*************
Я перестала адекватно оценивать мир. Мое тело онемело. Тени надвигались на меня со всех сторон, а я даже не могла закричать. Крик застрял в горле, глаза широко раскрыты. Я могла только зажмуриться, когда становилось совсем страшно и тогда боль чуть отступала.
Я вновь была в аду, по крайней мере, чувствовала адские муки. Мое тело было неестественно вывернуто, конечности дрожали. Болела спина, поясница, мышцы, и я не могла двинуться. Только слезы текли неустанно с моих глаз. Во второй раз все было хуже. Ощущение, что я умираю, не покидало меня. Мне было так страшно, так тревожно, что, казалось, мое сердце выпрыгнет из груди или разорвется на части.
Не помню, как я заснула, а уж тем более сколько спала. Хотя думала, что никогда не смогу этого сделать.
Когда я открыла глаза, то ощутила, как кто-то гладит меня по волосам. Это был он. Я хотела встать, но не смогла даже поднять голову. Обесиленная, ослабленная я не была способна на что-то.
- Спокойнее, не переживай. - доносился его голос словно издалека. - Больше так больно не будет. Тебе нужно привести себя в порядок, чуть поесть и выспаться хорошенько. Пойдем, я помогу.
Он поднимает мое безжизненное тело. Я делаю неуверенные шаги, голова мутная.
- Это была длинная ночь. - выдавливаю я из себя.
Мой новый хозяин останавливается в нерешительности.
- Для тебя длинная ночь, а для меня прошло две недели.
Я вижу свое отражение в зеркале. Господи, как я исхудала, как ужасно выгляжу. Ходячий мертвец. Я подношу руки к лицу. И только сейчас осознаю.
- Две недели!?
Ну как же, я не могла отойти за одну ночь, нужно больше времени.
Хозяин молчит. Помогает умыться и оставляет меня одну, чтобы я переоделась.
Вожусь не знаю сколько, но справлюсь. А когда выхожу, он ведет меня к столу и просит поесть.
- Я не хочу. - слабо возражаю.
- Хотя бы немного. Для начала и так пойдет. Но главное побольше пей.
Из уважения я чуть пробую еду, но каждый кусок застревает в горле. Я отвлекаюсь от своего занятия, до сих пор плохо соображаю и это к лучшему, чем вспоминать, что было.
- А как Вас зовут? - задаю актуальный вопрос, который должна была задать еще в первый день.
- Сулейман.
Вновь затыкаюсь. Имя красивое, хоть и распространенное.
- Сулейман бей, спасибо Вам за все, но я хотела бы прилечь.
Он не возражает. Я чувствую себя с ним легко. И не ощущаю опасности. Он меня ведет в комнату, но видя, как мне тяжело, поднимает на руки.
Я набираю побольше воздуха в грудь и хочу возразить, но чувствую, что на споры у меня нет сил.
Моя голова касается подушки. Я словно не я. Нахожусь где-то далеко и раздражаюсь, когда кто-то меня трогает.
- Твою волю пытались сломить. А потом заставили зависеть от морфия, ведь так им было проще.
На мои глаза наваричаются слезы. И я не в силах сдержать их.
Сулейман пытается меня успокоить, и неожиданно для себя я хватаю его за руку.
- Прошу, не уходи. Будь рядом.
Я заглядываю в его глаза. Он удивлен, но старается не подавать виду. Я чувствую себя такой одинокой, что , если он уйдет, одиночество охватит меня с головой, и я погибну.
- Я буду рядом. Не уйду.
Странно, но человек, который казался мне черствым, к которому я испытывала равнодушие, оказался неплохим. Я киваю. Я понимаю, что мне нужно поблагодарить его, попросить спасти мою душу, но надеюсь он и сам это поймет в мое молчаливой мольбе, в моих устремленных на него глазах.
- Как ты попала в это место?
- Меня продали. Я из гарема Султана.
Мои слова вызывают шок. Но я не в силах сказать что-то еще. Я проваливаюсь в беспокойный сон, не выпуская его руку. Просыпаюсь, вздрагиваю через каждые несколько минут. В очередной раз открыв глаза, я чувствую раздражение и понимаю, что не хочу больше спать.
- Ты была наложницей Султана? - видимо, Сулейман все это время только и думал об этом.
- Да. Я принадлежала гарему покойного Султана Ахмеда, а затем стала фавориткой Султана Мустафы.
- Безумного Султана? - его глаза становятся еще больше.
- Да. - раздраженно отвечаю я.
- Твое прошлое намного интереснее, чем казалось. Я думал, ты была продана своими родителями в притон.
- Нет, мои родители не такие жестокие, они продали меня в гарем. - с тем же раздражением отмечаю я, а перед глазами вновь картины прошлого.
Тот дождливый день, мои испуганные глаза.
- Продали? Как они могли? - эта информация не умещается в голове моего нового друга.
- А чего ты удивляешься? Это ты живешь в достатке, а бедные люди много работают, не всегда могут прокормить свою семью, а продать дочь в гарем не только выгодно, но и престижно, ведь там девочка не пропадет. Ей дадут прекрасное образование, выдадут замуж, а если повезет она станет Султаншей. Разве, можно пожелать лучшего? Разве, они смогут дать больше?
- Но не всегда все так красочно. Твой случай исключение. Сколько слез невинных девушек видел этот дворец.
- А за его пределами слез меньше? - парирую я в ответ.
- За его стенами зато есть свобода. Ты не вещь, а живой человек.
- Поверь, если ты рождена девочкой, то свобода для тебя относительное понятие. Тебе нельзя и половины того, чего можно мужчинам. Тобой могут распоряжаться родители, затем муж. Ты не принадлежишь себе никогда. - вскипаю я.
Я говорю свободно, забываю о своем шатком положении, о своем статусе. Хоть раз в жизни могу я выговориться!? И я начинаю рассказывать о своей жизни.
- Я была маленькой девочкой, помогала матери, думала, что придет время так же обзаведусь семьей и семейными проблемами, но жизнь мне уготовила другое. - Слова текут рекой. Я впервые говорю о себе открыто, без обмана, впервые доверяю кому-то. - Я была в семье одна. Родители работали целыми днями. Отец был торговцем на рынке, мать убиралась в чужих домах. Жили мы бедно и не одни. С нами жил брат отца, с которым я оставалась. - мои глаза наполняются слезами, столько лет прошло, а мне до сих пор тяжело, я до сих пор ощущаю себя слабой и незащищенной. - Он был взрослым мужчиной, но не женатым. Уже и не помню почему. Я даже не помню, как все началось. Он уделял мне особое внимание, старался разговорить, приобнять, но я не видела в этом что-то плохое. Дядя же. Пока в... один... день... - мой голос ломается.
- Можешь не говорить , я понял. - хмуро отмечает Сулейман, сжимая мою руку крепче.
- Я не знала ничего о близости между мужчиной и женщиной, но тогда поняла все. Дядя припугнул меня, что, если я скажу родным, то никто не поверит мне, а он меня убьет. Ему даже ничего не надо было говорить, я хоть и была маленькой, но понимала - мать с отцом не простят мне случившегося, не поймут, не встанут на мою сторону. С этого дня мой дом был моим адом, я старалась проводить больше времени во дворе, занимаясь делами, ждала с нетерпением прихода кого-то из взрослых, чтобы войти с ними в дом и быть в безопасности. И я бы скрыла все и дальше, если бы не понесла от своего насильника. Тут уже деваться было некуда, я не понимала, какие изменения происходили с моим организмом, все заметила мама. Боже, что тогда началось... Отец рвал и метал, обвиняя мать во всем. Та слабо защищалась, пытаясь избежать его ударов. Во всем обвинили меня, а не взрослого мужчину, который будучи гостем, покусился на мою честь. Да и что со мной можно было сделать? Позор, да и только. Тогда-то мама и попросила отца подождать. Рожу я сына, они его заберут, выдав за своего, а от меня тогда можно будет спокойно избавиться.
Я ловлю его недоуменный взгляд и спешу объясниться.
- Дело в том, что после меня, моя мать была не в состоянии кого-либо еще родить. Отец обещал привести вторую жену, чего она не хотела. А тут... подвернулся случай. Возможный наследник, да и не чужой крови. Я родила сына, все это время мама имитировала свою беременность в глазах соседей, а меня скрывала дома. Взяв моего сына на руки, она сразу же посчитала его своим, не дав мне даже понять, какого это испытывать материнские чувства, хотя я и не думала тогда о таком, у меня не было любви к этому ребенку. В моей ситуации это было неудивительно. А, когда я оправилась, то оказалась в гареме.
- Но в гарем попадают только девственницы. - Сулейман знал все тонкости.
- Мне улыбнулась удача, если можно так сказать. В день моего прихода, рожала какая-то наложница, была ужасная суматоха, меня толком не успели осмотреть. И это было к лучшему. Иначе я оказалась бы в притоне раньше. - я горько усмехнулась.
- Кому ты перешла дорогу, раз вместо замужества и прочих почестей, была продана в притон? Или ты несчастная жертва?
Он был очень приницателен и быстро все схватывал.
- Самой Кесем Султан.
Имя, которое произвело настоящий фурор.
- Я предала эту женщину, за что сейчас и расплачиваюсь. Ты правильно услышал. Я перешла дорогу самой Кесем - регентше Султана Мурада.
Сулейман молчит, не отрывая взгляда от меня.
- Не ожидал, что у меня будет столько скелетов в шкафу? - я ухмыльнулась. - Да, я не так проста, как кажусь.
- А простой ты мне и не показалась. - высказал он свое первое впечатление обо мне. - Я выбрал тебя поэтому, почувствовал в тебе родное.
Я не обращаю внимание на его слова, а рассказываю дальше.
- Я увидела Мустафу на прогулке, когда еще была обычной наложницей, принадлежавшей гарему султана Ахмеда. Я слышала об его истории, но ни разу не видела его. А когда увидела, то обомлела. Стояла как вкопанная, обескураженная его внешним видом, проникнутая к нему жалостью... Не знаю, может после всего случившегося меня потянуло к нему, потому что я знала, что и он многого натерпелся от жизни? Почувствовала в нем родное, как ты сказал? Может, так оно и было. Но, увидев его тогда, я потеряла покой и все мои мысли были заняты им одним, хотя я и знала, что вместе нам не быть. Он был слабоумным Шехзаде, и чтобы попасть к нему, надо было пройти через стерилизацию, к чему я тогда не была готова. Я не сумасшедшая, чтобы бросаться из-за первого понравившегося в омут, даже, если понравился он мне и очень. Продолжала жить гаремной жизнью, все было, как раньше, но в тоже время не так. Я не лелеяла никаких желаний, знала, что они беспочвенны. Но жизнь полна сюрпризов. Султан Ахмед умирает...
- И с помощью поддержки Кесем, Мустафа становится Султаном.
- Да. - я слабо киваю. - Так не должно было быть, но... И с тех пор я стала замешена в гаремных играх и интригах. Мустафа указал на меня в первый же день, он помнил меня, представляешь? Ждал все это время.
"А ждет ли сейчас?" - проносится в моей голове. Но мой голос теплеет, когда я говорю о нем.
- Я с первых дней становлюсь его фавориткой. Невиданная удача. Я становлюсь не просто наложницей, а его душевным другом. Изучаю его от и до. - я вспоминаю дни, когда была по-настоящему счастлива. - Знаешь, может, его и считают сумасшедшим, но я видела его и в другим моменты. Когда он резко, словно по щелчку пальцем, становился нормальным и говорил такие мудрые вещи, что я сомневалась, болен ли он на самом деле? Но он был, действительно, болен, а я боролась с его болезнью, наивно веря, что чудо случится, и он выздоровеет.
- Ты говорила ему о себе? - врывается голос Сулеймана в мои воспоминания.
Я отрицательно качаю головой.
- Может, это покажется слабым оправданием, но я не видела смысла ему рассказывать о себе. Он через минуту мог забыть, как выглядит его мать, к чему мне было его утруждать своими рассказами?
- Значит, вы не были с ним в полной мере близки.
- Его болезнь не давала нам это сделать. Я редко могла говорить с ним, как с нормальным человеком. Да и не для разговоров меня туда посылали.
- Ты была единственной наложницей? Неужели, тебя так легко допустили?
- Нечему удивляться, подумай логически. Он не был нормальным Султаном, он не желал видеть девушек, а тут привязался ко мне. Думаешь, стала бы его Валиде вредничать? Наоборот, она была согласна на меня, не мешала. Ей было лишь важно получить наследника, но у нас не вышло. А затем Мустафу свергли, на престол взошел Осман.
Я говорю и говорю, рассказываю без умолка обо всем. Мне это нужно.
- Мне было поздно отступать от этой любви. Я погрязла. Не могла его оставить и просто так уйти...
Вспышками проносятся перед глазами картины, как я соглашаюсь на операцию, как страдаю потом, как проходят наши дни заточения. Внезапно вспоминаю предостережение гадалки. Она была права, чертовски права. Моя любовь принесла мне одну только боль. Она предвидела все, что со мной произойдет.
- Ты расстраиваешься, давай ты сейчас поспишь, а я подойду потом.
- Нет. - резко вскрикиваю я. - Нет... - говорю чуть тише. - Дай мне все хоть кому-то рассказать.
И вот я говорю о своем первом знакомстве с морфием, о том, как боролась с зависимостью и как в моей жизни появилась Кесем Султан.
И вновь вспоминаю гадание. Не помню его дословно, но ведь гадалка просила меня тогда быть осторожной, не делать подлость женщине с ангельским лицом, ибо хуже будет только мне! Точно! Это было точно про Кесем Султан, как я сразу это не поняла? Только ее во дворце сравнивали с ангелом, только ее так называли.
- Скажи, а после первой ночи с Мустафой, у тебя не было проблем? - почему-то только сейчас решается спросить Сулейман.
- Нет. Я была готова к худшему, но все было не так плохо, как я представляла. Все-таки к Мустафе я испытывала теплые чувства, поэтому смогла себя побороть.
Мой единственный слушатель кивает.
Странно, у меня были подруги в гареме, был в моей жизни Мустафа, но никому я не могла доверить и половины того, чего рассказала сразу Сулейману, которого знала меньше всех.
- Я слышал, что у Мустафы были и другие наложницы. И одна из них даже была беременна, но только это оказалось обманом.
Он явно интересуется государственными делами.
- Да, такая история была. Когда Мустафа второй раз стал Султаном, меня стали реже пускать к нему, ибо я не могла дать им наследника. Я стала бесполезной, и если бы не любовь Мустафы ко мне, то меня давно бы отправили куда подальше. Тут-то и стали появляться другие наложницы, которых я сама посылала ему...
- И ты не ревновала?
Я не сразу нахожусь с ответом.
- Я утешала себя мыслью, что это ради его же блага. Что это все ради государства, которому нужен Шехзаде. Но все оказалась бесполезным. Ни одна не понесла от Султана. Тогда и была придумана идея с липовой беременностью. Той якобы беременной наложницей была я, а на самом деле была беременна сестра Султана. Мы хотели обмануть всех, но нас раскрыли.
- Наверно, тебе было тяжело. Ты вспоминала своего родного ребенка, всю ту ситуацию, думала о нем, анализировала.
Он удивительно понимающий.
- Да. Помню, когда я осталась наедине с малышом, то хотела убежать, деться куда угодно, но только подальше от ребенка. Благо мне не пришлось это долго терпеть. Обо всем стало известно, и тут-то я совершила самую большую ошибку - предала Кесем Султан.
Сулейман прерывает меня.
- Послушай, ты не должна себя винить. Все твое поведение нормально, объяснимо. Я даже не удивлен, почему ты не хочешь детей, и почему решилась на такой шаг, как отказаться навеки стать матерью. На тебя всю жизнь давило твое прошлое. И пойму тебя, если ты не хочешь видеть своих родных, если ты решилась оборвать с ними все связи.
- Это решение не далось мне сразу и легко, но никогда.. - мой голос ломается. - Никогда я не хотела вновь найти родителей. В своем сердце я хранила на них огромную обиду, может, даже ненавидела их, но ежемесячно отсылала им свое жалованье, только потому что они все-таки воспитывали моего ребенка. Ребенка, которого я не хотела, ребенка, который не знал, что я его мать, но я чувствовала все-таки перед ним ответственность и хоть как-то старалась нести ее.
Мне становится легче, словно все плохое уходит. Сколько лет я все копила в себе, а сейчас высказалась и могу свободно дышать.
- Я винила их во всем, что со мной случилось. Я видела, как в гареме девушки скучали по родным, как рассказывали о близких. Все истории были наполнены такой теплотой, а что могла рассказать я? Так во мне и зародилась ненависть от того, что со мной несправедливо обошлись.
Я больше не хочу говорить об этом. Я вновь возвращаюсь к дням, когда я была фавориткой Султана. И достигаю завершения своего рассказа - говорю о триумфе Кесем, о своем наказании.
- А дальше ты знаешь, где я оказалась. Не могу сказать, что мне было плохо в притоне. Я не ощущала себя живой, и все эмоции для меня были чужды. Стерпев насилие над собой еще раз, я ограничила себя от реального мира, ушла в мир морфия, который давал мне спокойствие, радость. Я безотказно спала с клиентами. Упав в грязь раз, я понимала, что, отряхиваясь, чище не стану. Просто смирилась и пустила все на самотек.
Сулейман хмурится. Мой рассказал произвел неизгладимое впечатление.
- Я верю всему, что ты сказала, но, разве, могла с тобой так поступить Кесем? Ты сама говорила, как ее любят, какой благородной считают. И тут эта благородная женщина отправляет тебя собственноручно в ад?
- Ты не понимаешь. - странно, но я ее защищаю. - Годы, постоянные беды закалили ее характер. Сколько можно относиться к людям хорошо, а получать ножи в спину? Может, многое она и могла бы стерпеть, но, когда на кону стала жизнь ее детей - ей пришлось действовать, пришлось забыть о своем благородстве. Либо она будет беспощадна к врагам, либо будет плакать над могилами близких, как плачет сейчас над могилой мужа. Я покусилась на жизнь ее детей. Если бы не ее интуиция, ее дети были бы мертвы и все из-за кого? Из-за меня. Неудивительно, что она со мной так обошлась.
- Чушь. - Сулейман категоричен. - Тебе нет дела до ее детей, она это прекрасно понимает. Ты была игрушкой в руках близких Мустафы. Не спорю, наказать тебя было нужно, но не так. Жестче нужно было наказывать главных врагов, а не тех, кто не представляет никакой угрозы и был вынужден под давлением совершить глупость. Достаточно было и того, что тебя отлучили от дворца.
Я не спорю, поворачиваю голову к стене и рассматриваю узоры. Я не хочу ни о чем больше думать. Мне легко, как никогда.
Неужели, все плохое осталось позади, и теперь я могу начать новую жизнь?
Сулейман понимает мое состояние, заботливо накрывает.
- Спи. У нас еще много времени, успеем поговорить. - он отходит, но вновь поворачивается ко мне. - Кстати, - я оборачиваюсь, хотя ужасно хочу спать, чувствую невероятную усталость, вижу в его руках небольшой флакон, но не сразу понимаю, что в нем. - К тебе приходили и просили передать. Думаю, ты понимаешь.
Я смутно вспоминаю слова Таджии о том, что она пришлет еще. Но прежде, чем успеваю что-то сказать, Сулейман демонстративно открывает окно и выливает его содержимое на улицу, а затем выкидывает и сам флакон. Я слышу звук битого стекла.
Не спорю, на минуту у меня было желание встать и отнять у него бутылек, но я сдержалась.
- Спи теперь спокойно. В притон ты больше не вернешься.
Мой спаситель удаляется, на моем лице появляется улыбка, а на глазах стоят слезы.
Я не знаю, что меня ждет завтра, но сегодня был явно неплохой день.
Один из лучших за последнее время.
*************