Нити Данталли

Фрэнлин, Везер

Двадцать второй день Матира, год 1489 с.д.п.

Аэлин задумчиво посмотрела на городскую стену Фрэнлина, раскинувшуюся перед глазами. В мыслях забилось уставшее «наконец-то!», хотя она понимала, что они с Мальстеном еще далеко от конца своего пути. Тем не менее, Аэлин была рада добраться сюда. Она надеялась, что в этом городе сможет оставить мрачные мысли, связанные с домом аггрефьера.

Теодор Гласс объяснился с нею и принес извинение за ночное происшествие, но отношение охотницы к нему не потеплело. Он почувствовал это, поэтому не стал донимать ее, лишь сказал, что Мальстен может за него поручиться. И Мальстен это сделал. По пути он защищал его с жаром и напором, и Аэлин это не понравилось. На все объяснения Мальстена ей хотелось лишь заявить упрямое: «Он напал на меня», но она сдерживалась. Ее пугала мысль, что для Мальстена это может не быть аргументом. Аэлин не хотела знать, права ли в своих опасениях, и предпочла снедающую неизвестность и колючие сомнения.

Мальстен смягчал ситуацию, как мог. Он объяснял, что у аггрефьеров особое отношение к смерти, недоступное другим существам, населяющим Арреду. Его желание убедить Аэлин звенело в воздухе. Разозлившись, она предложила ему заставить ее так думать с помощью нитей. Так между спутниками родилось напряженное молчание и тягучая взаимная обида, которую ни один не решался высказать. 

Мальстену не нравилось, когда Аэлин напоминала ему о нитях и возможностях порабощать чужую волю. Он безусловно обладал этой способностью даже в большей мере, чем другие данталли, но в устах Аэлин это приобретало совсем другой окрас. Осуждающий. Она будто напоминала ему: я никогда не смогу тебе доверять, потому что ты можешь управлять мною. А Мальстену было нечего на это возразить.

— Повезло. Я ожидал очереди на вход, а ее нет, — сказал Мальстен, оказавшись у городских ворот Фрэнлина. — Я слышал, здесь проходит сезонный карнавал. Полагаю, во время него к воротам не протолкнуться.

— Зато в толпе было бы проще остаться незамеченными, — кисло ответила Аэлин. Услышав собственные интонации, она попыталась смягчиться и рассеять напряжение, все еще витавшее в воздухе: — Хотя и доступного жилья мы тогда не нашли бы. Нам и так сейчас мало что доступно. Денег у нас почти нет. Может, ты знаешь кого-нибудь в городе, кто мог бы нас приютить?

Как она ни пыталась сгладить тон, в ее последнем вопросе просквозил ядовитый намек на «друзей-иных», от которых она не ждала ничего хорошего.

— Боюсь, в этом городе у меня знакомых нет, — сдержанно сказал Мальстен.

— Ясно, — попыталась примирительно улыбнуться Аэлин. — Значит, будем действовать по обстоятельствам.

Она предпочла не уточнять, что ее «по обстоятельствам» подразумевало охоту на иных, с помощью которой можно заработать.

Путники приблизились к воротам. Стражники на посту посмотрели на них со скукой.

— Кто такие? С какой целью в городе?

Аэлин уже набрала в грудь воздуху, чтобы что-то сказать, однако Мальстен опередил ее.

— Грегор и Беата Шосс, господа! — театрально поклонился он. — Артисты цирка. Хотим выступить на грядущем карнавале! Беата жонглирует ножами, а я, — он сделал картинную паузу, — мастер иллюзий. Возможно, вы даже слышали обо мне? Прежде я выступал в малагорском цирке!

Стражники переглянулись.

Аэлин искренне удивилась. Она не подозревала, что Мальстен способен на подобную картинность голоса и жестов. Он говорил нараспев, глаза светились, руки двигались плавно, словно он выступал на сцене. Аэлин была готова услышать от него: «Не проходите мимо, господа! Только сегодня и только у нас — великие артисты малагорского цирка покажут свои знаменитые номера! Не пропустите зрелище, о котором будете рассказывать внукам!». Однако до таких речей все же не дошло.

— О малагорском цирке слышали. Кажется, и о вас что-то... — уже приготовившийся хвалиться своей мнимой просвещенностью стражник осекся, прочистил горло и нахмурился, с подозрением изучая путников. — Только вот рано еще для карнавала.

— Хорош тот артист, который все просчитывает заранее. Иллюзиям нужна подготовка. Знаете ли, мы хотели присмотреться к городу, изучить местную публику и найти себе подходящее место, пока не начался наплыв народа. — Ложь Мальстена казалась на удивление складной и срывалась с губ быстро и непринужденно. Это одновременно восхищало и настораживало Аэлин.  

Стражники вновь переглянулись. Один из них кивнул и махнул рукой.

— Проходите.

— И удачи! Придем на вас посмотреть, — добавил второй. — Особенно на тебя, красавица.

Аэлин собрала волю в кулак и чарующе улыбнулась, изобразив театральный поклон. В таком амплуа она напомнила себе провинциальную артистку, мечтающую пробиться в придворную труппу и узнать, какова на вкус шикарная жизнь. Такой образ был ей чужд, однако, погрузившись в него, она сумела немного сбить с себя неприятные мысли, пылью осевшие на ее памяти с момента встречи с аггрефьером.

Перед глазами предстал Фрэнлин. Это был на удивление опрятный и спокойный городок. Стены двух- и трехэтажных домов каменными памятниками нависали над лучом главной улицы. Из окон с приветливо распахнутыми ставнями тянуло домашней выпечкой и уютом. Брусчатка сказочной дорожкой тянулась вперед, расходясь перед маячившим вдали фонтаном.

Мальстен не мог понять, отчего испытывает на душе такую тревожную тяжесть в этом городе. Чем-то Фрэнлин до дрожи в коленях напоминал Хоттмар. Мальстен не знал, в этом ли дело, но с каждым шагом по каменной улице все больше мрачнел. Аэлин замечала его настроение, но не представляла, как подступиться, чтобы проявить участие.

Путники брели по Фрэнлину около четверти часа. За это время они не встретили ни одного трактира, будто сам бог-проказник Крипп попрятал их от чужих глаз. Аэлин не терпелось найти место для будущего ночлега: ее опыт подсказывал, что чем ближе к ночи путники переступают порог трактира, тем большую цену им могут назвать, ожидая, что уставшие люди будут готовы на все, лишь бы не ночевать под открытым небом.

Не став надеяться на счастливый случай, Аэлин остановила первого попавшегося прохожего и решила его расспросить. При виде женщины с парангом наперевес, незнакомец насторожился.

— Доброго дня, господин, — дружелюбно поздоровалась Аэлин. — Не могли бы вы подсказать дорогу до ближайшего трактира с не очень жадным хозяином?

Ее улыбка подействовала сильнее, чем паранг, и рассеянный незнакомец сбивчиво заговорил:

— Ох... это самое... доброго дня, да. — Он энергично покивал, переводя взгляд с Аэлин на Мальстена. — Трактир, значит? Дешевый, да? Это самое... знаю такой. «Старый серп» называется, ага.

Он выпрямил спину, подобрался и посмотрел на путников с видом школяра, застигнутого спящим посреди урока.

— Бывали там? — доверительно наклонилась к нему Аэлин. Она почувствовала от него заметный хмельной душок, но не поморщилась и не отстранилась. — Жить можно? Или клоповник?

Прохожий оскорбленно надул щеки.

— Боги с вами! Чего же сразу клоповник-то? Чего клоповник? Это самое, нормальный трактир. И хозяин хороший. Кто там у них сейчас? Этот... Лестер. Недавно там заправляет, но к путникам добр, как и бывший. Как Берг! И как Салин до него, ага.

Мальстен наблюдал за Аэлин, удивляясь, как легко ей удалось разговорить этого человека. Теперь он почти не удивлялся тому, что она за один день проделала то же самое с Бенедиктом Колером.

Аэлин тем временем нахмурилась.

— Постойте, это всё хозяева трактира? — спросила она. — Так часто меняются?

Прохожий, которого, как в трясину, затянуло в разговор с приятной женщиной, не ставшей шарахаться от пьяницы, расщедрился на новые подробности:

— Ага. У нас, это самое, с городской стражей так же. Тоже — пару-тройку лет послужат, потом уходят. Кто куда. — Он расплылся в самодовольной улыбке, почувствовав себя по-настоящему полезным для столь приятных путников.

— Отчего ж так? — продолжила расспрашивать Аэлин.

— Так, это самое, у всех ведь по-разному! — тоном знатока ответил прохожий. — Кому другое место приглянулось, кому к семье поближе надо. Фрэнлин, он же... это самое... манит таких, кому передохнуть надо. Путники тоже часто задерживаются у нас тут, ага. В «Старом серпе» по несколько лет работают! — Он поднял указательный палец и поводил им в воздухе для пущего акцента. — А потом уходят, куда придется. Хотя некоторые, вон... это самое... как Лестер, в хозяева выбиваются. И тоже потом, как пить дать, уйдут.

Взгляд прохожего помутнел, губы выпятились, будто он захмелел сильнее от собственной речи.

— А все эти люди, они именно уходят? — уточнила Аэлин. — Не пропадают, не... погибают? Ничего странного?

— Нет-нет, боги с вами! — замотал руками прохожий. — Уходят! Даже прощаются иногда. Так Салин ушел, даже зашел ко мне, мы с ним, это самое, по бутылочке-то раздавили! В Вальсбург ушел — потянуло его. Так он сказал. А наутро рукой махнул и ушел. За него в «Серпе» Берг остался, ага. Недолго, правда, пробыл. Полгода всего. Потом бросил все, сказал, что не его это — трактир держать. Там оставшийся странник подсуетился и из помощника в хозяева выбился. Лестер как раз, ага. Он, как и Салин с Бергом, по фесо за комнату берет. Славный малый!

— «Старый серп», говорите? — задумчиво протянула Аэлин. — Что ж, пожалуй, нам вполне подходит. Как его найти?

Прохожий почесал в затылке.

— Это самое, значит, пойдете прямо, на третьем повороте направо. Там улочка будет, неприметная такая — Роддлинн. Там и стоит трактир, ага.

— Спасибо вам, — поблагодарила Аэлин.

Прохожий уставился на нее с разочарованием. Вероятно, он ждал благодарной звонкой монеты, но, не получив ее, отчего-то не решился выпрашивать. Молча сунул руки в карманы поношенного жакета и двинулся своей дорогой.

Путники же направились к трактиру по указанному маршруту. Мальстен выжидающе смотрел на Аэлин.

— Могу я спросить? — так и не дождавшись от нее реакции на его взгляд, заговорил он. Она повернулась, и он продолжил: — Отчего ты в таких подробностях расспрашивала о хозяевах? Тебя насторожила их частая смена?

Аэлин пожала плечами.

— А тебя нет?

— Не знаю, — честно признался Мальстен. Он не стал добавлять, что у него тревогу вызывает весь город, и он бы с радостью заночевал как можно дальше отсюда.

— Я тоже не знаю, — вздохнула Аэлин. — Но такая частая смена хозяев — это странно. Хотя никто ведь не умирал, все просто уходили, и горожане это видели. Как знать, может это и вправду такое место.

— Как знать, — задумчиво вторил ей Мальстен. Он не мог избавиться от подозрительного отношения к этому городу и ничего хорошего от него почему-то не ждал.