Нити Данталли

Сонный лес, Карринг

Двадцать пятый день Матира, год 1489 с.д.п.

На второй день пути лес стал заметно гуще, и темп путников существенно снизился. Двигаться приходилось вдали от основного тракта, дабы незаметно миновать границу с Каррингом. К тому же Тисса жила в непроходимой лесной глуши, и, чтобы добраться до ее жилища по тракту, пришлось бы сделать большой крюк.

Аэлин в дороге все больше мрачнела: чем ближе она подбиралась к ответу на вопрос, жив ли ее отец, тем тягостнее и невыносимее становился каждый час ожидания. Поначалу Мальстен старался отвлечь свою спутницу от тяжелых мыслей, но быстро понял, что лишь раздражает ее.

— Проклятье! — воскликнула Аэлин, едва не запнувшись о корягу, но вовремя ухватившись за дерево. Мальстен быстро подоспел к ней.

— Ты в порядке? — спросил он.

Аэлин отмахнулась.

— Долго нам еще тут плутать? Ты дорогу точно знаешь?

— С картой сверялись на прошлом привале, и пока все еще идем верно, — примирительно сказал Мальстен. Тем не менее, он отчего-то ощутил укол вины и посмотрел вперед, пытаясь найти в дороге что-нибудь обнадеживающее. — Дальше, кажется, становится лучше. Я вижу впереди поляну, а привал нам не помешает.

Аэлин нахмурилась. Похоже, идея не сильно ее вдохновила.

— Не знаю. По расстоянию мы прошли всего ничего, — разочарованно вздохнула она.

Мальстен развел руками.

— Согласен, но дорога здесь отвратительная. Точнее, она здесь отсутствует, поэтому движемся мы медленно. Зато в верном направлении. — Он склонил голову и ободряюще улыбнулся. — Вряд ли небольшой привал сильно повлияет на наше время в пути. Ты так не думаешь?

— Сейчас сумерки, — мучительно скривившись, напомнила Аэлин. — Если остановимся, придется возобновлять дорогу только поутру, потому что впотьмах мы на этих корягах убьемся. Место, пожалуй, хорошее, да и обзор для караула подходящий, но... может, все-таки стоит продвинуться чуть дальше? Точного расстояния до дома тринтелл ты не знаешь, знаешь только направление, поэтому, может, нас разделяет от цели всего пара часов пути?

Мальстен не стал спорить.

— Хорошо. Будем идти, пока не стемнеет, а там — остановимся, где придется.

— Спасибо, — Аэлин благодарно склонила голову. На лице показалась тень виноватой улыбки. — Прости, что я так тороплюсь, просто...

— Я понимаю, — перебил Мальстен. — Сейчас, когда ответ так близко, любое промедление мучительно. Мне это знакомо, можешь не объяснять.

Аэлин приободрилась.

— Обещаю, после визита к тринтелл я исправлюсь, — сказала она. Нервные интонации наконец покинули ее голос.

— Кстати, когда мы туда доберемся, советую все же звать ее по имени, — мягко посоветовал Мальстен.

— Это понятно, — ухмыльнулась Аэлин в ответ. Шаг ее стал бодрее, на лице отразилось воодушевление. — Но пока мы не пришли, могу себе позволить свой профессиональный говор. Не волнуйтесь за меня, ваша светлость, я буду вести себя прилично и стану самой милой охотницей в глазах леди Тиссы, — картинно добавила она. Казалось, она вот-вот сделает книксен. 

— С «леди» точно перебор, — заражаясь ее настроением, поправил Мальстен.

К этому моменту он ступил на поляну.

Мягкая земля, заросшая густой, намокшей от вечерней росы травой, непривычно просела под ногами. Он остановился и попытался окликнуть Аэлин, но понял, что опоздал. Аэлин шагнула на проседающую почву, чуть не упала, попыталась сохранить равновесие и сделала еще несколько невольных шагов вглубь поляны. Уже на втором она вскрикнула, почувствовав, как нога все сильнее погружается в траву, под которой оказалась вода. Ее уровень поднимался угрожающе быстро: когда Аэлин удалось остановиться, она увязла почти по бедра. 

Лицо бывалой охотницы превратилось в кривую маску ужаса.

— Как же так... — прошептала она. Глаза широко распахнулись и сделались безумными. — Как же так... Нет, нет, нет... — Голос постепенно становился громче, руки задрожали.

Мальстен понял, что Аэлин вот-вот поддастся панике. С первого шага увязнув в воде по щиколотку, он догадался, что они попали в болото. Притом, в непростое болото: слишком уж быстро оно заставляло любого ступившего в него погружаться на глубину. И слишком уж тщательно маскировалось под поляну. Но Мальстен старался пока не думать об этом, потому что куда больше беспокоился за Аэлин. Что могло быть страшнее болота для человека, который боится водоемов?

— Аэлин! — нарочито строго позвал Мальстен. Взгляд спутницы обратился в его сторону, но она смотрела так дико, будто уже ничего перед собой не видела. — Смотри на меня! — приказным тоном продолжил Мальстен. Аэлин начала растерянно оглядываться, дыша громко и хрипло, как раненый зверь. — Нет, не вокруг! На меня, поняла? Вот так.

Наконец Аэлин сфокусировала взгляд на Мальстене. Он заставил себя ободряюще улыбнуться и кивнул. В мыслях он уже несколько раз проклял себя за то, что не успел среагировать вовремя и применить нити, чтобы защитить охотницу. 

— Хорошо. Слушай меня. Мы выберемся отсюда, я тебе обещаю. Просто не дергайся, ясно?

— Мальстен... — беспомощно шепнула Аэлин. Глаза заблестели от слез.

— Все хорошо! — перебил он. — Не двигайся, дыши ровно, закрой глаза и... и просто считай. Сосредоточься на этом, считай до ста. А я пока придумаю, как нам быть, договорились? Мне просто нужно немного времени.

— Мальстен, я...

— Считай до ста, Аэлин!

Она прерывисто вздохнула и начала считать вслух дрожащим шепотом. Мальстен, не теряя времени, принялся озираться по сторонам в поисках ветки, коряги или лозы, за которую можно ухватиться, однако ничего подходящего поблизости не нашел. Самые плохие подозрения подтверждались с каждым ударом сердец: это было не простое болото...

Проклятье! — скрипнул зубами Мальстен, не представляя, как поведет себя его спутница, когда поймет, куда именно они угодили. А тем временем паника все сильнее захватывала ее.

— Двадцать два... двадцать три... — Аэлин сжала в кулак дрожащую руку. — Мальстен, я не могу! Я должна отсюда выбраться!

Она испуганно рванулась в обратную сторону, к лесу, но болото лишь затянуло ее глубже: вода достала до пояса, и Аэлин пронзительно закричала, страх взял верх над разумом, гоня тело обратно к твердой почве, до которой было уже не добраться.

— Аэлин, стой! — громко выкрикнул Мальстен, выбросив руку вперед. Черные нити связали охотницу, не позволив ей двинуться дальше и увязнуть глубже. 

Бледная, как Жнец Душ, Аэлин уставилась на него.

— Прости, я... я не смогла... Пожалуйста, выведи меня отсюда, я так не могу...

— Я выведу, — пообещал Мальстен, уверенный, что лжет. — Просто мне нужно немного подумать, как это сделать.

Он попытался сделать короткий шаг обратно к лесу, давая своей теории последний шанс оказаться неверной. Нога, ступившая по болотному дну, непостижимым образом увязла сильнее, потянув за собой все тело. Мальстен покачнулся, с трудом удержавшись на ногах.

Аэлин ахнула.

— С каждым шагом мы увязаем сильнее, твердая почва под ногами словно исчезла... неважно, в какую сторону мы движемся, это болото тянет на дно, — сокрушенно пролепетала она.

— Аэлин, — умоляюще позвал ее Мальстен.

— Болото дьюгара, — с отчаянной злостью заключила Аэлин. — Только оно может себя так вести!

— Прошу, не поддавайся страху. Мы сумеем...

— Мальстен, ты издеваешься? Нам не выбраться отсюда! Никто не выбирается!

Несколько мгновений они молчали. Мальстен лихорадочно думал, что предпринять. Он предпочел отпустить нити, потому что Аэлин уже не поддавалась прежней панике. Она возносила немые молитвы Рорх и каялась перед богами в надежде на справедливый Суд.

— От такого количества хаффрубов тоже вряд ли кто-то уходил живым, — тихо произнес Мальстен. — И все же нам удалось. Должна быть лазейка, — упорствовал он, качая головой и кусая губы. — Ее не может не быть. Даже у дьюгара должно быть слабое место.

От эха слов Мальстена по спине Аэлин побежали мурашки, и она решительно посмотрела на него. У хаффрубов не было слабого места. Просто Мальстен Ормонт оказался сильнее и прорвался сквозь их защиту. Он сам был единственной лазейкой, на которую стоило возлагать надежды.

— Ты сможешь управлять дьюгаром? — полушепотом спросила Аэлин.

Мальстен удивленно посмотрел на нее.

— Только если увижу, — медленно ответил он, беспомощно вглядываясь в скрытую под травой воду, одновременно чувствуя, как по телу разливается первая волна тяжелой ломоты.

— Ты меня еще держишь? — спросила Аэлин. Каким-то образом она улавливала начало его расплаты, как он ни старался ее скрыть.

Пережидая волну изламывающей боли, Мальстен покачал головой.

— Как долго будет длиться расплата? — не унималась Аэлин. — Ты ведь не сможешь снова использовать нити, пока она не пройдет?

— Смогу примерно через минуту. Плюс-минус, — выдавил Мальстен. Лицо покрылось легкой испариной, на губах появилась вымученная улыбка. — Ты... говоришь так, будто у тебя есть план...

— Есть.

— Какой?

Аэлин не спешила с ответом. Собственный план казался ей рискованным и отчаянным. Но он давал шанс выбраться. Единственный шанс.

— Ты будешь против, — надтреснуто сказала Аэлин. — Но рискнуть нужно.

— Что ты задумала? — прищурился Мальстен, недоверчиво глядя на нее. Она вдруг сделала шаг в сторону, тут же увязнув в болоте по грудь. Лицо ее исказилось гримасой страха и отвращения, она закусила нижнюю губу, чтобы не дать себе вскрикнуть.

— Аэлин, нет! — выкрикнул Мальстен, понимая, что она делает.

— Не надо! — жестом остановила его Аэлин. — Не удерживай меня, лучше готовься. Если верить старым записям охотников, дьюгары светятся в момент, когда утягивают добычу на дно. Это единственное, что о них удалось узнать. Когда меня начнет утягивать... — она помедлила и мучительно поморщилась, — будь готов, умоляю. Следом дьюгар потянется за тобой, но ты успеешь глубоко вдохнуть и, если разглядишь его в болоте, когда он будет светиться... если сумеешь сосредоточиться на нем, то заставишь его вытянуть нас на берег.

— Слишком много «если».

— Знаю. Но таков план.

— Сумасшедший план.

— Другого у меня нет.

Мальстен глубоко вздохнул, чувствуя, как расплата стремительно идет на убыль. Он сделал два осторожных шага к Аэлин и крепко увяз в тягучем болотном иле.

— У меня, к несчастью, тоже, — невесело улыбнулся он.

Аэлин кивнула, с трудом унимая дрожь. Она шагнула глубже, и вода достала до ее шеи. Сквозь сжатые зубы прорвался ее полный бессильной злобы стон, она зажмурилась, поднимая голову к небу.

Мальстен сжал руки в кулаки. Ему было невыносимо смотреть на то, что она делала. Если б он только мог оградить ее от этого риска! Но это было ему не по силам.

— Приготовься, — не открывая глаз, сказала Аэлин. — Вытащи нас отсюда, иначе, клянусь богами...

В следующий миг ее глаза испуганно распахнулись, и, успев издать короткий вскрик, она резко ушла под воду.

— Аэлин! — воскликнул Мальстен, невольно подавшись в ее сторону и увязнув глубже.

Что-то обвилось вокруг его правой лодыжки.

Мальстен глубоко вдохнул и приготовился.

Щупальце дьюгара напряглось и потянуло его на дно.

Ноги Мальстена зарылись в болотный ил, инстинктивно цепляясь за иллюзорно твердую поверхность, но хозяин болота знал свое дело. Уже мгновение спустя Мальстен почувствовал, что дно превращается в почти отвесный склон, и щупальце тянет его по этому склону на глубину. Травяной покров замаскированной под поляну ловушки сомкнулся над его головой, не оставляя практически никакого света.

На несколько мгновений Мальстен погрузился в кромешный мрак. Но затем по илу разошелся первый белый сполох. Словно маленькие молнии, короткие змейки света пробежали по дну. Мальстен извернулся, чтобы наконец увидеть своего противника, лежавшего на глубине огромного болота.

Не завопить от страха стоило ему огромных трудов. Взору предстало существо неопределенной формы, больше всего напоминающее темно-серый кусок мягкой глины необъятных размеров. Со всего болота к нему сбегались змейки белого света, и в их сиянии Мальстен увидел, как одно из длинных извивающихся щупальцев тянет на глубину отчаянно сопротивляющуюся Аэлин.

Медлить и поддаваться страху было нельзя. Мальстен сосредоточился на дьюгаре, стараясь игнорировать мешающую болотную муть.

Существо будто почувствовало чужое вмешательство: оно медленно повернулось, взбаламутив вокруг себя облако ила, пытаясь закрыться от данталли, однако сделало это на миг позже, чем нужно. Черные нити ухватились за аморфное тело дьюгара, и в душе Мальстена вспыхнули чувства — древние и неразборчивые. Их мистический шепот заволок разум и отправил по каждой нити сгусток чужеродного чудовищного отчаяния и смиренной тоски. Трудно было представить, сколько хозяин болота находится здесь, в этом лесу. И за всю свою долгую жизнь он никогда не испытывал ничего, кроме голода. Всепоглощающего, пустого, мертвого... Его существование само по себе казалось проклятьем, а болото — темницей.

Мальстену с трудом удалось отогнать наваждение. Такое с ним было впервые: дьюгар сопротивлялся нитям и пытался отправлять по ним свои послания, диктовать свою волю. Дьюгар отчаянно взывал к жалости, путал чувства своей добычи, приказывая ей смириться и попытаться утолить нестерпимый древний голод.

Стиснув зубы, Мальстен крепче ухватился за нити, чувствуя, как гибкие щупальца начинают подчиняться ему. Перехватив замершее тело Аэлин крепче, дьюгар послушно потянул ее на поверхность, а за ней — и своего кукловода. Сполохи света на несколько мгновений полностью исчезли, и Мальстен почувствовал себя, как при дэ'Вере: начал видеть одновременно сотней пар глаз. Только на этот раз марионетка была одна. И, видят боги, она вселяла ужас.

Позвоночник стиснул холод, нервы напряглись, как струна. Впервые Мальстен видел существо, способное так активно сопротивляться его воле. Он знал: если трава не разомкнется в ближайшие пару мгновений, сдерживать натиск дьюгара станет невозможно. 

Однако трава пропустила щупальце, которое послушно опустило свою добычу на твердую почву у самого края воды и спешно скрылось в глубине. В тот же миг нити, не выдержав напряжения, отскочили от непослушной марионетки.

Мальстен не сумел устоять на ногах, хотя дьюгар поставил, а не опрокинул его на землю. Колени подогнулись, промокшая одежда показалась непомерно тяжелой. Оба сердца едва могли стучать. Казалось, в них поселилась болотная муть и, даже освободившись от нитей, Мальстен не сумел полностью сбросить с себя наваждение хозяина болота.

Желудок предупреждающе свернулся, готовясь исторгнуть все свое содержимое. Побороть тошноту удалось с огромным трудом. Обжигающая волна расплаты оказалась такой сильной, что выбила из Мальстена тяжелый стон. В голове пульсировало, в ушах стоял неприятный гул. Шепот, который не удавалось распознать, наполнял мысли.

Из-под травы вновь показалось щупальце. Оно поводило кончиком в воздухе, как змея, ищущая добычу, и ринулось к Мальстену, чтобы вновь схватить его.

Нечеловеческим усилием заставив себя подняться на ноги, Мальстен отшатнулся, выхватывая саблю и нанося рубящий удар по щупальцу. То вздрогнуло, разбрызгивая по земле темно-синюю кровь, и тут же скрылось под водой.

Мальстен дал себе мгновение на то, чтобы переждать вновь накатившую обжигающую волну боли, и повернулся к Аэлин, которая все это время не издавала ни звука. Шатко добравшись до нее, Мальстен опустился на колени рядом с ней и прохрипел ее имя. Глаза Аэлин оказались открыты, грудь вздымалась от дыхания. Она дрожала, а по щекам бежали ручейки слез.

— Аэлин... — снова позвал Мальстен. — Посмотри на меня. Все закончилось, слышишь? Все хорошо... Мы сумели.

Она не реагировала на его слова. Мальстен потянул ее на себя и крепко обнял, пытаясь унять ее дрожь.

— Аэлин, все хорошо, — повторил он. — Ты слышишь? Все закончилось. Ты самая сильная, самая смелая. Ты справилась. Ты нас вытащила, слышишь, Аэлин? Ты смогла.

— Мальстен... — Ее руки, до этого безвольно лежавшие вдоль тела, вдруг отчаянно впились в рукава промокшего насквозь плаща данталли, тело сотрясли рыдания, и на этот раз она позволила себе заплакать в голос.

— Все хорошо, — убаюкивая ее, как перепуганного ребенка, шептал Мальстен. — Все позади. Мы живы. Все закончилось.

— У него были глаза... сотни глаз... — срывающимся голосом простонала Аэлин.

— Да. Я знаю, — кивнул Мальстен, с трудом отгоняя от себя остатки наваждения.

— Боги! Я никогда этого не забуду! Если еще хоть раз... Боги, Мальстен, я думала, мы погибнем! — закричала Аэлин, содрогаясь всем телом.

— Ты спасла нас. Ты и твой сумасшедший план.

Он ободряюще улыбнулся ей, убрав с ее лица прядь мокрых волос.

— Нас спас ты, — возразила Аэлин, немного отстраняясь от него.

— Без тебя я бы не справился.

— А я без тебя увязла бы там навсегда... боги, я ведь чуть не...

Она зажмурилась и снова задрожала.

— Аэлин, — Мальстен нашел ее взгляд. — Нигде бы ты без меня не увязла, потому что не будет «без меня». Ни с одной бедой я тебя наедине не оставлю, как и ты не оставляла меня. Это я могу обещать.

Аэлин изумленно уставилась на него и не смогла вымолвить ни слова. На несколько долгих минут повисло молчание, нарушаемое лишь звуками сумеречного леса. Мальстен растерянно отвел взгляд и не без труда поднялся на ноги, увлекая Аэлин за собой.

— Нам... ты идти сможешь? Нужно двигаться, — неловко сказал он. — Все наши вещи промокли. Нам нужно...

— О, боги! Дневник отца! — спохватилась Аэлин, тут же выудив насквозь промокшую книгу с путевыми заметками Грэга Дэвери из переброшенной через голову заплечной сумки. — Проклятье, все промокло!.. И та запись...

— Тисса сумеет нам помочь, — успокоил ее Мальстен. — Она увидит все, что нужно. Я уверен.

Аэлин недоверчиво посмотрела на него, и он исправился:

— Ладно, относительно способностей Тиссы я вообще ни в чем не уверен. Но я надеюсь. И верю тому, что говорил о ней Тео.

Аэлин хмыкнула.

— Судя по тому, что обычно говорит Тео, это сумасшедший план.

— Другого у меня нет.

— У меня, к несчастью, тоже.