Все ставки на красное

Опросив группу воспитанников детского сада о том, кем они хотят стать, когда вырастут, можно получить как минимум половину будущих астронавтов. Дальние звезды будоражили умы человечества еще со времен космической гонки середины прошлого столетия, но теперь эта одержимость достигла своего апогея. За последние полвека голубая планета была слишком безразлична к своим обитателям, как негостеприимный хозяин, что каждые пять минут поглядывает на часы и недовольно фыркает, всем своим видом давая понять, что гостям не стоит задерживаться слишком долго. Десятки лет назад Земля встрепенулась, изменив не только численность человека разумного, но и его приоритеты. Континенты, местами треснувшие и раскрошившиеся, как черствое печенье, перестали казаться уютным и безопасным домом. Каждый, или почти каждый, глубоко в душе хоть раз мечтал улететь за сотни световых лет отсюда, чтобы начать счастливую жизнь с чистого листа.

Тот же самый вопрос, заданный тем же самым детям лет через десять, обнаружил бы, что подавляющее большинство успело сменить несбыточную мечту на что-то более достижимое. Как бы то ни было, всегда оставалось меньшинство тех, кто повзрослел, пережил несколько линек, отбросив детскую наивность вместе с игрушечными ракетами и плюшевыми инопланетянами, но сохранил верность идее. Тех, кто был готов потрудиться, чтобы превратить научную фантастику в реальность. Кто понял, что занудные на первый взгляд алгебра и физика более достойны изучения, чем захватывающие вселенные комиксов и блокбастеров. Наконец, еще через десять лет, жизнь расставляла все по своим местам, решая, чьи усилия в конечном итоге окупились успехом.

Так много случайных факторов должны были сложиться воедино для тех, кто претендовал на честь стать одним из первых представителей мультипланетарного вида. Вопреки политической корректности, люди не создавались одинаковыми изначально. Родиться в подходящем месте в подходящее время было уже выигрышем в лотерею, а крепкое здоровье, как и выше среднего интеллект, являлись не чем иным, как презентом от жестокой природы. Без этого стартового пакета в космическую отрасль можно было даже не соваться. Но роль на много порядков выше играла железная дисциплина, усердная работа, бессонные ночи, кровавые мозоли и все то, что неизменно сопутствует покорителям звезд. Каждый кадет корпуса воздушно-космических сил мог испытывать оправданную гордость. И Агата Торрес Перейра гордилась собой.

Над колыбелькой новорожденной дочери Анна-Мария Перейра без всякой задней мысли повесила симпатичный ночник, в котором вокруг лампы-солнца вращались цветастые шарики планет. Лишь только научившись связно болтать, Агата уже могла без ошибки назвать по порядку все тела Солнечной сисемы, включая даже Плутон и пояс астероидов. Дедушка и бабушка семейства выращивали овощи и прочую зелень в теплицах. Гуляя вдоль зеленых коридоров под прозрачными пластиковыми сводами, малышка Гатси хрустела молодыми огурчиками и представляла, что такими же воздушными и хрустально-блестящими будут дома на Марсе, только намного больше и значительно красивее. А она, когда вырастет, непременно будет жить в одном из них, и у нее будет летающая машина и золотистый ретривер в специальном собачьем скафандре. Старики обычно лишь качали головами, утверждая, что все это от лукавого, что скоро внучка образумится и надумает стать учителем или врачом. Мама всегда умилялась, когда дочка делилась своими космическими фантазиями. А отец не реагировал никак. Для него детское увлечение не было ничем серьезным. Очень ограниченное количество вещей могли считаться действительно серьезными в системе приоритетов офицера военной авиации. Диего Торрес или не хотел, чтобы дочь пошла по его стопам, или просто не собирался подталкивать ее в направлении, которое девочке предстояло выбрать самостоятельно.

Семью Агаты нельзя было назвать слишком дружной. Ее мама с папой и бабуля с дедулей, взятые по отдельности, были просто замечательными людьми, но их замечательность слабо помогала им уживаться между собой. Однажды Гатси нашла в одной из теплиц маминых родителей интересные кустики с перистыми листочками, и не преминула поинтересоваться, что они такое. Бабушка уклончиво ответила, что это особое лекарственное растение. Тогда девочка задала тот же вопрос папе. Агата запомнила, что после этого эпизода отец накричал на бабушку, дед на отца, а мать на деда, и потом все продолжали периодически ругаться друг с другом в течение недели. Только через несколько лет она поняла, в чем все-таки было дело, и какой она была глупой. Как бы то ни было, Агата Перейра больше не хотела быть тупицей и не собиралась ни попадать в неприятности, ни устраивать их. Она планировала стать очень умной и успешной, может быть, даже достойной гордости и уважения. Прямо как ее отец, который мог бы произвести настоящий фурор на дне карьеры в школе, рассказав о своей работе. Но не произвел, потому что был, как всегда, слишком занят чтобы приехать. Вместо этого Анна-Мария в стотысячный раз поведала засыпающим от скуки ребятам о том, как здорово быть медсестрой. Но Гатси не унывала. Ей просто некогда было унывать и заниматься прочими глупостями. Школа – по будням, воскресная школа – по выходным, вечером – автошкола, спорт или какая-нибудь секция. На каникулах – увлекательный летний лагерь, в котором Агата сполна могла проявить лидерские качества, шефствуя над младшими детьми. Домой девушка приходила только спать, а вечеринки со сверстниками видела в основном на фотографиях. Зато к восемнадцати годам она окончила школу с блестящими оценками, обзавелась ворохом спортивных наград и имела право сесть за руль любого наземного транспортного средства от мопеда до четырехтонной фуры.

Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что у Агаты на уме. На своих страничках в соцсетях Перейра делилась не только рецептами самых сырных закусок и конкурсами, в которых можно было выиграть очередную пару профессиональной спортивной обуви. Почетное место в ее ленте отводилось трансляциям с международных космических станций, новостям с официальной страницы АргоСпейс и космическим стартапам. На вопросы о том, куда она подает документы, девушка кокетливо ковыряла пол носком нового кроссовка и дипломатично отвечала, что хотела бы заняться военно-инженерным делом, «или чем-нибудь в этом роде». Конкурс в академию воздушно-космических сил составлял двадцать человек на место. Поступить с первого раза было очень сложно, со второго – еще сложнее, с третьего и последующих – практически невозможно. Когда Гатси вежливо спросила отцовского совета о том, на что следует обратить особое внимание при подготовке к вступительным экзаменам, Диего на полном серьезе порекомендовал ей внимательно прочитать официальный сайт. Тогда девушка впервые задумалась о том, что она, может быть, не его родная дочь. Но окольными путями выпытывать у мамы возможные семейные тайны было муторно и противно, все это время и нервы лучше было потратить на пробные тестирования и выплескивание своей мотивации в виде художественного эссе.

Официальная страница академии с завлекательной информацией обещала абитуриентам высококлассное образование, увлекательные испытания, призванные закалить душу и тело, новые горизонты и уважаемый статус в обществе. На деле первый семестр обучения состоял из бесконечно-нудной зубрежки, скрашиваемой кроссами на полосе препятствий, ползанием в плохо отстирываемой грязи и негласной дедовщиной. Дальше становилось интересней. Лучшие из лучших выпускались с дипломом бакалавра наук и званием второго лейтенанта. И только под конец выпускники понимали, что этап, оставшийся позади, был всего лишь разминкой, а самое интересное только начинается.

***

К пятнице десятого августа центр управления полетами имени Джона Ф. Кеннеди был оцеплен военными, учеными и журналистами, как Сатурн кольцами. Любопытствующие со всего света удобно утроились перед экранами телевизоров и компьютеров, приготовившись наблюдать прямую трансляцию старта Грифона 2.0. Крылато-мифические названия летательных аппаратов уже стали своего рода традицией, и этот красавец «унаследовал» от своих менее совершенных предшественников из ряда «Соколов» острый клюв и крылья, а тело льва символизировало эволюционный прорыв и некий "фьюжн" чего-то с чем-то. Два года назад его предшественник, Грифон 1.1, стартовавший с той же самой площадки, успешно доставил на Марс каркас станции и автономную машинерию, которые должны были стать базой долгосрочной миссии. Сегодня же команда из ста пятидесяти лучших астронавтов собиралась отправиться в чреве этого мощного геральдического зверя на самый масштабный кемпинг в истории человечества. Помимо людей, все полезное пространство внутри Грифона 2.0 было заполнено исследовательским оборудованием, хрупкими системами жизнеобеспечения, банками семян и клеток, и лишь около десятой доли процента от всего этого составляли личные вещи экипажа. Транспортировка каждого килограмма на миллионы километров слишком дорого обходилось АргоСпейс, вне зависимости от того, насколько дороги были воспоминания, связанные с каждым предметом.

Агата Перейра откинулась на спинку кресла и выстукивала пальцами по столешнице тревожный ритм. На двух мониторах перед ней, точно так же, как и на всех без исключения экранах, расположенных в людном помещении, транслировали рутинную подготовку к запуску с разных ракурсов. Девушка проторчала здесь без дела уже два часа, но если кто-нибудь рискнул бы вслух назвать ее работу «торчанием без дела», то получил бы в челюсть. Агата была лидером одной из многих групп таких же добровольцев, как и она сама. В то время как инженеры, механики и диспетчеры из центра управления заботились о материальной составляющей полета, Перейра и ее коллеги обеспечивали моральную поддержку в составе поисково-спасательной миссии. Эдакие ангелы-хранители в комбинезонах цвета хаки. Само собой разумелось, что ни искать, ни спасать им никого не придется. Что парни и девушки в зале просто просидят еще пару часов перед своими мониторами и посмотрят прямую трансляцию. Что, когда все успешно завершится, они дружно обнимутся и отправятся праздновать на вечеринке столетия. Тем не менее, их роль считалась очень почетной, и желающих сосредоточенно просиживать штаны оказалось так много, что некоторых разочарованных энтузиастов даже пришлось отправить домой. Недавние выпускники академии и молодые офицеры мечтали о том, что через два года сами будут сидеть уже в других креслах, пристегнувшись и приготовившись к перегрузке, а на земле останутся те, кто готов их подстраховать. Так оруженосец искренне надеется на то, что рано или поздно придет и его время запрыгнуть в седло, и тогда кто-то точно так же преданно придержит ему стремя.

- ...Земля вызывает второго лейтенанта Перейру. Прием! – Доктор Бо Янг Лин ткнула Гатси в плечо. Кажется, товарка окликала ее не в первый раз. – Агата, ты выглядишь странно. Забыла дома выключить утюг? Или кактус полить? Что тебе там пишут?

- Да ничего особенного, - Агата наконец отвлеклась от телефона и в который раз закрыла окно диалога с контактом, пафосно подписанным «М-р Д. Торрес». Переписка дочери с отцом выглядела как флора в пустыне, где периоды вегетации приходились на государственные праздники и дни рождения, отмечаемые скупыми однострочными поздравлениями. Оазисом несколько месяцев назад расцвело обсуждение того, сможет ли Диего приехать на выпускное мероприятие в академии. Тогда сокурсники впервые поверили, что Гатси – не сирота с Криптона. Теперь же вечером накануне девушка неожиданно для себя настрочила целый абзац с пожеланиями удачи и прочими неуместными проявлениями сантиментов. В ответ она получила «Спасибо, вт. л-т! Увидимся наверху, Гатита». И смайлик с большим пальцем вверх. – Это мой отец. Просто перечитывала сообщения.

- Ах да, конечно, понимаю, - улыбнулась азиатка. – Твой отец – настоящий герой. Ты им гордишься.

Перейра кивнула. Ее немного смущал тот факт, что родитель вдруг решил чуть меньше походить на надменного истукана как раз в тот момент, когда им все равно предстояло расстаться на два года. Или на четыре, или на целую вечность. Агата не тешила себя излишним оптимизмом. Она знала себе цену, но никогда не считала себя самой умной и ловкой. Девушка прекрасно понимала, что любая мелочь, вроде невовремя перенесенного гриппа, случайно сломанного пальца на руке, или бессонной ночи, приводящей к временному снижению когнитивных показателей, могли навсегда оставить ее простым пилотом-испытателем или, и того хуже, сотрудницей штаба... Гатита. «Котенок» по-испански. И чертов смайлик.

- Он тоже тобой гордится, это точно. Я знаю, у вас не идеальные отношения. Но у кого они идеальные? Мои родители до сих пор не понимают, почему я не хочу оперировать в клинике по шестьдесят часов в неделю, а в свободное время...

- Леди, вы будете потом пить что-то, кроме шампанского? – Сержант Мюррей подкатил на стуле, скрипя колесиками по линолеуму, и вклинился в диалог. – Я рассчитываю смету на афтерпати.

- Я не буду, - Агата еще помнила похмелье в год «Грифона 1.1» и больше не собиралась саботировать свой организм. – Что у вас там вообще есть на выбор?

- Газировка, диетическая газировка, пиво и безалкогольное пиво. Безалкогольное пока лидирует, - доложил «начальник снабжения». - Но еще будут шоты, для тех, кто дерзает.

Мюррей укатил продолжать опрос. Ему повезло принадлежать к той категории людей, которые могли радостно предвкушать вечеринку еще до того, как важное дело было выполнено. Перейра так не умела. В ответственные моменты ее мир суживался до прямого темного туннеля, по которому она с постоянным ускорением неслась к ослепительной цели. Одни считали это качество повышенной способностью к концентрации, другие – зашоренностью.

Стартовый полигон пестрел баннерами партнеров и спонсоров. Самой узнаваемой и примелькавшейся здесь была эмблема ГудВинКорп, в прошлом известной как «Гудвин & Винтер Корпорейшн». Перейра мало интересовалась новостями промышленности, и Гудвин для нее был очередным типом из телевизора, который помимо бизнеса активно занимался политикой. О том же, кто такой Винтер, она не имела ни малейшего понятия. Но они производили революционные системы очистки воды и аквапоники, и ГудВинКорп выиграла тендер на снабжение первой марсианской колонии, а это не могло не вызывать уважения.

Логотипом АргоСпейс являлся стилизованный нос античного корабля с широко распахнутым миндалевидным глазом. Не зная происхождения этого символа, сложно было удержаться от ассоциаций с оккультными обществами. Циклопическое око на верхушке ракеты беспристрастно наблюдало за копошащимися внизу людьми и машинами. Грифон 2.0, возвышавшийся на стартовой платформе, подпирал небо, и на его фоне даже многотонные транспортеры казались игрушечными. Массивная стартовая ступень, чуть менее чем полностью заполненная топливом, матово серебрилась на солнце, а ее часть, содержащая жидкий кислород для окисления горючего, заиндевела и сверкала тонким ледяным панцирем. И это была самая прекрасная рукотворная вещь на свете.

Когда все необходимые приготовления были завершены, начался обратный отсчет. Все дружно задержали дыхание на десять секунд. Опорные башни отклонились и отъехали в стороны. Ракета взмыла вверх перпендикулярно земле, оставляя за собой непроглядно-плотный дымный шлейф. Несколько камер, расположенных прямо на теле Грифона, одновременно демонстрировали то, как стремительно отдаляется земля, и то, как мелькают редкие облака на фоне сгущающейся небесной синевы. Первая ступень отделилась и аккуратно приземлилась на подготовленную площадку, вызвав шквал аплодисментов.

Девять минут на то, чтобы вырваться из плотной земной атмосферы, были самыми энергозатратными и технически сложными, но экипажу предстояло еще столько же месяцев пилотируемого полета в вакууме. Перед продолжительной прогулкой, Грифону предстояло подкрепиться. Многоразовая первая ступень, чуть подкопченная, но ничуть не менее функциональная, должна была повторно подняться в воздух и доставить на орбиту для дозаправки топливный танкер, массой и формой не отличавшийся от пассажирского корабля. Еще немного ожидания, и танкер состыковался со своим близнецом. Фрейдистская сексуальность момента не ускользнула от внимания наблюдателей. Военные одобрительно загомонили, кто-то свистнул в два пальца, кто-то обернулся к соседу, чтобы отпустить восторженный комментарий. Их всех перебил взволнованный голос одного из диспетчеров в прямом эфире, произнесшего фразу, которую надеешься никогда не услышать в подобной ситуации: «Стоп! Что это за...». Белая вспышка мгновенно стерла изображение с камер, расположенных на корпусе ракеты, заместив их рябью помех. Точки наблюдения, установленные на полигоне, начали отключаться одна за другой, обрывая трансляцию для мира. И только в окне внутреннего канала, высоко на пронзительно-голубом небе продолжало расползаться сплюснуто-шаровидное облако взрыва. Части того, что только что было Грифоном 2.0, начали входить обратно в атмосферу.

***

Считалось, что если раненым удавалось оказать первую помощь и доставить их в госпиталь в течение часа, их нередко ожидал положительный прогноз. Время это, разумеется, было очень усредненным. Для кого-то и полчаса было слишком долго, а кого-то получалось спасти и после полутора. Суть «золотого часа» заключалась в том, что шансы на выживание уменьшаются экспоненциально.

Между тем моментом, когда сирена взвыла, возвещая красный код, и тем, когда Агата запустила двигатель вертолета, прошло не больше пяти минут. У нее не было времени толком осознать и отрефлексировать происходящее, этим она займется потом, когда отхлынет адреналиновая волна. Девушка сидела здесь сейчас не как заинтересованное переживающее лицо, а как один из лучших пилотов с превосходными рефлексами и рекордно коротким временем реагирования. Спасательный вертолет был приведен в полную готовность еще в начале дня, доктор Лин любовно укомплектовала его портативным медицинским оборудованием, которое, как все надеялись, никому никогда не пригодится. И теперь в кабине сидело шесть человек, запрограммированных на работу, которую они все мечтали получить, но ненавидели выполнять. Очки из оргстекла скрывали мрачные лица; недобрые мысли роились под шлемами; никто до сих пор не произнес ни слова.

- Охренеть, мы все просрали, - первым подал голос Мюррей.

- Заткнись, сержант, - оборвала его Перейра и постучала себя по наушнику. – Дают координаты.

Первым приоритетом на Грифоне 2.0 было обеспечение безопасности команды. Несмотря на тот факт, что кораблю вообще не положено было воспламеняться на дозаправке, для этого и подобных случаев он был оснащен тридцатью полуавтоматическими спасательными капсулами. По крайней мере половина из них успела отделиться во время взрыва. В худшем случае они приводнятся в океане на воздушной подушке, которая, как и прочие технические приспособления, не обязательно сработает, как положено. В наихудшем – упадут на какой-нибудь жилой массив. О том, где их искать, спасателям должно было стать известно в ближайшие мгновения.

- Двадцать пять километров к югу от Кеннеди, - сообщила второй лейтенант, дослушав свою ориентировку. – Кто ставит на то, что капсула все еще на суше?..

Вертолет покинул остров, на котором располагался центр управления полетами и прилегающий к нему комплекс. Теперь внизу расстилалась серовато-ржавая земля с пустыми коробками необитаемых городков да редкими клочками зелени по правую руку и водная гладь – по левую. Поверхность океана сверху напоминала пустыню, только дюны в ней стремительно меняли конфигурацию, ощетиниваясь пенными гребнями. Волны игриво перекатывали прибрежные камни. Вода совсем не выглядела дружелюбной стихией, и грохнуться в нее с небес казалось сомнительным удовольствием. Яркий лоскут тормозного парашюта, полоскавшийся у берега, стал заметен издалека. Вблизи же обнаружилось, что спасательный челнок все еще находится на суше, неудачно вклинившись между двумя обломками скалы. Многочисленные видеокамеры и микрофоны исправно регистрировали все происходящее снаружи и внутри вертолета; последнее, впрочем, не останавливало команду в ненормативном выражении эмоций.

- Я не могу сесть на скалах, - констатировала Перейра. - Эдвардсон, Моретти, Фриман, Мюррей – вы десантируетесь здесь, вскроете капсулу и начнете эвакуацию пассажиров. Я посажу машину вон там, - девушка кивнула в сторону сравнительно ровной площадки. – И высажу Лин.

- Я десантируюсь с ними, - возразила Бо Янг, перекрикивая шум моторов.

- От медика со сломанной ногой пользы будет чуть меньше, чем от целого. Я здесь несу за тебя ответственность.

- От одного медика будет больше пользы, чем от четверых солдат, когда дело дойдет до раненых. Я несу ответственность за них, - доктор резко ткнула пальцем в сторону капсулы.

- О'кей, - у Агаты не было ни времени, ни желания спорить. Она снизилась настолько, насколько это было возможно и скомандовала выход.

Парни спустились на тросах. Крошке Бо Янг понадобилась их помощь: единственная, не считая Агаты, женщина в команде была медиком и поэтому прошла упрощенный курс физической подготовки, а с ее телосложением нужно было следить еще и за тем, чтобы доктора не унесло ветром. Перейра осталась одна, ей еще предстояло посадить многотонную машину на небольшом песчаном пятачке. Она перевозила грузы и пассажиров множество раз, а на симуляторах необычных ландшафтов и погодных условий всегда получала высшие баллы, но сейчас ей все равно было как-то неспокойно. Вибрация, исходящая от замедляющихся двигателей, волнами прокатывалась от копчика до затылка, заставляя внутренние органы завязываться в узел. Спрыгнув на землю, Гатси подставила лицо морскому бризу. Аромат соли и подгнивших водорослей смешивался с запахом керосина и перегретого металла. В высоких ботинках захлюпала вода, но девушка не обратила на это ни малейшего внимания, побежав в сторону товарищей.

Тем временем, из открытого люка извлекли последнего, пятого человека и аккуратно уложили на песок рядом с остальными. Идентичные защитные костюмы обезличивали людей, опуская их точку на графике привлекательности поглубже в «зловещую долину». Возраст и пол астронавтов оставался загадкой, а читать именные бейджи и ранговые нашивки не было времени. Бессердечная гравитация никого не пощадила. Бо Янг по очереди открывала забрызганные изнутри кровью забрала шлемов, светила карманным фонариком в глаза и проверяла пульс.

- Меня зовут доктор Лин. Мы доставим вас в госпиталь, - как робот, бубнила она, прикасаясь к каждому своему «пациенту», даже если через секунды констатировала остановку сердца. – Агата! – Позвала азиатка, склонившись над одним из астронавтов. – Этот еще жив! Помоги его приподнять, мне слишком тяжело.

В ответ на безобидную просьбу Гатси испытала неожиданное раздражение. Обычно она была спокойной и уравновешенной, но сейчас в Бо ее разозлило то, как можно быть такой слабачкой и соваться выполнять работу, которая тебе физически не по силам. Сперва та рисковала переломать свои тоненькие ножки в неудачном прыжке вместо того, чтобы составить компанию Агате вместо нескольких минут одиночества, а теперь это... Скрежетнув зубами, Перейра выполнила то, что от нее требовалось.

- Второй лейтенант Перейра, - на автомате представилась она, когда заметила, что поддерживаемый ею за плечи астронавт приоткрыл глаза. – Вы ранены. Я и моя команда доставим вас в госпиталь в лучшем виде.

- Доктор Лин, - подхватила ее товарка. - Не пытайтесь двигаться или говорить. Сейчас я сниму с вас шлем и зафиксирую воротник на шее.

Их всех несколько лет готовили к этому. Но на деле к такому никто оказался не готов. Не хотелось задумываться ни о том, как человеческая нога может принять настолько противоестественное положение, ни о происхождении этого чавкающего звука, раздавшегося, когда с головы одного из мужчин сняли шлем. Было жутко закрывать глаза красивой молодой женщины с лицом белее мела, потому что вся ее кровь, казалось, успела вытечь через нос. Было просто жутко. Доктор Лин и ее помощники сделали все, что могли. Теперь пострадавшим предстояло продержаться на кислороде, плазме крови и молитвах широкого спектра действия до операционного зала. В военном госпитале Бо Янг ожидало персональное удивительное приключение. Тех, кому сегодня повезло меньше, просто свалили в свободном углу. Должные почести им отдадут на похоронах.

- Дельта-1 Центру! – Излишне громко выкрикнула Агата в микрофон, настроившись на передачу. - Докладываю обстановку. Трое раненых. Двое тяжелых в шоковом состоянии, один без сознания. Двое погибших. Прием!

Позже Перейра узнала от коллег, что ее день еще был сравнительно успешным. Несколько команд по полученным координатам обнаружили пустые спасательные капсулы. Попадись пустышка Агате, она бы, мягко говоря, огорчилась. А так ее усилия, хотя бы, не ушли напрасно. Впрочем, девушка так и не поинтересовалась, повезло ли выжить тем ребятам, которых они транспортировали в госпиталь. Она сканировала «белый» и «черный» списки на предмет другой информации.

В тот вечер шампанского никто не пил, но шоты «для тех, кто дерзает», все же пригодились.

***

Руководитель наземной поддержки миссии покончил с собой на следующий после Крушения день. Его заместитель, так же, как и некоторые офицеры кампании и цивильные сотрудники АргоСпейс, добровольно подали в отставку. Распланированный далеко наперед график заморозили до выяснения причины катастрофы, для расследования которой был назначен экспертный комитет. Для непосредственных участников проекта и их близких были круглосуточно открыты горячая линия и центр военной психологической консультации. Но их пропускная способность оказалась ничтожно мала по сравнению с потоком тех, кто нуждался в помощи. Агата тогда израсходовала три пятидесятиминутных сеанса и весь свой запас цензурных и нецензурных слов для того, чтобы подробно объяснить своему консультанту принцип работы ракет типа «Грифон» и причин, по которым они не могут вот так просто взрываться. Затем отрицание, как по учебнику, начало сменяться другими ожидаемыми фазами.

Поездка к матери, чтобы поддержать ее в нелегкий момент, стала лишь благовидным предлогом для побега. И для того, чтобы обнаружить, что в родной дочери видят уже не маленькую девочку с богатым воображением, и не целеустремленного гиперактивного подростка, а очередного человека в форме, который стучит в дверь для того, чтобы сообщить плохие новости. К счастью, у мамы было достаточно друзей, и ее круг общения состоял не только и не столько из «зачерствевших солдафонов». Агата узнала о себе много нового. Например, о том, что она плохая дочь, потому что ставит карьеру выше семьи. И что у нее вместо инстинкта самосохранения – бомба замедленного действия. И что ей нужно немедленно бросить службу и сменить занятие на что-нибудь мирное, вроде выращивания огурцов. Гатси не любила, когда ей указывали, что делать. Еще меньше ей нравилось, когда советовали совершить что-то, что она и так сама уже планировала. Пусть огурцам в этот раз не повезло, и выбор случился не в их пользу, но Перейра решила уехать далеко и надолго, как только с бюрократической волокитой выхода в отставку будет покончено. Ничто не одобрял, но и не осуждал ее решение, не уговаривал остаться и не давал прощальных напутствий. Она была недостаточно важной, чтобы кого-то интересовать, и на ее уход почти никто не обратил внимания. И пусть второй лейтенант сама постаралась исчезнуть незаметно, ей было немного обидно в этом преуспеть.

Впервые Агата почувствовала, что, несмотря на свой высокий интеллект, прекрасную физическую подготовку и блестящее резюме, она не умеет ничего по-настоящему полезного и не знает, что делать со своей жизнью. Что свет в конце ее туннеля оказался не счастливой звездой, к которой она так стремилась всю сознательную жизнь, но прожектором локомотива, который все это время сам несся ей навстречу, а после столкновения не оставил в теле ни одной целой кости.