Все ставки на красное

Две стрелки на стене больничного холла указывали в противоположные стороны. Пиктограммы слева изображали упрощенные до геометрических фигур силуэты женщины, мужчины и младенца на пеленальном столике. Справа же располагались христианский крест, полумесяц и шестиконечная звезда. Немигающий взгляд Агаты, уставленный в стену, мог выражать дилемму – лучше ли ей сейчас преклонить колени перед унитазом, или у импровизированного алтаря в молельной комнате. Но не выражал на самом деле ничего. Девушка, кажется, заснула с открытыми глазами, потому что под закрытыми веками мозг снова и снова начал бы прокручивать события, произошедшие несколько часов назад.

Было две основных новости – плохая и очень плохая. В результате теракта на площади погибло несколько человек. Трое волонтеров, пара случайных прохожих и один полицейский. А еще Чарльз, чью фамилию Агата даже не удосужилась запомнить. Перейра искренне недоумевала, как Чак-весельчак умудрился отбросить коньки так невовремя и нелепо, их ведь даже не было в эпицентре в момент взрыва. Вот только что парень сидел с ними, травил бородатые анекдоты, а вот уже его куда-то понесли в черном пластиковом мешке. Агата не могла уловить взаимосвязь, но на всякий случай уже чувствовала себя виноватой в случившемся. Если бы она не выскочила поиграть в Чудо-Женщину, все могло бы обернуться по-другому... А ведь она позволила себе плохо думать о нем и его плоских шутках... Из объяснений коллег, частично пропущенных мимо ушей, девушка поняла, что у полицейского, над которым склонился Чак, разорвался от перегрева баллон со слезоточивым газом. Хотя Чаку больше подошел бы газ веселящий. Чтобы не расхохотаться в такой неподходящий момент, Гатси заткнула себе рот собственным кулаком и до боли прикусила костяшки.

- Эй, привет! – Окликнул ее пробегавший по коридору медбрат. – Анита, верно?..

Девушка утвердительно кивнула. Попытайся Агата сейчас отнять руку от лица и начни исправлять собеседника, она рисковала просто сорваться на позорные всхлипывания.

- Ты в порядке? – Еще один молчаливый кивок. – Слушай, тут такое дело... Пришла какая-то тетка из властей, хочет поговорить со всеми, кто дежурил сегодня на площади. Все собираются в большой комнате отдыха персонала. Сможешь подойти туда прямо сейчас?

Медбрат уж было вызвался проводить Гатси до места сбора, видимо, не поверил, что она хорошо себя чувствует. Но Перейра быстро взяла себя в руки, вымучила довольно правдоподобную благодарную улыбку, пообещала явиться в социальную комнату, как только уладит одно маленькое дельце, и проворно скрылась в уборной. Захлопнув за собой дверь, девушка привалилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Центр тяжести ее тела сместился вместе с сердцем, оборвавшимся в груди и свинцовым маятником ухавшим теперь где-то в животе. Если Агате сейчас начнут задавать наводящие вопросы, она не сможет и двух слов связать, и все сразу заподозрят неладное. Если и так еще не заподозрили. На обеспокоенные расспросы пару часов назад девушка пробормотала что-то напрочь лишенное фантазии, дескать, увидела в толпе кого-то знакомого. Она не знала, поверили ли ей друзья, поймали на вранье или списали странное поведение на то, что их милая коллега иногда без видимой причины могла впасть в режим легкой неадекватности. Вдруг всем уже известно о том, что она сделала?..

Перестав подпирать дверь, Агата поднялась на ноги и подошла к умывальнику. Из зеркала на нее с укором смотрел единственный человек, которому все еще небезразлична была ее судьба. Нельзя себя так накручивать. Перейра плеснула холодной водой себе в лицо и надвинула на глаза бейсболку. Она просто не пойдет ни на какое собрание. Сейчас она выйдет из туалета, спокойным шагом пройдет к центральному входу, так же спокойно отметит свой уход в системе и покинет госпиталь. Ее смена давно закончилась. Она всего лишь тупой водитель и ни за что не отвечает, кроме как за передвижение из точки А в точку Б, с чем она уже прекрасно справилась. К тому же, ее никто ни о чем не предупреждал. А дружелюбный парень в коридоре разговаривал с какой-то Анитой.

Она не помнила, как добралась до дома. Просто в следующий миг, когда мозг снова переключился с автопилота в режим осознанной реальности, девушка обнаружила себя голой в собственной ванной комнате. Кафель холодил босые стопы. Пропахшая жженым пластиком одежда скомканной валялась в углу. На плече лилово-красным расцвела крупная гематома, а Гатси даже не помнила, когда умудрилась ушибиться. Окончательно стряхнув оцепенение, девушка забралась в душевую кабинку и хлопнула ладонью по кнопке на стене. Одна минута на то, чтобы намылиться, две – чтобы смыть с кожи и волос бодряще пахнущую цитрусом пену. И повторить. Новый поток теплой воды смешался с солеными дорожками на щеках. Агата жалела, что ее мочалка не сделана из колючей проволоки, так ей хотелось стереть с себя сегодняшний день вместе с кожей и мясом. Перейра снова ударила по кнопке, но звуковой сигнал сообщил, что воды больше не будет. Нехотя завернувшись в полотенце, она пошлепала проверить панель коммунальных услуг. Так и есть, лимит израсходован, следующая порция будет доступна только через пять часов и пятьдесят девять минут. Интерфейс, как всегда, услужливо предложил переключиться с тарифа «Эконом» на «Комфорт» или даже «Премиум», но девушка, как всегда, отказалась. Она привыкла к спартанским условиям и, если нужно, была даже готова до конца жизни заменить все водные процедуры на обтирание влажной салфеткой.

Не успела Агата умоститься на диване-кровати, как откуда-то послышалось глухое жужжание. Вибрировал телефон в брошенном на пол рюкзаке. Соблазн притвориться глухой, и просто дождаться, пока аппарат заткнется сам собой, был велик. Но он не затыкался. На экране высветилось знакомое имя – мисс Пейдж, одна из менеджеров больницы. Несмотря на только что принятый горячий душ и довольно жаркий день, Гатси задрожала в махровых объятьях полотенца. Умом она понимала, что телефон – не граната, и от нажатия кнопки «Принять вызов» не взорвется у нее в руке. И что от одного разговора ничего плохого с ней не случится. Даже если для нее приготовлены скверные новости, то от нежелания слушать они лучше не станут.

- Алло! – Выдохнула девушка в трубку.

- Агата, здравствуй! У тебя все в порядке? – Удивительно мягко и заботливо поинтересовалась эта обычно не в меру строгая женщина. Гатси пробормотала в ответ что-то неубедительно-позитивное. – Ты так быстро пропала, мы тебя обыскались.

- Что-то важное пропустила?

- Ну, как сказать... Ты и почту свою еще не проверяла? – Эта мысль Агате даже в голову не приходила. – В общем, вас хотят наградить.

- Меня?..

- Тебя тоже. И всех остальных, кто принимал участие в... Кхм-кхм... Ликвидации последствий. Во вторник, в городской администрации. И только попробуй не прийти или отмочить что-нибудь в твоем духе! – В голос Пейдж вернулись знакомые нотки вредной учительницы. – Знаю я твое отношение к общественным мероприятиям. Но это - очень престижная и почетная награда!

Менеджер также сообщила Агате хорошую и плохую новость. Хорошим, если можно его так назвать, оказалось известие о целых трех днях оплачиваемого отпуска, отведенных на «восстановление». Но о том, чтобы спокойно прийти в себя, можно было и не надеяться. Потому что завтра Перейру нежно и заботливо обязали посетить доктора Андерсона, штатного психолога. От разговора с ним зависело, разрешат ли девушке сесть за руль по прошествии этих трех дней, или отстранят от работы на неопределенный и неоплачиваемый срок «по медицинским показаниям».

Выспаться и даже просто отдохнуть Агате так и не удалось, несмотря на то, что об этом поступило четкое распоряжение свыше. Всю ночь девушке снились странные сны, в которых она пыталась открыть разные двери, дверцы и крышки. И ни одна из них не поддавалась ни в какую. Даже холодильник с микроволновкой запирались на хитроумный кодовый замок с иероглифами явно не земной цивилизации. Во сне Гатси мучилась фрустрацией, но после пробуждения рассудила, что вряд ли ей хотелось бы увидеть то, что скрывает ее подсознание за запертыми дверьми. В комнатушке было невыносимо жарко и душно, а распахнутое окно прибавляло не столько свежести, сколько шума. Под утро, когда жара немного спала, а сон решительно не желал возвращаться, Гатси обула кроссовки и вышла на пробежку. Потому что проветрить голову, разогнать кровь и направить нервное возбуждение в мирное русло никогда не бывало плохой идеей. Она даже переодеваться не стала, ведь ее пижама вполне могла сойти за спортивный костюм, особенно количеством впитавшегося за беспокойную ночь пота.

Предрассветное небо приняло оттенок, который креативные производители спортивной одежды любят называть «индустриальный синий» или «нейтральный индиго». Было слишком рано для конца ночной и начала утренней смены, а офисные работники и подавно смотрели сейчас десятый сон в своих кроватках. Наслаждаясь безлюдностью улиц, Перейра припустила в сторону городского парка. В Гринвилле, как и везде, были свои недостатки, но в этот город можно было влюбиться за его свежий воздух и ухоженные зеленые зоны. До переезда сюда Агата никогда не видела, чтобы такую большую площадь отводили под посадку растений не для еды и не для каких-то научных или промышленных целей, а просто для красоты. Цветочкам и деревцам здесь жилось лучше, чем некоторым людям... Например, вон той безобидной старушке, которая не потрудилась убрать с газона кучку, неожиданно крупную для ее мелкой собачонки. За страшное нарушение двое в полицейской форме уже выписывали ей штраф. Увидев этих стражей порядка, Агата непроизвольно ускорилась и свернула на одно из ответвлений центральной аллеи.

После освежающей пробежки и не менее освежающего душа, в голове приятно прояснилось, и Перейра почувствовала себя человеком, а не зомби. И впереди у нее была целая вечность на то, чтобы неспешно подготовиться к встрече с психологом. Девушка надела чистую канареечно-желтую футболку, потому что в таком солнечном цвете даже ее мрачная физиономия, как ей казалось, должна была выглядеть более жизнерадостной. А остаток утра был потрачен на прочтение ленты новостей, которая плавно сводила на нет положительный эффект любой цветотерапии.

Перед психологом не нужно было изображать тренера с мастер-класса «Как стать счастливым» или подавать свою жизнь под аппетитным фильтром «На зависть бывшим одноклассникам». Чрезмерный энтузиазм воспринимался как один из тревожных звоночков. Агата знала, достаточно продемонстрировать здоровую долю переживаний, естественных для нормального человека в ненормальной ситуации, и она получит свою печать одобрения. Доктор Андерсон был не плохим специалистом, но и не слишком хорошим и не достаточно высокооплачиваемым для того, чтобы копать настолько глубоко, где у Гатси были похоронены скелеты.

Роберт Андерсон был седеющим мужчиной с усталыми глазами. Судя по редким встречам в кафетерии, Перейра могла сделать вывод, что психолог питается исключительно кофе и кексами. Даже во время беседы на его письменном столе почетное место занимала кружка-термос, а бороду украшало несколько крошек. Учуяв запах кофе, Агата всерьез задумалась о том, не забыла ли сегодня позавтракать. Этот момент совершенно стерся из ее памяти.

- Доброе утро, Агата! – Неофициальное обращение по именам было не показателем дружбы, но приемом, призванным сократить дистанцию и раскрепостить «пациента». Неэффективным приемом. - Хочешь кофе?

- Нет, спасибо, - ответила Гатси на автомате и сама не поняла, почему отказалась. Она ведь хотела. Она была готова убивать за чашку кофе по утрам, но менять свое решение было уже поздно.

- Ну что же, давай тогда поговорим о тебе. – Роберт взял в руки планшет и приготовился делать пометки. «Не хочет кофе – следствие глубокой психологической травмы». – Как твои дела? Как самочувствие?

- Я сегодня просто отвратно спала, - Гатси передернула остро очерченными под желтой футболкой плечами. Вчерашний ушиб непонятного происхождения неприятно ныл. – Но в целом все более-менее нормально.

- Бессонница? Или что-то другое беспокоило?

- Долго не могла уснуть. Просыпалась посреди ночи, под утро просто устала ворочаться и встала. Снилось ли что-то, не помню. Скорее всего, ничего.

- Понятно, - первая пометка положила начало записи этого сеанса. – Часто ли тебя тревожат проблемы со сном?

- Нечасто. Я обычно сплю, как камень, - девушка посчитала уместным слегка улыбнуться. – Но вчера меня что-то разобрало.

- Ничего страшного. – Шоколадная крошка сорвалась с усов мужчины и теперь темнела на рубашке. Агата постаралась не пялиться на нее, дабы не показаться невежливой. - Это нормальная реакция на стресс. Надеюсь, спустя несколько дней ты почувствуешь себя значительно лучше. Агата, я понимаю, что тебе должно быть тяжело сейчас поднимать эту тему. Но я должен спросить тебя о Чарльзе Тейлоре. – Вот как. Его звали Тейлор. – Вы были хорошо знакомы?

- Чак. Ему нравилось, чтобы его называли Чак, не Чарльз. Я знала его раньше, но работать вместе нам не приходилось. Жаль, что нам не удалось познакомиться поближе. Он был... - тут ее голос дрогнул. - Веселым. Он не заслуживал такой смерти.

- Да, все очень тепло отзывались о нем... Ты сказала «не заслуживал». Ты считаешь, что смерть – это что-то, что можно заслужить?

- Я... Прости, Роберт, у тебя тут крошка на рубашке. И нет, я так не считаю...

Андерсон придирался к словам. Агата не могла на него за это обижаться, ведь человек просто выполнял свою работу. И в течение следующего получаса психолог выпытывал ее мнения, чувства и реакции, по пять раз перефразируя и выворачивая наизнанку каждый свой вопрос. Он даже поинтересовался ее планами на свободные дни и любезно осведомился, есть ли у нее кто-то, в чьей компании можно провести время и поговорить по душам. Перейра, как ей казалось, держалась молодцом – не путалась в показаниях, вовремя «забывала» и «вспоминала» мелкие детали, чтобы ответы не звучали заученным домашним заданием. Только один из последних вопросов застал ее врасплох:

- Как ты себя чувствуешь по поводу завтрашнего награждения?

- Я думаю, что не достойна никаких наград, - сама удивившись такой резкой откровенности, Агата захотела замять неловкий момент и не нашла ничего лучше, чем вытащить бумажный платок из большой коробки на столе Андерсона и громко высморкаться.

- Я понимаю, что здесь нет повода для радости, - кивнул Роберт. – Но почему ты считаешь себя недостойной?

Может быть потому, что врет всем вокруг, пускает пыль в глаза друзьям, выдает себя за ту, кем не является?

- Потому что я ничего особенного не сделала. Я не спасатель, не полицейский и не врач. Я – это просто я, у меня такая незначительная роль, что я не хочу делить награду с теми, кто приложил гораздо больше усилий...

***

Большой конференц-зал в ратуше напоминал зал в кинотеатре, с той разницей, что здесь вся южная стена представляла собой огромное окно, а сидения были чуть менее удобными. Ковыряя ногтями обивку своего стула, Агата заметила, что ткань окрашена в стильный цвет индиго. Места в первых рядах были отведены для спасателей и полицейских в парадной форме, для парамедиков в цивильной одежде... И для Гатси, которая была просто собой, и чувствовала себя неловко в старом блейзере и неглаженой рубашке, отвисевшейся ночь на спинке стула. Девушка не сомневалась, что стулу ее вещи шли больше, чем ей самой. Вот Юджин, сидевший по ее левую руку и успевший перекинуться с товаркой парой реплик, подготовился основательно. Молодой врач красовался в костюме с галстуком и был взвинчен, как школьник перед выпускным экзаменом. Лайла разместилась где-то позади них в компании своего гордого и взволнованного супруга. Буквально за несколько минут до официального начала кто-то вывел в коридор безостановочно рыдающую девушку в черном – несчастную пассию Чака Тейлора.

Почему нельзя было выразить благодарность в менее официальной и более комфортной для всех обстановке? Почему, если им так уж необходимо было что-то вручить, нельзя было просто отправить это что-то почтой? Да, в небольшом городе не так много развлечений, но это еще не повод из каждого события устраивать реалити-шоу с привлечением случайных добровольцев.

- Нервничаешь? – Юдж положил руку на предплечье Агаты, и девушка вздрогнула от неожиданности, едва не ударив друга локтем. – Не переживай, сегодня уж точно ничего плохого не случится.

Гатси испытала неприятное ощущение дежавю. Совсем недавно парень уже произносил эту фразу. А после этого им точно так же ездили по ушам. Гудвин, которого было везде слишком много, мужчина в форме подполковника полиции и какая-то женщина в элегантном брючном костюме. В этот раз, однако, пафоса было значительно меньше и к сути дела перешли практически сразу. Всех упомянули в нужном ключе. Близким погибших – соболезнования, героям – почет и уважение, неизвестным террористам – отдельный котел в аду, а полицейскому департаменту – множество часов внеурочной работы. Перейра могла ошибаться, но на инциденте с Капсулой, казалось, никто даже не остановился. Она уже почти усомнилась в том, произошло ли все на самом деле или привиделось ей в дурном сне. Возможно, девушке и правда пришло время отнести свою кукушку к ветеринару...

В заключительном акте Агата и другие претенденты на звание «Кем ваши дети захотят стать, когда вырастут», поднялись на небольшой подиум в заранее оговоренном порядке. Ассистент протянул мэру Гринвилла маленький бумажный пакет, случайно или намеренно подходящий под цвет его галстука, и список имен, но Гудвин едва ли удостоил последний вниманием. Все равно, если он нечаянно перепутает чье-то имя, легче будет выдать человеку новые документы, чем признать ошибку Его Величества.

Когда очередь дошла до Юджина, парень с достоинством пожал руку своему кумиру и просиял искренней улыбкой. Папарацци защелкали камерами, запечатлевая очередной знаменательный момент. Эту фотографию старина Юдж теперь обязан будет прикрепить ко всем своим резюме. Перейра не сомневалась, теперь-то уж точно жизнь у ее коллеги наладится, и разные кафедры медицинского университета будут сражаться между собой за такого героического кандидата. Бесконечная усталость не оставляла места таким мелочным чувствам, как зависть, поэтому Гатси была искренне рада за то, что хоть у кого-то в этой жизни все идет по плану. От неожиданно переполнивших девушку эмоций глаза предательски защипало. Агата не собиралась плакать прилюдно, тем более на мероприятии такого уровня, поэтому опустила взгляд в пол и попыталась абстрагироваться от происходящего. Лайла тоже получила заслуженную награду и при этом держалась достойно, из шквала аплодисментов в зале особенно выделялся ее муж.

Наконец, подошла очередь Агаты. Она все так же сосредоточенно рассматривала носки своих туфель, когда рука мэра уверенным движением пристегнула на ее жакет блестящую безделушку, и безупречным жестом пожала ее ледяную ладонь. Так же безупречным голосом Айзек Гудвин проговорил что-то шаблонное. Гатси промямлила «спасибо», не отрывая взгляд от пола. Ладонь предательски вспотела, но Гудвин почему-то до сих пор не отпустил, хотя пожимать ее должно было быть так же противно, как тискать дохлую рыбу. Агате все-таки пришлось поднять голову, встретившись взглядом с тем-о-ком-не-стоит-шутить, и увидеть его приторную улыбку. В масс-медиа он казался выше ростом и моложе. Что неудивительно, раз уж ты оплачиваешь все локальные каналы, они непременно сделают из тебя красавчика. У Гудвина были глубоко посаженные темные глаза и карикатурно-длинный нос. Его настоящее, не глянцевое и не оцифрованное лицо изрезала сеть мимических морщинок, свойственных человеку, который активно гримасничает.

- Нет ничего дурного в проявлении эмоций, - полушепотом, как-бы не для прессы, не для других награжденных, а лично для Агаты заметил он. Гатси аж скулы свело от с трудом сдерживаемой злости. Она, наконец, высвободила и опустила руку, не замечая оваций, адресованных ей.

Остаток времени Перейра мечтала лишь о том, чтобы улизнуть из зала. Но, когда ее план был так близок к осуществлению, сразу же за дверью путь ей вдруг преградил светловолосый мужчина в темном костюме и не менее темных очках. Что это за пижонство, не снимать их в помещении?

- Агата Торрес Перейра. – Никто не обращался к Гатси по полному имени уже целую вечность. Это было очень плохим знаком, и девушка бы точно упала духом, если бы и так уже не лежала на самом дне. – Пройдите, пожалуйста, со мной.

- Что-то не так, сэр? – Поинтересовалась она. Даже мышцы, поднимающие уголки губ, подвели ее в этот момент.

- Да. Вы арестованы по подозрению в подготовке террористического акта.