*************
Ночью я встала, чувствуя дикий холод. Мои мысли были беспорядочны. Вот недавно я испытывала чувство счастья, как сейчас от него не осталось и следа.
Я подошла к окну, вспоминая, как Сулейман выкинул флакон с морфием. Как бы я ни пыталась это отрицать, я все - таки была все еще зависима.
Мои душевные раны вновь давали о себе знать, и я хотела забыть об этой боли, вспоминая , как легко опий мне в этом помог.
Слышу шаги внизу, и мой взгляд сталкивается с взглядом Сулеймана. Почему ему не спится? Неужели, он до сих пор под впечатлением моего рассказа? Я сажусь на край подоконника, укутываясь потеплее. Сулейман проходит мимо моего окна, молча и не поднимая больше головы. Я провожаю его взглядом, чуть приоткрыв окно. Вздыхаю полной грудью свежий воздух и ощущаю умиротворение, хоть и смешанное с внутренним раздражением.
- Воздух в такое время невероятно чист и приятен.
Он словно читает мои мысли. Но слава Богу он не догадался, о чем я думала несколько минут назад, иначе он был бы дико разочарован. Хоть наши взгляды и столкнулись, мои опасения были напрасны, он не заподозрил, что я вновь мечтала о запретном. Он садится рядом, устремив взгляд в даль.
- Тоже не спится? - насмешливо спрашиваю я.
- Этой ночью на меня напала бессоница. Давно такого не было. - признается он.
- Просто ты не смог еще уложить в голове все мою историю. А зря, сон бы тебе в этом бы помог.
Он смотрит на меня. Долго. Я смущаюсь под его взглядом, отворачиваясь к окну.
- Знаешь, я долго думал и хотел тебе кое что предложить, но прежде тоже хочу рассказать о себе.
- Сегодня ночь откровений. - Я улыбаюсь, переводя все в шутку.
Но он не улыбается в ответ.
- Я тоже когда-то жил очень бедно. - начинает он рассказ с этих слов.
Мне сложно в это поверить, зная, какой роскошью он окружен сейчас, но я внимательно слушаю дальше.
- Мне пришлось пережить смерть матери от болезни, голодать, когда отец стал выпивать и перестал обращать на меня внимания. Терпеть мачеху, новую женщину отца. Потрясений моей детской психике хватало. Я не хотел жить в доме, где с появлением второго сына, стали ущемлять мои права, но самым обидным было то, что я не мог сбежать из дома. Куда мне было идти? Без денег ты никто, никому не хочется с тобой водиться. Оставалось только терпеть жизнь с людьми, которые держали тебя в доме, как кого-то чужого. Мачеха сразу не взлюбила меня, а с появлением своего ребенка, вообще пыталась превратить мою жизнь в ад, а родной отец ей не перечил, покорно выполняя ее прихоти. Тогда я не придумал ничего лучше, чем устроиться на работу. Думал, появятся деньги, уйду, сниму свое жилья, заведу свою семью, заживу - так легко мне все казалось в 16 лет. Работу я нашел быстро, но мои иллюзии начали разбиваться об реальность. Денег платили мало, нужно было себе прикупить новую обувь или одежку, так отец, узнав, что я работаю, стал требовать, чтобы я отдавал часть заработанных денег ему, якобы я уже большой и должен помогать своей семье, вносить свой вклад, тем более мачеха на тот момент ждала очередное пополнение. Был, конечно, скандал, мы тогда сильно поссорились, но все-таки я согласился с ними, как никак я жил в этом доме и должен был хоть как-то возмещать свое присутствие там, ел бесплатно, да и отец с братом все-таки были мне не чужими. Снял бы комнату, там вышло бы даже больше трат не только за жилье, но и на прочие нужды. Я посчитал, что выйдет даже больше, а мне надо было экономить, копить. Я не придумал ничего лучше, как поменять работу на ту, где платят больше. Только я не рассчитал, что меня обманут. Заставят проработать пару месяц, кормя обещаниями, что скоро оплатят мой труд, а затем просто укажут на дверь, оставив меня ни с чем. Я был наивным глупцом, мне надо было уйти с этого места раньше, но я полагал на честность людей, понимаешь? А в итоге лишился и старой работы, а новую так и не получил. Помню, расплакался тогда, как девчонка. Таким меня и нашел Мардан бей. Этот человек не только помог мне снять жилье, обеспечил работой, но и заменил мне отца. Я всегда смотрел на него с уважением, гордился этим знакомством и дорожил его благосклонностью, боясь его чем-то расстроить. Да, он был замешан в грязных делах, но он мне быстро объяснил, что в этом мире добрых, справедливых людей быстро растопчут, выживают только сильные и беспощадные.
Я вспоминаю нашу встречу. Он был в притоне, его там знали, и сама Таджия Ханым мельтишила возле него постоянно, боясь чем-нибудь не угодить. Мой спаситель был далеко не простым человеком и судя по его рассказу далеко не порядочным гражданином. Почему я раньше не пришла к этой мысли?
- Моя новая работа заключалась в следующем: я находил девушек из бедных семей, сирот и в дальнейшем продавал их в притон. Мне приходилось часто колесить по стране в поисках отчаявшийся девушки или такой, кому мое предложение придется по душе, и я встречал таких. Очень много. Я получал большие деньги, которые быстро вскружили мне голову, но помимо этого дали и крышу над головой и статус. Я получил то, что хотел, только вот семьи так и не обрел. Не мог я привести в этот дом девушку, которая жила бы со мной, не зная о моем заработке. Не мог запятнать ее, заставить жить в неведении.
Я в ужасе отодвинулась от него.
- Бедные девушки! Как ты мог на такое пойти!? - я вспоминаю себя, свои дни в притоне и закрываю глаза, тряхнув головой, чтобы эти картины пропали.
- Я тоже по-началу не хотел этим заниматься. А потом Мардан бей мне объяснил. Либо подобным образом эти девушки выживут, получат хоть какую-то работу и деньги, либо...
- Лучше смерть. Поверь, лучше смерть. - шепчу я ослабленным голосом.
- Не все так считали. Некоторые сами соглашались от безысходности, другие не видели ничего в этом плохого, продолжали добровольно свою грязную работу до конца своих дней. Были, конечно, исключения вроде тебя, но таким девушкам я всегда старался сам помочь. То устраивал в гарем, где она жила бы, словно принцесса, а я получал бы свои деньги, то устраивал к себе служанкой. Вообщем, выход я старался найти всегда и делал все так, чтобы совесть меня потом не сильно мучала.
- Ты приводил девушек и в гарем? - я снова вспоминаю дни во дворце. Интересно, кто из девушек оказались там благодаря Сулейману? Неужели, одна из них, могла даже оказаться моей подругой? Но понимаю, что все это неважно. Неважно, что этот человек был как-то связан с дворцом, и я могла встретить его намного раньше.
- Да. В последствии я стал доставлять девушек только туда. Там лучше платили, условия для девушек были лучше, тем более и наше дело развивалось, мы стали доставлять девушек и за пределами нашего государства, а в гарем всегда требовалось много невольниц. Ты и сама мне много рассказывала про дворец. Это для них было отличной выгодой. Получать образование, жалованье, стать в последствии любимой женой Султана, родить ему детей, ну а если не повезет в этом плане, всегда можно построить карьеру, решившись остаться там, либо, когда придет время, ей подберут хорошего мужа. Конечно, рабыни были словно птицы в золотых клетках, но это было лучше, чем погибнуть в нищете. Гарем давал огромные возможности.
- Зачем ты это мне все рассказываешь!? - вспылила я. - Хочешь, сказать, что мы в одинаковых условиях? Только вот хочу напомнить, что я жертва, которая попала в руки к таким же вершителям судеб, как ты, жертва, которой это ничего не было нужно, а ты всю эту грязь выбрал сам!
- Я не пытаюсь показать себя в хорошем свете, не пытаюсь вызвать твою жалость! - протестует он в ответ. - Я все это рассказал только с одной целью... Да, твое прошлое нечисто, мое тоже. Неважно, как это случилось, ничего не вернуть и не изменить. Главное, разве, не то, какие мы сейчас? Что мы хотим измениться?
- Что ты предлагаешь? - я недоверчиво смотрю на него, хотя и понимаю к чему он ведет.
Он берет мою руку в свою.
- Я предлагаю нам вместе начать все заново. Оставить все плохое позади и построить счастливую жизнь.
Я вырываю свою руку.
- Не получится. - в моем голосе сплошной холод.
- Я не тороплю тебя с ответом. Подумай. Да, мой рассказ произвел на тебя впечатление, успокойся, а потом только решай. Я уверен, что ты найдешь в своем сердце место для меня. Сможешь принять мою ситуацию. Ты сама понимаешь, каково это, когда хочешь начать нормальную жизнь, но не можешь. Разве, наша встреча была случайной? Разве, мы не посланы друг другу судьбой, чтобы помочь друг другу вылечить душевные раны и построить свою крепкую семью? Да, у каждого были свои ошибки, но могут ли эти ошибки испортить всю нашу будущую жизнь? Я завязал с прошлым, как и ты. Я предлагаю простить себя и дать себе право на жизнь.
Я проникаюсь к нему сочувствием. Он одинок, как и я. Он запутался, как и я. И так же, как и я, ищет свое пристанище, свой свет.
Только сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, сколько ошибок было совершено, можно ли себя вечно корить за них?
Но я упрямо качаю головой.
- Я не люблю тебя. Я люблю Мустафу. И никто не прогонит его из моего сердца.
Я думала он уйдет, но Сулейман лишь усмехается.
- Ты не любишь его. - жестко говорит он.
- Люблю. - я упорно стою на своем. - Люблю его за то, что он не такой, как все. Да, может он и болен, но он никому никогда не причинял нарочно боли, никого не обижал.
- Не любишь. Ты почувствовала к нему лишь жалость, оберегала, как своего ребенка. Да, скорее, увидев его, ты вспомнила своего сына и в тебе проснулись материнские чувства только уже к взрослому, но больному мужчине, который хорошо к тебе относился. Но опять-таки зачастую вел себя, как малое дитя.
- Это не правда. - горячо возражаю я.
Я никогда не рассматривала наши отношения с Мустафой с этой стороны.
- Я любила его, любила по-настоящему! - повышаю голос я, пытаясь докричаться до Сулеймана, доказать ему, что он не прав. Хотя какое мне до этого должно быть дело?
- Ты просто запуталась. Конечно, тебе, казалось, что ты его любила.
Я не успеваю запротестовать, как он затыкает мой рот поцелуем. Это было настолько неожиданно, что я теряюсь. Сначала вспыхиваю, как спичка, меня охватывает с ног до головы огонь, а когда прихожу в себя, то замечаю, что целую его в ответ, а мои руки обнимают его за шею, прижимая к себе. Это было словно помутнение рассудка. Я резко опрятнула от него, стараясь не смотреть ему в глаза. Тяжело дышу, щеки горят. Он тянется ко мне, его рука снова на моей щеке.
- Сулейман, не надо. - только произношу я, а сама жду, что он силой возьмет свое.
Так делали все до него, чем он лучше других?
Я замираю в страхе, в ожидании очередной пощечины от жизни. Жмурю глаза, когда он резко вскакивает на ноги и стоит надо мной. А затем уходит, хлопнув дверью, и только тогда я открываю глаза, с волнением озираясь по сторонам и ожидая подставы.
Для меня было странно ощущать себя живым человеком, с чьим мнением посчитались. Я сказала "нет", и мое "нет" уважали.
Я хожу взад-вперед по комнате, пытаясь успокоить свой жар в груди, а затем сажусь на кровать, вспоминая наш разговор от начала до конца.
Разве, Сулейман плохой? Разве, даже хорошие не могут отступиться? И я когда-то была замешана в интригах, попав под влияние матери и сестры Мустафы. Разве, не главное искренне раскаяние и желание жить лучше? А Мустафа? Я так стояла на своем, говорила, что люблю. Нет, даже кричала. И, вот, слова Сулеймана заставили меня задуматься. Посмотреть по-другому на свою любовь, ради которой я столько пережила.
Я кладу голову на подушку. Мне не заснуть, в голове рой мыслей, и я перевозбуждена.
Я думаю обо всем, что услышала. Я не знаю, что мне делать со всей этой новой информацией. Если бы я заснула, то на свежую голову лучше бы думалось, и все казалось бы мне проще. Возможно, ответы сами бы пришли.
Но удается мне уснуть только под самое утро. Усталый организм берет свое.
Во сне я вижу дракона, который был рядом со мной в самые трудные минуты в моей жизни, который согревал, грел меня, давал чувство тепло и покоя, но на этот раз все по-другому.
Он хватает меня, разрывая мою плоть. Я кричу, не понимаю, почему все так, пытаюсь вырваться из его когтей, царапая его свои ногтями. Мои руки разодраны в кровь, ноги выглядит не лучше, а когда дракон поднимает голову, решив посмотреть на меня в последний раз перед моей смертью, я, наконец, вижу его лицо. Я с криком просыпаюсь, дрожа всем телом. У моего дракона лицо Мустафы.
*************