Лето на двоих

40 минут спустя

Лиам:

Я сидел на табурете, завернувшись в серую толстовку Джула. Он налил нам чай — с мятой, как обещал, — и теперь молча смотрел на меня, пока я пытался устроиться поудобнее на этой, мать её, деревянной мебели.

Я тихо застонал и скривился.

— Всё болит, — пробормотал я, уткнувшись лбом ему в плечо. — Ты маньяк. Красивый, горячий, но маньяк.

Он тихо рассмеялся, а я, не отрываясь от его плеча, пробубнил:

— У тебя кухня теперь проклята. Каждый раз, когда ты будешь делать чай, будешь вспоминать, как из меня выжали душу прямо на этой столешнице.

Джул поцеловал меня в висок.

— Прости, Лиам... Я правда был резким. Я просто... — он выдохнул. — Ты сводишь меня с ума. Теряю тормоза. Не хотел сделать тебе больно.

Я чуть приподнялся и посмотрел на него снизу вверх. Его лицо было напряжённым — он правда волновался.

— Эй. — Я положил ладонь ему на щеку. — Я же сам начал. Я же знал, что ты сорвёшься. Я хотел этого. Всё в порядке.

Я улыбнулся и снова уткнулся в него, закинув ногу ему на бедро и обняв за талию, как будто пытался спрятаться.

— Просто теперь ты должен меня носить на руках. Всегда. Потому что мои ноги объявили забастовку.

Джулиан:

Я чувствовал вину. Немножко. Очень сильно.
Я сделал ему чай, гладил по спине, целовал в щеки и старался быть ласковым.

–Там все хорошо?

Тихо спросил я, обнимая его.

Лиам:
Я фыркнул, уткнувшись носом ему в шею, и слабо стукнул кулаком в его грудь.

— Там всё… живо. Чуть пострадавшее, но довольное.

Я тихо рассмеялся и покачал головой.

— Если бы мне не нравилось, я бы давно укусил тебя сильнее. И не туда, куда тебе нравится.

Я поднял голову и посмотрел на него с лукавой полуулыбкой.

— Хотя, зная тебя, ты бы и это сделал частью игры.

Потом снова поёжился и чуть поджал ноги, вжимаясь в него ближе.

— Ладно, может чуть-чуть перебор был… Но я всё равно тебя люблю, псих ты мой. Даже когда разносишь меня как тортик на день рождения.

Я чмокнул его в щёку.

— Только теперь ты мне должен массаж, еду, плед и, возможно, жизнь после смерти.

Джулиан:

Я чуть выдохнул.

–Всё будет, милый.

Я чмокнул его в макушку как вдруг услышал на крыльце шаги. Лиам чуть отодвинулся от меня, а я лишь сделал вид, что пью чай. В дом вошли мама с папой.

–Привет.

Я чуть улыбнулся папе, а мама.... кхм.

–Лиам, как ты себя чувствуешь?

Вдруг спросила мама, чуть осуждающе глядя на меня, так, чтобы не заметил отец.
Лиам чуть покраснел, но постарался выпрямится, и повернувшись к моей маме улыбнулся ей. Бедный мальчик. Зря я так.

Лиам:
Я постарался сделать лицо максимально невиноватым, хоть и чувствовал, что сижу как человек, которого сбила фура и потом поцеловала. Мама Джула смотрела на меня с этой своей… всё-знающей полуулыбкой. Я выпрямился, будто у меня не ныли все мышцы тела, и тихо улыбнулся:

— Всё хорошо, спасибо. Немного устал… свежий воздух, знаете ли, и… верховая езда.

Я сам чуть не подавился от своей же фразы, и, почувствовав, как Джулиан слегка дернулся рядом, чуть ткнул его ногой под столом. Молчи, молчи, не вздумай заржать.

Папа Джула, слава всем звёздам, ничего не заметил. Он прошёл на кухню, открыл холодильник и начал что-то там искать. А вот мама всё смотрела. И будто в воздухе щёлкнуло.

— Ну, отдыхайте, мальчики. Сегодня ужин без формальностей.

Она прошла мимо нас, похлопала меня по плечу, многозначительно, и отправилась к себе в комнату.

Я выдохнул и прошептал:

— Джул. Если твоя мама заговорит со мной наедине… я притворюсь мёртвым.

Джулиан:

Я посмеялся над шуткой Лиама, и пока отец отвернулся, быстро чмокнул его в щеку.

Мы продолжили пить чай, когда вдруг отец оживленно подскочил со стула, и громко заговорил по телефону.

Я мало что понял кроме слов: семьями, поход, рыбалка...

Я чуть удивленно улыбнулся, смотря на папу, пока Лиам жевал пирог, и тоже смотрел, то на него, то на меня. Я лишь непонимающе пожимал плечами, чуть поглаживая Лиама по спине.

Вдруг отец повесил трубку и вернулся в кухню, из-за чего моя рука тут же сползла с плеча Лиама.

–Парни, не хотите отдохнуть?

Интригующе спросил он, смотря на нас.

–А что ты задумал?

Я чуть улыбнулся ему, пока Лиам запивал пирог чаем. Выглядел он очень...сладенько. Ну все. Я превратился в муженька.

–Лиам, хочу пойти в поход. На машинах, семьями. Есть тут живописные горы, там и ущелья, и озёра, и водопады. Возьмём машины, палатки. Погрузим всё и поедем. Твой отец не против.

Проговорил отец быстро, улыбаясь, смотря на нас.

Лиам:

Я вытер крошки с пальцев, поставил чашку на стол и перевёл взгляд на отца Джулиана. Его глаза светились настоящим энтузиазмом, как у мальчишки, нашедшего спрятанный клад.

– Хочу, – спокойно ответил я, чуть приподняв брови. – Звучит здорово. Только палатки? А не холодно?

– Там есть старый охотничий домик, – отозвался он, потирая ладони. – Бросим вещи в машину, спальники, котелок, и всё. Воздух там — лучше любого сна.

Я кивнул, подавляя усмешку. Воздух, конечно, — прекрасно. А вот жить под одной крышей с Джулом, зная, как он вчера… вел себя — это уже почти невыносимая пытка. Но хорошая. Из тех, что греют под рёбрами.

Я сдержал довольную улыбку и бросил на Джулиана короткий взгляд:
– А твой профессор сможет прожить два дня без кофе и книжек?

Он посмотрел на меня, и в его глазах что-то мелькнуло — будто мы уже понимали друг друга без слов.

– Сможет, – усмехнулся Джул, – если ты обещаешь не ныть, когда комар укусит.

Я фыркнул.

– Тогда по рукам.

Мама Джулиана, притворяясь, что моет посуду, краем глаза следила за нами. Я почувствовал, как по спине пробежала лёгкая неловкость, но её взгляд был спокойный. Почти отрешённый. Она явно знала. Но не вмешивалась. Пока.

– Отлично! – сказал отец Джула, довольный как слон. – Значит, собирайтесь. Выезжаем завтра с утра. Ваш отец, Лиам, заедет сюда, и двинемся вместе. Я позвоню Уокерам и Фоксам, всё организую.

Он вышел из кухни, что-то напевая себе под нос.

Я обернулся к Джулиану, и чуть наклонился к его уху, шепча, чтобы мама не слышала:

– Только не вздумай вести себя там так, как сегодня. Или… наоборот — вздумай.

И тихо усмехнулся, откидываясь на спинку стула и снова поднимая чашку.

Джулиан:

Я чуть улыбнулся, уже представляя то, как мы едем в этот поход. Как мы едем в машине, как гуляем на природе, как я целую его, пока никто не видит, как обнимаю ночью в палатке, а потом я бережно целую его в шею, потом в ключицы, живот, а потом беру его нежно, пока он обнимает меня и тихо стонет. Черт. Не туда мысли пошли.

Я коснулся его колена под столом, бережно поглаживая. Любя.

–Тебе нужно собрать вещи свои. Давай я отвезу тебя домой, чтобы ты все собрал?

Тихо спросил я, поглаживая его ногу, пока отец ушел, а мама стоя к нам спиной, мыла посуду.

–Ты тогда собери свои вещи сейчас. Остнешься у нас.

Тихо проговорил он, сжимая мою ладонь под столом.

–Хорошо.

Я повернулся к матери и к отцу, который зашел в кухню.

–Я поеду к Лиаму. Останусь у них дома. Утром заедем на машине и выдвинемся отсюда к горам.

Проговорил я, кладя наши чашки в раковину.

–Конечно, сын.

Проговорил папа, а мама лишь улыбнулась, но промолчала.

Я улыбнулся и пошел на второй этаж, пока Лиам шел за мной.

Через пару секунд мы уже стояли за дверью в моей комнате. Я нежно прижимал Лиама к себе за талию и целовал в губы. Бережно, нежно, заботливо. Будто извиняясь за грубость, будто обещая сделать этот поход особенным.

–Люблю тебя, маленький.

Проговорил я ему в губы, и насполедок чмокнув, начал собирать вещи.

Лиам:

Я стоял, прижавшись лбом к его плечу, и ощущал каждое движение его губ, каждый вдох, каждое слово. От прикосновения его пальцев к моей талии внутри разливалось тепло — не торопливое, не обжигающее, а именно то, которое убаюкивает. Успокаивает. Делает тебя безопасным даже перед штормом.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал я, уткнувшись носом в его шею. — Очень.

Он мягко поцеловал меня в висок и, отпустив, начал неспешно складывать вещи в рюкзак. Его движения были аккуратными, почти ритуальными: сложил тёплый свитер, затем термобельё, тубус с термосом, упаковку влажных салфеток, фонарик, резинку для волос, будто случайно оказавшуюся в кармане.

Я сел на край кровати и наблюдал, как он сверяется с блокнотом, что-то проверяет. Иногда бросает на меня короткие взгляды и тихо улыбается. Между нами было почти физическое ощущение… нежности. Этой новой, свежей формы любви, в которой мы учились дышать рядом, не пугаясь.

Когда всё было собрано, он застегнул молнию рюкзака и обернулся ко мне.

— Готов. Пошли?

— Ага, — кивнул я, вставая.

Мы вышли из комнаты и тихо спустились по лестнице. Его мама всё ещё возилась у плиты — то ли мыла, то ли просто находилась рядом, давая нам понять, что всё хорошо. Отец заглянул из гостиной, махнул рукой.

— Не забудьте воду и аптечку! — крикнул он, как бы между делом.

— Возьмём, — отозвался Джул и сжал мою руку, прежде чем мы вышли из дома.

Снаружи уже темнело. Воздух был свежим, в нём витало обещание грядущего путешествия, запах чабреца и нагретого асфальта. Мы подошли к машине. Джул привычно открыл водительскую дверь, а я сел на пассажирское сиденье. Машина плавно вырулила со двора, и мы поехали сквозь мягкие сумерки.

— Ты как? — тихо спросил он, ведя машину одной рукой, а второй — сжав мою ладонь.

— Лучше, чем когда-либо, — ответил я, переплетая наши пальцы. — Даже немного страшно, что всё так… хорошо.

Он усмехнулся.

— Мы заслужили это. Не бойся.

Мы заслужили. Эти слова словно осели в груди, как тёплый камень. Стабильный. Уверенный.

Мы ехали молча. Иногда я поглядывал на его профиль в тёплом свете фонарей. Иногда он сжимал мою руку чуть крепче. Иногда — просто улыбался, и я чувствовал себя таким, каким хотел быть всегда: настоящим.

Когда мы подъехали к моему дому, на крыльце уже стоял отец, в руках — складная горелка и коробка с батарейками.

— Вы что, уже выезжаете? — удивлённо спросил он, глядя на наши рюкзаки.

— Завтра с утра, — отозвался я. — Сегодня Джул у нас останется.

— Ага, ясно. Слушай, я тут тебе положил кое-что. Надёжная штука. Не забудь проверить, работает ли.

Из окна выглянула бабушка, поправляя платок.

— Не забудьте чай! Лес — это, знаете ли, не санаторий! Возьмите с собой ту заварку, что в жестяной банке. И сушёные груши. Лиам, я тебе положу.

— Хорошо, бабуль, — засмеялся я.

Мама вышла из кухни в прихожую с двумя термосами и свёрнутыми пледами.

— Я всё собрала. Только спальники в гараже. Джул, привет, дорогой. Хочешь чай?

— Буду рад, спасибо, — вежливо кивнул он, чуть смущённо улыбаясь.

Марго в это время вылетела из своей комнаты в футболке и носках, будто её только что разбудили.

— Вы что, едете в горы?! Без меня?!

Я вздохнул.
— Марго...

Но мама перебила, устало улыбаясь:

— Она едет с вами, Лиам. Мы уже всё обсудили. Спальник ей положили, рюкзак тоже почти готов. Она сама всё собрала, между прочим.

Марго довольно фыркнула и посмотрела на нас с видом победительницы.

— Видишь? На этот раз вы от меня не избавитесь.

Я закатил глаза, а Джул тихо засмеялся, наклоняясь к уху:

— Ну, будет весело. Особенно ночью — романтика с подростком в соседней палатке, ммм...

— Заткнись, — прошипел я, пытаясь сдержать смех.

— Ага, так и скажешь мне в спальнике, — прошептал он, а потом громко добавил: — Рад, что Марго с нами. Будет надёжный разведчик.

— Именно! — крикнула она и уже куда-то побежала, напевая под нос.

Мы пробыли на кухне ещё минут двадцать: пили чай, забирали термосы, аптечку, плед и какие-то "обязательные нужности", которые, по мнению мамы, спасают от любой беды. Марго периодически вскакивала, чтобы проверить заряд фонарика или убедиться, что взяла пауэрбанк. Джул с интересом наблюдал за этим хаосом, а я... просто наслаждался. Домом. Семьёй. И тем, как он в неё вливается.

Когда мы наконец поднялись ко мне в комнату, было уже за десять вечера. Я снял футболку и швырнул её на стул, Джул расстегнул джинсы и сел на кровать, потягиваясь.

— У тебя пахнет жасмином и чистыми простынями, — сказал он, зарываясь лицом в подушку.

— А у тебя бензином и мятными конфетами.

Он рассмеялся.

— Идеальное сочетание.

Я лег рядом и сразу притянул его ближе, чтобы прижаться лбом к его виску. Его рука оказалась у меня на груди, моя — у него на талии. Он тёплый, родной. Я слышал, как бьётся его сердце.

— Джул?

— М?

— Спасибо, что поехал со мной.

Он поцеловал меня в щёку. Молча.

Я прикрыл глаза. Дышал ровно. Спокойно. Долго слушал, как он затихает рядом — дыхание становится глубже, лицо мягче. Его нога обвилась вокруг моей, его пальцы всё ещё держали край моей футболки.

Так я и уснул. В его объятиях. С ощущением, что в этот раз — всё будет правильно.

Джулиан:

Я проснулся от противной трели будильника, который сразу отключил. 00:06 утра. Ранооо.

Я чуть потянулся в кровати, а потом повернулся к Лиаму, который продолжал спать. Танком не разбудишь.
Я аккуратно взял его за зад и сжав притянул ближе к себе.

–Малыш, вставай. Пора завтракать и ехать.

Прошептал я ему, целуя в ухо.

Он что-то пробурчал, и отвернувшись от меня, улёгся животом на кровать.

Я улыбнулся, и встав с кровати, начал надевать джинсы. Одеяло чуть прикрывало его поясницу. А его зад был  открыт.
Я ухмыльнулся, и наклонившись к его уху, снова прошептал.

–Лиам, вставай.

Не встает.

Я медленно наклонился, и схватив его, укусил за задницу, громко смеясь. Потом еще добавил мощный шлепок.

Он вскочил и схватился за место моих пыток, сонно, но взмущенно глядя на меня.

Я лишь громче рассмеялся.

Лиам:

— Ай, псих! — простонал я, всё ещё держась за зад и глядя на него как на предателя. — У меня там теперь клеймо будет!

Он только хмыкнул, застёгивая ремень на джинсах. Спокойно. Будто ни при чём.

— Зато ты проснулся. Метод проверенный.

Я с трудом сел, потирая лицо и зевая.

— Проверенный для садистов.

Он подошёл ко мне, сел на край кровати и потянулся вперёд, чтобы поцеловать в макушку.

— Вставай, соня. Нам ещё завтракать, Марго собирать и с твоим отцом грузиться.

— И с твоей бабушкой, которая наверняка напихала нам еды на роту солдат, — буркнул я и начал нащупывать шорты.

Мы оделись, умолкнув — сон ещё висел в воздухе, сладкий и теплый, как туман над полем. Но стоило открыть дверь в коридор, как нас встретил запах кофе и суета в доме.

Мы позавтракали всей семьёй — на кухне было тесно, пахло кофе, тостами и мамиными булочками с маком. Папа наливал чай, бабушка уговаривала Марго хоть что-нибудь съесть, а мама раскладывала еду по тарелкам, как будто нас ждал не поход, а приём у посла.

Я сидел рядом с Джулианом. Мы почти не разговаривали — за нас говорили все остальные. Он спокойно ел, а я делал вид, что тоже увлечён завтраком.

Под столом он легко коснулся моей ноги, и прежде чем я успел отреагировать, его ладонь легла мне на ляжку. Движение было почти незаметным — уверенное, сдержанное, будто это что-то совершенно обыденное.

Я не отстранился. Не посмотрел на него. Просто позволил себе пару секунд молчаливого согласия, прежде чем вернуть фокус на еду. Бабушка как раз что-то говорила про "правильную обувь для леса".

Когда за окном загудела машина, мы с Джулом почти одновременно встали. Это были его родители — Элли и Том. Они приехали на своём внедорожнике, аккуратные, собранные, с двумя большими сумками и термосом в руках.

Поздоровались, обнялись — всё как всегда. Немного формально, но тепло.

Потом началась суета: спальники, карематы, еда, аптечка, рюкзаки, пауэрбанки, бутылки с водой, пледы, ещё рюкзаки, и почему-то старый термос с отколотой крышкой, который мама каждый год всё равно берёт.

Мы быстро погрузили вещи. Разделили всё по машинам, чтобы не перегрузить ни одну. Джулиан проверял багажник Уокеров, я закреплял коробки в нашей.

Когда всё было готово, мы расселись.

---

Машина Уокеров
— За рулём — Том Уокер, отец Джула.
— На переднем сиденье — Элли Уокер, его мама.
— Сзади — я и Джулиан.

Он сел первым, я — следом. Пространства было немного, но мне не мешало. Мы молча пристегнулись. Когда дверь захлопнулась, он слегка повернулся ко мне и едва заметно кивнул. Я кивнул в ответ. Между нашими плечами было меньше, чем нужно. Это казалось правильным.

---

Машина Фоксов
— За рулём — папа, Джеймс.
— Спереди — мама, Сара.
— Сзади — Марго и бабушка Кэтрин.

Я видел, как Марго недовольно поправила капюшон, прежде чем захлопнуть дверь. Бабушка уже начала объяснять маме, что нужно было взять совсем другую куртку.

Когда машины тронулись, я поймал себя на том, что улыбаюсь.
Никто пока ничего не знал.
И пусть так останется. Хотя бы пока.

Джулиан:

Мы ехали долго. Лиам шутил с моим отцом, а я смеялся поддерживая шутки.
Через час Лиам уже засыпал, а потом упал головой мне на плечо. Я чуть оттолкнул его, но быстро сжал его ладонь в своей и виновато улыбнулся. Он всё понял. Он облакотился на дверь возле него, а я подложил ему под голову подушку и накрыл жакетом. Уснул. Вскоре я тоже задремал.
Спустя около двух часов дороги, мы остановились в какой-то лесополосе, чтобы размять ноги. Мама с папой покинули машину и пошли чуть назад к машине Фоксов. Я наклонился к спящему Лиаму и уткнулся лицом в его живот, чуть сжимая его бедра.
А потом, чуть приподнявшись, шепнул ему игриво на ухо.

–Просыпайся, секси.

Я чуть прикусил мочку его уха, а потом лизнул.
Он резко открыл глаза и чуть толкнул меня в грудь.

–Расслабься. Мама с папой вышли.

Я сжал его бедра сильнее, а потом улёгся головой ему на живот.

–Люблю тебя. Нужно выйти, походить.

Сказал я, запуская руки ему под футболку за спиной.

Лиам

Я проснулся от лёгкого давления на живот и еле уловимого тепла дыхания.

Первой мыслью было, что это сон. Приятный, немного дерзкий, слишком реальный.
Но потом он зашептал прямо в ухо, с тем самым голосом, который звучал как обещание и вызов одновременно:

— Просыпайся, секси.

И прежде чем я успел как-то отреагировать, он прикусил мочку моего уха, а потом провёл языком.
Я резко открыл глаза и толкнул его в грудь, не слишком сильно, больше из неожиданности. Он тут же заулыбался.

— Расслабься, мама с папой вышли, — сказал он, ни капли не смутившись.

Он сжал мои бёдра, совсем не по-утреннему нежно, и улёгся головой мне на живот, как будто мы не сидим сейчас на заднем сиденье машины его родителей, посреди какого-то леса.

— Люблю тебя. Нужно выйти, походить, — пробормотал он, просовывая ладони мне под футболку сзади, легко скользя пальцами по коже.

Я молча смотрел в потолок машины, пару секунд не зная, что сказать.

Потом положил руку ему на затылок, чуть почесал в его волосах.
И прошептал:

— Ты сумасшедший. Но я тоже.

Мы оба слегка рассмеялись. Его ладони всё ещё были на моей спине.

Снаружи послышался голос его мамы — кто-то смеялся. Мы синхронно напряглись, но ничего не изменили.

Через секунду я наконец сказал:
— Пошли. Пока ты меня не усыпил окончательно.

Он медленно поднялся, поправил мне футболку, как будто не прикасался ко мне пару секунд назад. И открыл дверь.

Мы вышли.
А я ещё долго чувствовал его прикосновения.

Джулиан:

Мы вышли из машины, оба лениво потягиваясь.
Марго в этот момент достала термос с чаем и разлила его по кружкам для всех.
Она налила мне чай и подсунула карамель, на что я улыбнулся и поблагодарил её.

Мы стояли у наших машин и пили чай. Было спокойно и хорошо. Прохладно.
Лиам чуть поёжился от прохлады леса, а я увидев это, пошел к машине, и достав оттуда жакет вернулся, накинул жакет ему на плечи.

–Продует.

Тихо сказал я, продолжая пить чай.

Марго посмотрев на нас, ехидно ухмыльнулась. Моя мама мило улыбнулась, но промолчала.

–Спасибо.

Ответил будничным тоном Лиам. Я улыбнулся.

Я его люблю.

Лиам:

Чай приятно согревал ладони, а воздух леса пах хвоей и чем-то сырым, свежим. Мы стояли в кружке у машин, кто-то тихо переговаривался, кто-то молчал. Было удивительно спокойно.

Я поёжился. Не сильно — просто холод лёг на плечи слишком резко. Не успел даже ничего сказать, как Джулиан, не проронив ни слова, ушёл к машине, и через пару мгновений вернулся, накинув мне жакет на плечи.

— Продует, — сказал он тихо, и это прозвучало почти как "береги себя, я рядом".
Я ответил коротким:
— Спасибо.
Сдержанно, чтобы не привлекать внимания. Но в голосе было чуть больше тепла, чем следовало бы. Он всё понял. Конечно.

Я держал кружку обеими руками, пряча в ней покрасневшие от прохлады пальцы, и украдкой посмотрел на него.
Он стоял с чайной кружкой, чуть улыбаясь. И весь в себе — спокойный, выдержанный, но живой. Очень живой.

Марго, конечно, не упустила момент — ехидная ухмылка вспыхнула на её лице.
Я поднял бровь, как бы говоря "давай не сейчас", а она только чуть фыркнула в чай.

А его мама... она посмотрела на нас как-то... мягко. Будто всё поняла, но не сказала ничего. Это почему-то сделало мне легче. Не страшно.

Я сделал глоток, выдохнул пар сквозь губы.

— У нас ещё далеко ехать? — спросил я, повернув голову к Джулиану, будто просто хотел знать.
Хотя на самом деле хотел слышать, как он снова ответит. Хотел, чтобы не заканчивалось.

Мы допили чай, обменялись парой ленивых фраз с родителями, размялись и начали потихоньку собираться обратно в машины. Я уже собирался открыть заднюю дверь, когда Джулиан посмотрел на меня и коротко кивнул в сторону водительского сиденья:

— Я теперь за рулём.

Его отец передал ему ключи, не сказав ни слова — видно, так и было запланировано. Я лишь пожал плечами и обошёл машину с другой стороны, открывая переднюю дверь. Сесть рядом с ним было... немного волнительно. Будто мы приближались ещё на шаг.

Мы устроились. Я пристегнулся, усевшись удобно в кресле, всё ещё кутаясь в его жакет. Он пах Джулианом — чисто, немного кофе и что-то знакомо-сладкое, как раннее утро.
Он посмотрел на меня на секунду, прежде чем завести машину. В этой тишине я уловил почти незаметную улыбку в уголке его губ. Я почувствовал, как внутри всё сжалось — от нежности.

— Всё нормально? — спросил он, бросив взгляд сбоку.

— Да. Тепло, уютно. И ты красивый.
Я сказал это шепотом, почти не размыкая губ.

Он не ответил, только на мгновение прикусил губу, и завёл машину.

Сзади мама и папа Уокер негромко о чём-то разговаривали. Голоса звучали приглушённо, будто через тонкую вуаль — не мешая, не отвлекая. Они обсуждали вещи вроде "где поставить палатку", "будет ли земля слишком мокрой", "взяли ли мы запасной тент". Элли вспоминала, как в последний раз забыла спальные мешки, и Том тихо фыркнул, бросив ей что-то вроде: «В этот раз я сам всё проверил».

Это создавало ощущение уюта — будто все уже знали, что делать, и всё было под контролем. Как будто впереди не лес, не палатки, не возможный дождь, а настоящее маленькое приключение, где никто не потеряется.

Музыка играла фоном. Джулиан, не отвлекаясь от дороги, постукивал пальцами по рулю в такт. В его взгляде была сосредоточенность — но лёгкая, спокойная, как будто он чувствовал себя в своей стихии.
Я смотрел на его профиль и невольно улыбался. Его волосы чуть трепало сквозняком из приоткрытого окна, а когда он хмурился на солнце, казался на секунду совсем другим — взрослым, собранным. Но потом снова ловил мой взгляд и чуть склёвывал уголком рта то самое выражение — между нежностью и иронией. Я таял от него каждый раз.

Пейзаж за окном менялся — деревья становились гуще, небо над нами чище. Мы ехали вглубь, к месту, где не было сигнала, горячего душа и дверей, но зато было что-то важное: костёр, палатки, ночные разговоры шёпотом... И он рядом.

Я чуть сильнее кутаюсь в его жакет, вдыхаю его запах и думаю, как странно — быть так спокойно счастливым. Не громко. Не ярко. А тихо. Как будто так и должно быть.

Джулиан:

Я вел машину, иногда поглядывая на Лиама, который улыбнулся мне разочек, а потом надел наушники и облакотившись на дверь, смотрел в окно. Ветерок чуть трепал его волосы, которые откидывались назад.
Красивый.
Глянув в зеркало заднего вида, я увидел, что мама облакотилась спиной на папину грудь, оба прикрыли глаза.
Я чуть улыбнулся этой картине и взглянул на Лиама. Он тоже прикрыл глаза.
Я чуть сжал его ляжку от чего он открыл глаза и повернулся ко мне, сняв один наушник.
Я посмотрел на дорогу, и чуть сбавив скорость наклонился к нему, и притянув к себе за затылок крепко поцеловал в губы. Просто прижался своими губами к его, чуть резко, чуть твёрдо, чуть крепко. Я усмехнулся в поцелуй, а Лиам широко раскрыл глаза и замычал.

–Что-о?

Непонимающе спросил я.

–НА ДОРОГУ СМОТРИ!

Вдруг зло закричал Лиам. Он был не на шутку зол. Он был в бешенстве.

–Лиам, хорошо. Прости.

Сзади все проснулись.

–ТЫ РИСКУЕШЬ ЖИЗНЯМИ ЛЮДЕЙ! ОСТАНОВИ МАШИНУ!

Он кричал так громко, что даже моя мама начала гладить его за плечо и просить успокоиться.

–Хорошо. Не кричи.

Я резко остановил машину посреди лесополосы.

Лиам выскочил из машины и ударил дверью так сильно, что машина качнулась.

–Блять!

Выругался я, выходя за ним.

Лиам:

Я выскочил из машины, хлопнув дверью с такой силой, что она будто откликнулась — жалобным дрожащим эхом по кузову. Мне было плевать. В ушах всё звенело. Горло сжалось, сердце било так быстро, что казалось — вот-вот вырвется наружу.

Я зашёл за деревья, прочь от дороги, прочь от них, от его взгляда, от чужих рук, которые, возможно, захотят меня остановить.

Я не знал, куда иду. Просто шёл. Между сосен, через кусты, пока не упёрся в ствол — грубый, шероховатый, настоящий. Прислонился к нему лбом и сжал кулаки, ногти вонзаясь в ладони.

Дышать стало трудно.

В голове прокручивалась та сцена — как в кино, которое ты не выбирал, но не можешь выключить. Мы ехали ночью, смеялись. Джей сидел за рулём, он всё время на меня посматривал. Мы были молоды, пьяные жизнью.
Собака.
Вспышка фар.
Резкий поворот.
Скрежет металла.
Крики.
Моника в крови, кричащая моё имя.
Джей мёртв. Просто... мёртв.
Я пытался его вытащить. Я держал его голову. Я орал.

Я сжал кулаки так сильно, что в пальцах закололо.

–Идиот... – выдохнул я, сам не зная, к кому обращаюсь. К Джулу? К себе?

Слёзы брызнули внезапно, разом. Я сжал зубы, но голос сорвался. Глухой, вырванный из горла рывок воздуха — и я опустился на корточки, спрятав лицо в ладонях.

–Чёрт... чёрт... чёрт...

Я не хотел срываться. Не хотел кричать. Но он...
Он мог нас всех убить.
Как Джей.
Как тогда.

Я судорожно выдохнул и прижался лбом к коленям, кутаясь в жакет, пахнущий им.

Прости, Джул… Я просто не могу так.

Джулиан:

Я выбежал из машины и побежал за ним, сквозь ветки деревьев. Я увидел как он сидит на корточках, прижимаясь головой к дереву.

–Лиам, в чем дело? Что случилось?

Я осмотрел его.

Держится за грудь – значит болит.
Рука на голове, тело дрожит, слёзы по щекам, дыхание сбито. По виду похоже на... контузию?

–Лиам, что произошло? Расскажи мне.

Я присел рядом с ним на корточки и положил руку ему на грудь, сильно прижав.

–Смотри на меня. Дыши!

Я заставил его посмотреть на себя.

Я знал как действовать, когда у человека флэшбэки. Потому что был знаком с парнем, который выжил при теракте. Малейший грохот приводил к контузиям, флэшбэкам и паническим атакам.

–Чшш... я рядом. Все хорошо, мой маленький.

Лиам:

Он рядом.
Его голос — сквозь туман. Сквозь гул в ушах, где ещё слышался визг шин и треск металла. Его ладонь — горячая, давит в грудь. Я дернулся от этого прикосновения, но он не отстранился. Он дышал рядом, говорил тихо. Уверенно.

Моё дыхание сбивалось, грудная клетка будто была зажата в тисках, в глазах всё плыло.

Я зажмурился.

–Ты мог... – прохрипел я. – Джул... ты мог нас всех убить...

Слова вырывались неровно, и я чувствовал, как срываюсь — не в истерику, нет, в ту самую пустоту, в которую падал тогда, в ту ночь.

–Я уже... я уже видел это. Понимаешь?

Я распахнул глаза и посмотрел на него. Красные, мокрые, злые.

–Когда я учился в Стэнфорде… Мы поехали с ребятами в бар. Джей — мой друг, однокурсник — был за рулём. Мы ржали, как идиоты. Он всё время на меня пялился, смеялись, флиртовали. Я… сидел спереди. И тогда... выскочила собака. Он дёрнул руль... Машина перевернулась три раза, Джул.

Голос дрогнул, как и руки. Я снова упёрся лбом в его плечо, больше не выдержав.

–Он умер. У меня на коленях. Я не мог... я не смог его спасти. А ты…

Я сжал его футболку на груди, как будто хватаясь за реальность.

–Ты отвлёкся на меня. На чёртов поцелуй. Как он. И я увидел это — ты погибаешь. Мама твоя, папа… все. Опять. Всё снова.

Слёзы текли, и теперь я их не сдерживал. Просто прятал лицо у него на плече.

–Не делай так больше. Пожалуйста. Никогда.

Голос стал тише. Сломался.
Я дрожал, как тогда — в перевёрнутой машине, среди битого стекла и крови.
Но теперь я был не один.
Теперь — он был рядом.

Джулиан:

Почему я узнал только сейчас? Я должер был знать раньше. Черт.

–Прости, милый. Я больше не буду. Я не знал. Все хорошо.

Я обнял его прижимая к себе. Сзади послышались голоса. Все повыходили из машин и пытались понять, где мы.

–Пойдем к машине? Я налью тебе чай с мятой. Ты молодец. Все хорошо.

Шептал я, гладя его по голове.

Лиам:

Он обнимал меня крепко. Грел. Его голос шептал где-то у уха, и я вцепился в него, будто в спасательный круг.

Я кивнул еле заметно. Слова застревали где-то глубоко внутри, пересохшее горло будто склеилось. Только тихий, надломленный вдох.

–Ладно… – выдавил я, почти не слышно. – Только… не уходи от меня, хорошо?

Я отстранился немного, взглянул на него снизу вверх. Глаза резало, голова гудела. Джулиан смотрел на меня с таким испугом, с такой нежностью, что во мне что-то дрогнуло.

–Я не хотел на тебя кричать, – прошептал я, опуская глаза. – Просто… меня накрыло. Ты не виноват. Просто… иногда я забываю, что всё это в прошлом. А потом — бац, и снова там.

Я вытер лицо рукавом и тяжело выдохнул.

–Пойдем. Только медленно. Мне нужно немного воздуха. И... чай звучит, как неплохая идея.

Я взял его за руку. Сжал.

–Прости, Джул. Я правда стараюсь.

Джулиан:

–Все хорошо. Твои родители знают об этом страхе?

Тихо спросил я.

Лиам:

–Да… – кивнул я, не глядя на него. – Мама знает. И папа. Они были тогда в Европе, когда это случилось… Я позвонил им сразу после аварии.

Я сжал его пальцы чуть крепче.

–Мы потом ходили к терапевту вместе. Я почти не говорил — только мама говорила. Я просто слушал и кивал. Было очень... пусто тогда.

Я чуть усмехнулся, но грустно.

–Они знают, что я боюсь. Но я просил не обсуждать это. Сказал, что справляюсь. Наверное, соврал.

Джулиан:

Я стер слезы с его щеки и помог ему встать.

–Ты не соврал. Ты борешься. И я буду с тобой.

Мы медленно пошли к машинам, где все сразу начали спрашивать как себя чувствует Лиам. Только Марго молча подошла к брату и обняла его, поглаживая по спине.

–Это в прошлом, Лиам. Все живы. И мы едем отдыхать. Все хорошо.

Шептала она ему, пока он обнимал в ответ.

Я отвел родителей в сторону, и объяснив им ситуацию, попросил на расспрашивать Лиама.
Они поняли и сочувственно посмотрели на него.
Он пил чай и успокаивался. Я взял жакет и снова накинул ему на плечи.

–Продует.

Тихо сказал я, поглаживая его по спине.

Через пару минут мы снова были в машинах и продолжили путь. Лиам уже успокоился и даже расслабился.

Мы продолжили дорогу, от которой я не отводил глаз. Ради него. Чтобы не переживал.

Через еще минут двадцать он начал болтать и шутить с моими родителями.
Я выдохнул.

Лиам:

Мне стало легче. Словно воздух снова заполнил грудную клетку. Горло больше не сжималось, дыхание стало ровным. С каждой новой минутой пути сердце стучало не так громко, не так глухо.

Я краем глаза смотрел на Джулиана. Он вел машину сосредоточенно, ровно, ни разу не отвёл взгляд от дороги. И я знал, что это для меня. Он просто был рядом — и мне хватало.

Сзади его родители что-то обсуждали — кажется, маршруты для завтрашних прогулок, или где лучше поставить палатки. Я подыгрывал, даже вставлял шутки. Нервно сначала. А потом — по-настоящему. От сердца. Потому что становилось по-настоящему хорошо.

Я отвернулся к окну.

За стеклом начинались настоящие чудеса: кудрявые сосны, тянущиеся к свету, будто в беззвучной молитве; каменистые склоны, усыпанные жёлтыми и синими цветами; гладкие изгибы серых гор, за которыми спряталось солнце, но свет ещё тёплый, мягкий. Пару раз мы проезжали мимо ручьёв — один из них превращался в настоящий водопад, тонкой струёй срываясь с уступа. Я прижался лбом к стеклу, наблюдая за тем, как капли солнца играют на воде.

Где-то вдалеке замаячило озеро — ровное, как стекло, окружённое соснами и горами. Воздух становился прозрачным, наполненным прохладой и ароматом смолы.

Спустя час мы свернули на узкую тропу, ведущую к полянке. Машина ехала медленно — дорога была неровной, но совсем не страшной. Я больше не боялся.

На месте нас встретила идеальная тишина. Лес плотно обступал поляну, как будто обнимал. Чуть дальше, между деревьями, виднелось озеро. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в персиковые и золотые цвета.

Я вышел из машины, глубоко вдохнул и улыбнулся.

–Это… рай.