*************
Переосмыслить все было непросто. Только успокоившись, взглянув на все без эмоций, понимаешь истинную форму вещей.
Любовь к Мустафе стала для меня самой настоящей ловушкой, попав в которую я начала играть с самой смертью. Я отдала всю себя, пожертвовала всем, что было, даже своим здоровьем, сама не замечая, как капкан захлопнулся, а выбраться из него самостоятельно я была не в силах. Да и не хотела. Я упивалась этой любовью, я чувствовала себя живой. Даже, когда капкан впивался в кожу, ломая кости, причиняя дикую боль, я не отступала. Я так жила, так чувствовала вкус жизни, ощущала себя героиней книги, а не пустым, бесполезным существом. Эта губительная любовь к Мустафе медленно убивала меня, а я была лишь рада. Рада и этой боли и предстоящей смерти, ибо впервые чувствовала, что кому-то нужна, что кто-то любит меня, радуется моему появлению, пусть и не может в силу обстоятельств до конца защитить.
Прошло три месяца, как я жила у своего спасителя - таким он стал для меня, когда вырвал меня из лап смерти, вытащил из капкана, дав право по-настоящему зажить.
Я выздоровела. Душой и телом. Моя зависимость осталась позади, а разум прояснился. И тогда я решила для себя, что хочу начать все сначала, отпустив прошлое.
И это я решила сама, без чего-либо влияния со стороны. Сулейман больше к теме, которую поднял той ночью, не возвращался. С его стороны не было больше никаких намеков, "случайных" касаний, личных разговоров. Лишь однажды он мне сказал, что его предложение так же остается в силе, давая понять, что ничего не изменилось.
Я была удивлена, но это было самое верное решение с его стороны - дать мне спокойно все обдумать, без давления с его стороны сделать выбор.
Я расцвела, чувствуя заботу, ощущая, как меня оберегают. Я была цветком в руках заботливого садовника, который знал, как со мной обращаться.
Да, мы оба были испорчены - он был в этом прав. Мало, кто решился бы иметь дело с бывшей проституткой, ставшей такой, пусть и не по своей воле и с человеком, замешанном когда-то в грязном деле, но пересмотревшим свой взгляд на жизнь, повзрослевшим, решившимся завязать.
Нас могли понять и простить только умные, мудрые люди, либо те, кому мы были по душе, и они верили в наше преображение.
Вот и Сулейман, как умный человек, которому я была не безразлична, не стал зацикливаться на моем прошлом, перед его глазами были собственные ошибки. Он вырвал меня из губительной среды, пересадил в новый горшок, поливал, защищал от сорняков и поставил у окна, ближе к солнцу, чтобы вдохнуть в меня жизнь.
Мы могли бы построить новые отношения с другими людьми, скрыв свое прошлое, но мы были слишком совестливыми. И в моем и в его понимании совместная жизнь предполагала не только взаимную любовь, но и отсутствие темных тайн, что омрачало бы наши дни. Мы оба стремились к полной гармонии, и судьба, наконец, давала нам этот шанс. Давала то, что мы хотели.
В тот день я решила сказать ему свое "да". Уже представляла, как мы живем душа в душу. Как я буду встречать его после работы уставшего, а он, зарывшись в мои волосы, будет обретать свой причал, свой покой. Конечно, я не могла ему дать детей, но ничто не помешает нам взять чужих и воспитать, как собственных. У нас будет настоящая семья, ведь самое главное - мы оба этого хотим.
Я, приподняв подол платья, ловко поднялась на второй этаж. Пара сказать ему, что я буду самой верной женой, самой любящей, ведь благодарность моя будет бесконечной.
Конечно, Мустафу я не смогу забыть, но впустить в свое сердце Сулеймана постараюсь. Даже уже впустила. Я чувствовала изменения в себе. Чувствовала, как ликую, ловя его взгляд на себе, вспоминала наш первый поцелуй и хотела повторения.
Мой спаситель - таким он останется для меня всегда - был в своем кабинете. Я постучалась и, не дождавшись разрешения, вошла.
Я бы хотела все ему сразу сказать, кинуться на шею, но Сулейман был задумчив, пребывал в каком-то мрачном настроении, читая какой-то листок в руках.
- Сулейман? - я мягко откликнула его, подходя ближе. - Что-то случилось?
Он поднял голову и улыбнулся, откидывая злополучный листок в сторону.
- Враги не дремлют. Боюсь, так просто оставить прежнюю жизнь мне никто не даст.
Слишком просто он об этом говорит.
- Тебе угрожают?
- Да. Наша работа всегда была сопряжена с риском. Но я с этим справлюсь.
Он встал со своего места и подошел вплотную ко мне.
Возможно, он чувствовал нутром, что во мне что-то переменилось по отношению к нему, ибо впервые за долгое время позволил себе прикоснуться к моим волосам, перебирая мои локоны, пропуская их через пальцы.
Вот он идеальный момент, чтобы все рассказать и слиться с ним в поцелуе.
- Сулейман, я...
Во дворе раздается грохот. Сулейман замирает на долю секунды, а затем большими шагами пересекает комнату и оказывается у окна. Его лицо бледнеет.
- Сулейман...
- Тише.
Он снова возле меня и прижимает палец к губам, запрещая мне говорить. Одной рукой держит меня, а другой ищет что-то в стене. Нажимает и стена отодвигается, открывая моему взору некий секретный шкаф. Сулейман выхватает из него клинок, а меня затаскивает в свободное пространство.
- Что происходит?
- Тсс. - Он беспокойно озирается по сторонам. - Не издавай никаких звуков, сиди, как можно тише и ни в коем случае не выходи, услышав крики или шум. Я сам приду за тобой. - Он запинается, видимо, не хотя произносит. - Но если что, если меня долго не будет, когда пройдет достаточно времени, и все затихнет, выйдешь сама.
Он собирается закрыть меня.
- Нажмешь на вот это углубление, и все откроется.
- А ты?
В моих глазах беспокойство. Я смотрю на него, пытаясь запомнить каждую деталь его лица.
- Насчет меня не беспокойся, я и не из таких передряг живым выходил. Все будет хорошо. - словно уверяет себя.
Как все невовремя. Особенно сейчас, когда нам так хочется жить.
- Сулейман...
Я не в силах что-то сказать. Слова застрявают в горле. Слишком переживаю. Неожиданно для себя тянусь к нему и целую в уголок губ. А затем не хотя отодвигаюсь и шепчу:
- Береги себя.
Я вижу его сияющие лицо, а затем все погружается в темноту.
Мне остается только ждать, прислушиваясь к шуму снаружи. В памяти всплывают те дни, когда янычары атаковали дворец. Тогда я так же, заперевшись, ждала. Ждала, когда все закончится, а сердце вырывалось из груди от каждого шороха. Слышу крики, ругательства, но не могу разобрать слова. Касаюсь рукой углубления, хочу выйти, но, если Сулейман в беде, чем я ему помогу? Я даже не умею держать оружие в руке, а тем более с ним обращаться. Шаги стихают, шум удаляется. Я тяжело дышу, но не решаюсь выйти, страх сковал мое тело. Когда становится совсем тихо, я решаюсь выйти. Моему взору предстает разгромленная комната, на полу я вижу капли крови. Отшатываясь, выхожу, держась за стенки, чтобы не упасть от перенапряжения.
- Сулейман? - слышу лишь собственное эхо.
Я обхожу весь дом, сначала осторожно, озираясь по сторонам, а затем страх отступает, и я обегаю весь оставшийся дом. Не найди никого в комнатах, я спускаюсь вниз. Солнечный свет слепит глаза. Я жмурюсь, выходя из дома. Слышу гул собственного сердца.
Его увели? Что с ним произошло?
Но ответ я вижу перед глазами.
Сулейман лежит на земле, прикрывая рукой рану, из которой хлещет кровь.
- Сулейман!? - я вскрикиваю, падая на колени рядом с ним.
Дрожащими руками беру его, окровавленную руку в свою.
- Что они с тобой сделали? - голос срывается. - Я...сейчас, пойдем, я помогу. - пытаюсь его приподнять, но безуспешно.
- Мехнура. - он тяжело дышит.
- Не говори ничего. Давай, поднапрягись, у нас все получится.
- Мехнура...
- Молчи, не трать силы. - я не хочу слушать никаких возражений, рву подол своего платья, чтобы перекрыть кровотечение, но светлая ткань в минуту окрашивается в алую.
- Мехнура, дай мне сказать. - он хрипит. - Поздно. - говорит обрывками, я понимаю, но не хочу принять ситуацию.
Склоняю голову над ним, и слезы льются сами по себе, хотя я пыталась сдержаться, не дать им волю.
- Это я должна была тебе сегодня сказать, что согласна стать твоей женой. Что уже впустила тебя в свое сердце, но уже стало поздно. Зачем я столько тянула, может, тогда все было бы по-другому?
Сердце сжимается. Я не успела с ним построить семью, но еще сложнее мне было бы, если бы он умер, так и не узнав, что я подарила ему свое сердце, что я согласилась быть с ним. Если это уже имеет значения, конечно. Но я успела сказать ему последние слова и попрощаться с ним, от чего мне стало хоть немного легче. Не придется этот груз тащить с собой на сердце.
- Мехнура, - он проводит рукой по моему лицу, оставляя на нем кровавые следы.
Запах крови. Этот запах будет преследовать меня всегда, когда я буду вспоминать о нем. О нашей последней встрече.
- Я умираю, но... Умираю счастливым. - он улыбается, но внезапный приступ кашля стирает улыбку с его лица. На губах появляется кровь. - Тебе надо бежать, не смей оставаться здесь. - его грудь тяжело поднимается и опускается. - Иначе, когда они придут за моим добром, они заберут и тебя. Может, убьют, может, вернут в притон - беги.
Моя голова на его груди. Слезы душат меня. Я не могу даже похоронить его? Спасибо и на том, что у меня был шанс с ним попрощаться.
- Не беспокойся о моем теле. Нет разницы, где я буду гнить. Душа моя всегда будет с тобой, будет оберегать от неприятностей. - он говорит совсем тихо, еле выговаривая слова. Каждое слово может стать последним.
- Тише. - я кладу его голову на колени и убаюкиваю, гладя по лицу. - Не говори больше ничего, только знай, если бы нам дали шанс, у нас была бы счастливая семья.
- Я умираю.. счастливым. - повторяет он, и его глаза закрываются.
Я не помню, сколько так сидела, качая его труп на руках. Наверно, на время обезумела от горя.
Темнело, когда я услышала отдаленные голоса, тогда инстинкт самосохранения заставил меня закрыть глаза Сулеймана, устремленные в небо, и подняться с колен, удаляясь прочь.
Жалкое зрелище. Перепачканная грязью, кровью девушка шла по улицам города, стараясь оставаться незамеченной. Постоянно сворачивала в темные переулки, сама не зная, куда иду и зачем. Ноги сами меня вели. Странное, необычное состояние. Я ни о чем не думала, ничего не хотела. Лишь шла, полностью абстрагированная от внешнего мира. Словно и во мне что-то умерло, и в миг все стало безразлично. Слез больше не было. Я старалась не вспоминать Сулеймана, умирающего у меня на руках, иначе сошла бы с ума. Для счастья мы опоздали со временем.
Было совсем поздно, когда я оказалась у дворца. Ноги сами меня привели в это место. Снова я была здесь, куда не хотела идти, откуда мечтала сбежать, где нашла свою любовь, которая была синонимом слову боль. Но я вновь стояла у дверей дворца, хотя никогда не знала дорогу к нему. Я была в нерешительности, как двери открылись и навстречу мне вышел Мехмед ага, один из верных слуг Кесем.
- Мехнура Хатун? - он оглядел меня с ног до головы, но не стал ничего спрашивать, пропустил без слов во дворец, где умыл, накормил и дал новую одежду.
А затем я заснула, спала, как убитая, но никто меня не трогал. Не будил. По мне было видно, что мне это необходимо. Я проснулась сама, проспав пару дней точно, и тогда Мехмед ага решился поговорить со мной.
Была глубокая ночь. Он протянул мне бокал с успокоительными травами.
- Не знаю, что с тобой произошло. Но ты вернулась. К Мустафе?
Я подумала в тот момент, что Кесем Султан не позволит мне вернуться, тем более она знает, где я была, но вслух подтвердила.
- Да. К Мустафе. Кесем Султан не будет против?
- Госпожа злилась на тебя, приказала выкинуть тебя за пределы дворца, но злость ее давно прошла. Она видела тебя вчера, видела твое состояние и дала свое согласие. Если хочешь, ты можешь вернуться, но, знай, тебе придется быть с Мустафой взаперти до конца своих дней. Боюсь, даже прогулки будут непозволительны.
В моей голове кое что не укладывается.
- Кесем Султан приказала выкинуть за пределы дворца? - переспрашиваю я.
- Да. Велела отпустить тебя, сказала, что ты вернешься к родным, будешь вдали от Мустафы, это будет для тебя самым большим наказанием.
- Но... Тот ага, он не отпустил меня, а продал... - я поворачиваюсь к Мехмеду. - Это был не ее приказ?
Поняв, что я имею в виду, Мехмед побледнел.
- Нет, ты что. Кесем Султан не давала такого приказала. Видимо, человек решил подзаработать на тебе, но ради справедливости хочу заметить, что его уже давно нет в живых.
Справедливость. Я засмеялась, услышав это слово. Сулейман был прав и насчет Кесем Султан и насчет своих понятий о справедливости в этом мире.
- Теперь ты знаешь, где я была. Думаю, к бывшему Султану не допустят девушку из притона. - я жалею, что рассказала о себе, зато я узнала правду.
- Мехнура, за Мустафой давно уже не следят так, как положено следить за Султаном. Он болен и заперт в комнате, как никому не нужная птичка. Умрет - мало кто заплачет о нем. Думаю, никому нет дела о твоем прошлом, и я буду молчать, раз тебя это тревожит.
Я с благодарностью смотрю на него. Хоть где-то у меня не будет проблем. И решительно произношу, подписывая этим свой приговор:
- Веди меня к Мустафе, Мехмед ага.
И он ведет, ведет вновь по знакомым коридорам, открывает до боли знакомые двери и закрывает их за мной. Я чувствую, капкан захлопнулся. Отныне мне никак не выбраться, но меня это не тревожит. У меня есть еще человек, которому я нужна, с которым могу делить свою печаль, который так же одинок, как и я, разве, я могу так просто сдаться? У нас никого нет больше кроме друг друга.
Ночь, а он не спит. Вижу его силуэт, сгорбленный над столом, что-то снова читает. Я подхожу, кладу ему руку на плечо. Он резко поворачивается.
Узнает или нет?
Но он узнает, черты его лица смягчаются, он улыбается. Я знаю, он будет рад и будет спрашивать, где я была.
- Мехнура, ты вернулась!
- Да, я вернулась.
Он встает, я беру его за руки.
- Плохие люди препятствовали моему возвращению, но я тут. Я пришла.
Кладу голову ему на плечо.
- И ты больше не уйдешь?
- Не уйду.
Лунный свет падает на нас.
- Я никуда не уйду. Каждый день и каждая ночь теперь будет нашей. Каждую ночь мы будем танцевать под луной, как было раньше.
Он берет меня одной рукой за руку, а другой обнимает за талию. Он начинает вести меня в танце. Все, как прежде, все как всегда. Под луной танцуют двое. Безумный Султан и несчастная наложница.
*************
Конец.