Нити Данталли

Грат, Малагория.

Двадцать третий день Матира, год 1489 с.д.п.

Бэстифар вошел в комнату Дезмонда без стука, застав того лежащим на кровати поверх одеяла в одежде и обуви. Дезмонд глубоко дышал и начинал засыпать, его правая рука прикрывала глаза. Однако при звуке шагов аркала он тут же подскочил и сел на кровати.

— Как твой нос? — без приветствий спросил Бэстифар. Он привалился спиной к стене и сложил руки на груди. Брови вопрошающе изогнулись, выражение лица было требовательным. Он явно знал о том, что на самом деле произошло в комнате Кары, и в ложь про нелепое падение не верил.

Дезмонд сглотнул тяжелый подступивший к горлу ком и качнул головой.

— Все... в порядке, — неуверенно ответил он.

Бэстифар любезно оскалился, изучая широкий синяк, расплывшийся на носу и под глазами Дезмонда.

— Знаешь, я разрываюсь между двумя вариантами. Первый: милосердно решить, что ты достаточно натерпелся, и уйти восвояси. Второй: напомнить тебе, каково оставаться один на один с расплатой, чтобы у тебя больше и мысли не возникало распускать свои лапы.

Глаза аркала нехорошо блеснули. Дезмонд энергично затряс головой.

— Прошу, я ничего такого... я просто... мы даже не...

Он так и не сумел закончить ни одну из своих мыслей, осекаясь на полуслове и нервно закусывая губу. Бэстифар дожидался складных объяснений и не скрывал своего разочарования. Наконец, ему надоело слушать невнятный лепет, и он поднял руку, вокруг которой начал роиться алый свет. Дезмонд умолк и вжал голову в плечи. Глаза от страха заблестели немой мольбой. Бэстифар сделал к нему несколько неспешных шагов и замер, заложив руки за спину.

— Давай мы с тобой поступим так, — улыбнулся он, — я не буду возвращать тебе твои два часа ожидания и не буду напоминать, что такое расплата. Но если узнаю, что ты еще хоть раз подошел к Каре ближе, чем на десять шагов, я тебя казню, тебе понятно?

Дезмонд поджал губы.

— Бэстифар, я... — он вновь осекся на полуслове.

— Ой, да хватит! — прикрикнул аркал. — От этого уже становится тошно! Каждый раз ты используешь этот жалкий прием! Назвать мое имя, сказать «я», запнуться и потупить взгляд.

Щеки Дезмонда залил смущенный румянец.

— Проклятье, и ведь из всех живущих на Арреде данталли меня угораздило напороться именно на тебя! — с досадой воскликнул Бэстифар. — Знаешь, с каждым годом прихожу к выводу, что вся Малагория ошибается, поклоняясь лишь Солнцу. Похоже, почитаемый на всей Арреде Крипп действительно существует, и нам, малагорцам, это отольется, если и дальше будем списывать богов со счетов!

Дезмонд молчал.

Бэстифар небрежно махнул рукой, направился к двери, но у самого выхода из комнаты обернулся.

— Отчего ты такой запуганный, Дезмонд? — поинтересовался он.

— Что? — голос Дезмонда дрогнул.

Бэстифар закатил глаза. Ему было противно смотреть на могущественное существо, усиленно играющее роль побитого пса. Он понятия не имел, с чего Дезмонд вообразил, что мир будет к нему милостив и предоставит защиту: данталли — последние существа на Арреде, способные в это поверить. Тем не менее, жалостливая мольба Дезмонда искажала воздух, вызывая у Бэстифара отвращение.

— Когда придешь к лекарю проверять свой нос, попроси проверить заодно и уши. Впрочем, я сам распоряжусь.

Дезмонд насупился и сжал руку в кулак. Бэстифар криво ухмыльнулся, заметив это движение.

— Злишься, — констатировал он. — Но молчишь.

— Мальстен Ормонт, хочешь сказать, не молчал? — бросил Дезмонд. Испугавшись возможных последствий, он тут же снова сжался в напряженный комок. Он ожидал, что Бэстифар впадет в ярость, но выражение его лица не изменилось.

— Ты же ненавидишь, когда вас сравнивают. Зачем сейчас делаешь это сам?

— Это ведь очевидно! — вновь взвился Дезмонд. — Об этом можно не говорить, но, что бы я ни делал, ты всегда ждешь от меня успехов Мальстена! Я вот только... — Дезмонд замялся, вновь сжал кулак и оборвал свою речь на полуслове.

Бэстифар хмыкнул.

— «Ты вот только» что?

— Ничего, — буркнул Дезмонд, отведя взгляд.

Бэстифар вновь приблизился к нему и присел на корточки напротив кровати, пытаясь найти его рассеянный взгляд.

— А язык ведь так и чешется договорить, сказать колкость, но страшно, да? Страшно настолько, что ты готов провалиться сквозь землю, лишь бы я не заставил тебя сказать остальное силой, — вкрадчиво прошептал Бэстифар, специально растягивая слова. — Я ведь потому и спросил: отчего ты такой запуганный, Дезмонд? Неужто из-за меня?

В расфокусированных глазах Дезмонда мелькнуло затравленное выражение, какое часто появлялось на лицах шпионов, прошедших через пытки.

— Из-за меня, значит, — кивнул Бэстифар.

— А из-за кого еще? — воскликнул Дезмонд, всплеснув руками.

Бэстифар спокойно отстранился. Истерические вспышки Дезмонда нимало его не трогали.

— Намекаешь, что я плохо с тобой обращаюсь? — хмыкнул он. — Напомнить тебе, как бы обращался с тобой Бенедикт Колер, из лап которого я тебя вырвал?

— Не надо, — пробубнил Дезмонд. Он не поднимал взгляда на Бэстифара, но чувствовал его ожидание, поэтому заставил себя ответить развернуто: — Я помню, что ты спас меня. Я... до сих пор благодарен тебе за это. И ты был прав, когда сказал, что не нарушаешь ни одно из условий, на которых увез меня в Грат. Ты обещал убежище, и я получил его. Ты обещал забирать мою расплату после представления, и делал это. Даже два часа ожидания появились не сразу...

— Но? — подтолкнул Бэстифар.

— Это трудно объяснить без опасений жестоко ответить за свои слова, — выпалил Дезмонд.

Бэстифар развел руками.

— За свои слова нужно уметь отвечать всем. Без исключения.

— Или попросту не произносить их, — не согласился Дезмонд. — Держать при себе. Я бы с радостью сдержал, так что если ты позволишь закончить этот разговор...

— Чушь! — оборвал Бэстифар. — Ты не хочешь молчать, Дезмонд! Иначе бы эти обрывочные реплики, призывающие меня к раздумьям, не срывались бы у тебя через каждые несколько вздохов.

— Я... — Дезмонд поджал губы.

— Вот опять! — Бэстифар вскочил, хлопнул в ладоши и почти обличительно указал на него пальцем. — Видишь, о чем я говорю? Именно об этом приеме! Об этой паузе, Дезмонд! Хочешь, я сам расскажу тебе все, что ты пытался мне втолковать? Прямым текстом, как бы это выглядело. Думаешь, я не знаю?

Дезмонд не ответил.

— Давай с твоего «я вот только», хорошо? — улыбнулся Бэстифар. — «Я вот только хочу тебе напомнить, что Мальстена Ормонта здесь больше нет. Он от тебя сбежал, а я здесь. И если ты не хочешь, чтобы от тебя постоянно сбегали данталли, может, поменяешь уже свое поведение?» Это ты хотел сказать?

Дезмонд побледнел, уставившись на него. Бэстифар усмехнулся, поняв, что не ошибся ни в чем.

— Выходит, именно это. Не ты первый, не ты последний, кто мне это скажет. Что ж, я тебя услышал. Но что изменилось? Со своей стороны скажу, что все останется, как есть. И что ты предпримешь? Сбежишь?

Дезмонд снова промолчал. Губы сжались в тонкую линию, глаза смотрели в пол с обиженным выражением. Аркал качнул головой.

— Правильно, не сбежишь. Я уже несколько раз указывал тебе на дверь, вот только ты остался. Так что это я могу напомнить тебе, что «ты еще здесь», несмотря ни на что. Твоим аргументом это быть не может. — На лице Бэстифара блеснула самодовольная улыбка. — А если говорить о тебе и Мальстене, то между вами есть принципиальная разница в подходах. Мальстен боялся впасть в зависимость от моего вмешательства. Боялся, что не сможет справляться с расплатой самостоятельно. Ты же боишься другого. Для начала, ты боишься меня самого. Но в то же время боишься лишиться моего покровительства. Ты винишь меня во всех своих бедах, считаешь, что я затравил и запугал тебя, но больше всего опасаешься, что я тебя попросту выгоню. И сам же все для этого делаешь. Я бы, может, оправдал твои страхи, не будь твои выпады с арбалетом или притязаниями на Кару такими комически абсурдными.

Дезмонд будто уменьшился в размерах, так сильно он сжался от слов аркала. По телу пробежала волна мелкой дрожи. Он был готов расплакаться и сдерживался только потому, что опасался вызвать гнев Бэстифара.

— Знаешь, что по-настоящему обидно в этой истории? — спросил аркал. Выражение его лица сделалось усталым. — Был бы ты просто зазнавшимся сукиным сыном или не нюхавшим пороху желторотиком, я бы не пожалел сил и времени на твое перевоспитание. Мальстен, кстати, считал, что я использую пытку даже тогда, когда хочу помочь. Что ж, возможно, в чем-то он был прав. К тебе бы я применял пытку намеренно. Собственно, твои два часа ожидания отчасти ею и были. Это бы сломало «желторотика» или «зазнавшегося сукина сына», но и перевоспитало бы. Только тебя нет смысла ломать. Ты просто слаб, Дезмонд. Наверное, ты был таковым изначально, а я этого не разглядел.

Дезмонд сглотнул, губы его неприязненно искривились.

— И что бы изменилось, знай ты это заранее? — спросил он. — Ты бы позволил Колеру меня сжечь? Просто потому, что я неподходящая замена Мальстену Ормонту?

Бэстифар прищурился. То, как Дезмонд переживал горечь, которую испытывал, было в его вкусе. Он даже понадеялся, что этот данталли не так безнадежен, как кажется.

— Бенедикту Колеру я бы тебя не отдал. Я рад лишний раз перейти ему дорогу, — ответил он после нескольких мгновений молчания и, не говоря больше ни слова, поспешил покинуть комнату.

Идя по коридору, Бэстифар думал об опасениях Дезмонда и понимал, что доля правды в них все же была. Знай он заранее, каким окажется Дезмонд, и будь в тот злосчастный день на месте Колера другой жрец Культа, Бэстифар бы и не подумал вмешаться.