ЛЕСНАЯ ВЕДЬМА. Глава 80
Олсад, Везер
Двадцать третий день Матира, год 1489 с.д.п.
Иммар Алистер устало потер глаза, отложив перо. Светильник прогорел уже почти до основания, и его тусклый огонек едва освещал погруженную в ночной мрак комнату гостевого дома. Только что Иммар записал последнее сообщение, принесенное эревальной из Нельна. За минувшие четыре дня им с Ренардом удалось собрать воедино сведения обо всех зафиксированных случаях прорывов данталли сквозь красное, хранившихся в архивах Культа. Для Иммара полной неожиданностью оказалось то, что такие случаи вообще имели место, но еще больше его удивляло, что Бенедикт при всей своей осведомленности об этом не знал.
— Ренард, — обратился он к притихшему другу. Тот встрепенулся и сосредоточенно прислушался к окружающей обстановке. — Ты в порядке? — поинтересовался Иммар, внимательно вглядываясь в его невыразительное лицо.
— Да, все хорошо, — прошелестел Ренард в ответ. — Просто задремал. Мне снился Хоттмар.
— Снился? — переспросил Иммар, тут же одернув себя.
На лице Ренарда блеснула кривая улыбка.
— Представь себе, у незрячих тоже бывают сны. Правда, с натяжкой можно сказать, что мы их видим.
— Я никогда не решался спросить, — неуютно повел плечами Иммар, — что же это за сны тогда?
— Трудно будет объяснить это зрячему. Для меня вы будто говорите на другом языке, которым я неплохо овладел, общаясь с вами всю жизнь, и все же не могу искоренить иностранного акцента.
Беззащитность, пропитывающая молчание Иммара, заставила Ренарда смягчиться.
— Я слышу во снах звуки и чувствую запахи. Вспоминаю прикосновения. Все это имеет для меня свой смысл. Я слышу, как шумит река близ нашей резиденции в Хоттмаре, чувствую аромат свежескошенной травы. Слышу пение тамошних птиц, голоса наших братьев и Бенедикта. — Ренард осекся. — Как ты думаешь, далеко они уже уехали с этим мальцом?
Иммар усмехнулся, отчасти радуясь перемене темы. Говорить с Ренардом о слепоте всегда было неуютно. Иммару казалось, что он в любой момент может нарваться на гнев друга, а в гневе тот был страшен.
— Тебя он раздражает, да? Этот... как его...
— Киллиан Харт, — тихо отозвался Ренард.
— Харт, точно, — Иммар склонил голову. — А Бенедикт, похоже, всерьез решил взяться за его обучение. В ночь перед казнью этот Харт приходил к нашему дому. Они с Бенедиктом ушли, и их довольно долго не было, а утром желторотик занял его место на помосте. Похоже, Бенедикт вознамерился сделать его частью команды.
— Не хотелось бы, — скрипнул зубами Ренард. Иммар усмехнулся.
— Что он успел тебе сделать?
— Назвал меня «слепым помощником» Бенедикта.
Иммар прерывисто вздохнул и удержался от комментария. Повисла тишина.
— Я отвлекся от работы, — нарушил молчание Ренард, вновь любезно меняя тему разговора. — Что там у агентов? В архивах Нельна имеются случаи, похожие на наш?
— Имеются. — Иммар пробежал глазами по листу, на котором записывал сведения, полученные от последней эревальны. — Из Нельна пришел отчет по восьмому случаю за последние триста лет. Правда, ни один данталли не делал этого с такой легкостью, как Мальстен Ормонт, но все же...
— Что говорят? — спросил Ренард.
— Случаи очень похожи между собой. Чаще всего спонтанная способность контролировать человека в красном приходила к данталли после сурового допроса или перед сожжением на костре. Им удавалось зацепиться нитями за кого-то из жрецов, однако после этого все до единого терялись и отпускали нити. Расплата настигала их незамедлительно, и она была более жестокой, чем после обычного управления, если верить словам архивариусов.
— Стало быть, с Ормонтом так же, — сказал Ренард. — Бенедикту будет полезно об этом знать.
— Похоже, Ормонт убегал, все еще держа под контролем одну марионетку. Ту охотницу, Аэлин Дэвери. По-другому у него бы уйти не получилось, он бы пошевелиться не мог от боли. Возможно, она повиновалась ему под действием нитей...
— Не думаю, что это важно, — качнул головой Ренард. — Нужно сообщить об этом Бенедикту в Крон.
— Дождемся, пока он свяжется с нами оттуда. Заодно поищем другие важные детали. Если ты не против, я зачитаю тебе все записанные случаи. Возможно, ты уловишь в них что-то, чего я замыленным глазом уже не заметил?
Ренард криво улыбнулся.
— Уж на что я никогда не жаловался, так это на замыленные глаза.