Нити Данталли

Сонный лес, Карринг

Двадцать пятый день Матира, год 1489 с.д.п.

Когда одинокая покосившаяся от времени хижина поманила к себе путников оконным светом, темнота практически полностью окутала лес, и передвигаться приходилось почти вслепую.

Вымокшая насквозь одежда тяжело давила на плечи. Аэлин была уверена, что к завтрашнему утру будет чувствовать себя прескверно, однако после болота дьюгара ни у нее, ни у Мальстена не возникало желания остановиться на привал и развести огонь. Не сговариваясь, они решили идти вперед, пока держатся на ногах, надеясь, что Тарт проявит милость и в скором времени выведет их на дом тринтелл.

На этот раз богиня удачи услышала их молитвы.

— Это здесь? — шепнула Аэлин, завидев стоявшую неподалеку хижину. — Здесь она и живет?

— Да, если верить карте и Теодору, — настороженно сказал Мальстен. — Похоже, мы добрались. Настал момент истины. Ты готова?

Аэлин прерывисто вздохнула, почувствовав, как сердце от предвкушения заветного ответа пустилось вскачь.

— Не знаю, — задумчиво проговорила она. — Но хочу, наконец, услышать правду, поэтому не будем мешкать.

Она сделала шаг вперед, однако Мальстен остановил ее, поймав за руку, и многозначительно заглянул ей в глаза, не без труда различая ее черты в темноте.

— Не спеши. Помни, что среагировать на тебя она может резко, а нам никак нельзя ее спугнуть, так что пусти меня вперед, хорошо? Объяснять ситуацию буду я. По крайней мере, поначалу.

Аэлин кивнула, поджав губы.

— Ладно.

— Ты когда-нибудь видела тринтелл живьем? — спросил Мальстен, подумав, что внешний вид лесной ведьмы вполне может шокировать неподготовленного зрителя.

— Убила одного «полноценного» лет пять назад, — пожала плечами Аэлин.

— Об этом лучше не упоминать, — Мальстен нервно усмехнулся. — В общем, так: старайся вести себя сдержанно. Помни, нам нужна ее помощь, так что за паранг не хватайся.

Аэлин закатила глаза.

— Это после болота дьюгара ты вдруг начал считать меня неуравновешенным маньяком, который каждый раз хватается за оружие при виде иных? — Она сложила руки на груди, поежившись от холода. — Не волнуйся. Я умею держать себя в руках.

Мальстен глубоко вздохнул.

— Ну, хорошо. Идем.

Он двинулся к хижине первым, жестом попросив Аэлин держаться позади. Она не возражала: молча двинулась вслед за ним, мысленно взывая к Тарт и молясь, чтобы богиня удачи позволила тринтелл получить видение по размытой записи в дневнике Грэга Дэвери.

Мальстен подошел к двери и негромко постучал. Дверь сразу скрипнула и чуть приоткрылась.

— Не заперто. Похоже, тр... Тисса не опасается незваных гостей, — шепнула Аэлин, стараясь обуздать внезапно накатившее волнение.

Мальстен приложил палец к губам и качнул головой, призывая спутницу не произносить ни слова. Он двинулся внутрь хижины, тут же очутившись в крохотной комнате, в которой витал сухой травяной запах.

— Тисса! — позвал он, вглядываясь в горящий у небольшого окна тусклый огонек светильника. Аэлин замерла позади него, глядя в дальний угол комнаты, откуда на них смотрели два огромных, поблескивающих в свете огонька круглых глаза, размером не уступающих среднему яблоку.

Существо, на котором вместо одежды болтались наскоро задрапированные посеревшие от времени тряпки, поднялось со скрипучего табурета и распрямилось во весь свой немалый рост.

Аэлин, не отрываясь, смотрела на хозяйку хижины, пытаясь представить, за что боги так поиздевались над тринтелл, наградив их столь жуткой внешностью. Два отвратительных белых шара на уродливом лице, словно бы сплетенном из тугих толстых темно-зеленых лоз, буравили незваных гостей, вглядываясь в самую их душу. Все тело тринтелл походило на человекоподобную композицию из толстых терновых ветвей, переплетенных между собой.

Лесная ведьма склонила голову, откинув с лица свалявшиеся водоросли, служившие ей волосами, и издала шелестящий звук, отдаленно напомнивший Аэлин голос Ренарда Цирона.

— Ты зовешь меня по имени, но я прежде не видела тебя, — произнесла Тисса. Слова человеческой речи давались ей с трудом: она неестественно смягчала большинство согласных букв.

— Ты не знаешь меня, — спокойно подтвердил Мальстен, делая к ней шаг. Аэлин предпочла держать дистанцию. — Я друг Теодора Гласса.

— Назваться можно кем угодно, — тринтелл отмахнулась, скрипнув ветвистыми пальцами. — Коли ты друг вестника беды, подойди и покажи мне, кто ты.

Тисса вытянула вперед связанное из толстых веток подобие руки, ее огромные глаза сверкнули.

— Тебе не понравится то, что ты увидишь, — многозначительно предупредил Мальстен. — Лучше поверь на слово.

— В словах, — низко прошелестела тринтелл с особым нажимом, — правды нет. Покажи.

Мальстен тяжело вздохнул, сделал еще два шага вперед и, спокойно посмотрев в глаза лесной ведьмы, вложил руку в ее ладонь, мысленно воскрешая сбивчивые воспоминания, связывающие его с Теодором Глассом: академию, кладбище, Войну Королевств, встречу после бегства из Малагории и недавний визит в его дом.

Несколько мгновений в хижине царило гробовое молчание, а затем Тисса болезненно вскрикнула. Аэлин вздрогнула от неожиданности, с трудом удержавшись от того, чтобы ахнуть.

Тринтелл отдернула руку и принялась баюкать ее, словно ребенка, будто прикосновение к Мальстену физически ранило ее.

— Боль! — выдохнула она. — Я вижу боль. Много. Очень много. Ни одно живое существо не может испытывать такую боль. Кроме одного. — Выражение огромных белых глаз навыкате, лишенных век, не менялось, однако Аэлин показалось, что лесная ведьма смотрит на своего гостя жалобно и одновременно сочувствующе. — Ты данталли, — произнесла Тисса.

— Мальстен Ормонт. Больше известный, как казненный анкордский кукловод. Я предупреждал: тебе не понравится то, что ты увидишь.

Оправившись от контакта с данталли, тринтелл неестественно склонила голову набок, осклабившись и обнажив ряд тупых черных зубов.

— Боюсь даже предположить, кто она. — Лесная ведьма кивком указала на Аэлин. Мальстен напряженно вздохнул.

— Это тебе тоже не понравится. Может, я скажу, а ты поверишь мне на слово?

Тисса несколько мгновений, не отрываясь, глядела на гостью.

— Не люблю, когда ко мне приходят люди с оружием и говорят такое.

— Оружие против вас я применять не намерена, — вступила Аэлин в разговор. — Мы пришли, потому что нам нужна ваша помощь.

— Видимо, тебе действительно что-то нужно, девочка, раз ты перебарываешь свое явное отвращение ко мне и говоришь с уважением. Кто ты?

— Она охотница, Тисса — ответил Мальстен.

Лесная ведьма издала странный звук, напоминающий шипение.

— А вот этого не надо, — нахмурилась Аэлин, жестом призывая тринтелл к спокойствию. — Я пришла сюда с данталли, как вы видите, то есть, на каждого иного с оружием не бросаюсь. Просто окажите нам услугу, и мы уйдем. Никто не пострадает.

Тисса усмехнулась.

— А если вы попросите что-то, чего я делать не захочу? Данталли здесь для того, чтобы заставить меня оказать эту услугу в любом случае?

— Я здесь, потому что наша цель совпадает, — качнул головой Мальстен. — Я хочу узнать то же, что и она. И ты можешь нам помочь.

Лесная ведьма сипло вздохнула.

— Чего вы хотите?

Аэлин медленно, чтобы не пугать хозяйку хижины, выудила из сумки промокший дневник Грэга Дэвери и приподняла его, чтобы тринтелл увидела.

— Нам нужно понять, жив ли еще человек, который делал записи в этой тетради.

Тисса неопределенно повела плечами и протянула руку.

— Дай, — сказала она.

Аэлин напряженно переглянулась с Мальстеном и протянула дневник отца лесной ведьме. Тисса положила на него руку, запрокинула голову и несколько мгновений молчала, затем вновь посмотрела на своих гостей.

— К этому предмету больше года не прикасались руки его хозяина, — буркнула она. — Я ничего не смогу разглядеть сама. Ничего не выйдет. Вы зря пришли, я не могу вам помочь.

Мальстен нахмурился.

— Погоди, не торопись так, Тисса. Ты сказала, не сможешь разглядеть сама. В каком смысле «сама»? А с чьей-то помощью — сможешь? Что для этого нужно?

Тринтелл понимающе усмехнулась.

— Скорее, кто. Ты верно уловил мою мысль, Мальстен Ормонт. С чужой помощью я смогу. Видение от таких предметов может прийти, да вот только я не увижу его самостоятельно. Могу лишь передать кому-то.

— Так передайте мне! — Аэлин решительно шагнула вперед. — Это дневник моего отца. Наша родственная связь может послужить нитью.

Мальстен почувствовал на себе ее взгляд. Требовательный и отчаянный. Он отчего-то знал, что, если от тринтелл ничего не удастся добиться, это станет его провалом.

— Ничего не выйдет. — Тисса покачала головой. — Мои видения для людей губительны. Ты не выдержишь, девочка, люди от такого умирают. Никто, кроме тринтелл, не может остаться невредимым после видений. Если бы дар был с такими, как я, с рождения, и при этом была бы жива хоть одна из моих сестер, это бы сработало, но других полноценных тринтелл рядом нет. Так что ничего не получится.

Аэлин сжала руки в кулаки.

— Я сильнее, чем кажусь, — упорствовала она.

— Это тебя убьет, — Тисса сложила руки на груди.

— Вы не можете утверждать...

— Могу, — отрезала лесная ведьма, пронизывая охотницу взглядом. — Ты умрешь, если получишь мое видение. Не ты первая, кто меня просит о таком. Многие приходили еще во время войны. Все, кому я соглашалась оказать эту услугу, умирали от боли. Будь ты тут одна, я бы это сделала — было бы одним охотником меньше. Но не хочется, чтобы после этого на меня обрушился гнев данталли.

Аэлин прерывисто вздохнула. Она хотела продолжить спор, но Мальстен остановил ее жестом.

— Аэлин, она не просто так это говорит. Люди к расплате иных не приспособлены. — Он решительно посмотрел на Тиссу. — Но я выдержу. Передай это видение мне.

Тисса удивленно ахнула.

— Твоя расплата покажется тебе благодатью богов, данталли, — предупредила она.

— Что ж, будет повод уязвить профессиональную гордость одного знакомого аркала, — нервно усмехнулся Мальстен, тут же затылком почувствовав настороженный взгляд Аэлин.

— И даже с тобой... риск есть, — задумчиво прошелестела лесная ведьма.

— Понимаю, — кивнул Мальстен. — Но шансов больше.

Тисса усмехнулась.

— И ты готов вытерпеть такое? Ради нее? Ради охотницы?

Мальстен почувствовал, как оба его сердца застучали быстрее, и с трудом заставил себя не оглядываться на Аэлин.

— Будем рассуждать, или, может, уже передашь мне видение?

Тринтелл развела руками.

— Как пожелаешь, Мальстен Ормонт. Но вначале твоя спутница должна поклясться, что не тронет меня, если ты не выдержишь и умрешь, как умирали все до тебя.

Данталли шагнул к тринтелл, но Аэлин ухватила его за предплечье.

— Мальстен, постой, — неуверенно произнесла она. — Тисса права, ты не должен...

— Пообещай ей, — перебил он. — Поклянись.

— Мальстен...

— Доверься мне, Аэлин. — Его губы тронула едва заметная улыбка. — Все будет хорошо.

Аэлин отпустила его руку нехотя. Она уже сомневалась, что хочет узнавать правду. По крайней мере, такой ценой.

— Я... клянусь всеми богами Арреды, что не причиню вам зла, Тисса, что бы ни произошло.

— Хорошо, — кивнула тринтелл, жестом подзывая к себе Мальстена. Смерив его неопределенным взглядом, она вложила дневник Грэга Дэвери в его руку и кивнула. — Закатай рукав.

Мальстен послушно последовал указанию лесной ведьмы: приподнял рукава плаща и рубахи. Тисса громко втянула в себя воздух, точно принюхиваясь к чему-то.

— Ты знаешь, какой была последняя запись в этой тетради? — спросила она.

— Да, — тихо отозвался Мальстен.

— Подумай о ней. Я перенесу тебя в миг, когда она была сделана. Если зацепишься за видение, сумеешь почувствовать, жив ли хозяин тетради. Я не знаю, как долго будут идти образы, насколько четкими и связными они будут. Сделаю только одну попытку, ясно, Мальстен Ормонт?

— Ясно. Пожалуйста, приступай. — Мальстен вздохнул, опустив глаза на тетрадь в своей руке.

Тисса занесла ладонь над дневником Грэга, выпустив из-под запястья две тонкие лозы, одна из которых медленно оплела тетрадь охотника, а вторая резко остановилась и замерла, словно змея, собирающаяся напасть. Мальстен не двигался. Не двинулся он и тогда, когда тонкая лоза, подобно жалящей гадюке, рванулась к его оголенному предплечью и, оказавшись удивительно острой, скользнула под кожу.

Миг спустя Мальстен испуганно выдохнул, почувствовав нечто чужеродное, горячее, просачивающееся в кровь через лозу.

— Не дергайся пока, — строго прошипела Тисса. — Когда пойдут образы, будет намного больнее.

Мальстен прикрыл глаза, стараясь уловить хоть что-то, кроме жара, распространяющегося по телу от предплечья. С трудом удавалось побороть намерение вырвать жалящую лозу из-под кожи. Через пару мгновений он почувствовал, что дневник Грэга Дэвери в его руке также начинает нагреваться. Колючий жар уже разлился по груди, принявшись подниматься к шее и стекать к ногам.

Несмотря на заверения тринтелл, пока Мальстен чувствовал себя вполне сносно. Ощущения были не из приятных, однако вытерпеть их было несложно.

— Приготовься. — Голос Тиссы прозвучал так, словно доносился издалека, хотя лесная ведьма стояла в шаге от него. — Сейчас начнется.

Мальстен не успел осознать ее слова. Жар, вспышкой разлетевшийся по телу, вдруг стократно усилился. Дневник охотника в руках показался раскаленным углем, а текущая по жилам кровь будто бы стала жидким огнем. Мальстен запрокинул голову, не сумев подавить стон, однако вместо потолка старой обветшалой хижины увидел кирпичный потолок подземелья дворца в Малагории.

— Смотри, — вкрадчиво произнесла Тисса. — Смотри и слушай...

Слова лесной ведьмы растворились в растекающемся по телу огне, затерялись в звуках до боли знакомого голоса Зверя-внутри-Солнца.