он. — Вновь ты далеко зашла в своих размышлениях о парне, за которыми могла проводить часы, иногда записывая пометками что-то в свой маленькой блокнот, в котором было твое личное мнение о каждом члене Ищеек, написанное по-странному, но в твоем стиле:
«Фукучи-сама. Я безмерно уважаю этого человека и думаю, будь он чуть моложе..Неважно! Он именно тот командир, который нужен нашему неуправляему отряду (неуправляемый — Дзено)».
«Тэруко. Хорошая подруга, но моментами бывает совсем как Сайгику...не нравится. Если бы она больше раскрывала свою добрую сторону, у нее было бы больше друзей».
«Тэтте. Верный, тихий, спокойный. Иногда (очень иногда) не понимаю его действий и слов, однако мы неплохо общаемся. Могу назвать его надежным и хорошим другом (он даже разрешает мне обнимать его и вроде совсем не против)».
«Тачихара. Он так мило ведет себя рядом с Тэруко, будто старший брат! Да и я сама считаю его старшим братом, который точно защитит меня в случае чего. Но я очень беспокоюсь за его двойную жизнь...».
«Тот момент, к которому я не хочу возвращаться, но...Дзено Сайгику. Я не понимаю, как можно отвергать любое тепло в свою сторону. Возможно, он прикрывается маской, а возможно ему такое совершенно не нравится, либо я не тот человек, от которого он хотел бы получать такое? Оокура постоянно говорит мне бросить эту затею и переключиться на Тэтте: как она однажды сказала, Суэхиро «более перспективный вариант для любви, чем невыносимый Дзено». Но я ведь совсем не этого хочу! Может, я все-таки последую ее указаниям и отброшу Сайгику, а может..не знаю».
Парень, однажды нашедший твой дневник: не понятно, зачем он заходил в комнату к такому ненавистному ему человеку: не смог прочитать его, однако, проходясь пальцами по написанному и смогши разобрать хоть что-то в твоем быстром почерке, отбросил книгу подальше, отчего то раздраженный и одновременно злостно хмыкнувший. Как странно, он никогда не упоминал это и делал вид, что не находил ничего подобного. Временами на собраниях он поворачивал голову в твою сторону, и ты уверенна, что будь он не слеп, впивался бы в тебя взором, пожирая душу изнутри.
— Ой, □, оставь ты его в покое! Я уже уже говорила тебе, что..
— Тэтте более перспективный вариант, чем Сайгику. Помню. — Ты нарочито растягивала эти слова, лишь бы вновь не слышать тираду от Оокуры о делах любовных, хотя она сама, казалось, со своим характером, ни разу подобного не ощущала. Она с удовольствием хихикнула, трепля тебе по голове: ты, прислонившись ближе, измученнно выдохнула, утомленная лишь секундой, проведенной рядом с беловолосым Ищейкой.
Сайгику, все то время слышавший ваш разговор, почему-то задумался.
¤ — Брось эту затею. — Ты, наблюдая, как Суэхиро спокойно пьет кофе с клиновыи сиропом, впервые радовалась тому, что он предпочел самый обычный напиток в отличии от тех, что он обычно брал. Ты с усталостью вывела на ободке чаши какие-то новые узоры, оценивая рисунок, сделанный баристой специально для тебя: являясь чуть ли не ежедневным клиентом, ты с приятным ощущением получала украшения на твоем напитке каждый раз, как заглядывала сюда, мило болтая со старым владельцем. — Он не тот человек, который нужен тебе рядом. — Ты слегка похлопала веками, с вопрощением уставившись в лицо спокойного солдата, расслабившегося за чашкой обжигающей сладости.
— А кто мне нужен?
— Например...
— Например, никто! — Заявил Дзено, заходящий в кофейню и с непривычным для него веселым тоном оглашая свой вердикт. Он будто специально пристроился рядом с тобой, нагло отбирая глоток купленного тобою кофеина: сейчас он не был таким брезгливым, как раньше. — Пока вы тут мило беседуете, зло в лице преступников уже ожидает вас.
— Ты мешаешь, — непривычно для себя, по-злобному, заметил Тэтте, заранне оставляя счет и за тебя, и за себя: в обычной ситуации, ты бы со всеми благодарностями накинулась на него за такой поступок, от которого он бы отмахивался обычной вежливостью, но находясь в напрягающей компании своего коллеги, которого ты временами слишком боялась, твоя персона решила уйти до того, как Сайгику вновь закидает тебя странными и пугающими фразами о пытках.
— Это кто еще тут мешает, Тэтте..
Суэхиро незамедлительно осадил напарника, перед этим заботливо отодвигая тебя одной рукой, дабы не задеть, тут же использую катану, попадая ровно в ногу Дзено: тот, слегка вскрикнув, отодвинулся. Ты, решив больше не терпеть подобного, касанием позвала шатена за собою, который тут же вскочил, следуя по пятам и оборачиваясь на Дзено, дыша с раздражением, дабы тот точно понял его настрой. Тот же, совсем бесстрашный, выскочил за вами, продолжая заводить какие-то непонятные разговоры о неотложной работе и незавершенных делах: ты, находясь сегодня в совсем недобром духе, жалостливо попросила:
— Тэтте, пожалуйста...
Тот, поняв твое настроение, ни секунды не ожидая, одарил следующего за вами, метко попадая прямо в руку: похоже, сегодня он решил точно оставить его без конечностей. Ты, не слыша больше надоедавшего весь день голоса Сайгику, с благодарностью обняла Тэтте за руку, тут же восхваляя его силу, как делала это всегда, даже в самый обычный дни: тот, непоколебимо и стойко, с молчанием принимал твою благодарность, кротко заверяя, что совсем в ней не нуждается, в душе думвя о совершенно другом. Ты бы с радостью ответила на странность Дзено, хотя тот абсолютно бы тебя не слушал, пропуская все мимо своих ушей, если бы не натерпелась его за весь сегодняшний день, в который он был прилипчивее обычного. Ты одновременно и боялась, и удивлялась такому поведению, даже заверяя себя в том, что это какая-то странная способность, под раздачу которой попал Сайгику. В голове ты пообещала себе точно поговорить с парнем завтра, когда полностью примешь его поведение и резкую перемену характера. Дзено же пообещал себе точно навестить тебя темной ночью, чувствуя ускоренное биение сердца в его присутствии.
¤ Рухнув на кровать в комнате, любезно предоставленной тебе командиром, ты с выдохом закатила глаза, надеясь никогда больше не ходить туда, куда предлагает Тэруко: внезапно, во время спокойной прогулки с Суэхиро, Оокура, внезапно появившись, с воодушевлением потащила тебя за руку в неизвестном направлении, наплетя тебе про море развлечений и вкусную еду — развлечением были убийства, а едой чужая кровь. Радовало тебя только то, что Суэхиро обещал навестить тебя через несколько дней, не просто пересекшись взглядами на работе: ты часто в голове сравнивала его с Сайгику, когда тот был спокоен, и в то же время благославляла судьбу за прекрасного напарника во всех возможных делах. Подскочив от внезапного штука подошвы в ванной, тут же ты активировала способность, понимая, что даже сейчас отдохнуть совсем не удастся.
— Дзено?
Ты могла только в непонятном для себя чувстве схватиться за сердце то ли от страха, то ли от чего-то другого, полностью рассматривая парня без его привычноно плаща: теперь ты явно видела всю его форму и слегка поразилась отточенному телу.
— О, □, я ведь так хотел навестить тебя. — Он присел на краю кровати, пока ты отодвигалась все дальше, пытаясь не путаться в помятом одеяле: он все еще напрягал тебя, уставшую от его внезапного присутствия. — Сегодня я разрешаю тебе потрогать меня.
— С чего это вдруг?
— Настроение хорошее. Пользуйся, пока есть возможность, — лукаво улыбнулся он, совсем не похожий на привычного тебе Дзено: постоянно раздраженный чьим-то присутствием или возбужденный предстоящими пытками, сейчас Ищейка казался совсем другим, спокойным и не таящим намерений, в чем ты все равно сомневалась. Боязливо, ты подползла ближе, вытягивая руку и тут же возвращая ее обратно; Сайгику, ожидающий, пальцем стучал по сережке, будто специально делая вид абсолютного безразличия. — Я же чувствую, что ты хочешь. Так почему не делаешь? — Отпустив свои страхи, ты села вплотную, осторожно кладя ладонь на его предплечье: ощущались мыщцы и запрятанная глубоко внутри дрожь, которую ты разглядела лишь спустя секунды.
— Точно не убьешь меня?
Дзено хмыкнул, задумываясь над твоим предложением:
— Сегодня точно нет. Но я подумаю.
Ты почувствовала легкое облегчение, вновь услышав его вычурные фразы и тонкие намеки: Сайгику задумался еще больше, что было видно по сложенным к переносице бровям и сжатому кулаку. Неожиданно он накрыл твою ладонь своею, заставляя тебя чуть ли не подпрыгнуть, выдернув конечность из его хватки: наоборот, та стала еще сильнее, чуть ли не сжимая тебя до посинения. Возмущенно вздохнув, ты все же осталась в таком же положении: утоляя свой характер даже таким незначительным касанием, металась ты в паутине мыслей о подобном поведении Ищейки и его внезапно проявившейся доброты, какую ты могла признать с натяжкой.
— Нравится?
— Допустим...да. — Ты все еще не понимала ничего из его действий, однако все также покорно осталась на месте, боясь как-то перечить ему в эту минуту.
— Значит, на этом все. И помни, что ты от меня не избавишься.
Он будто специально приблизился к твоим губам, тут же растворяясь в пространстве приглушенного света.
¤ С тех пор Дзено приходил к тебе каждый вечер, несмотря на работу и докучающих коллег, которые выводили его из себя каждую секунду: только ты казалась ему островом неземного спокойствия. Суэхиро все чаще начал давить на тебя, напоминая о том, чем подобные странные взаимоотношения могут закончиться, а Сайгику постоянно осаждал его, за что незамедлительно получал длинную катану в его теле и угрожающий взгляд: он никогда не боялся самурая, потому мог с легкостью, даже с некоторым смешком, вновь и вновь получать несерьезные ранения, прислушиваясь к внутренней ревность Тэтте; как Дзено надеялся, она была дружеской и не более. Ты, окрыленная шансом наконец-то отдавать часть своей любви Дзено, уже с придыханием ждала каждого вечера, в который он точно бы появился: больше всего тебя напрягало то, что парень всегда появлялся раньше тебя, то развалившись на кровати, то выходя из недоступной тьмы. Сайгику, на удивление, сам иногда обнимал тебя, в конце всех действий не упуская возможность колко пошутить или сделать жесткое замечание, однако, так говоря в лицо, он все равно приходил, бер, на себя иницииативу. Разумом он уверял себя — ты лишь помогаешь ему спастись от скучной рутины и несносных Ищеек, однако сердцем понимал — ему почему-то и правда нужна твоя любовь.
Сайгику начинал принимать такую твою сторону, доселе не проявлявшуюся в его сторону: то, как ты могла обнять нежно, в порывах обычного дня, или крепко, желая поддержать его, на что он постоянно отмахивался, твердя лишь то, что ему эта поддержка ни к чему; то, как ты могла сделать ему легкий комплимент, совсем не задумываясь о своих словах, пока Сайгику ломал над ними голову весь день, пытаясь разобрать намеки и скрытие твоего настоящего отношения к нему — почему-то он надеялся, что ты относишься к нему как к настоящему другу, а о большем он не хотел думать, хоть и желал; то, как ты со времен отстранилась от нежностей с друзьями, не без давления Ищейки, отдавая все, чего тебе хотелось, Дзено, который со скучающим видом, но с неимоверной искренностью принимал подобное, моментами даже утопая в твоих ловких руках. Сайгику надеялся, что ты, такая искренная и добрая с ним, никогда не позволишь себе вновь быть подобной с кем-то другим — он хотел заполучить все твои огромные внимание и любовь.