ВЕСТНИК БЕДЫ. Глава 63
Олсад, Везер
Девятнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п
Усталость навалилась резко, едва не сбив с ног. В ушах до сих пор звучали отчаянные крики, эхом отдавались набившие мозоль слова: «умоляю, я все сказал, я больше ничего не знаю», после которых неминуемо следовало новое откровение. К концу короткого допроса обвиняемый готов был открыть любые тайны: свои, чужие, существующие или несуществующие — лишь бы остановить неумолимого мучителя.
Бенедикт Колер знал свое дело и умел добывать информацию, об этом не зря ходили слухи по всей Арреде. Другие жрецы Красного Культа зачастую заканчивали допрос раньше, чем нужно: не каждый верно чувствует, когда из обвиняемого невозможно вытянуть более ни крупицы важной информации.
Колер чувствовал.
Сейчас, отмывая руки от крови Ганса Меррокеля, обессиленные стоны которого все еще слышались за тяжелой дверью одной из подвальных камер, Бенедикт чувствовал себя едва ли не более изможденным, чем его арестант. Устало ныли плечи и поясница, ломило виски, а в душе царило безбрежное опустошение, будто информацию приходилось вытягивать не из обвиняемого, а из самого себя.
Дверь в подвал открылась, и Ренард беззвучным призраком возник в помещении, осторожно прикасаясь рукой к каменным стенам, чтобы сориентироваться. Он остановился подле своего командира.
— Как прошло?
Бенедикт устало оперся на стол, на котором стоял таз для омовения рук.
— Чем именно ты интересуешься, мой друг? Сломался ли Меррокель вообще или как быстро это произошло?
Ренард усмехнулся и повел плечами.
— У тебя голос измотанный, — сказал он. — Тебе надо отдохнуть.
— Некогда мне отдыхать, — отмахнулся Бенедикт, вновь попытавшись оттереть с запястий присохшую кровяную корку. — Впереди непаханое поле работы. Столько сообщений, столько подготовки, столько... — Он осекся, устало прикрывая глаза и пережидая, когда перестанет так ломить виски. Все-таки возраст начинал понемногу брать свое.
Ренард неопределенно повел рукой в воздухе, точно пытаясь определить направление, и, сориентировавшись, опустил ладонь на плечо командира. Колер с усталой улыбкой заглянул в невидящие глаза друга.
— Бенедикт, ты работаешь на износ, от этого никто не выигрывает, кроме Мальстена Ормонта. Доверь часть своих задач жрецу Леону, Иммару или мне.
Приходилось признать правоту Ренарда. Бенедикт привык контролировать все самостоятельно, но не был уверен, что на этот раз силы не покинут его раньше срока.
— Что ты узнал? — спросил Ренард.
— Довольно много. И, похоже, все серьезно. Очень. Аэлин Дэвери искала Мальстена Ормонта больше года. Вроде как, он последний, кто видел ее отца Грэга Дэвери живым. К слову, я так понял, что ее отец — тоже охотник.
— С чего такой вывод?
— Сам подумай, Аэлин Дэвери вышколена. Она говорила, с нею занимались с самого детства. Некий «хороший учитель». Только отец мог тренировать ее так долго, учитывая ее сословие. Сомневаюсь, что ей нанимали мастера, готовившего ее в охотники на иных, это было бы дурным тоном. Во-вторых, она в разговоре со мной назвала дневник отца «путевыми заметками». У некоторых охотников я слышал это название, притом не раз. Такая традиция.
Ренард нахмурился.
— Выходит, Грэг Дэвери должен быть мертв. Вряд ли данталли оставил бы в живых охотника, встреться они лицом к лицу.
Бенедикт поднял указательный палец так, будто Ренард мог это увидеть.
— А вот тут начинается самое интересное. Аэлин Дэвери путешествует с Ормонтом добровольно. И защищает его. Стала бы она так вести себя с существом, убившим ее отца?
— Он мог попросту затуманить ее сознание. Ты знаешь, как это бывает, — предположил Ренард.
— Ганс Меррокель сказал, что Ормонт явился в трактир раненым и слабым, — качнул головой Бенедикт. — И охотница помогала ему. Затем некоторое время Ормонт пробыл в беспамятстве, следовательно, контролировать ее не мог. Так что, увы, мой друг, но девчонка Дэвери вступила в сговор с этой тварью безо всякого принуждения.
Ренард качнул головой, слыша неприкрытое разочарование в голосе командира.
— Ясно. А что насчет Грэга Дэвери? Ганс что-то прояснил?
— Он рассказал все, что слышал от девчонки при их прошлой встрече. Дневник попал к ней в руки полтора года назад в деревне Сальди. Это в Кроне. Никаких следов Грэга Дэвери там при этом обнаружено не было. «Путевые заметки» нашел случайный помощник охотницы, которого звали Шим.
Колер сделал особый акцент на этом имени.
— Не думаешь же ты, что...
— Не утверждаю, — перебил Бенедикт. — Но кое-какие догадки напрашиваются. Грэг Дэвери, по словам Меррокеля, пропал около четырех лет назад, а Мальстен Ормонт считается последним, кто видел его живым. А где скрывался Ормонт четыре года назад?
— Хочешь сказать, Грэг Дэвери мог попасть в плен к аркалу? И что именно аркал подсунул дневник девчонке? — скептически спросил Ренард. — Для чего царю устраивать такой спектакль?
Бенедикт устало надавил на прикрытые глаза, пережидая, когда пройдет волна внутреннего давления.
— Как раз спектакль-то вполне в его духе, — проскрипел он. — Он явно ищет своего беглого данталли. Малагорские солдаты, тела которых мы нашли в Прите, это доказывают. Похоже, аркал хочет устранить Ормонта, иначе почему в Прите завязался бой? Не знаю, что такого могло произойти в Малагории, но, видимо, имела место какая-то крупная ссора, раз она заставила данталли покинуть свое надежное укрытие.
— Но теперь Ормонт идет обратно в Малагорию с девчонкой Дэвери, чтобы вызволить оттуда ее отца? Зачем?
Бенедикт пожал плечами.
— Подозреваю, что Ормонт бежит от нас. При всех его силах и возможностях, он не сумеет собрать вместе весь Красный Культ, чтобы разом всех уничтожить. Расплата будет слишком сильной, и он это понимает. Поэтому он ведет с собой дочь Грэга Дэвери — возможно, в качестве дара своему аркалу. Хочет с ним примириться, снова получить покровительство. Это самый мудрый ход с его стороны, ведь Малагория все еще вне нашей юрисдикции.
Ренард скрипнул зубами.
— Скользкая тварь.
— Он просто хочет выжить, — спокойно сказал Бенедикт, но затем голос его начал набирать силу. — А самое забавное, что мне он теперь тоже нужен живым. Этот данталли способен прорываться сквозь красное. А что, если он такой не один? Что, если они все это умеют, просто забыли навык? С древних времен им не просто так приписывали божественную силу. Представь, если пара таких уникальных экземпляров решит объединиться и начать войну против людей. Сколько в ней поляжет? Больше, чем в Войне Королевств, это я могу гарантировать. Поэтому я должен понять, чем Мальстен Ормонт отличается от других. А из Малагории мне его будет никак не достать, независимо от того, примирится он с аркалом, или нет. В одном случае Бэстифар его просто убьет, во втором — укроет во дворце, а мы будем кусать себе локти.
Ренард сжал кулак.
— Проклятье. И каков план?
— Для начала утром состоится казнь Ганса Меррокеля. Он помогал данталли по собственной воле, он в этом признался, его вина доказана.
Ренард понимающе хмыкнул.
— С этим ясно. А дальше?
— Я должен отправиться в Крон. Мою версию нужно проверить, сопоставить факты. Накопилось слишком много вопросов, на которые необходимо получить ответы. К тому же, из головного отделения будет куда проще начать активные действия.
— Пока мы будем медлить, Ормонт уже доберется до Малагории, — заметил Ренард.
— Именно поэтому я собираюсь искать поддержки у королевств, — решительно заявил Бенедикт.
— Ты открыто объявишь, что анкордский кукловод жив?
Бенедикт пожал плечами.
— Да. И обнародую новую версию событий. Допустим, у Ормонта были идейные союзники, считавшие его избранным. Один из них выдал себя за него и позволил сжечь себя в Чене, лишь бы дать ему спастись. Узнав, насколько анкордский кукловод опасен, люди проглотят такую наживку, не подавившись. Моей репутации это, конечно, повредит, но наплевать. Оно того стоит. Дальше — надо разобраться с Мала. Нам отчасти повезло, что он иной. Это можно использовать.
На лице Ренарда появилась нехорошая улыбка.
— Хочешь навести Совет Восемнадцати на мысль, что иной не имеет права находиться на престоле?
— Хочу, — кивнул Бенедикт. — И, видят боги, я это сделаю.
— Тогда ты прав, — согласился Ренард, — отдыхать тебе некогда.