Операция "Злодей": пособие для начинающих слабаков

Точно так же, как Сюй И скрыл личность Сюй Чуньму и укрыл его в северных землях, Су Минъань стер облик этого императорского принца клана Юэ, укрыв его в западных землях.

Этот Чжао Линьцюй был младшим братом Дуань Сэ и родным дядей Цзян Яньчи. Поэтому Цзян Яньчи ни за что не стал бы помогать ему. Даже узнав всю правду, он без колебаний встал бы на сторону Чжао Линьцюя. Потому что Чжао Линьцюй был его кровным родственником.

Именно из-за существования Чжао Линьцюя Су Минъань десятилетиями неустанно трудился, пустил корни в Великой Вэй и служил потомкам своих врагов. Он добивался высшей власти и славы.

С того самого дня, как родился Цзян Яньчи, он уже решил возвести этого ребёнка на престол.

Используя Чу Се, он вычистил сторонников старого наследника, оставив того в неоплатном долгу злодеяний, и, в конце концов, наперекор судьбе, проложил этому едва выжившему в холодном дворце ребёнку путь к тому, чтобы стать наследником.

Однако после смерти императора Сюаньхэ, император Чанпин не обладал реальной властью. В северных землях власть разделили Нинъюань-ван и Сюй И. Даже управляя этим никчёмным императором как марионеткой, Су Минъань не мог добиться желаемого.

Он хотел, чтобы ребенок с кровью клана Юэ стал императором, и этот император должен был обладать значительной властью. Только тогда он мог бы использовать этого императора для мобилизации войск на северо-западе Великой Вэй и реализовать свои амбициозные планы.

Только теперь Чу Се до конца понял, чего на самом деле добивался Су Минъань. Ему вовсе не нужно было, чтобы кровь Юэ продолжала течь в жилах императорской семьи Великой Вэй. Нет. Он хотел восстановить клан Юэ.

Если бы он мог разблокировать весь сюжет раньше, если бы узнал всё это заранее, он не оказался бы в столь безнадёжном положении.

Ещё до смерти Цзян Цзинъаня он понимал, что следующим сюжетом будет покушение в горах и лесах. Но почему же потом, при стольких возможностях, он так и не решился нанести удар?

Личность Сюй Чуньму, цели Су Минъаня — это были такие важные кусочки информации! Он упустил ту решающую подсказку, из-за чего потом блуждал в потёмках и был вынужден идти ва-банк, решив, что убийство Чжао Линьсюя сможет спасти Сюй Чуньму.

А в итоге он отступал, сдавая позиции, и в конце концов он уже молил лишь о том, чтобы Сюй Чуньму удалось покинуть столицу. Но на самом деле...

Ключом никогда не были ни копье с красной кистью, ни Чжао Линьцюй.

Это был Су Минъань.

Он оказался в таком разгромном положении только потому, что не смог нанести удар Цзян Яньчи и разблокировать весь сюжет. Это была его собственная вина.

Чу Се не мог объяснить, что сейчас чувствует. Вроде бы сожаление, но вроде и нет.

Размышлять об этих вещах сейчас было бесполезно. Ему нужно было спасти жизнь Сюй Чуньму, чтобы оригинальный владелец мог защитить Сяо Инь.

Дуань Сэ оставалась его последним козырем. Женщина, которую он когда-то, находясь на вершине власти, тайно спас от взглядов всей столицы. Принцесса Юэ, которую ненавидел весь мир. Теперь именно она стала последней соломинкой на этой дороге, ведущей к гибели.

Только сейчас Чу Се понял, почему Су Минъань непременно хотел, чтобы изначальный хозяин тела умер через тысячу порезов. Су Минъань был человеком, который наслаждался убийством, но не пытками.

В оригинальном сюжете именно вспыльчивый и легко выходящий из себя Чжао Линьцюй наверняка хотел разорвать Чу Се на части. Потому что прежний Чу Се отравил его старшую сестру Дуань Сэ.

Так что... В этом деле ещё оставалась возможность для последней ставки.

Лезвие прижалось к шее Дуань Сэ. На белой коже немедленно выступила ярко-алая капля крови.

"Что скажешь?"

Чу Се улыбнулся так, что стало не по себе: "Где Сюй Чуньму?"

"Чу Се, посмей только тронуть мою сестру..."

"Генерал Чжао!" немедленно остановил его Су Минъань.

"Она всего лишь женщина Юэ. Будьте осторожны в своих словах."

"Су Минъань!" Чжао Линьцюй в ярости обнажил меч и направил на собеседника: "Спаси её, спаси скорее!"

Только теперь, глядя на черты Чжао Линьцюя, Чу Се заметил, что тот и вправду немного похож на Цзян Яньчи. Даже их импульсивные натуры были удивительно схожи. Оказывается, они были родственниками.

Су Минъань действовал столь же тщательно, как и изначальный владелец тела: до последнего момента не раскрывал личность Чжао Линьцюя.

Но правда о том, что Чжао Линьцюй приходится Цзян Яньчи родным дядей, рано или поздно всё равно всплывёт наружу. И тогда под угрозой окажутся не только триста тысяч солдат, но и жизни самих Чу Се и Сюй Чуньму.

Единственный шанс на спасение это рассчитывать только на себя. Цзян Яньчи не поможет ему.

"Я согласен отпустить Сюй Чуньму из города. Опусти нож и отдай ее мне."

"Ха... ха-ха!" Чу Се громко рассмеялся, и в его смехе постепенно проступило безумное высокомерие.

"Дай мне сначала увидеть его живым"

Лезвие в его руке скользнуло по нежной коже шеи Дуань Сэ, оставляя тонкую алую полоску крови.

Су Минъань прищурился: "Она родная мать нынешнего императора. Если с ней что-нибудь случится, его величество будет очень опечален."

Чу Се, похоже, уловил смысл слов императорского наставника. С неизменным выражением лица и мягким тоном он произнес: "Неужели ты думаешь, что ради Цзян Яньчи я не посмею навредить Дуань Сэ?"

"Разве это не так?" на мгновение Су Минъань не смог понять, притворяется он или говорит искренне.

"Когда Сюй И восстал, разве ты не передал информацию в город?"

Улыбка Чу Се дрогнула, но тут же вернулась на место. Он вздохнул: "Так это был ты, кто предупредил Сюй Чанлина, позволив Сюй И заранее получить известия и отправиться в уезд Пуян. Значит, ещё тогда ты так сильно хотел моей смерти. Хватит пустых разговоров. Не трать время. Я хочу увидеть Сюй Чуньму."

С этими словами он приказал обмотать грубую верёвку вокруг запястий Дуань Сэ и подвесить её на городской стене.

Сердце Чжао Линьцюя сжалось от ужаса.

"Чу Се, ты пёс поганый!"

"Пёс поганый?" в голосе Чу Се зазвучала зловещая насмешка.

Чу Се поигрывал маленьким ножом, примеряясь к мизинцу Дуань Сэ.

"Хочешь, покажу тебе пса?"

"Ты не посмеешь! Не посмеешь!" Чжао Линьцюй тут же схватился за оружие, но Чу Се, не уступая в быстроте, переместил нож к верёвке на руках женщины. Стоило ему перерезать её, и она тотчас рухнула бы с высокой стены.

Чжао Линьцюй не осмелился пошевелиться.

В напряжённой тишине наконец-то привели Сюй Чуньму. Он выглядел так, словно его только что избили в тюрьме. Он всё ещё был без сознания, но его грудь слегка поднималась и опускалась, свидетельствуя о том, что он всё ещё жив.

"Выпустите Сюй Чуньму из столицы. Мои люди будут сопровождать его. В течение двух часов никто не имеет права следовать за ним." произнёс Чу Се.

"Через два часа я отпущу Дуань Сэ"

"Нет" Су Миньъань немедленно отверг это неравное предложение.

"Четверть часа. Если ты нарушишь слово, я догоню и убью Сюй Чуньму."

"Тогда забудьте об этом. Умрём все вместе."

С видом человека, которому нечего терять, Чу Се и в самом деле начал перерезать верёвку.

"Она всего лишь слабая женщина! Если оставить её висеть два часа на таком морозе, она замёрзнет насмерть!" закричал Чжао Линьцюй.

"Меня не волнует, выживет она или нет"

Его глаза были безжизненными, он выглядел так, словно исчерпал терпение: "Если ты не хочешь, чтобы она умерла, отпускай Сюй Чуньму быстрее"

Снежинки кружились в воздухе, словно гусиные перья. Холодный ветер яростно дул, заставляя чёрную мантию Чу Се развеваться. Его выражение оставалось спокойным, напоминая самого бессердечного призрака в мире.

Су Минъань понимал Чу Се. Он был зверем, однажды вцепившимся в свою жертву, он не отпустит её.

"Выпустите его за пределы города"

Теперь Чу Се был загнанным зверем, и он был готов пойти на любые риски. Тот, кто не смел рисковать, был сам Су Минъань.

Он мог лишь уступить.

***
Внутри дворца.

Когда Цзян Яньчи открыл глаза, Ци Суй уже больше часа ожидал за дверями его покоев. Вместе с ним находились министр наказаний и командир дворцовой стражи.

"Где консорт..." сразу же спросил он, придя в сознание.

Командир дворцовой стражи поспешил к нему. Осведомившись у лекаря о состоянии его величества, он с выражением предельной серьёзности произнёс: "Ваше величество, поторопитесь к западным воротам"

"Случилась беда"

Не было времени для встречи с министром наказаний и управляющим уезда Иньтянь. Все лишь видели, как дворцовые служанки в панике сновали туда и обратно, а император, едва придя в сознание, поспешно накинул верхние одежды и тяжёлый плащ, после чего немедленно сел в экипаж и выехал из дворца.

Командир дворцовой стражи сообщил, что Чу Се повесил госпожу Дуань на городских воротах.

Как это возможно?

В голове Цзян Яньчи стоял гул. Казалось, бесчисленные события спутались в один неразрешимый узел. Он ещё не успел разобраться в одной проблеме, как уже возникала следующая, не оставляя ни времени, ни сил понять происходящее.

Чу Се.

Что ты замышляешь на этот раз?

Снег за окном падал густо, холодный ветер пронизывал до костей. Цзян Яньчи ощутил тупую боль в груди, прикрыв рану рукой и сдерживая пульсирующую боль, он приказал кучеру ехать быстрее.

***

Время шло, каждая минута казалась вечностью.

Дуань Сэ висела на пронизывающем ветру уже почти два часа. Её руки побледнели, приобретя сероватый оттенок. Чжао Линьцюй, сгорая от ярости, наблюдал за происходящим, но боялся своим гневом спровоцировать Чу Се на необратимые действия.

В конце концов, Сюй Чуньму уже покинул город. Если Чу Се и вправду решит утащить Дуань Сэ с собой в могилу, то он, Чжао Линьсюй, вероятно, не успеет её спасти.

Снег ложился на головы Дуань Сэ и Чу Се и долго не таял. Но лицо Чу Се выглядело ещё бледнее, чем у самой Дуань Сэ.

"Время вышло" Чжао Линьцюй топнул ногой и прорычал сквозь зубы: "Вышло!"

"Ещё четверть часа" Чу Се посмотрел на солнечные часы у подножия стены. Голос его почему-то стал тише, казалось, силы покидают его.

"Не торопитесь, генерал"

"Прекрати!"

Чу Се опёрся о стену, стряхнул мелкий снег с верёвки и неторопливо произнёс: "Я уже говорил. Не подгоняйте меня. Если я сказал два часа, значит два часа. Ни мгновением раньше."

"Она замёрзнет до смерти!"

"Хмм" Чу Се лишь слегка улыбнулся. Но в этой улыбке не было ни капли тепла.

Вдалеке с угла улицы послышалось какое-то движение. Лицо Чу Се чуть изменилось. Увидев, как из экипажа выходит человек, которого поддерживают под руки, его ресницы едва заметно дрогнули.

Это был Цзян Яньчи.

Пальцы Чу Се машинально погладили верёвку. От этого движения почему-то возникало ощущение, будто вот-вот вспыхнут искры. Он невольно почувствовал тревогу.

Тяжела ли ещё рана Цзян Яньчи?

Чу Се прекрасно понимал, что сейчас не время думать об этом. Больше всего он опасался, что скрытые императорские стражи уже заняли позиции... К счастью, время всё-таки удалось выиграть.

Так называемая последняя отчаянная контратака достигла своего предела. Верные люди уже должны были сопровождать Сюй Чуньму в безопасное место. На этот раз Чу Се не сообщил даже Чжао Сюаню. Оставалось лишь надеяться, что теперь его уже не найдут.

"А, А-Се..."

Лицо Цзян Яньчи было бледным, почти белым. Видимо, по дороге он уже слышал о том, что происходит у городских ворот. Он подошёл к воротам, дрожащей рукой потянулся вверх: "Что ты делаешь... Она моя мать, она..."

Он обернулся к Чжао Линьцюю: "Как долго это продолжается?"

Су Минъань ответил: "В общей сложности уже два часа"

Два часа. В такой холод, висеть на обледенелой стене.

Кровь отхлынула от лица. Цзян Яньчи хотел было что-то сказать, но увидел в холодных глазах Чу Се такое презрение, какого никогда прежде не видел.

Да, презрение.

Цзян Яньчи всмотрелся пристальнее и ему показалось, что этот тонкий слой презрения подобен высокой стене.

Несколько дней назад он заточил Сюй Чуньму под стражу и пригрозил казнить его тысячью порезов.

В полночный час Чу Се прижал нож к его сердцу, но в конце концов не смог нанести удар. Холодная слеза упала на тыльную сторону его руки.

Казалось, в его сердце остался незаживающий шрам.

Именно он в час смертельной опасности заслонил его своим телом. Чу Се же, пренебрегая подозрением в покушении, в панике звал лекарей, боясь его потерять.

И он же сейчас безжалостно пытал его мать, выставив ее на ледяной ветер, изливая всю свою ярость.

Цзян Яньчи вдруг осознал: он совершенно не понимает Чу Се.