Новый этап (глава 28)
1998 год. Италия, Неаполь.
Найра.
Я любила это место. Любила путешествовать. Жизнь вампира слишком длинная, чтобы проводить её в четырёх стенах, и грех не использовать время на что-то прекрасное. Например — на путешествия. Я никогда не любила человеческую еду, но эта паста... Бокал вина на маленьком столике посреди узких, но шумных неаполитанских улочек...
Запах моря, солёные порывы ветра, лёгкость, которая витала в воздухе вместе со смехом прохожих... Здесь жизнь текла медленно и одновременно свободно, а люди казались такими беззаботными, что их кровь становилась только слаще.
Поэтому после пасты у меня всегда был десерт.
В тот вечер я сидела одна, допивала вино и наслаждалась тишиной внутри себя.
Роану такое никогда не нравилось — люди его раздражали, а теснота улиц давила. Ему нужны были простор и спокойствие. Где была Велиса — я не знала, и, честно говоря, мало волновалась. У каждого из нас были свои ритуалы, свои радости, свои способы отдыхать друг от друга. И это было нормально. Когда я вынырнула из мыслей, то заметила парня, который откровенно на меня пялился. Он был молодой. Даже слишком — лет двадцать на вид.
Смуглый, высокий, с серо-янтарными глазами, коротко стрижеными тёмными волосами и лёгкой щетиной.
Футболка, джинсовые шорты, старые кроссовки — типичный итальянец. Итальянцы вообще стильные, особенно утром, когда спешат на работу. Но вечером они позволяют себе расслабленность курортников. И он был именно таким. Наши взгляды пересеклись несколько раз. Когда я уже собиралась уходить, расплачиваясь, он резко поднялся из-за соседнего столика и направился ко мне.
«Ну ладно, удиви меня», — подумала я.
«Если удивишь — станешь прекрасным десертом».
— Привет, прекрасная незнакомка, — сказал он.
Голос... ну явно подростка.
— Привет, — я скривила улыбку. — Сразу такой глупый подкат? Не впечатляет.
Я развернулась и пошла по улице.
— Почему сразу глупый? — он быстро пошёл рядом. — Я просто хотел познакомиться. Ты прекрасно выглядишь. Откуда ты?
— Снова глупый вопрос, — вздохнула я. — Ты слишком молод, чтобы знакомиться с такими женщинами, как я.
— Не такой уж и молодой, — усмехнулся он. — Так откуда ты? И надолго ли здесь?
Кстати, я Невил, — он протянул мне руку не останавливаясь.
Почему я дала этому "подростку" второй шанс — не знаю. Но мы разговорились. Мы шли вечерними улочками — тихими, ароматними, погруженными в шуми Неаполя. Он рассказал, что учится в местном университете, что ему действительно двадцать. И, надо признать... Он вовсе не был глупым. Наоборот — я почувствовала в нём бешеный потенциал. В его голове помещалось слишком много знаний, слишком много идей, чтобы я могла не заметить. Мы шли рядом, не торопясь, будто весь Неаполь устилал нам путь. Узкие улочки тонули в вечерних запахах — базилик, тёплый камень, табак, сладкий парфюм... и его аромат.
Он пах кровью.
Молодой.
Свежей.
Тёплой — словно солнце ещё не успело окончательно скрыться.
Я глубоко вдохнула. Слишком глубоко. Италия всегда была опасна для вампиров с хорошим нюхом.
Здесь жизнь кипела — а где жизнь, там и желание.
— Ты такая молчаливая... — заметил он, бросая на меня осторожные взгляды. — Я думал, ты просто не хочешь со мной разговаривать.
— Я слушаю, — ответила я. — Ты мне интересен. Даже несмотря на то, что выглядишь как типичный турист.
Он рассмеялся.
Мелодично, искренне. От этого смеха по моей коже пробежал едва заметный холодок, хотя меня сложно чем-то удивить.
— Я могу доказать, что я лучше любого туриста, — наклонился он ближе. — Хочешь, покажу одно место?
Его голос стал глубже, теплее. Он не знал, кто я такая, но инстинктивно делал всё правильно.
И мне это нравилось.
— Веди, ragazzo, — усмехнулась я. — Я всегда за приключения.
Он повёл меня вверх по старым каменным лестницам, что петляли между домами. Говорил об архитектуре, университете, о своих амбициях — умный, харизматичный, с блеском в глазах. А я слушала... и одновременно думала, какой он будет на вкус. На одном из поворотов Невилл остановился и резко обернулся — так близко, что я почти столкнулась с ним.
Теперь нас разделяли считанные сантиметры. Слишком близко. Слишком опасно для него.
— Откуда ты? — тихо спросил он. — Ты не похожа на тех, кто бывает здесь проездом. Ты... другая. Его пальцы едва коснулись моего предплечья.
Смело.
И это стало его ошибкой.
Потому что теперь я чувствовала его ещё острее.
Его кровь.
Его жар.
Его учащённое сердцебиение — оно ударяло в меня, как зов. Я шагнула ближе. Он не отступил.
— Другая? — прошептала я. — Ты даже представить себе не можешь — насколько.
По его коже прошла дрожь. Не страх. Нет. Любопытство. Ему нравилась опасность, хоть он и не понимал, как близко стоит к грани.
— Покажи, — так же тихо ответил он.
— Что именно?
— То «другое», о которой ты не хочешь говорить.
Я провела пальцами по его шее. Его пульс взорвался под моими пальцами — быстрый, горячий. О, да...
Это было лучше любого вина, любой пасты, любого десерта.
— Осторожно, ragazzo, — наклонилась я к его уху. — Если я покажу тебе свою настоящую сущность... ты уже никогда не уйдёшь.
— А я и не хочу уходить. — он сглотнул.
Я улыбнулась — медленно, хищно. Провела взглядом по линии его горла. Ещё один шаг... Ещё один вдох его аромата... И я уже не смогу удержаться. Его рука обвила мою талию, притянула ближе — смелость граничила с самоубийством.
— Ты играешь с огнём, — прошипела я тихо, позволяя своим клыкам едва-едва удлиниться — так, чтобы он не заметил, но я почувствовала остроту.
— Может, я люблю жар, — ответил он почти неслышно.
Я рассмеялась. Игриво. А во мне уже поднимался голод. Слишком молодой. Слишком смелый. Слишком вкусный. И я знала: ещё немного — и он точно станет моим «десертом». Его запах начинал перебивать запах моря. Тёплая кровь под кожей, что бьётся в сосудах на шее. Я слышала каждый удар пульса — ровный, молодой, сильный. Он смотрел на меня восхищённо. Почти благоговейно.
— Ты не похожа ни на одну девушку здесь, — сказал он, и даже не понял, насколько это смешно.
— Я не похожа ни на одну девушку нигде, — ответила я, и он только улыбнулся, будто это была шутка.
Я положила ладонь ему на грудь — поверх простой футболки, но тепло его тела прорезало меня насквозь. Он был такой живой, что мои клыки почти прокололи собственную губу.
— Если хочешь уйти... — прошептала я, наклонившись к его уху, — сейчас самое время.
— Я... не хочу, — выдохнул он.
Ох. Он даже не представлял, что говорит. Я провела пальцами по его челюсти, слегка повернула его голову — так, чтобы шея открылась мне полностью. Он дрожал.
От страха?
От ожидания?
От меня?
Неважно.
— Тогда не кричи, — сказала я мягко, почти нежно.
И в следующую секунду — наклонилась к его коже.
Тепло. Запах молодой крови, сладкой, густой. И первое прикосновение клыков — лёгкое, как поцелуй. Он резко вдохнул. Его пальцы сжали мою руку. А я... Я вошла в кожу так легко, будто она сама пригласила. Вкус ударил в мозг.
Горячий.
Морской.
Молодой.
Сильный.
Он тихо простонал — не от боли.
От чего-то другого.
А я пила медленно, смакуя каждую секунду. Вокруг больше не было ни фонтана, ни туристов, ни Неаполя.
Были только мы. Его пульс. И моя жажда, которая наконец получила то, чего хотела. А потом — я провалилась.
Вкус его крови... Густой, горячей, с привкусом молодости, силы и того самого знания, которое я почувствовала ещё до того, как он заговорил. В ней было что‑то уникальное — я не могла оторваться. Я погружалась всё глубже, слушая, как его сердце перекликается с моим. Пульс становится быстрее... Потом неровным... Потом слишком слабым.
Я очнулась только тогда, когда почувствовала, что под моей рукой его тело оседает. Расслабляется. Становится холоднее.
— Чёрт... — прошептала я и резко отступила.
Он лежал на каменных ступенях узкой неаполитанской улочки, голова чуть наклонена, глаза наполовину закрыты. Губы стали бледными. В груди едва‑едва шевелилось дыхание.
Я не хотела этого.
Не планировала.
Он был просто десертом, случайным парнем, чьё любопытство могло бы стать для меня развлечением на вечер.
Но почему сейчас внутри меня — паника?
Почему он не кажется случайным?
Что в нём такого?
Его разум?
Этот невероятный потенциал, что чувствовался в каждом слове?
Или то, что впервые за долгое время я действительно... слушала кого‑то?
Его сердце пропустило ещё один удар. Я должна была или отойти — и дать ему умереть. Или...
Превратить.
Я не делала этого десятилетиями. Клялась себе, что больше не буду. Это — бремя. Ответственность. Душа, которую ты связываешь со своей.
— Ты слишком молод, — прошептала я. — Ты не выдержишь. — У тебя может не получиться. — Я могу убить тебя второй раз... окончательно.
Сомнения сжимали грудь.
Я на миг закрыла глаза.
Сколько вампиров я видела, что ломались после превращения?
Сколько становились монстрами?
Но он... В нём не было монстра. Даже намёка. И сейчас он умирал только из‑за меня. Его пальцы едва дрогнули. Его грудь сделала слабую попытку вдохнуть. Без меня он не выживет. Со мной — у него есть шанс.
— Пожалуйста... — я коснулась его щеки. — Я не хотела тебе зла. Я наклонилась над ним. Сделала надрез на собственной ладони.
— Если ты выживешь... — прошептала я, поднося раненую руку к его губам, — это будет твоя новая жизнь. Не лёгкая. Не простая. Но ты заслужил шанс.
Капли моей крови коснулись его губ. И я знала — пути назад уже нет. Сначала ничего. Пустота. А потом — лёгкое движение. Едва ощутимое, но оно было. Его губы коснулись моей кожи — и словно что‑то пробудилось внутри него. Его руки судорожно сжали мои плечи. Он начал пить. Жадно. Инстинктивно. Я едва выдержала — превращение болезненно для обоих. Когда всё закончилось, я с трудом удержалась на ногах. А он... он был холодным, неподвижным. Тихая смерть и тихая надежда одновременно.
Он выжил.
Стал вампиром.
И стал... Невилом, которого все знали потом: тихим гением, ходячей энциклопедией, идеальным информатором.
Но был один нюанс. Тот, который я недооценила в ту ночь.
Когда вампир превращает человека — между ними возникает связь.
Не просто эмоциональная.
Глубокая.
Биологическая.
Психическая.
То, что он чувствовал ко мне тогда — лёгкая симпатия, интерес — после превращения стало одержимостью.
Только мои слова были для него законом.
Только моё одобрение — наградой.
Только моё присутствие — смыслом.
И эта зависимость со временем уменьшилась, но всё же он был связан со мной. Именно поэтому он помогал нам всем — даже не раздумывая. Именно поэтому он знал всё, находил любую информацию. Именно поэтому он никогда не сказал «нет», когда я просила.
Потому что первое, что он увидел в своей новой жизни — была я.
За годы мы переспали всего несколько раз, это было приятно, но не больше; я не могла дать ему больше.
Лондон. Современность.
Велиса.
Я решила сначала присоединиться к друзьям, мне нужно было хотя бы помыться, привести себя в порядок — я была в крови: своей, Ейдана, Маркуса... не знаю, чья она была.
Не хотела задерживаться ни на секунду, и вскоре вышла из такси у ресторана. Таксист по пути несколько раз спрашивал меня, как я себя чувствую. Я пару раз отвечала, что всё в порядке, но он явно не верил — выглядела я, мягко говоря, не очень.
Зайдя внутрь, я сразу почувствовала, что что‑то изменилось — будто сам ресторан ощущал, что его хозяин в опасности. Игнорируя тревожное биение сердца в груди, я направилась к бару. Бармена Тома я не обнаружила, зато заметила другого парня за стойкой.
— Где Том? — спросила я без приветствия.
— Доброе утро, Велиса. Я Карл, сегодня он не на смене. Могу чем‑то помочь?
— Не знаю, кто ты, Карл, но сейчас меня это мало интересует. Где кабинет директора?
Он указал мне направление, и уже через минуту я стояла с поднятой рукой у двери Генри Кадвела, собираясь постучать. (На двери, слава богу, висела табличка с его именем, потому что, работая здесь, я всё равно никак не могла его запомнить.)
Что я скажу? Как буду врать? Вряд ли после вчерашнего всплеска силы у меня остался хоть какой‑то шанс использовать гипноз. Да я и не хочу — вокруг меня и так слишком много лжи. После того, как я постучала в дверь дважды за дверью я услышала короткое и суровое:
– Входите!
Я старалась выглядеть уверенно и спокойно, как обычно, но это было очень тяжело. Когда вошла в кабинет, я сразу заметила резкий контраст с Ейданом буквально во всем.
Кабинет директора был небольшим, но продуманным до мелочей. Стиль — строгий современный минимализм: тёмное дерево в сочетании с металлическими акцентами, стеклянный стол, несколько дизайнерских ламп, создававших мягкий, тёплый свет. На стенах — несколько тщательно подобранных картин современных художников и большая карта мира с отметками ресторанов и поставщиков. Полки с книгами и каталогами расположены так, что ничто не создаёт ощущения хаоса. Пол — паркет, чистый и глянцевый, а в углу стояли несколько дизайнерских кресел для гостей.
В воздухе ощущался лёгкий аромат кофе и дорогих духов — ничто не выдавало спешки или небрежности. Кабинет излучал спокойствие и уверенность, контрастирующие с хаотичной энергией ресторана.
Генри Кадвелл совсем не похож на Ейдана. Если Ейдан — темпераментный, эмоциональный, с врождённым магнетизмом и лёгкой нахальностью, то Генри — спокойный, уравновешенный и практичный. Его внешность соответствует характеру: высокий, стройный, с прямой осанкой, тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, глаза серые, холодновато-наблюдательные, но вовсе не доброжелательные. Он — контраст к страстному и порой хаотичному Ейдану, но именно эта стабильность, вероятно, делает его надёжным другом и партнёром по бизнесу, а ещё идеальным мужчиной для серьёзных переговоров.
Я почувствовала, как спокойствие этого пространства словно успокаивает моё собственное сердцебиение, которое ещё недавно билося бешено.
За столом сидел Генри Кадвелл. Он поднял на меня серые, холодновато-наблюдательные глаза, не отрываясь от документов, но всего одним движением передал внимание, достаточное, чтобы я почувствовала, что меня видят насквозь.
— Велиса, — произнёс он спокойно, — не ожидал видеть тебя так рано. Что-то случилось?
Я сжала кулаки, вспоминая вчерашние события, но постаралась оставаться спокойной. Генри не требовал объяснений — его внимательный взгляд сразу считал напряжение, усталость и следы того, что я пережила.
— Нужно поговорить, — ответила коротко. — Есть некоторые вопросы по ресторану... и не только.
Генри едва заметно кивнул, приглашая сесть. Его движения были спокойные и точные, без лишней эмоциональности, каждый жест излучал внутреннюю уверенность и контроль. Я почувствовала, что даже в его молчании скрыта сила.
Я села в кресло, наблюдая, как он работает, и внутри появилось ощущение, что, несмотря на весь хаос снаружи, здесь, в его кабинете, можно найти порядок и опору. Генри Кадвелл не только управлял рестораном, он управлял людьми и ситуациями с такой лёгкостью, что любые проблемы казались мелкими по сравнению с его спокойствием.
— Хорошо, — сказал он наконец, откинувшись на спинку кресла. — Расскажи мне всё, что произошло.
Я глубоко вдохнула, готовясь к разговору. Здесь ложь была бессмысленна — Генри видел словно истину в моих глазах.
— Во‑первых, я увольняюсь. Во‑вторых, Ейдан будет отсутствовать несколько дней. То есть... мистер Ейдан Крейн.
— Подожди-ка, давай по порядку, — отложив документы, наконец посмотрел на меня серьёзным тоном. — Почему ты увольняешься?
— Проблемы со здоровьем. Вас это не касается, — ответила я, стараясь сохранять холодный тон.
— Ладно... — он нахмурился, словно пытаясь разгадать что-то скрытое. — А почему ты называешь мистера Ейдана по имени? И почему он сообщил тебе, рядовому менеджеру — тем более уже бывшему — а не мне, директору, своему другу?
— А как мне его называть? — я развела руками. — Он просто попросил передать вам, что его не будет. Больше ничего. Причин он не объяснял, сказал лишь, что семейные проблемы и что его не будет в городе.
"Чёрт, что я несу, — проговорила я про себя. — Какой ещё Ейдан?"
— Это очень странно, Велиса. — Он опёрся на стол, и мне показалось, что его взгляд пронизывает меня насквозь. — Как тебе его называть? Что вас связывает?
Мне показалось, что этого человека трудно заинтересовать... но сегодня мне точно это удалось.
— Нас ничего не связывает, мистер Генри. Мы просто в хороших отношениях, как друзья. Поэтому он доверил это мне. Перед отъездом мы случайно встретились — вот и всё.
Генри нахмурился ещё сильнее и наклонился чуть ближе, глаза напряжённо наблюдали за каждым моим движением.
— Почему он не позвонил мне? — резко спросил он. — Давай позвоним ему прямо сейчас. Он потянулся к телефону, но я остановила его жестом руки.
— Нет... то есть он всё равно не возьмёт трубку, слишком занят. Ещё он просил передать, что обязательно позвонит вам, как только сможет. И что ресторан он может доверить только вам.
Я заметила, как его взгляд на мгновение смягчился, но в глазах оставалась внимательность и контроль — тот самый холодный разум, который казался мне неприступным, но сейчас явно прислушивался к каждому моему слову. Генри оперся на стол, скрестил руки и спокойно, но проницательно посмотрел на меня:
— Хорошо, Велиса. Тогда скажи прямо — что именно тебя беспокоит? Почему ты уходишь так внезапно?
Я вздохнула, ощущая, как в груди сжимается ком.
— Я уже сказала — проблемы со здоровьем.
— Понимаю, — кивнул он, но в голосе прозвучала лёгкая настороженность. — Но если проблемы серьёзные, почему не обратилась сразу? Почему оставила всё до последнего момента?
— Потому что... — начала я, подбирая слова, — я не хотела, чтобы кто-то вмешивался. Я справлюсь сама.
Генри нахмурил брови, а потом, словно меняя тон, мягче сказал:
— Велиса... я знаю, что Ейдан доверяет тебе, но я тоже хочу быть уверен, что всё в порядке. Ты не обязана мне ничего объяснять, но я хочу понимать.
Я почувствовала, как лёгкое тепло разлилось по груди — его слова были спокойны.
— Мистер Генри... — тихо сказала я. — Я ценю это. Но я должна уйти, это мой выбор.
— Хорошо, — кивнул он, внимательно разглядывая меня. — Тогда давай договоримся: пока тебя нет, я буду держать всё под контролем. Но ты должна обещать — если что-то серьёзное случится, ты сразу сообщишь. И я буду ждать звонка от Ейдана, если он не позвонит через несколько дней, то я начну не на шутку волноваться.
Я слегка улыбнулась:
— Обещаю.
Он откинулся на спинку кресла, слегка улыбаясь, и добавил с лёгкой иронией:
— И, Велиса... постарайся не исчезнуть совсем. Ейдан расстроится, а я хочу знать, что ты в порядке.
Я почувствовала, как напряжение немного спало, но внутри оставалось тревожное предчувствие. Этот человек не просто директор — он внимательный, проницательный и опасный в своём спокойствии. И сегодня я поняла это ещё яснее.
– Хорошо, – сказала я, стараясь звучать уверенно. – Я пойду.
Я чувствовала, как внутри что-то сжимается: не страх, а странное предчувствие того, что этот мужчина останется в моих мыслях надолго.
– Мистер Генри... – попробовала я еще раз, не отводя глаз. - Я...
Он покачал головой, едва заметно, как бы успокаивая меня жестом.
– Иди, Велиса. Но знай — если что-то пойдет не так... я узнаю.
Я кивнула, отступая к двери. Каждый шаг казался мне трудным, хотя мои ноги шли сами. За плечом я почувствовала последний взгляд Генри, спокойный, но проницательный, как тихий голос предупреждения и поддержки одновременно. Выйдя из кабинета, глубоко вдохнула. Я знала, что оставляю за собой не только руководителя ресторана — оставляю деректора и друга Ейдана, который позаботится о его ресторане.
Я написала заявление, оформила документацию, передала все свои дела другим работникам, забрала свои немногочисленные вещи и уже через несколько часов была на пороге нашей квартиры. Конечно, мне было не до работы, этой человеческой, совершенно бессмысленной фигни, но я знала, что для Ейдана важен ресторан и не могла его подвести. Я чувствувала усталость и напряжение после разговора с Генри. Я ещё не успела открыть дверь, как перед ней уже стояли Найра и Роан.
— Ты уже дома! — приветливо, но внимательно сказал Роан, словно ощущая моё настроение.
— Есть какие-нибудь изменения? — спросила, наблюдая за ними, ища хоть какие-то признаки тревоги.
Найра покачала головой, а Роан добавил с спокойной уверенностью:
— Нет, всё спокойно. Всё так же, как оставила.
Я глубоко вздохнула, ощущая облегчение. Сердце всё ещё билось быстрее после напряжённого дня, но знать, что дома царит спокойствие, давало хоть немного сил.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Спасибо, что ждали и присматривали.
— Всегда, — ответила Найра, и оба кивнули ей в знак поддержки.
Велиса прошла внутрь, зная, что пока её не было, все были в безопасности, а Ейдан, ставший вампиром, оставался под её присмотром. Это было важно для неё — ощущать контроль, хотя бы в пределах дома.