Дом милый дом ( глава 37)
Современность. Окрестности Бухареста.
Ейдан.
За стеклянными дверями аэропорта нас уже ждал неприметный черный автомобиль. Таких сотни, если не тысячи, водитель, который был старшим мужчиной весь в черной одежде, даже не поднял на нас глаз, когда мы ехали. Дверцы машины закрылись слишком тихо, словно проглотили нас. Я никогда раньше не был в Румынии. Первое, что меня поразило, – тьма здесь казалась другая. Более плотная. Как будто она жила своей жизнью, ползала по стеклу, скользила между деревьями и обочиной дороги.
За окном мелькали дорожные знаки на румынском, потом на английском, но все равно это место казалось далеким от всего знакомого. Пейзажи – чужие, но удивительно правильные. Горы на горизонте были очень высоки и красивы, как нарисованные; облака висели низко, почти касаясь верхушек деревьев. Дома старые, каменные, с черепичными крышами, и в каждом окне горел тусклый свет. Дорога медленно серпантином привела нас в сторону густого леса. Я смотрел на все это и чувствовал странное смешение отвращения и восторга. Как другая страна встречала меня не как туриста, а как... то, кем я стал. И в этом было нечто безобразно-естественное. Это место не знало меня, а я его. В машине стояла тишина. Роан смотрел в окно, Найра что-то робко крутила в руках. В сторону Велисы я даже не смотрел, хотя на заднем сиденье авто мы были слишком близко. Я чувствовал ее каждую эмоцию, каждое дыхание, каждый нервный, громкий стук сердца, чувствовал ее даже сильнее, чем незнакомую страну, которая теперь окружала меня со всех сторон.
Машина остановилась на узкой грунтовой дороге. Впереди возвышался особняк — строгий, черный, с высокими шпилями и большими окнами, отражающими последний свет дня. Он стоял среди густого леса, и вокруг казалось, что время здесь двигается медленнее, почти застыло. Я почувствовал странную, почти физическую дрожь. Дом был чужой и знаком одновременно: чужой, потому что никогда раньше не видел его, а знаком — потому что это было место силы, убежище, где царил порядок и контроль, которых мне так не хватало. Что-то в его тени казалось живым. Как будто сам дом наблюдал, оценивал, чувствовал мои намерения.
Мы вышли из машины. Воздух был прохладный, насыщенный запахом леса и сырости, и в то же время я чувствовал легкий привкус металла – запах, который заставлял сердце биться быстрее. Велиса держалась близко, ее рука едва сталкивалась с моей, и это давало слабый успокаивающий эффект. Но сердце все равно билось быстрее, чем нужно. Особняк казался мне лабиринтом и укрытием одновременно. Эти высокие ворота, темные каменные стены, тяжелые двери — все это вызывало трепет. Меня увлекало и одновременно пугало, что именно здесь, среди этих стен, буду разворачиваться новый этап моей жизни.
— Это... здесь мы будем? — сказал я тихо, даже не уверен, спрашиваю ли, или констатирую.
Найра кивнула, а Роан приблизился к двери, они просто сами собой распахнулись перед ним, никаких ключей, никаких прикосновений к двери не было. Что за чертовщина? Я неуверенно последовал за ним. К счастью дверь не закрывалась прямо перед моим носом и на том спасибо.
Внутри было темно, но уютно; легкий аромат старой деревянной мебели и кожи, тепло от камина, приглушенный свет ламп. Место, где каждая деталь – отражение их привычек, сил и характеров. Я шагнул внутрь и почувствовал странное сочетание безопасности и напряжения. В этой тишине, среди стен, я осознал: теперь это мое убежище и одновременно мое испытание. С этим осознанием меня охватила холодная, но острая решетка страха - страха перед тем, что впереди, перед тем, кем я стал, и перед тем, что эта новая "семья" могла стать единственным островком стабильности в мире, который уже никогда не будет прежним.
Когда я вошел в гостиную я мягко говоря офигел, дом казался еще больше, чем на улице. Я медленно оглянулся, комната была слишком большая. Ковер с глубоким узором, казавшийся мне слишком ярким, выглядел изящным и немного потертым. Диваны из темного бархата стояли вдоль стен, их подушки были немного смяты, словно кто-то недавно здесь сидел. На низком деревянном столике лежали старые книги, на некоторых из них пыль заметно подсветилась в лучах камина. Полка у камина была заполнена стеклянными и керамическими безделушками, статуэтками и подсвечниками, которые казалось, кто-то с заботой расставлял. Огонь отражался в латуне, создавая на стенах калейдоскоп света и тени. Несколько подсвечников были заполнены остатками парафина, словно ждали, когда их снова зажгут. Картины на стенах – портреты и пейзажи – были темными, масляными, в старых облупленных рамах. Воздух пах деревом, старой кожей, едва уловимой сушеной лавандой. Казалось, комната сохранила отпечатки каждого шага владельцев, каждого слова, каждого смеха. Деревянный пол под босыми ногами скрипел немного, хотя я старался идти тихо. Я остановился у камина: пламя отражалось в моих глазах, подсвечивая темные контуры моего лица. Но мой взгляд все равно постоянно возвращался к деталям комнаты — к книгам, диванам, коврам, картинам, которые казались живыми от воспоминаний.
Я шагнул в гостиную, и мои глаза мгновенно остановились на девушке, влетевшей внутрь, как ветер. Она была маленькая, ловкая, с блеском в глазах и быстротой, которая казалась нереальной. Она мгновенно бросилась к Роану, обняла его так крепко, словно боялась отпустить, и я почувствовал, как между ними проходит невидимый ручей тепла. Затем она обратилась к Велисе и Найре, обняла их с той же энергией и вниманием. Когда очередь дошла до меня, она не стала обнимать – просто протянула руку в преведственном жесте. Она поклонилась в реверансе, отвечая на этот скорый, но формальный жест. Она все время извинялась перед Роаном, что сразу не встретила гостей, а я успел оценить, как уверенно и мастерски она себя ведет: одним движением забрала весь багаж и так же быстро, почти незаметно исчезла, оставив после себя лишь легкий аромат свежести.
Я остался стоять посреди гостиной, все еще глядя на дверь, сквозь которую она исчезла. Мои мысли немного запутались: кто она, почему так быстра, почему ощущение ее присутствия еще долго оставалось в воздухе?
Румыния встретила нас молчанием. Не тем спокойным молчанием, которое бывает в горах, а тяжелым — насыщенным, будто воздух знал больше, чем хотел сказать. Небо нависало низко, облака казались старыми, изношенными, словно веками кружили над этими землями и видели слишком много крови, чтобы рассыпаться дождем. Особняк стоял вдали от дороги, спрятанный среди темных деревьев. Лес здесь был другой - не живой, не дикий, а внимательный. Стволы деревьев тянулись вверх, словно застывшие свидетели, ветер между ними звучал, как приглушенный шепот.
Камни под ногами возле дома были влажными, скользкими, будто дом не ждал гостей. Старые стены из темного камня впитывали свет, оставляя двор в вечном сумраке. Окна смотрели на нас пустыми глазами. Некоторые закрыты изнутри, некоторые разбиты, но ни одно не казалось случайным. Меня не оставляло странное ощущение, будто это место не просто помнит Роана, Найру и Велису. Внутри было холоднее, чем на улице. Воздух пах старым деревом, воском и металлическим запахом, который не исчезает даже через годы. Каждый шаг звучал слишком громко, мне показалось, что дом слушает. Не отдаётся — как раз слушает. Свет ламп не доходил до углов. Я заметил царапины на стене у лестницы. Оставлены не ножом – ногтями. Кто-то убегал отсюда не потому, что хотел, а потому, что должен. Где-то далеко хлопнула дверь. Не резко — как будто кто-то их осторожно закрыл.
— Дом не изменился, — тихо сказал Роан.
Я не хотел здесь оставаться. Дом давил молча, но настойчиво, будто каждая стена ждала, пока я остановлюсь - тогда она заговорит. Я провел пальцами по подлокотнику старого кресла: дерево было стертое, гладкое от времени и прикосновений.
— Я хочу пройтись, — сказал я наконец.
Роан поднял голову резче, чем следовало. Велиса замерла у окна, а Найра даже не обернулась – только ее плечи едва напряглись.
— Один? — спросил Роан.
— По дому, — ответил я. — Хочу понять для себя, что это за место.
Тишина затянулась. Такая тишина возникает не из-за отсутствия слов, а из-за их избытка.
— Здесь нечего смотреть, — отозвалась Велиса слишком быстро. — Старые комнаты. Пыль. Пустота.
Я посмотрел на нее. Найра медленно повернулась ко мне. В ее глазах было что-то темное, тяжелое, будто она смотрела не на меня, а сквозь коридоры за моей спиной.
— Это был наш дом, убежище, — сказала она.
— Дом не царапает стены, — ответил я тихо.
Роан встал. Его движения были собраны, сдержанны — так движется человек, уже проигравший одну битву и не желающий проиграть еще раз.
— Ейдан, — сказал он ровно. — В некоторые места лучше не ходить.
— Сколько вы здесь жили? — спросил я.
Никакой реакции.
— Кто еще был с вами?
Тишина стала гуще. Найра резко отвернулась. Велиса сжала руки так, что побелели пальцы. Роан закрыл глаза – только на мгновение, но я это заметил.
— Хорошо, — сказал я после паузы. — Я не настаиваю.
Я подошел к лестнице. Дерево под ногами скрипело, словно предупреждало.
— Я пройдусь, — добавил, не оглядываясь. — Если найду что-нибудь опасное — скажу.
Я уже был на второй ступени, когда Роан сказал мне вслед:
— Если дом покажет тебе что-нибудь... не доверяй этому сразу.
Я остановился.
— Вам он что-то показывал?
Роан не ответил. Я двинулся дальше. Коридор наверху был узким, с низким потолком. Дверь сбоку была закрыта, но я чувствовал: она не заперта.
Не успел сделать и трех шагов по коридору, как воздух изменился. Не резко, будто кто-то осторожно повернул рычаг. Тепло исчезло, и холод поднялся с пола, просочился сквозь подошвы, мимо костей, осел в груди. Свет ламп дрогнул. Не угас — просто стало тусклее, будто дом решил оставить себе больше теней. Я остановился. Где-то внизу тихо щелкнула дверь. Звук был слишком точен, чтобы быть случайным.
— Ладно, — прошептал я, не зная, кому именно. — Я понял.
Коридор потянулся вперед, длиннее, чем казалось раньше. Стены как будто сблизились.Вдруг из-за одной двери донесся шорох. Ручка двери была холодная, но когда я сжал ее, в висках стрельнуло болью. Перед глазами мигнуло: свечи, кровь на полу, чей-то крик, оборванный на ползвука. Я отдернул руку.
— Ты показываешь не мне, — прошептал я.
Сердце ударило сильнее, но паники не было. Лишь странное, почти инстинктивное понимание: я прошел предел. В воздухе появился запах — тот же металлический, но теперь более свежий.
— Они не говорят, — сказал я вслух. — Значит, ты хочешь, чтобы я увидел.
В этот момент я понял: дом не защищает Роана, не оберегает Найру или Велису. Он проверяет меня. Где-то далеко, сквозь толщу стен, раздался голос Роана:
— Ейдан?..
Мир не исчез.Я уже не слышал голоса Роана. Коридор остался, но стены потемнели, треснули, будто сквозь них проступило другое время. Свечи, загорелись сами, их свет был неестественно белым.
Маркус стоял в центре гостиной. Не как гость. Как тот, кто всегда имел ключ. Его фигура была четкой, словно вырезанной из тьмы. Пальцы двигались уверенно, почти лениво, чертя символы в воздухе. Сила слушалась его без сопротивления. Я попытался сдвинуться с места. Не вышло. Мое тело было здесь, но я там. Без права вмешаться.
— Нет... — вырвалось из меня, но голоса не было.
Велиса стояла напротив него. Живая... но такая слабая. С испугом в глазах, который она пыталась скрыть. Пол под ее ногами вспыхнул пол. Магический круг замкнулся с сухим, резким звуком — как щелчок замка. Символы загорелись кроваво-красными.
Я почувствовал волну боли еще до того, как она вскрикнула. Велиса упала на колени. Ее крик был громким. Боль рвала изнутри
— Держи силу, — спокойно сказал Маркус. — Ты же умеешь.
Она дрожала. Ее руки упирались в невидимую стену круга. Каждая попытка вырваться только усиливала свечение символов.
Я увидел Роана. Он бросился вперед, и невидимая сила отбросила его назад. Он ударился о стену, но не поднялся снова. Я был рядом с ним. Я ощущал его движения. Моя сила не отзывалась.
— Нет, — хрипло ответила Велиса, сквозь боль. — Не подходи.
Маркус даже не смотрел на нас.
— Вы не понимаете, — сказал он, и в его голосе не было злобы. Только уверенность. — Она — сила.
Символы вспыхнули ярче. Я почувствовал, как что-то во мне рвется. Я попытался крикнуть. Сломать. Ничего. Смотрел, как Велиса кричит, не имея возможности помочь ей. Смотрел, как Роан падает рядом. Как дом молчит. Потом Маркус поднял взгляд прямо на меня.
— Ты опоздал, — сказал он. — Как всегда.
Мир треснул.
Я резко упал на колени в коридоре. Воздух вернулся в легкие мучительным глотком. Я весь дрожал. Ибо знал: это не было «если». Это было видение. Если мы ничего не изменим, то я буду стоять рядом и не смогу спасти ее.
Я встал резко, злобно, держась за стену, словно она могла удержать меня в реальности. Коридор был снова обычным — темным, холодным, молчаливым. Никаких свечей. Только трещины, которые теперь казались старыми и невинными. Я не стал оглядываться. Я бежал. Лестница на этот раз была настоящей. Дерево стонало под ногами, но не менялось, не ломалось, будто дом уже сказал все, что хотел. Руки дрожали, а перед глазами снова и снова вспыхивал тот кроваво-красный круг. Я влетел в гостиную. Замер. Мир не просто был на месте – он был неприлично нормальным.
Роан стоял у стола и раскладывал карты, старые, потертые, словно делал это сотни раз. Найра сидела на подоконнике с чашкой чая, глядя в темное окно. Велиса склонилась над книгой, водя пальцем по строчкам, сосредоточенная и спокойная. Живая. Никакого магического круга. Никакой боли. Никакого Маркуса.
— Что с тобой? — первым отозвался Роан, подняв голову.
Я открыл рот - и слова не пошли сразу. Горло было сухим, словно я кричал часами.
— Мы в опасности, — наконец выдохнул я. — Серьезно.
Велиса подняла взгляд. Ее глаза встретили мои – меня прошило холодом. Я видел, как они наполняются болью.
— Ейдан, — осторожно сказала она. — Ты бледный. Что произошло? Может, крови?
Я шагнул к ней, потом еще один шаг. Остановился. Не решился подойти поближе.
— Я видел будущее, — сказал я. — Этот дом. Маркуса. Тебя.
Роан резко выпрямился.
— Что значит "видел"?
— Не сон. Не догадка. — Я покачал головой. — Видение. Дом показал.
В комнате стало тише. Даже огонь в камине затрещал слабее.
— Он придет, — продолжил я. — Сюда. Не силой извне — он войдет так, будто имел право. И... — я сглотнул. — Он закроет Велису в каком-то магическом круге. Не убьет. Хуже...
Найра поставила чашку на стол слишком резко.
— Ейдан, хватит. Сюда нельзя зайти любому вампиру без приглашения, именно поэтому мы здесь. Роан же предупреждал тебя, что не стоит доверять дому, он часто хочет испугать чужаков. Твой главный страх это Велиса, вы связаны и дом об этом знает.
— Я серьезно, — я посмотрел на нее. — Роан, ты бросаешься к ней — тебя отбрасывает в стену, больше не ты поднимаешься.
— Когда это ты стал провидцем? Это невозможно — скептически ответил Роан.
Велиса встала.
— А я? — тихо спросила она.
Кажется она единственная, кто мне поверил. Я встретил ее взгляд.
— Тебе очень больно, ты держишь какую-то силу. Иначе она разрушит все.
Несколько секунд никто не говорил. Затем Велиса закрыла книгу. — Итак, - сказала она спокойно, слишком спокойно, — дом решил показать тебе это.
— Ты знала, что так может быть? — резко спросил я.
— Конечно нет, это очень странно, выходит это твоя сила? Видеть будущее? — спросила она.
— Я думал его сила похожа на мою, это чувствовать эмоции — сказал Роан — Найра, ты знаешь хоть одного вампира, который бы видел будущее?
— Нет... — тихо ответила она.
— Вот именно, это похоже на твой маразм! — крикнул Роан.
— Я знаю одно, что если Маркус вернется, — сказала Велиса наконец, — он придет не за вами, а за мной. Поэтому я доверяю Ейдану, это может быть правдой.
Мне резко стало холодно.
— Тогда мы меняем будущее, — сказал я. — Как бы там ни было. Потому что я не буду смотреть на то, как кто причиняет тебе боль.
В комнате повисла тишина. Даже камин погас. Не постепенно — сразу, будто кто-то выдернул из него саму суть огня. Холод прокатился по полу, и я почувствовал, как он коснулся лодыжек.
— Значит, — тихо сказала Найра, — если это правда... дом уже выбрал сторону.