Человек (глава 24)
Где-то возле Лондона. Современность.
Эйдан.
Я очнулся медленно, словно вынырнул из густой темноты. Голова гудела, тело налилось тяжестью, будто не спал, а пролежал без движения несколько суток. Я попытался подняться, но пол оказался холодным и влажным, а мышцы дрожали, не слушались.
Запах сырости и железа ударил в нос. Я огляделся: низкий потолок, бетонные стены, кое-где облупившаяся штукатурка. Единственный источник света — тусклая лампочка под потолком, мерцающая, словно готовая перегореть в любую минуту. Тени тянулись по углам, складываясь в странные очертания, и на мгновение мне показалось, что кто-то стоит там, неподвижно наблюдая.
Я резко выдохнул, отгоняя наваждение.
Подвал был почти пустым: ржавая металлическая дверь, запертая снаружи, и старая мебель — покосившийся стул, перевёрнутый ящик, на котором кто-то оставил пустую бутылку. Пол был заляпан разводами влаги, и откуда-то доносилось мерное капанье воды.
Я коснулся лица, проверил тело — никаких явных повреждений, только странная слабость и ощущение, будто кровь стучит в висках слишком громко.
Я не знал, сколько прошло времени: часы и телефон исчезли, окно отсутствовало. Казалось, что я выпал из реальности, а за пределами этого подвала не существовало ни города, ни жизни.
— Чёрт... — хрипло прошептал я, пытаясь успокоиться. — Это похищение. Выкуп. Деньги...
Я сглотнул. Бизнесменов похищают ради денег — это единственное логичное объяснение. Но что-то в обстановке пугало сильнее самой мысли о выкупе: в этом месте было ощущение намеренной тишины, как будто стены впитывали каждый его вздох.
Мне показалось, что я слышу шаги наверху. Тяжёлые, размеренные. Но спустя секунду всё стихло. Я вздрогнул, снова услышав заскрипевшие шаги. Тяжёлая дверь подвала отворилась, пропуская полоску тусклого света. В проёме появился мужчина, чья фигура словно разрезала тьму.
Он был высоким, статным, движения его были неторопливыми, почти хищно-уверенными. На нём идеально сидел тёмный костюм, подчёркивающий широкие плечи и узкую талию. Черты лица — резкие, гармоничные, словно выточенные рукой скульптора. Высокие скулы, прямой нос, чёткая линия подбородка. Но всё это не делало его холодным: напротив, в его внешности было что-то завораживающе красивое, будто он сошёл со старинного портрета, ожившего в тени. Тёмные волосы падали на лоб мягкой волной, а глаза... Я не мог отвести взгляд. В них было слишком много — глубина ночи, тайна, и какое-то странное притяжение, одновременно пугающее и завораживающее. Незнакомец остановился в нескольких шагах, рассматривая меня с лёгкой улыбкой, в которой не было ни спешки, ни явной угрозы. Скорее — любопытство, перемешанное с уверенностью того, кто привык видеть людей внизу, у своих ног.
В подвале запах сырости смешался с тонким ароматом — дорогим, терпким, едва уловимым. От него у меня закружилась голова, будто этот мужчина был не просто человеком, а чем-то большим, непостижимым.
— Наконец-то, — произнёс он низким, глубоким голосом, и эхо этого голоса прокатилось по стенам, как гул далёкого грома.
Я мягко сказать офигел.
— Кто вы? Что Вам надо от меня?
— Ты всегда начинаешь с правильных вопросов, — лениво облокотился он о дверной проём, усмехаясь.
— Это логичный вопрос, чёрт побери, — я пытался держаться спокойно, но этот человек откровенно насмехался надо мной.
— Разумеется, логичный, — его улыбка стала шире. — Я отвечу. Ты — человек, который дорог одной темноволосой красавице.
В его улыбке блеснули... показалось ли мне?... два острых клыка. Господи. Это что, маскарад? Розыгрыш?
— Велиса? — голос предательски дрогнул. — Она вам должна денег? Сколько? Я заплачу, это не проблема.
— Люди... — он тихо рассмеялся. — Всегда деньги, деньги... У неё есть кое-что, что нужно мне. И я хочу видеть её здесь. Она обязательно придёт. Ведь как бы смешно это ни звучало, ты для неё дорог. Лучше бы она всё ещё была с Роаном, с ним было... занятнее. А ты настолько слаб, что один мой вздох — и ты мёртв.
Он слишком странно выделял слово «человек».
— Она что-то у вас украла? Это розыгрыш? Хватит, это уже не смешно! — я почти кричал. В голове всё ещё гудело, как после тяжёлого удара.
— Голова болит? — он легко подошёл ближе и присел рядом, словно старый знакомый.
Я хотел врезать ему, но не мог даже пальцем пошевелить. Чёртова слабость!
— Ты читал сказки о вампирах? — спросил он вдруг, играя серебряным перстнем на пальце.
— Сказки? — пересохшими губами переспросил я.
— Ну да. Или легенды. Там, где злые чудовища убивают несчастных, слабых людей.
— Это чушь... — я пытался осознать, что происходит. Он пьян? Сумасшедший? Или... может, я сам схожу с ума?
— Отнюдь не чушь, — он наклонил голову. — Хочешь, я покажу?
Я не успел даже слова вымолвить, как он взглянул прямо мне в глаза. Всего секунда... и я начал говорить. Всё. Всё, что только можно.
— Я Эйдан Крейн, владелец ресторана, который достался мне от отца после его смерти. Я живу в пентхаусе в центре Лондона, люблю минимализм, тишину, кофе, свою работу, верховую езду, закаты и рассветы, я проклятый романтик... — слова вырывались из меня потоком, и я не мог остановиться. Я бормотал всё — вплоть до размера своих трусов и обуви. Когда же дошёл до... ну, слишком личного, он махнул рукой, и я резко замолчал.
Моя голова гудела, будто взорвалась изнутри. Я только хлопал глазами, ошарашенно глотая воздух. Слова застряли в горле, во рту пересохло. Сколько времени я говорил? Минуты? Часы? Я не мог понять.
— Это... — выдохнул я.
— Волшебно, правда? — он усмехнулся. — Сила Принуждения. Самое простое и банальное из того, что мы умеем.
— Мы? — прошептал я.
— Вампиры, — спокойно сказал он и протянул руку. — Кстати, я Маркус.
— Вампиры? — я дёрнулся, оттолкнув его ладонь. — Это невозможно...
— Напрасно ты так, Эйдан Крейн, — его голос стал жёстче. — Веди себя смирно, если не хочешь стать моим завтраком. Он чуть склонил голову и добавил, словно между прочим:
— Кстати, паста в твоём ресторане просто божественна. Пальчики оближешь.
И — исчез. Просто растворился в воздухе. Я даже моргнуть не успел. Только глухой звук металлической двери, захлопнувшейся наглухо, вернул меня в реальность.
Я не сразу понял, что со мной происходит. Мое тело налилось тяжестью, словно вены наполнили свинцом. К горлу подступила тошнота, и, едва приподнявшись на локтях, я резко согнулся, едва не вырвав на холодный бетонный пол. Лоб покрылся липким потом, зубы мелко застучали, как будто я оказался на морозе, хотя воздух в подвале был душным, пропитанным запахом сырости и железа.
Я дрожал всем телом — не от холода, а от ужаса, от той чужой, давящей силы, что словно проникла внутрь меня и выжала остатки воли. Каждое движение отдавалось слабостью, как после тяжёлой болезни. Сердце билось слишком быстро, неровно, грудь сжимало, дыхание становилось прерывистым. В голове пульсировала паника, мысли путались, и всё, что оставалось — это животный страх, липкий, вязкий, парализующий. Я всё ещё чувствовал странное онемение в теле, как будто кровь отхлынула от конечностей. Лёгкая дрожь не проходила, пальцы непослушно сжимались и разжимались. Голова гудела, и чем больше я пытался сосредоточиться, тем яснее понимал — это было не обычное потрясение. Словно кто-то прошёлся по моим нервам грубой рукой, оставив след.
А Велиса... кто она на самом деле?
Её взгляд был слишком тяжёлым для человека. В нём было что-то невыносимо древнее и дикое, чего нельзя объяснить ни холодной красотой, ни странной отчуждённостью. Она могла быть кем угодно — опасной женщиной, чьё прошлое скрыто мраком, или... тем самым, о чём я никогда не решался думать всерьёз. Вампир.
Мысль обожгла, но я не оттолкнул её. Напротив — с болезненным упорством перебирал детали: её движения, слишком точные, слишком беззвучные; её странная отрешённость, словно все остальные были лишь случайной декорацией. А если она всё же человек?
И тогда опасность не для меня, а для неё самой. Перед глазами всплыло лицо того другого — Роана. Чёрт, я помнил его слишком хорошо. Сухая улыбка, колючий взгляд, сдержанная угроза, сквозившая в каждом жесте. Ему хватило нескольких минут, чтобы ощутить: этот мужчина может сломать кого угодно.
И что между ними? Почему при одной мысли во мне внутри всё вскипает?
Ревность жгла горло. Я ненавидел саму возможность того, что Велиса принадлежит кому-то вроде Роана. Что она смотрит на него так же, как когда-то посмотрела на меня — тем самым взглядом, от которого мир рушился.
Я был слаб, измождён до предела. Горло сжимало сухим комом, жажда жгла изнутри Я не знал, сколько прошло времени — часы или дни. Силы уходили так быстро, что я чувствовал, будто проваливаюсь в бездонную яму. Последнее, что я осознал — тягучий звон в ушах и холодный камень под ладонями. А потом меня просто поглотила пустота, и я потерял сознание.
Квартира Найры и Велисы. Лондон.
Я вернулась с ночной смены — ничто не предвещало беды. Всё было как обычно: перед самым рассветом я утолила жажду в тёмном переулке, быстро и незаметно. Ничего необычного. Разве что... чувство, будто за мной следят, исчезло. Сначала это показалось облегчением, но чем дольше я об этом думала, тем сильнее росло беспокойство.
Дома Найра усадила меня перед экраном и буквально заставила смотреть очередной глупый романтический фильм. С тех пор как она поняла, что с помощью технологий можно не только читать, но и видеть истории в картинках и звуках, это стало её новым увлечением. Она смеялась, комментировала, а я... делала вид, что это меня тоже забавляет.
На следующую ночь я снова вышла на смену в ресторан. И вот тогда тревога стала реальной. Эйдана нигде не было. Это было странно. Слишком странно.
— Не видел его с самого утра, — сказал Том за баром, пожав плечами.
Сердце ударило резко, но я заставила себя дышать ровно. Паника мне не поможет. Но... Эйдан никогда не пропускал работу. Никогда. Он был слишком собранным, слишком правильным. Работа была частью его самого. Может, заболел? Люди болеют постоянно, какой-то ветер, простуда. Я пыталась убедить себя в этом. Я набирала его номер снова и снова. Без ответа. Каждая гудящая пауза будто вгрызалась в меня когтями.
Час, другой... я пыталась сосредоточиться на делах, но бесполезно. В конце концов бросила всё и сказала Тому:
— Ты за главного. Если облажаешься — я лично оторву тебе голову.
И побежала. К его дому. В груди уже разрасталась тяжесть, которую я не могла сдерживать. У двери — тишина. Никто не открыл. Я стояла там, сжимая кулаки, и самое худшее уже начинало прорываться в мысли: его забрал клан. Он в их руках. А я... я не смогла защитить.
— Дурочка, дурочка, — шептала я себе сквозь сжатые зубы, когда, не чувствуя ног, мчалась обратно к себе.
И тогда я увидела. На пороге моей квартиры лежал конверт. Такой же, как тот самый, первый.
Я знала этот знак.
Клан.
— Нет... нет, нет... — прошептала я, и внутри всё оборвалось.
Я быстро начала разрывать злосчастный конверт, пробегая глазами по тексту:
*"Ma chère Velysa,
Забавно наблюдать, как ты снова пытаешься жить среди людей.
Но ведь ты понимаешь: всё, к чему ты прикасаешься, рано или поздно гибнет.
У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать.
Точнее — кое-кто.
Твой очаровательный хозяин ресторана... Сейчас он очень хрупок, почти на грани.
Я пощадил его лишь ради того, чтобы ты сделала выбор.
Если хочешь увидеть его живым — приходи.
Одна.
Адрес ты найдёшь ниже.
Если приведёшь кого-то ещё — его смерть будет мучительной и долгой.
Не заставляй меня скучать.
— М.
Бумага мгновенно загорелась исчезла прямо у меня в руках. Это хуже всего, что я могла прочитать.
Я стояла у дверей несколько секунд, прежде чем войти. Я резко захлопнула дверь за собой. В квартире было тихо, только на кухне мерцал свет лампы. Найра сидела за столом, словно ощущая мой приход - подняла глаза, в которых вспыхнула напряженная тревога.
– Что-то случилось, – сказала она, даже не спрашивая.
Мой голос был глух, словно каждое слово резало изнутри:
– Письмо от него... от Маркуса. Он играет со мной. У него Эйдан. И он требует, чтобы я пришла одна.
– Чертов ублюдок, – прошипела она. – Ты же понимаешь, что это ловушка. Он хочет выманить именно тебя.
Я опустилась на стул напротив, схватила себя за виски. Внутренний голод, страх и вина клубком сошлись внутри.
– Я знаю, – тихо ответила я. – Но если я не пойду – Эйдан умрёт. А это будет на моей совести.
Найра наклонилась поближе, ее пальцы коснулись моей руки, крепко, резко:
– На твоем совести будет и твоя собственная смерть, если ты пойдешь одна. Подумай, Вели( она часто так ласково меня называла). Он играет на твоей слабости. Ты слишком многим рискуешь для человека.
Я посмотрела ей в глаза – темные, полные решимости и боли. И шепнула:
– Я не могу иначе.
— Он убьёт его в любом случае, — отрезала Найра. — Ты же знаешь Маркуса. Для него это не торг, а игра. Он хочет видеть тебя слабой, растерянной.
Я резко обернулась, в моих глазах сверкнула боль.
— Но если я не пойду, у Эйдана точно не останется шанса!
Найра встала, подошла ко мне вплотную и схватила за плечи.
— Ты хочешь броситься в ловушку ради человека, который даже не понимает, кто ты на самом деле? Велиса, это самоубийство.
Я лишь молчала в ответ.
— Окей, как знаешь, — голос Найры звучал сухо, но в её глазах горело беспокойство. — Только мы с Роаном всё равно пойдём с тобой. Хочешь ты этого или нет.
— С Роаном? — я нахмурилась. — Он же в Румынии, Найра. Нужно время, чтобы он приехал. А я не могу терять ни минуты. Это слишком опасно... и я не хочу втягивать его в это.
— Со мной, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос.
Я вздрогнула и резко обернулась. Роан стоял в дверях, словно появился из воздуха. В его позе не было ни капли напряжения, он выглядел так, будто просто заглянул к старым друзьям на бокал вина.
— Как?.. — прошептала я, не веря своим глазам. Даже Найра замерла, явно поражённая.
— Всё очень просто, — он чуть улыбнулся уголком губ. — Наша связь через кровь. Когда-то она нам мешала, но сейчас... я ясно почувствовал твою тревогу. Сразу понял — что-то случилось. Поэтому я здесь. — Его взгляд скользнул по мне внимательный, чуть ироничный. — Готов спасать твоего героя-любовника.
— Господи, Роан!.. — я сорвалась с места и бросилась к нему. Его руки сомкнулись на моей спине крепко, привычно, и вдруг стало так легко, словно часть тяжести, давившей на грудь, растворилась.
К нам присоединилась Найра. Мы стояли втроём в узком коридоре, стиснутые в одном объятии, как семья. В этот момент я знала: какой бы ад ни ждал нас впереди, я не пойду туда одна.